Белый кот и его глупый ученик Хаски

События прошлых лет накрыли молодого наставника холодной волной. Звонкий и теплый голос юного Мо Жаня звучал в унисон с жестокими и холодными словами наступающего на бессмертных императором в голове Чу Ваньнина. «Я хотел бы себе такое же оружие, как Тяньвэнь, чтобы спасать дождевых червей». «Тогда я выберу способ твоей казни. Как насчёт того, чтобы пустить тебя по кругу из ста человек? Ха-ха-ха, шучу. Как я могу позволить кому-то другому прикасаться к тебе?» «Учитель, я купил вам немного вина, хи-хи!» «Скажи, что ты мой человек! Ну же! Признай наконец!» И без того бледное лицо молодого мужчины стало прозрачнее крыльев бабочки, с которых стёрли чешуйки неосторожные пальцы детей. — Старейшина Юйхэн, тебе нездоровится? Последние несколько дней ты словно в воду опущенный, — Сюэ Чжэнъюн не на шутку забеспокоился. Он был одним из немногих, кто поддерживал дружеские отношения с Чу Ваньнином. — Будь у меня проблемы, весь пик Сышэн узнал бы об этом от управляющего медицинского павильона. — Угх, и когда же вы закопаете со Старейшиной Таньлан топор войны?.. Так похожи, но признавать сей факт не желаете. Устало вздохнув, глава школы снова оглядел с ног до головы уважаемого наставника. Тот уже успел освободиться от хватки его племянника и недовольно зыркнул на юношу, из-за чего последний заметно приуныл и виновато опустил голову. — Не вводите других в заблуждение. Мы не враги, — Чу Ваньнин всем своим видом пытался показать, что у него нет желания продолжать диалог. Если он сейчас не сбежит, то Мо Жань совершит самую роковую ошибку в своей жизни. — Юйхэн, — Сюэ Чжэнъюн обратил внимание на странное волнение, которое исходило от бессмертного Бэйдоу, — Тебе правда нужно идти? Опустив веки, Чу Ваньнин утвердительно кивнул. Ему до последнего не хотелось видеть лицо человека, который в будущем превратится из прекрасного юноши в беспощадного зверя, чье присутствие всегда будет сопровождаться тяжёлым запахом железа. Окажись Мо Жань под попечением другого наставника, то этого кровопролития не случилось бы. Во всем виноват образцовый наставник Чу, который не смог спасти своего ученика. И это чувство вины должно впиться в его плоть подобно клейму грешника. — Я в любом случае не собирался искать себе ученика. Тех, которые у меня есть, вполне достаточно. Услышав столь прямолинейный ответ, Мо Вэйюй почувствовал лёгкое недовольство. Этот человек в белых одеждах, похожий на большого снежного кота, приковал все внимание к своей персоне. Он уже повидал многих Старейшин, среди которых был расхваленный донельзя Сюаньцзы, но так и не проникся особым желанием быть под попечением одного из этих наставников. Все они казались Мо Жаню какими-то слишком… пресными? Да, каждый сиял по-своему, но их свет не мог добраться до израненного сердца юноши и согреть. — Уважаемый бессмертный Бэйдоу, — он решил не сдаваться, — Пожалуйста…не будьте столь суровы. Дитя, прошедшее извилистый путь до Сышэн, почтительно поклонилось. — Мне хотелось бы обучаться у вас. Сердце Чу Ваньнина изнывало от боли так сильно, словно тысячи муравьев отрывали от него по кусочку. Почему Мо Жань продолжает хвататься за будущего презренного врага даже будучи ребенком? Этот интерес ведь не продлится долго: как только юноша встретит Ши Мэя, он больше никогда не посмотрит на своего наставника восторженно и по-доброму. — …почему? — Старейшина Юйхэн решил дать себе слабину. Хотя сей вопрос был адресован юнцу Мо Вэйюй, уважаемый наставник в глубине души хотел спросить у Тасянь-Цзюня: «Почему ты продолжал считать меня своим учителем даже тогда, когда я был полностью сломлен тобой?» Но этому не бывать никогда. — Мне кажется, у вас доброе сердце! — Мо Жань говорил без притворства, — И вы… похожи на человека, который искренне заботился обо мне… Мо Жань почувствовал, как подступили слезы, поэтому быстро вытер глаза и очень тихо шмыгнул носом. — Поэтому, прошу вас, позвольте стать вашим третьим учеником. Молодой наставник слегка прикусил нижнюю губу. Он лучше всех знал, какой у него скверный нрав. Не зря некоторые считали, что его сердце подобно крепкому камню. Жаль, что сейчас Мо Жань слеп и не видит этого. — Если ищешь сочувствия — иди к старейшине Сюаньцзы. Я свою позицию высказал. Повернувшись к Сюэ Чжэнъюну, Чу Ваньнин слегка кивнул головой и сказал: — Освобожусь ближе к вечеру. Разрешите откланяться. И он ушел, оставив за спиной главу пика Сышэн и раздосадованного темноволосого подростка. — Быть может, старейшина Юйхэн прав и тебе стоит обучаться у другого наставника? Мужчина прекрасно знал, насколько уперт Чу Ваньнин и насколько он бывает проницателен. Раз душевные раны Мо Жаня не затянулись, то ему в самом деле нужен терпеливый и понимающий учитель. Резкость уважаемого наставника Чу часто выводит из себя уже состоявшихся заклинателей, что уж говорить о новых адептах? — Нет, — его фиолетовые глаза были полны решимости, — Я не сдамся. Мо Жань не желал опускать руки. Он станет учеником молодого мужчины, отвечающего за павильон, где росли алые лотосы. Ведь именно за этим человеком ему хотелось следовать по пятам.

