Наш рассвет в оттенках красного

Телефон звонит. На весь экран высвечивается контакт «Чонин-а». Звонок сразу же начинается, таймер телефонного разговора пошел, а из динамиков слышно: — Минхо-хен, ты как? – в голосе звучит нотка беспокойства, переживания и теплоты души, – Ты дома? Мать не злиться?  Сначала Ли ничего не говорит. Он пытается собраться с мыслями, сказать начистую, не утаивая ни одной детали, но получается, мягко говоря, паршиво. Да чего там греха таить — хуево. — Да, все хорошо, Чонин, не волнуйся, – голос немного дрожит, старший пытается скрыть неприязнь от разговора.  — Что еще расскажешь мне? – интересуется младший, окружившая фразу издевательской интонацией. — В каком смысле? О чем ты? – глаза снуют влево-вправо, в поисках поддержки и нового источника для неправдивых оправданий. Интересно.  — Я же знаю, что не все хорошо, – выдыхает Ян, потирая затылок.  — Все супер, Чонин, даже не… – не успевает договорить Ли, как его перебивают.  — Кому ты чешешь?  — Что? – Ли хлопает глазами, не понимая, что же имеет ввиду младший. — Я прекрасно знаю, что ты не дома, – голос Яна звучит намного увереннее, нежели у Минхо. Тут парню с кошачьей улыбкой можно поучиться у своего друга.  Вообще, Ли часто задумывается, как младший может так легко раскусить любую ложь. Он что, агент ФСБ?  Вопрос так и остается крутиться в голове, пока Чонин не нарушает тишину своим звонким голосом: — Хен, где ты? Просто скажи, и я приеду, прошу, только скажи, – голос меняется на более нежный, успокаивающий и, в какой-то степени, убаюкивающий. Минхо не знает, что ответить, – Я жду ответа.  — Помнишь то место… Ну, где мы с тобой однажды были? Заброшка большая, – Ли сглатывает, пытаясь объяснить свое местонахождение, – Точного адреса не скажу, но могу прислать геопозицию.  — Я жду, – тараторит младший, сбрасывая звонок.  Минхо быстро открывает чат с другом, скидывает свою гео. На секунду он закрывает глаза, вдыхая запах свободы и одиночества. Через пару секунд телефон опять вибрирует. 

