Dear, dearer, dearest

      Лоуренс остаётся в Нью-Йорке.       В доме на Клермонт Стрит — названной теперь Мерсер Стрит — есть офис на первом этаже и холостяцкие покои наверху с комнатой для двух одиноких мужчин. Они наняли женщину, которая занималась готовкой и уборкой три часа в день, одну из первых клиентов Гамильтона по сложному делу о разводе. Она задолжала ему судебные издержки, намного превышающие её скудные сбережения, и они платили ей щедрую зарплату. Гамильтона не очень волновало, связывает ли её благодарность или денежный долг, пока он мог заставить её молчать.       Однажды Лоуренс пришёл домой и обнаружил Гамильтона расхаживающим по их комнате. У них обоих бывали дни, когда сокрытие того, как они живут, действовало им на нервы, но пока они шли на компромисс: Лоуренс слушал, как Гамильтон спорил сам с собой по кругу, Гамильтон врывался в угрюмое настроение Лоуренса, чтобы заставить его выпить или покурить, притупить его разум, чтобы он смог поспать.       — Я приглашён на встречу с Делэнси по поводу конституционного конвента. Если он состоится — могу я пойти?       — Поздравляю! — Лоуренс похлопал его по плечу. — Конечно, ты должен поехать, это же всё, чего ты хотел ещё со времён до войны. — Шанс сформировать нацию, подобно детям, которых оставили в глиняной яме, где они пытаются что-то построить, пока солнце не превратит всё это в глиняную посуду.       — Это риск, и очень большой, попасть в поле зрения общественности вот так. Мы собирались подождать, пока мы не будем в большей безопасности.       — Это будет рискованно, но, — Лоуренс пожал плечами, — мы должны жить. Мы молоды и только начинаем, я потратил своё наследство на учёбу, наша бедность оправдывает наши условия жизни и отсутствие женского общества.       В настоящее время они не являли собой что-то совсем необычное, пара бедных молодых людей, заканчивающих учёбу в дружеском сожительстве. Лоуренс осознавал, что со временем придётся создать новый образ жизни, но у него достаточно упрямства на четверых и, во имя Господа, он найдёт способ.       =       Mon cher, je reviens a deux heures et demi. Je t’aime seulment et toujours. J       =       Буду отсутствовать допоздна, поужинай без меня. Попроси миссис Хэдвелл оставить мою тарелку? АГ       =       Пролил твои красные чернила, куплю ещё. Дж       =       Александр — добро пожаловать домой. Поднимайся. Дж       =       Дорогой Джон,       Прошлая ночь научила меня тому, что у нас есть ещё столько всего, что мы можем узнавать друг о друге. Если бы я думал, что супружеское счастье значит для тебя что-нибудь, я бы попросил тебя об этом ещё годы назад. Мы не можем сделать это законно, я знаю, но, пожалуй, закон — он не определяет всё, или же у сердца есть свой собственный закон. Ты это имел в виду?       Всегда, А       =       Дорогой Александр,       Ты бы никогда не удовлетворился простым «да», верно? Позволь мне написать мой ответ более продуманно, пока тебя тут нет и у меня есть время подумать. Тысяча да и да в каждую секунду, которую я знаю тебя, и да в каждой мысли о тебе в моей голове. Ton mari, Дж.Л.