Глоток воздуха

      — Ну как тебе в Нью-Йорке?       Что-то в Максе изменилось. Не сразу заметно, но бросаются в глаза какие-то изменения, к примеру, прокол ушей, татуировка на шее в виде креста, укороченные волосы. Только непонятно, почему он вдруг решил кардинально поменять свой стиль. Сан пьет коктейль через трубочку, едва сдерживая себя, чтобы не завалить его вопросами.       Как раз в тот момент, когда он злобный вышел из дома Сонхва, зазвонил мобильник. Макс на некоторое время исчез, не доставал его звонками и сообщениями, что было очень удивительно, поэтому Сан поднял трубку сразу же.       «Бэн сказал, что ты в Вегасе. Через два часа буду там, может, где-нибудь перекусим?» — спросил он. Уже давно стемнело, возвращаться домой к Уёну было бы неловко, поэтому Сан даже порадовался его приезду и с удовольствием сообщил, что будет ждать его в аэропорту.       — Нью-Йорк как Нью-Йорк, правда не так жарко, как в Вегасе, но всё равно там высокая температура, — отвечает друг, бодро выпивая холодную газировку. — В США мегаполисы особо не отличаются друг от друга. Везде большие, высокие апартаменты, нескончаемые пробки, суета.       — Говоришь так, будто жалеешь, что съездил туда, — замечает Сан, вопросительно приподнимая бровь. — И подружку рядом с тобой не видел.       — Не спрашивай о ней, мы расстались, — хмуро бросает друг, грустно поджимая губы.       Эти двое реально умеют удивлять Сана. Как можно любить так, чтобы каждый месяц объявлять о разрыве, а потом через неделю снова называть друг друга нежными словами через телефон. Что это за отношения такие, чтобы каждый божий день расходиться и сходиться заново? Впрочем, это не новость. Через пару дней он снова будет с улыбкой рассказывать о своей девушке.       — Что на этот раз было причиной?       — У нас разные взгляды на всё. Не могу смириться с ее решениями. Она с моими тоже.       — Она сказала, что для нее нормально встречаться с двумя мужчинами одновременно? — колко издевается Сан, ясно понимая, что они снова расстались по пустякам.       — Блять, не дай бог такое, — крестится быстро Макс, заставляя Сана смеяться. — Чего ты шутишь надо мной? Я тут грущу, а он смеется в голос!       — Не знаю, кто тебе это сказал, но если ты думаешь, что ваши мнения должны сойтись и вы должны иметь общую точку зрения, то ты ужасно ошибаешься, — цокает Сан, поедая пиццу. — Быть разными – нормально. Вы два совершенно разных человека. Проблема в том, что вы оба не хотите уступать друг другу. Если не хочет она, уступай ты.       — Я уступаю всегда, спасибо, заебался, — устало вздыхает Макс, решая сменить тему первым. — Нифига у тебя загар. И исхудал ты знатно. Кем ты работаешь тут, Сани?       — Грузчиком, — шутит Сан, но друг поверил в его слова, вдруг ахая и кивая головой.       — Можем работать вместе, у моего брата есть кофейная небольшая, он скоро уедет в…       — Хэй-хэй, я пошутил, — отмахивается Сан, смеясь. — Просто неделя выдалась трудной. Пришлось возиться туда-сюда.       — Мы же друзья, чего ты тянешь, — улыбается Макс, слегка протирая шею и не сводя взгляда с Сана. — Не думай, что мы суём нос не в свое дело и обсуждаем тебя каждый раз, но Бэн сказал, что ты изменился. Переменчивое настроение: то всё хорошо, то, наоборот, плохо.       — Знаю, не только вы так думаете, — Сан невесело усмехается. Если Хва знает, то эти двое даже не догадываются. Надо бы уже поставить точку над всем этим. — Окей, я не работаю сейчас.       — Не работаешь? — изгибает брови сосед. — Тогда что?       — Просто отдыхаю, — заявляет Сан со смешком. — Нашел себе друга, каждый день зависаю с ним дома. Жизнь у меня мёд.       — Точно? — щурится Макс, слегка покачав головой.       — Уж точно я выгляжу лучше, чем ты сейчас. С чего такие изменения? Мне казалось, тебе нравились твои волосы. Почему ты их отрезал?       — Как ловко ты пытаешься перевести тему разговора, — Макс цокает, откусывая кусочек пиццы, и шмыгает носом. — Нью-Йоркская система.       — Ой, не дури.       — Разве мне не идет? Красавчик же! — хвастается друг, подмигивая ему. — Не хочешь познакомить со своим дружком?       — Не умеет говорить на английском, иначе бы с удовольствием, — признается Сан, и это чистая правда. Друзья Сана веселые, с ними не соскучишься, Уён мог бы и с ними пообщаться, погулять. — Но когда-нибудь представлю его вам.       — Скоро должен приехать Бэн. Услышав, что я лечу обратно, решил вернуться тоже.       Эти двое три года живут вместе, поэтому неудивительно, что они стали другу другу уже как братья. С другой стороны, им комфортно вместе, поэтому появление Бэна Сана даже успокаивает. Сейчас он с Уёном, и не может должным образом уделить им время, а Макс не любит одиночество и скорее бы достал Сана. Если придет Бэн, то он будет чувствовать себя спокойно.       — Тогда, как он приедет, можем где-нибудь собраться. Ларри тоже в городе.       — А ты с кем сейчас живешь?       — С Сонхва, — отвечает Сан неохотно. Нет, он не ненавидит Сонхва, просто немного обижен. И зол. — Вы с Бэном пока будете жить вместе?       — Сказали, что в середине августа откроют общагу, до этого времени да, вместе будем жить. Арендуем на время. Не переезжай от нас, ты уже привык с нами жить, — Макс снова предлагает им съехаться, но Сан отрицательно качает головой. Как бы не поступил Сонхва, Сан бы не хотел наотрез разрывать все связи с ним. Они должны поговорить. Сан успеет пожить с американскими друзьями еще два года.       — Сонхва будет обижаться, если я скажу, что переезжаю. Ничего, в общаге будем снова вместе жить.       — Но тусить то приходи, будут девчонки. Дороти, кстати, спросила насчёт тебя. Что, влюбилась? — усмехаясь, спрашивает друг.       — Есть такое, но я не уверен, что меня интересуют девушки, — говорит Сан, не обдумав хорошенько свои слова. Заметив удивленный взгляд напротив, он осознает, что ляпнул лишнее. — Имею в виду, не уверен, что меня интересует она.       — С чего бы? Классная девка.       — Причина: она не азиатка, — Сан скрывает важную и правдивую причину только потому, что сам еще не понимает себя. Но очень похоже на то, что он…       — Кто сказал, что ты должен только азиаток любить? — закатывает глаза Макс.       — Отец.       — Шутишь? — почти смеется тот.       — Не шучу, — серьезно бормочет Сан себе под нос. Пускай лучше издевается, но отстанет и не открывает больше тему с этой Дороти.       — Блять, пойдем выпьем что-нибудь покрепче? Разговор что-то совсем не складывается, может это из-за моего хренового настроения, — Макс не слушает его возражений, встает с места. Подняв руку, призывает официанта и, оставив на столе несколько купюр, хватает Сана за запястье, со словами «Мы уходим». — Есть хороший бар неподалеку.

***

      Сан медленно открывает глаза, чувствуя тяжесть в голове. Болезненные ощущения бьют по его сознанию, заставляя вспомнить о прошлой ночи и немереном количестве выпитого алкоголя. В затуманенном сознании мелькают обрывки воспоминаний. Сан прикрывает лицо рукой, пытаясь вспомнить, как они добрались до этого хостела. По всей видимости, вчерашний вечер прошёл в весёлой обстановке: смех, разговоры, возможно, даже пара коктейлей. Но теперь его голова раскалывается от боли, будто кто-то забыл выключить музыку и она отбивала громкие биты.       Сан тяжело вздыхает и садится на краю кровати, ощущая, как кровь устремляется к голове с новой порцией боли. Он медленно осматривает комнату, назначенную для восьми персон: пустые и большие двухъярусные кровати, остатки вчерашнего веселья разбросаны по всей комнате – пустые бутылки, потёртые крышки от банок пива, кусочки бумаги. Воздух пропитан запахом сигарет и алкоголя. И Макс, который упал с кровати и спит на полу. Сан слегка хлопает его по спине, но тот даже бровью не ведет, продолжая спать. Только сейчас, встав с кровати, Сан замечает еще одного парня на верхней койке. Незнакомец также спит, как убитый, замерев в одной позе и тихо храпя.       Холодная вода должна ему помочь. Он решает принять душ, чтобы вернуть своей голове ясность. Надо собираться и идти к Уёну. Возможно, он ждет его.       Вода струилась по его коже, будто ручей в горах, смывая следы вчерашней ночи. Сан долго стоит под водой, приложив ладонь к голове и пытаясь отвлечь себя от боли в ней. После душа он даже выпил немного пивка, дабы расслабиться.       