jeon.I.N

еду, жди

Ли блокирует гаджет, убирая его в карман. На улице стало свежо. Время переваливается за 10 часов вечера. Небо еще не смеркается, но становится заметно, как проявляются на большом куполе над головой звезды. Те самые звезды, которые так любил рассматривать Минхо, будучи младенцем.  Мысли о прошлом лезут в голову. Неуютно. Когда-нибудь они пропадут, растворяться в заботах и рутине, просеяться через сито памяти и улетят на небо, вспыхнув там путеводной звездой.  Время идет настолько быстро, что Ли улавливает взглядом внизу здания знакомую макушку. Чонин на месте. Раздается истошное «Минхо-о-о!», отчего парень спускается вниз и заключает Яна в крепкие объятия.  Младший — главный источник поддержки для Ли. Всегда придет на помощь, подскажет, укажет на ошибки. Чонин знаком с Минхо с самого детства. Так сложилось, что семьи Ян и Ли были неразлучными друзьями, всегда поддерживали контакт и ходили друг к другу в гости.  История дружбы у парней тоже нелегкая. Все началось с избиение друг друга подушками и ворчанием. Ян тогда разбил любимую кружку Минхо, а тот, в порыве злости и обиды, начал лупить младшего диванной подушкой.  Дальше все как-то пошло своим ходом, парни сблизились и стали доверять друг другу самые сокровенные тайны и делились переживаниями.  Чонин знал о смерти отца друга. Он был рядом. Он дарил ему тепло и заботу. Он никогда не отворачивался от Минхо. И за это старший ему очень благодарен.  Опять воспоминания. Фу. Становится дурно. Мысли лезут, не переставая. Хочется очистить памят от всего, сжечь все исписанные листы с моментами из прошлого, обрушить стеллажи с книгами и томами воспоминаний, дать волю чему-то новому и, отчасти, пугающему.  Нет. Еще не прошло. Все также болит. Минхо утопает в объятиях с младшим, согнувшись и положив на плечо Чонина подбородок, но тут же улавливает еле слышное: — Хен… что случилось?   Ли выпрямляется, хватает младшего за плечи и выдает все, как есть.  Как Минхо поругался с мамой, как собрал вещи, как вышел из дома, как навсегда пообещал, что больше никогда н придет в старую квартиру. Нет, Минхо, не жалеет, он не плачет в плечо младшему, он лишь делится пиздецом, который произошел, потому, что знает: Чонин будет рядом. Всегда.  Рассказ занимает минут 5, отчего глаза не успевают промокнуть и накопить слезы. В голове каша, а Чонин обнимает Минхо, поглаживая пальцами крепкую дрожащую спину.  — Чонин, – робко спрашивает Ли, вновь отстраняясь от друга. — Что такое? – спрашивает Ян, глядя в кофейные глаза напротив. — Мне некуда идти. Я нахватал проблем, – говорит Минхо, но его опять перебивают.  — Будешь жить со мной, и это не обсуждается. Минхо широко распахивает глаза. Жить с Чонином? Не обсуждается? У него же съемная квартира… Слишком много вопросов, но так мало ответов. Бесит. Мысли вновь в голове. Где кнопка стирания памяти? Ли очень в ней нуждается. — Но… – первым решил прервать тишину Минхо. — Хен, никаких «но»! Я всегда рядом, и поэтому в эту трудную минуту я помогу тебе!  Когда-нибудь Минхо точно станет банкротом, выражая младшему благодарность за все, что сделал Чонин.  Конечно, Минхо не покорял мир своей отзывчивостью и пониманием, но именно с младшим он мог быть таким… окрыленным?  Сейчас компания двух друзей бредет к дому Яна медленным шагом, только-только выйдя из метро. — Ты есть не хочешь? – мягко говорит Чонин, не поворачиваясь к Ли. — Несильно, а ты?  — Хочу… – отвечает Ян, а живот предательский издает оркестровую симфонию голода. — Не переживай, деньги у меня есть, что-нибудь закажем, – мягко улыбается Минхо, смотря себе под ноги, – И еще кое-что… – в ответ Чонин лишь мычит, поворачивая голову на старшего, – Спасибо тебе… просто огромное спасибо. Ты мне очень помог. — Ты чего, хен? Было бы за что! Жаль, конечно, что ты не мой браслет. Его уж я точно всегда ношу с собой! Друзья смеются, идя вместе. Шутки у младшего, если честно, не самые смешные, но самые искренние. Душевные, чтоли.  Но теперь Минхо знает: все будет хорошо. Все точно будет хорошо. 

