Dear, dearer, dearest

      Дорогой полк. Гамильтон,       Расслабься, мой дорогой мальчик: по моей задумке, ни одна волынка не будет отправлена маркизу, пока я способен дышать. Я могу включить в завещание, что Лафайет должен в честь моей кончины купить волынки как память обо мне, так что если для меня война кончится плохо, у тебя будет причина проклясть моё имя и меньше скучать по мне.       У меня есть постыдный секрет, который я готов доверить лично тебе. Я начал читать любовный роман, подходящий для jeune femme. Я сказал бы, что сейчас в твоих силах разрушить мою репутацию, но это уже давно так. Они дают передышку: мир, где никто не страдает, кроме как в радостных муках любви, неуверенно взаимной, злодеев легко отличить и уничтожить, и все болезни картинны и легко излечиваются. Молю, не смейся слишком громко. Я обещаю тебе, мне не грозит начать путать всё это с реальностью.       Я говорил тебе в последнее время, как я жажду Свободы? Я мечтаю об этом и по ночам, и среди бела дня. По временам это воображение становится настолько осязаемым, что я практически могу ухватить его. Свобода — это, конечно, неопределённый путь, и придётся приложить немало усилий, чтобы победить. Даже одна мысль о Свободе, однако, поддерживает меня уже много месяцев, ведь знать, что она существует в этом мире, почти так же прекрасно, как обладать ей самому. Даже призвук её может сделать меня счастливым на несколько дней. Пришли мне слово борьбы за Свободу и триумф Свободы, так как ты самый свободный человек из всех, кого я знаю. Почти что распутник, за исключением того, что твои привязанности, по моим скромным сведениям, самые страстные среди континентальной армии.       Твой, Дж. Лоуренс       =       Мой дорогой Лоуренс,       Даже мучительный шум волынок не заглушит боль от потери тебя. Я решительно запрещаю тебе любые увечья, особенно смертельные ранения, и хочу, чтобы ты знал, что если ты погибнешь, я проложу путь в ад, подобного которому ещё никогда не видели. Как ты смеешь быть таким легкомысленным, когда говоришь о подобных вещах? Я уже не прочь попасть в ад под названием Южная Каролина и притащить тебя обратно сюда за волосы, чтобы как следует отшлёпать за такую детскую дерзость и неосторожное обращение с моим нежным сердцем.       Любовные романы — это не постыдный секрет; это страсть в нас всех, которая так и просится наружу. Я не стану дразнить тебя за твоё новое хобби, только спрошу, открыл ли ты какие-нибудь новые способы ухаживания? Ты всегда был более решительным, чем я. Застенчивость пойдёт тебе, теперь, когда я об этом думаю, если пользоваться ей хотя бы изредка. Пристальный взгляд чаще может послужить гораздо более явным сигналом, чем откровенный флирт. Я признаюсь, я не всегда очень хорошо распознаю подобные сигналы, но я уверен, что, если ничего не буду понимать, ты поможешь мне другими способами.       Ах, я тоже мечтаю о Свободе. Это тоска по чему-то, что в данный момент нельзя заполучить ни за любовь, ни за деньги. Это не должно мешать нам мечтать, так как мечты — это основа будущего, и их нужно тщательно обдумывать и исследовать, прежде чем приступать к действию. У меня ощущение, что ты насмехаешься надо мной, Джон, с твоими комментариями насчёт моего собственного воздержания. Я признаю, временами я бываю импульсивен, но я не собираюсь упускать свой шанс, когда он появится, и если требуется немного подождать, тогда, клянусь богом, Александр Гамильтон будет самым терпеливым человеком в мире. Вы недооцениваете моё упорство, уважаемый.       Всегда твой,       А. Гам