Выпить было хорошей идеей. Все эти попытки наладить с Уёном отношения и выяснить причину, отняли все силы Сана, не позволив ему нормально отдохнуть. Ещё и Бёль… Сану всё ещё трудно вспоминать её. Он не спал, не ел толком, потому и нуждался в отдыхе. Макс спас его. Этот неугомонный американец умеет веселиться.       Сан тихо подходит к кровати, рядом с которой валяется Макс, и нежно касается его плеча.       — Макс, я ухожу, — шепчет он, стараясь не напугать друга. Макс только слабо моргает и кивает, словно давая понять, что он его услышал, при этом продолжая спать.       Отыскав свои вещи, Сан выходит из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Сейчас коридор хостела тих и спокоен, в отличие от вчерашней ночи, когда здесь было полно гуляющих и шумных гостей. Он спускается по лестнице, чувствуя, как каждая ступенька усиливает боль в его голове.       На улице, как обычно, очень жарко. Если верить прогнозу погоды, сегодня 104 градуса по Фаренгейту (по цельсию это 40 градусов). Удивляться нечему. В Вегасе бывает и жарче. Однажды температура поднялась до 48 градусов, летом, особенно в июле, 35 градусов это уже радость. Из-за такой аномальной жары Лас-Вегас стоит на четвертом месте по всему миру. Что ж, горячий город в прямом смысле, тут бы никто не решился спорить.       Сан поднимает руку и почти мгновенно замечает проезжающее такси. Машина медленно останавливается перед ним, Сан открывает дверцу, вежливо здороваясь, и садится в машину с чувством облегчения. Внутри салона прохладно и тихо, что кажется исцеляющим бальзамом для его измученного разума.       Через несколько минут такси подъехало к дому Уёна. Сан выходит из машины, расплатившись с водителем. По дороге он еще немного вздремнул, дорога была полна других машин, образовывались пробки, поэтому поспать было правильным решением. Зато сейчас он чувствует себя уже намного бодрым.       — Тебе следует поспешить, — первое, что ему говорит мистер Эдвин.       Сан заметно напрягается. Быстрыми шагами он заходит в дом и замечает Тэйлор, нервно смотрящую в сторону комнаты Уёна, не смея подняться к нему. Рядом с ней работники также со страхом пытаются подглядеть, что же там творится. Сан даже отсюда слышит, как яростно ругается Уён, и звуки ударяющихся предметов.       Увидев Сана, Тэйлор оживляется. Она сразу же делает шаг в сторону, позволяя ему пройти. Парень срывается с места, молниеносно поднимаясь по лестнице. Напряжение в его теле только нарастает, когда он входит в комнату и находит Уёна, стоящего в углу комнаты и сжимающего кулаки, при этом тяжело дышащего. Увидев, что происходит, сердце Сана замерло в груди, а кровь застыла в его венах. Уён, обычно такой спокойный, выглядит сейчас совершенно неузнаваем. В его глазах пылает безумие, руки дрожат от ярости. Сан мгновенно чувствует удар по нижней части живота, словно кто-то отрезал ему доступ к воздуху.       — Что случилось? — спрашивает тихо, стараясь сдержать дрожь в голосе. Он уже понял, что это один из тех дней, когда парень теряет контроль над своими эмоциями.       Тот не ответил, вместо этого размахнувшись мольбертом, что был в его руках, и с силой бросая его на пол, разбивая на части. Древесина звучно трещит, части конструкции разлетаются по комнате.       Сан вздрагивает от неожиданности, но тут же подходит к парню, пытаясь успокоить его. Сейчас можно и усугубить ситуацию, учитывая, как нервный срыв завладевает сознанием Уёна.       — Спокойно, Уён, успокойся, — говорит он, пытаясь достучаться до него сквозь возведённый барьер из негативных эмоций. — Я здесь, всё будет в порядке.       Но парень не слушает его, вместо этого начинает пинать по осколкам мольберта, словно пытаясь выразить свою боль и злость через каждый удар. Сан чувствует, как его сердце разрывается от этого зрелища, но он понимает: сейчас важно остаться рядом, поддержать и успокоить в этот трудный момент.       — Соберись, — уже погромче приказывает Сан, хватая того за руку и притягивая к себе.       Уён пытается отстраниться, но тщетно. Сан крепко держит, не позволяя ему снова подойти к сломанному мольберту.       — Тварь, я ненавижу! Я стал никчемным неумехой! Даже рисовать не могу! Чертова травма лишила меня всего, что я могу! — от злости Уён начинает здоровой рукой бить другую. Сан сразу же крепко удерживает его за запястья, не позволяя сглупить. Он только вчера снял гипс.       — Уён, ещё рано! — Сан крепко обнимает его со спины и, немного поднимая, выводит из комнаты, пока тот брыкается и сильно бьет его по плечам. — Да сядешь ты за мольберт ещё, это причина злости?       — Да! — прямо в лицо орет Уён. И тут же заметив, как хмурится Сан, Уён теряется, потрясенный произошедшим.       Сан быстро закрывает дверь его комнаты, не позволяя заглянуть в неё, и уносит парня в сторону кондиционера, чтобы тот немного пришел в себя.       — Дыши, — твердо говорит Сан. — Просто дыши.       Парень тяжело вздыхает и опускает голову на плечо Сана, его дыхание было неравномерным. В течение нескольких минут они стояли неподвижно.       — Ты в порядке? — спрашивает Сан теперь более ласково, опасаясь нарушить хрупкий момент спокойствия.       Уён поднимает голову, глубоко вздохнув, и кивает. Встречаясь глазами, они обменяются тысячей невысказанных слов.       — Да, — шепчет он, его голос слабый, но уже не раздраженный. — Прости, что тебе пришлось увидеть это. Я… Я не знаю, что со мной происходит иногда, — Уён проводит ладонью по лицу, мотая головой. — Я так не могу больше…       — Идём, прогуляемся.       И неважно, что на улице сильная жара. Сан мягко берёт его за руку и тянет в сторону лестницы. Работников уже там нет, стоит только Тэйлор, которая, увидев его, облегченно вздыхает. К счастью, никаких травм. Уён игнорирует обеспокоенный взгляд матери и шагает с Саном, что молча ведет его в сторону двери.       Солнце висит высоко в небе. Жара усиливается с каждой минутой, но они оба знали, что, сидя дома, можно сойти с ума. Теплый ветер ласково обволакивает их, лаская и успокаивая. Сан поворачивается к Уёну, улыбаясь ему с нежностью и пониманием.       — Нам нужно немного отдохнуть, прежде чем вернуться домой.       Они шагают вдоль улицы, оставляя позади дом, где только что произошел их конфликт. Сегодня улица оживленная, но для них сейчас она кажется спокойной и умиротворенной. Звуки города: шум машин, голоса прохожих, далекий гул улицы — сливаются в единый фон. Сан время от времени бросает взгляд на Уёна, напряжение постепенно исчезает, дыхание становится более равномерным.       — Я извиняюсь… Сан, прости.       — Нет нужды извиняться, — Сан слегка сжимает пальцы парня и приобнимает его. — Все в порядке, дорогой. Мы все проходим через трудные моменты, иногда наши эмоции выходят за пределы контроля, и это совершенно нормально.       — Ты тоже будешь всё ломать и крушить? — Уён невесело смеется, все ещё не веря тому, что он сделал.       — Я живу совершенно в чужом доме, что я могу там сломать? — смотрит на него с нежностью Сан. — Зато ты хоть как-то выплеснул свою злость. Полегчало?       — Я даже понять не успел, как меня накрыло, — говорит Уён, устало смотря на их руки. — Даже не знаю, зачем я взял мольберт.       — Ты спал?       — Ага, спал.       — И сколько часов?       — Удивительно, но два часа, — отвечает Уён.       — О, это хорошо. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Сан, ведя Уёна в сторону аллеи, чтобы избежать яркого солнечного света.       — Уже лучше, спасибо.       — Если ещё раз отблагодаришь меня, я обижусь, — уверенно заявляет он.       — Хорошо, — сдается Уён быстро.       — Вот так-то лучше, — Сан тянет его за щёку и мягко улыбается, обнимая за плечи. Если бы он только знал, как действуют на Уёна его касания… Как ему на самом деле больно. Больно ощущать все это и знать, что у Сана нет никаких любовных мыслей касательно него. Больно, но одновременно сладко. Не это ли счастье на самом деле? Ощутить любимого человека рядом.       Чувство умиротворения, когда знаешь, что есть кто-то, кто тебя понимает, поддерживает и любит. Чувство уверенности в том, что вместе с ним ты сможешь преодолеть любые трудности и вместе насладиться жизнью. Это также означает делить моменты счастья и горя, зная, что ты не одинок, ведь всегда есть рука, которую ты можешь взять в свою. Крепкая связь, которая дарит смысл жизни и делает ее более полноценной, насыщенной.       