Dear, dearer, dearest

      Дорогой Полк. Гамильтон,       Бёрр (как и в своих привычках) отчасти неправ. Я хотел бы, чтобы у тебя был повод чаще улыбаться, но ты ни в коем случае не должен говорить меньше или писать меньше. Тебе не нужно сдерживать слова в моём присутствии. Когда они льются из твоего кипящего мозга столь свободно, как жестоко было бы с твоей стороны отказать в них тому, кто нуждается в них так же сильно, как твой покорный слуга.       Ты причислил меня к выдающейся компании, мой дорогой мальчик. С тех пор, как ты решил связать своё имя с моим, я стараюсь не обесчестить его. Пусть я всегда буду сражаться так, будто ты не спускаешь с меня глаз.       Я так и не научился желать общества других людей до того, как отправился в Европу и начал учёбу, и я, как дурак, гордился этим, делая из добродетели низменную необходимость. Ты заставил меня забыть, каково это — желать одиночества. Я тоже не хочу зацикливаться на нашей будущей разлуке. Я надеюсь, я смогу увидеть тебя хотя бы раз перед долгой поездкой на юг — но будет так, как решил Бог и наше высшее командование, так что я борюсь с надеждой, пусть она не предаст меня.       Несомненно, ты должен поддержать Лафайета в его теоретических изысканиях. В области практического обучения, я уверен, его можно спокойно оставить на произвол судьбы. Единственная надежда лишь на то, что он не покажет свои находки генералу Вашингтону слишком поспешно. Эти книги, которые ты упомянул, у тебя есть что порекомендовать мне? Не вздумай сказать, что я не смог самосовершенствоваться, когда мне были даны инструкции, или упустил возможность расширить свой потенциал.       Твой как и всегда, Дж. Лоуренс       =       Мой дражайший Лоуренс,       Я не могу отказывать тебе хотя бы в чём-то. Если ты хочешь слов, у тебя будут все мои слова — пока ты не прикажешь мне замолчать. Позволь мне шептать их тебе во тьме, позволь мне мурчать их тебе в утреннем свете, позволь мне спрятать лицо у тебя на плече и окутать тебя всеми этими словами и чувствами. Мой мозг полон ими, и полон тобой, мой милый. И так уже некоторое время. И я не вижу, чтобы это ослабевало. Ты пробудил во мне сильную страсть, которая не может быть удовлетворена.       Я знаю, ты предпочитал одинокую жизнь до нашей встречи. Я не думал, что для незаконнорождённого сироты найдётся место в твоём мире. Признаюсь, часть меня отчаялась, что я когда-либо смогу найти путь к твоему сердцу. Я боюсь проснуться и обнаружить, что ты был всего лишь сном. Если бы ты только позволил мне остаться рядом с тобой, я был бы невыразимо счастлив. Живи своей жизнью, как тебе захочется; тебе ничего не нужно менять ради меня. Я просто хочу быть на заднем плане, как поддерживающий и устойчивый якорь против постоянно меняющихся течений судьбы. И пока ты приходишь домой в конце дня, этого будет достаточно. Более чем достаточно.       Я увижусь с тобой ненадолго перед твоим отбытием. Воспоминания о твоих поцелуях и милых чувствах должны будут поддерживать меня некоторое время. Я бесконечно горжусь тем, что нахожусь рядом с тобой, и не могу перестать тебя нахваливать.       Я не порекомендую тебе никаких книг, потому что моему Джону не нужен ориентир в этой области исследования. Если ты продолжишь настаивать, тогда я буду делать инструктаж сам, твёрдой, но нежной рукой. Твой потенциал в обучении огромен и уже охватывает гораздо больше, чем я могу дать тебе. Посмотрим, можно ли тебя научить чему-то большему. Я не хочу, чтобы ты перенапрягся, но мне очень интересно, где же пролегает твоя интеллектуальная граница.       Всегда твой,       А. Гам