Dear, dearer, dearest

      Они выиграли битву при Йорктауне.       Лоуренс провёл неделю после официальной капитуляции Британии, организуя обмен пленными, уговаривая солдат не отправляться домой прямо сейчас («Это всё ещё дезертирство, рядовой Хеллстрем, и всё ещё наказывается смертью») и разгоняя пьяные драки. По вечерам он находил время, чтобы написать командованию на Юг, где британцы всё ещё сражались, и пытался заставить каждого из них набирать рабов с обещаниями свободы после войны.       Все они находились в странном подвешенном состоянии — войны, но такой близкой к миру. Лоуренс едва находил время, чтобы обдумать все изменения, которые произойдут в его жизни без войны, которая придавала этой жизни какую-то структуру.       Гамильтон, конечно, стоял в нескольких шагах перед ним.       — Лоуренс, мой дорогой, оставь свою писанину на момент и взгляни на это?       Лоуренс взял протянутую бумагу. Это было соглашение о сдаче в аренду — договор, пока не подписанный — маленького дома в Нью-Йорке.       — Что это?       — Это не много, но я жил неподалёку какое-то время. Маллиган живёт рядом, на самом деле; но зато это недалеко от Королевского Колледжа. Я полагаю, мы должны переименовать колледж теперь, хотя… — Гамильтон практически подпрыгивал, едва сдерживая волнение.       — Ты покинешь армию?       — Там достаточно комнат для двоих. Две спальни даже и помещение для прислуги, хотя нам, вероятно, лучше отказаться от горничной.       — Мы должны — Гамильтон, я не могу жить в Нью-Йорке с тобой.       — О. — Гамильтон мгновенно сел, вся его оживлённость исчезла, как у куклы, у которой перерезали верёвочки. — Когда ты сказал, что мы должны остаться вместе… Я думал… — Его голос такой жалобный, такой уязвимый, что Лоуренс не мог не потянуться к нему.       — Я действительно имел это в виду. Александр, я хочу быть с тобой. Но я должен остаться в армии. Чёрный батальон-       — Этому всё равно не бывать, — прямо сказал Гамильтон. — Не сейчас, когда война закончилась. Юг никогда не вооружит рабов и не освободит их, разве что под угрозой того, что их толкнут к этому британцы, — это было настолько похоже на собственные страхи Лоуренса, что он отреагировал яростным отрицанием.       — То есть я должен просто бросить их в неволе и разрушить наши с тобой репутации из-за любовного гнёздышка в Нью-Йорке? Лишить тебя поста в правительстве, ради которого ты обхаживаешь Вашингтона с 1776 года?       — Джон, это не обязательно будет вот так! — произнёс Гамильтон яростно. — Я ни за что не попрошу тебя отказаться от борьбы с рабством. Я обещаю. Я просто… предлагаю иную тактику.       — Я слушаю, — сказал Лоуренс с опаской.       — Мы войдём в правительство, какое бы ни сформировали — поможем сформировать, если сумеем — и мы разработаем и примем закон. Это единственный способ заполучить всех владельцев рабов и работорговцев сразу. По крайней мере, если Соединённые Штаты останутся едиными… но у меня уже есть несколько идей. Мы можем обложить их налогом за каждого ввезённого раба, мы дадим порабощённым детям право наследования, если их отцы — белые-       — Это ни к чему не приведёт.       — Это заставит рабовладельцев разориться. Меньше прибыли, которую они смогут получить, меньше денег, на которые они смогут покупать влияние, и мы продолжим бить по ним, пока они окончательно не упадут. Нам нужны все друзья, которых мы сможем заполучить, и время и удача-       — Много удачи, и у порабощённых мужчин и женщин нет лишнего времени.       — Ой, ради Христа, Джон, если ты действительно в это веришь, тогда иди напролом. Останешься в армии — я останусь с тобой. Но если ты делаешь это потому, что хочешь быть героем, ведущим верхом на скакуне свой батальон, тогда ты не тот человек, за которого я тебя принимаю.       — Гамильтон-       — Подумай над этим, — прервал Гамильтон тускло и по-деловому, в душераздирающем контрасте с его недавним воодушевлением. — У меня есть примерно неделя, прежде чем я должен буду вернуть договор, но это будут другие дома, если к тому времени ты не решишь.       =       Дорогой полк. Гамильтон,       Пожалуйста, ознакомься с прилагаемыми подписанными документами об аренде — если ты можешь подписать свою часть и вернуть их, я буду благодарен. Я подал своё прошение об отставке Грину. Вместе мы превратим наши мечи в отмычки и развяжем все цепи.       Твой, Дж.Л.