Уён любит Сана. И Сан его любит тоже, пускай не так, как любит его Уён, но всё равно любит. Любит по-своему, выражает свою любовь и заботу в соответствии со своими мыслями и действиями. Ведь каждый человек имеет свой собственный способ любить и быть любимым, и это может проявляться через различные жесты, слова, поступки и эмоции, что означает быть искренним в выражении своих чувств, не подражая кому-то другому или следуя каким-то стандартам. В конечном итоге, Сан по-своему стремится к глубокому и взаимному пониманию между ними, что очень радует Уёна. Подход, который заслуживает доверия.       Прогуливаясь по аллее, наслаждаясь теплым летним воздухом и обмениваясь ласковыми взглядами, Уён лишь мечтал о том, чтобы остаться здесь навсегда. С Саном, в его объятиях, только с ним. Да, жарко, погода не щадит, да, иногда даже голова кружится, но какая разница?       — О, мороженое! — как дитя маленькое, удивленно сообщает Сан, указывая на уютный магазинчик с мороженым, заставляя замедлить шаг. — Идём, слишком уж жарко, мы тут скорее потеряем сознания, чем успеем вернуться домой.       Сан, улыбаясь, тянет его за собой. Они подходят к витрине, за которой стояла молодая блондинка с чупа-чупсом во рту. Уён наблюдает за Саном с любопытством, чувствуя, как его душа наполняется счастьем от простого момента. Словно это не он полчаса назад раскидывал все вещи в своей комнате из-за нервного срыва. Все плохие эмоции выветрились рядом с ним, вот так он действует на него! Интересно, это у Сана такие способности, или это так действует на него его собственная любовь? Наверное и то, и другое. Сейчас он благодарен за каждую секунду, проведенную рядом с ним, которые делает его мир ярче.       Витрина магазина сияла яркими цветами мороженого — от классических ванильных и шоколадных до экзотических вкусов фруктов и ягод. Сан перебирает варианты, обсуждая с продавщицей возможные комбинации и пробуя новые вкусы, словно это был самый важный выбор в его жизни.       В этот момент Уён буквально забывает о своих болячках и неопределенном будущем, потому что здесь и сейчас, рядом с этим человеком, он чувствовал, что живет по-настоящему.       — Попробуй, — протягивает ему Сан в маленькой ложечке кусочек зеленого мороженого.       — Случайно не мята? — спрашивает Уён, но послушно открывает рот.       — Не говори, что ты хейтер мяты?       — Нет-нет, я обожаю мяту! — протестует Уён быстро, Сан с ухмылкой дает ему попробовать. А, нет, это киви. Уён с удовольствием жуёт мороженое.       — О, я тоже! Мы и тут похожи! — смеясь, удивляется Сан. — Но тут нет с мятой. Выбирай три вкуса, они комбинируются.       Уён останавливается в выборе из шоколада, сливочного вкуса и банана — классика, но уёновская. Сан же решает попробовать что-то интересное, поэтому покупает апельсиновое, малиновое и со вкусом киви. Расплатившись, парни направляются к скамейке, чтобы насладиться вкусом мороженого, но самое ценное для Уёна было то, что они сейчас вместе. Сан не ушел и не оставил его, не обиделся за то, что он все время обманывал его, пытаясь оттолкнуть как можно дальше.       — Где это, кстати, ты был вчера? — спрашивает Уён, вопросительно смотря на него. — Твой хён написал мне и сказал, что ты ушёл, и спросил, не приходил ли ты ко мне, — услышав «хён», Сан заметно напрягается, поэтому Уён спешит его остановить. — Не волнуйся, он мне ничего больше не сказал, просто спросил, в безопасности ли ты.       — Точно?       — Точно, — твердо уверяет его Уён. — Так где ты был? Я позвонил, но ты не поднял трубку. Не думал, что ты можешь заставить людей волноваться?       — Нет смысла волноваться за меня, Уён, — расслабленно отвечает Сан, откусывая мороженое. — У меня есть друзья, помимо Сонхва. Макс, мой сосед в общежитии, вернулся в Вегас. Вот и решили с ним встретиться, выпить и повеселиться.       — Который ведёт себя, как твоя мама? — пытается вспомнить Уён.       — Так точно, только теперь он не мама, стал мужественнее за этот месяц. Волосы почти под ноль, татуировки, пирсинги. Пацан был в депрессии.       — А что с ним не так?       — Девушка бросила, что же еще? — Сан смеется, качая головой.       — Это что, смешно? — бурчит Уён недовольно.       — Не было бы смешно, если бы это был кто-то другой, но мы говорим о Максе. Они расставались двадцать раз, им хватает недели и они снова сходятся вместе. Он всегда так стрессует, когда расстается.       — Это хорошо, что вы решили выпить.       — Вот видишь, а ты волновался, что из-за тебя я забываю себя. Я из-за выпитого алкоголя забыл, где мы тусили, как я добрался до хостела, и кто вообще позаботился о моих вещах, — Сан протягивает ему свое мороженое, давая попробовать. Уён не отказывается, пользуясь возможностью получить непрямой поцелуй. Вот только Сану не нужно знать об этом, пускай этот наивный парень думает, что Уёну может быть интересен вкус мороженого.       — Я рад, что ты хорошо повеселился, — улыбается он искренне, кивая головой, чтобы тот продолжал.       — Весело было, наверное, но я не помню. Но началось все с того, что этот Макс напился быстрее меня и ныл мне целый час, а может и больше, о своей, по его словам, неблагодарной девушке, пока я тоже не потерял рассудок, — с энтузиазмом рассказывает Сан, не замечая, как он сам уже начинает ныть.       — Что вы пили, чтобы так забыть обо всем?       — Ой, все смешалось, началось все с обычного пивка, а потом пошло поехало. И коктейли, и коньяк, дальше я уже забыл. Надеюсь, я не опозорился и меня не вырвало на кого-нибудь. И я не упал там где-нибудь.       — Как в нашем коридоре? — смеется Уён.       — Как в вашем коридоре, — неохотно соглашается Сан. — Да хватит мне напоминать об этом!       — Ты совсем не умеешь пить, но продолжаешь делать это? — закатывает глаза Уён. На самом деле, он даже рад, что у Сана есть хорошие друзья, которые поднимают ему настроение. Сейчас, кажется, он даже забыл о Бёль, отпустил ситуацию и продолжает жить. Пускай и дальше держится так.       — Приходится пить, когда рядом одни алкаши живут, — морщится Сан, будто его насильно заставляют пить. Но иногда так и бывает. — На самом деле, я до приезда в Америку не пил. Ни разу. У нас в семье никто не пьет, ну, кроме сестры. Меня научили друзья.       — Ой, тогда ты ментально ещё ребенок, по сравнению со мной, — Уён понимает, что это прекрасное начало спора. Странно скучать по спорам конечно.       — Кто не пьет – тот ребенок? — Сан закатывает глаза, прикрывая лицо ладонью, мол, что ты вообще несешь.       — Вот я, например, начал пить в 15 лет, тусил очень насыщенно, — с гордостью заявляет Уён, заставляя Сана щуриться ещё больше.       — Нашел чем хвастаться, дурак, — после этих слов Уён получает ощутимо сильный подзатыльник, и громко ойкает. — Например, мой отец также плохо переносит алкоголь, поэтому и не пьет. Это означает, что он по сравнению с тобой тоже ребенок?       — Речь тут о тебе, чего ты припихиваешь сюда отца, — нельзя так быстро проигрывать, поэтому Чон решает нанести удар по-другому. — Ты вот год уже в США, наверное, пил ты уже миллион раз, но ещё не привык? Ты всегда после алкоголя бредишь, не знаешь, что творишь?       — Не всегда, а только тогда, когда перебираю, — обиженно дуется Сан. — И когда смешиваю разные напитки.       — Мы не смешали вино ни с чем.       — Зато я в одиночку пил. Не забывай, что это было крепкое, выдержанное вино, — и тут Сан решает поставить шах и мат. — Ты говоришь так уверенно потому, что увидел меня пьяным. Откуда мне знать, как ты пьешь, если я ни разу не видел? Может ты вешаешь мне лапшу на уши.       — Ничего я не вешаю! — возмущается Уён.       — А вот и вешаешь. Поэтому возмущаешься.       — Я могу и доказать, если что, — уверенно заявляет Уён, скрещивая руки на груди.       — Ой, нет, сегодня я пас, не буду пить, — отмахивается Сан, и заговаривает снова, не дав тому возразить. — Скоро мы в Сан-Диего отправимся. Вот тогда и выпьешь.       Уён замирает с открытым ртом. Сан-Диего? Он не ослышался?       — Стоп, чего? — хмурится он моментально.       — Ничего не говори, ты не испортишь мне сюрприз, — хмыкает Сан, начиная шагать быстрее обычного. Как будто хочет избежать вопросов Уёна.       Когда и как решил? Почему вообще вдруг он заговорил о Сан-Диего? Но сколько бы вопросов Уён не задавал и не капризничал, Сан ничего не сказал. Чертов упрямец.