***

Минхо не помнит, как уснул у друга на диване, не помнит, как они вместе пили чай и если рис, просто смеялись, не помнит, как вошел в квартиру Чонина.  Единственное, что беспокоит Ли – ужасная головная боль. Глаза снуют по потолку, потом обращают внимание на стол, а затем и на записку на нем: «Хен, ушел на учебу, еда в холодильнике, магазинчик рядом. Ты прости, у нас тут соседи ремонт делают, поэтому иногда могут сверлить, хех. Твой Чонин.» — Мило, – усмехается Минхо, и, прочитав записку, убирает ее.  Голова продолжает неистово болеть, и Ли понимает, что во всем виноваты соседи, черт их побери.  Парень сладко тянется в кровати, прикрывает глаза и трет их. Нехотя встает, идет на кухню и открывает холодильник. Из еды в нем только вчерашние токпокки, рис и шоколадное молоко. Даже яиц нет!  Минхо потихоньку отходит ото сна, но вместе с бодрящим самочувствием приходит осознание неизбежного похода в магазин. Губы складываются сковородкой, а лицо сморщивается.  — М-м, не хочу-у, – хнычет Ли, почесывая затылок и закрывая глаза. – Почему вообще Чонин так плохо питается?  Минхо стоит на кухне с минуты две, а потом потихоньку семенит ногами в сторону гостиной, где так сладко уснул вчера вечером.  Парень не упускает момента еще раз осмотреться в квартире младшего. Ли подмечает, что в помещении уютно, просторно и светло. Вся мебель окрашена в пастельные тона желтого, оранжевого и бежевого. На полках в спальне младшего есть даже пластинки!   Дойдя до просторной гостиной, Минхо двигается в сторону портфеля. Именно там он находит свою зубную щетку, пасту и садиться на диван.  Мозг еще охватывает пелена сна, а мысли только начинают двигаться в голове, словно машины рано утром в Сеуле.  Минхо трет глаза. Воспоминания всплывают в памяти, и Ли корчит лицо.  Неприятно. Некомфортно. Неуютно. Посидев от силы 5 минут, парень встает и направляется в ванну. Квартира младшего как родная: Минхо всегда приходил к Чонину, когда в очередной раз ссорился с мамой. Вспоминать ничего не хочется, сейчас определенно нужно почистить зубы, умыться и пойти в магазин. Собственно, что Минхо и делает.  Спустя несчастные 10 минут, парень, явно поебанный жизнью, бредет по улицам знакомого района. Сейчас Ли бродит по двору и не находит лишним покататься на какой-нибудь детской площадке. Тело немного ломит, телефон лежит в кармане широких джинсов, а деньги покоятся на дне его сумки через плечо.  Никто не пилит мозги, не съедает разум и остатки рассудка чайной ложкой, не предъявляет свои претензии, как это делала мать.  На душе спокойно.  Уши улавливают непонятный звук, и Минхо осматривается по сторонам. Никто в поле зрения не попадается, дальше просто стоящая тишина. Ли понимает, что эту симфонию снова заиграл его живот. Если он сейчас что-нибудь не съест, то точно отгрызет себе руку.  Он встает с детской площадки и видит перед собой маленькую, но с виду уютную пекарню. Приглядевшись получше, Минхо читает название этого заведения. «Медовый пирог». Просто название «медовый пирог» на английском языке. «Hanni-pie». Вроде, правильный перевод, верно?  Проблемы с английским языком начались у Ли со второго класса. Предмет никак не усваивался, все Present Perfect’ы не хотели складываться даже в самое просто предложение, а To Be стало самым сложным вопросом.  Но, недолго думая, Минхо идет в пекарню, под оковами злого желудка. До двери останется приблизительно 5 метров, и Ли, ловким движением руки открывая ее, проникает внутрь. В заведении приятно пахнет черным кофе, выпечкой и чем-то просто вкусным.  Минхо подходит ближе к кассе и ждет, пока его обслужат.  В это время он решает осмотреться: красивые бежевые стены, маленькие коричневые столики и плитка на полу. Очень уютно и по-домашнему. На столе заказов стоят ароматизированные палочки, пахнущие приятным парфюмом.  Вдруг к кассе кто-то подходит, и Ли поворачивает голову.   Сердце гулко пропускает удар. Это он? Тот самый парень с заброшки? Кажется, в груди взрываются миллионы фейерверков, ребра сдавливают легкие, а кислород больше не получается вдохнуть.  Два парня стоят друг напротив друга, смотря в глаза и ничего не боясь. Никто не может ничего сказать. Просто ничего.  Все нейронные системы замедляются, информация не доходит до мозга а все внимание уходит лишь на одного парня. Парня с заброшки. Никто не решается заговорить первым. В пекарне еще пусто, посетителей нет, только парни за кассовой стойкой и за витриной.  Начинается неловкая тишина. В каком-то роде даже интимная. Становится неуютно.  Первым прервать тишину решает живот Минхо. Он издает долгий зов о поступлении еды.  Джисон отмирает. Его глаза сразу же наполняются теплом и нежностью, а на лице появляется милая улыбка.  — Здравствуйте, меня зовут Хан Джисон, чего желаете? – парирует парень напротив, все также лучезарно улыбаясь. А Минхо помнит. Потому, что вчера в здании милый-парень-с-щечками-как-у-белочки назвал свое имя, идя по пустым заброшенным коридорам. — Здравствуйте… Эм, – мнется Ли, отчего младший давит смешок внутри себя. Почему-то по спине пробегается волна мурашек, но парень решает говорить дальше, – Можно, пожалуйста, м… А что вы посоветуете? Я просто первый раз здесь, и я не знаю… Но… Эм… — Могу предложить вам наш фирменный пирог. Он маленький, но очень вкусный! – обрывает Хан речь Минхо и лучезарно улыбается. Вновь. Вновь эта улыбка сияет на лице у Джисона, а у Ли начинают потеть ладони, – Не хотите кофе? У нас о-о-очень вкусный американо, могу добавить сиропы по желанию. Старший мнется, но все же решает взять все, что рекомендует парень напротив. Джисон куда-то уходит, а потом возвращается  с пакетиком и картонным стаканчиком.  День сегодня необычный. Однозначно.