***

Добравшись до своих покоев, где царил поистине грандиозный творческий беспорядок, Чу Ваньнин закрылся на замок и позволил своим чувствам вырваться наружу. Уткнувшись лбом в колени, он вновь невольно стал прокручивать события, которые произошли с приходом Тасянь-Цзюня к власти. То леденящие кровь прошлое никогда не должно повториться. — Сперва нужно выяснить, кто вообще взращивал того паразита… Цветок не мог распуститься без регулярного полива демонической кровью. Получается, кто-то из демонов затаил на Чу Ваньнина обиду? Возможно ли, что сейчас этот злодей принял облик какого-то ученика с пика Сышэн или только-только планирует реализовать свои грязные умыслы? Бессмертный Бэйдоу не мог избавиться от навязчивых мыслей. — К кому бы я мог… обратиться за помощью? Да, эта мысль действительно слетела с его уст. Чу Ваньнин никогда не любил досаждать другим своими проблемами, однако сея ситуация затронет не только его, но и весь мир совершенствующихся. Он попытался вспомнить всех выдающихся культиваторов и монахов, но лишь один из них был в полной мере осознать масштабы надвигающейся катастрофы. Его бывший наставник… Мастер Хуайцзуй. Сердце бывшего воспитанника храма Убэй больно забилось в груди. Он вспомнил тот день, когда Тасянь-Цзюнь, напившись, посетовал: «Этот достопочтенный разочарован. Старик забрал с собой в могилу тайну воскрешения… Как же теперь мне вернуть Ши Мэя?.. Ответь, моя неблагодарная Чу, почему мир живых покидают люди с чистыми душами, а остаются такие жестокие и бессердечные, как ты?» Чу Ваньнин в тот день осознал, что правда желал хоть раз повидаться с человеком, который был рядом с ним целых 14 лет. Но император никогда не отпускал ненавистную наложницу за пределы дворца в одиночку. Даже могилу Сюэ Чжэнъюна и госпожи Ван ему не позволяли навестить. Посему… Лучше воспользоваться шансом, который у него имеется. Пусть годы обид и недопониманий не исчезнут без следа, но у старейшины Юйхэн сейчас нет времени ворошить темные уголки памяти. Призвав Бумажного Дракона, который в очередной раз просил к себе уважения и не желал слушаться мужчину в белых одеяниях, но быстро успокоился после угрозы сожжения, Чу Ваньнин взмыл в небеса и отправился в дальний путь. Конечно же, это не осталось без внимания его двух учеников. — Странно, — промолвил возвращавшийся после тренировки Сюэ Мэн, — Учитель всегда предпочитал повозки… — Видимо, ситуация неотложная, — ответил сопровождающий его Ши Мэй, — Он всегда предупреждает, если отлучается куда-то. — Угх, верно! Я не сомневаюсь в силе нашего учителя, только вот… — сын главы пика Сышэн ощущал нечто неладное, — тебе не кажется, что его нечто печалит? Второй ученик старейшины Юйхэн утвердительно кивнул. — В глазах учителя появилась некая меланхолия, — прошептал юноша, — А он по пустякам никогда тосковать не станет. Тяжело вздохнув, Сюэ Мэн посмотрел вдаль, где уже не было видно Чу Ваньнина. — Пусть удача сопутствует вам в пути, — произнес он, и оба учащихся двинулись в сторону Пагоды Туньтянь.