***

      В глубокой ночной тишине Уён лежит на кровати, напряженно смотря в потолок, активно борясь с бессонницей. После прогулки с Саном они все вместе поужинали, обсудив всякое. Заполнив живот едой, парни, как обычно, закрылись в комнате, где они смотрели шоу талантов Америки, пока не стемнело. Затем они приняли душ, привели себя в порядок, проветрили комнату ночным воздухом, позанимались спортом, сколько бы Уён не отказывался и как бы не хотел. Уён принял таблетки, затем они легли спать. Вот только заснуть совсем не удается. Лекарства уже не действуют на него, как раньше.       Уён вертится на кровати, переворачиваясь с боку на бок, но кровать, обычно уютная и теплая, сегодня кажется слишком жесткой и неприветливой. Ни одна поза не приносит ему комфорта. Он попробовал все: считать овец, выпить теплое молоко, даже попытался медитировать, но ничто не помогло прогнать бессонницу. Тело не может найти покой. Уён закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться, но мысли все равно ускользают от него, словно песчинки сквозь пальцы. Он жаждет лишь одного — сна.       Рядом с ним, на его же кровати, лежит Сан с голым торсом, прилично сохраняя расстояние между ними. Уён смотрит на его крепкую спину, освещённую лунным светом. Пусть он хорошо поспит. Сан сегодня, наверное, устал. Не только сегодня, но и за всю эту неделю.       — Что, не удается заснуть? — спрашивает Сан хриплым голосом, даже не открывая глаза.       — Так ты не спишь? — Уён садится на кровати и поджимает губы. Всё равно он сейчас не уснет. Надо чем-нибудь заняться. — Поспи, ты, наверное, устал.       — Если бы я был уставшим, то сейчас не лежал бы так, — отвечает Сан, приоткрыв глаза и посмотрев на Уёна, который потянулся, чтобы включить настольную лампу.       — Ты точно не заработал себе бессонницу? — уточняет Уён, он всё ещё побаивается за Сана.       — Да нет, о чем ты? — смеется тот, садясь и прислоняясь спиной к изголовью кровати. — Почему лекарства не действуют?       — Видимо, я тоже не устал.       Конечно же, таблетки должны действовать, несмотря на то, устал ли ты или нет, скорее всего организм уже привык и не хочет реагировать на препараты. Но Сану не обязательно всё это знать. А может он и знает, Сан ведь читал много о его болезни, но, учитывая, как он понимающе кивает головой, Уён решает закрыть эту тему.       — Я всё хотел спросить, но не решался. Что с Сонхва?       — Ничего, — неохотно отвечает Сан. — Я сказал ему не вмешиваться в мою жизнь и не строить из себя героя.       — Ты дурак? — моментально хмурится Уён. — Он же твой старший! Тот, кто был с тобой, когда ты прилетел в Вегас, кто научил тебя всему, кто спас тебя в конце концов! Почему ты действуешь на поводу злости, не обдумывая всё, как следует?       — Ты ругаешься, как моя мама, — Сан закатывает глаза, обнимая подушку. Да, Сонхва не заслужил такого отношения к себе, но и Уён тоже. Сан не жалеет ни о чем. — Он не должен был приходить к тебе. Тем более говорить такие слова.       — Сан, я эти слова слышу не в первый раз. Я и сам задаю себе такие вопросы…       — Не задавай, — отрезает парень твердо, смотря на него серьезно. — Он не имеет права решать за меня, давай больше не будем поднимать эту тему, иначе мы сейчас окончательно рассоримся.       — Вот же идиот, — Уён поражённо проводит рукой по лицу. — Этого я и боялся.       Уён не из тех, кто быстро сдается, но у Сана уже нет сил с ним спорить. Какой же он всё-таки активный, несмотря на сонное состояние.       Пока он рядом бурчит, Сан осматривает комнату, ища, чем бы им заняться, чтобы немного истратить энергию и устать. Мольберт. Кстати, он в плачевном состоянии после нервного срыва Уёна.       — Иногда ты меня реально бесишь. Сонхва хён просил, чтобы я тебе ничего не рассказывал. Как ты мог только…       — Уён, а у вас дома есть ненужные доски или фанеры? — услышав его, Уён замирает с открытым ртом.       — Что? — недоуменно спрашивает он. — Зачем тебе они?       — Давай починим твой мольберт, или даже сделаем новый?       — Мольберт?..              — Не осуждай меня взглядом, придурочный, — Сан задумчиво кусает губы и встает с места, идя в сторону деревянного мольберта на полу (правда сейчас он совсем не напоминает доски, скорее, хлам да мусор), рядом с картинами. — У вас есть рулетка?       — Рулетка?       — Измерительная рулетка, Уён, не говори только, что не знаешь, — устало объясняет Сан, поднимая сломанные детали мольберта и задумчиво осматривая их.       — Знаю, конечно, но, боже, сейчас? — Уён подходит к нему, прикусывая губу и слегка хмурясь. — Зачем?       — Ты смотри на него, — Сан поднимает поломанные на двое длинные ножки. — Как ты будешь рисовать?       — Я сказал, что больше не буду рисовать.       — Ты бы не тронул мольберт, если бы не хотел рисовать, — Сан закатывает глаза, приобнимая его одной рукой. — Признайся, ты даже попытался рисовать. Я видел закрепленную бумагу.       — Мне просто было скучно.       Уён, конечно, знает, что Сан иногда чересчур внимательный, но то, как он активно действует, пугает его. Какой человек будет в двенадцать часов ночи собирать мольберт? Серьезно?..       — Так есть рулетка?       — Ты дурень? Отдохни, если хочешь этим заняться, мы можем утром…       — В жару? Не думаю, что тебе нравится что-то сделать под палящим солнцем, — парень никак не хочет угомониться. Берет свой телефон, чтобы поискать нужную информацию.       — Так я говорю утром, а не…       — Ой, окей, не хочешь делать – не мешай мне, — говорит Сан, стараясь не звучать обиженно, и, беря деревянные остатки мольберта в руку, спрашивает, — Где инструменты?       — Да откуда мне знать, есть ли они или нет? — Уён бурчит, хватая плед и шагая следом, по пути кутаясь в тёплую ткань.       Сан не спеша спускается по лестнице, продумывая свой следующий шаг. М-да, идея реально хреновая, но это ведь поможет убить время, не так ли? К тому же, в детстве Сан всегда имел привычку строить что-то, собирал одноразовые палочки для лапши и мороженого, возводил всякого рода домики, коробочки. Если следовать инструкции в интернете, может ему удастся собрать что-нибудь наподобие мольберта?       Сейчас больше всего хотелось отвлечь Уёна. Заставить его немного расслабиться. Лежа на кровати и уставившись в одну точку, Уён только и будет делать, что тонуть в своих мыслях, не в силах вырваться из цепких навязчивых голосов в голове. Почему бы не отвлечь его?       — Спросим у садовника? — Сан указывает подбородком в сторону мужчины, который сидит во дворе и с кем-то разговаривает по телефону. Они, кстати, нередко замечали его ночью. Уён предполагал, что он, наверное, скучает по своим детям, Сан не может с ним не согласиться. Он всегда был таким одиноким, несмотря на то, что днем у него хорошие отношения с другими работниками дома. — Может, он знает?       — Мы можем купить новый мольберт, — шипя, отвечает Уён, догоняя его уже на террасе.       — Обязательно портить мой план? — повернувшись спиной к нему, Сан задумчиво смотрит в сторону кладовой. — Мистер Элиот! — чуть повышает он голос, обращаясь к садовнику. Тот уже закончил разговор и с улыбкой подходит к молодым, с любопытством смотря на них.       — Что вы делаете поздней ночью?       — А у вас есть деревянные материалы? Мы бы хотели починить мольберт.       Вопросов не последовало. Да и, честно говоря, вряд ли кого-то интересуют внезапные идеи молодых. Спустя пару минут они уже стояли в большой кладовке посреди всякого барахла. Пока Сан активно искал подходящие материалы, Уён сидел на стульчике и наблюдал за ним. Спорить с Саном бесполезно, он всегда побеждает. Не остается никакого другого варианта, кроме как позволить ему достигнуть желаемого. С другой стороны, Уён ничто перед своей любовью к этому человеку, его уступки и одобрение всяких глупых идей Сана тому причина. Будь это кто-то другой, сейчас бы он давно лежал в комнате.       Сан знает, что делает. Знает, что это будет трудно и займет много времени, но его решимость непоколебима. Как всегда. В конце концов, он находит все, что ему нужно, и принимается за работу.       — С другой стороны ведь это хорошо, теперь у тебя будет новый мольберт, ещё и сделанный моими руками!       — Ты просто невозможный, Сан, — возмущается Уён, пока тот ищет видеоролик в ютубе. — А если я и этот сломаю?       — Сделаю еще, — пожимает плечами Сан.       Ну вот даже не нужно задавать вопросов, почему Сан нравится Уёну. Этот человек божий подарок! Любой бы попытался держаться подальше, увидев разъярённого больного с психическими расстройствами, а он терпит, пытается помочь, спасти, и у него, естественно, получается, ведь он делает это с огромным энтузиазмом.       Уён больше не противится. Если он хочет быть рядом, несмотря ни на что, так тому и быть. С одной стороны, кто такой Уён, чтобы ему приказывать, верно? Сан не забывал о себе, Сонхва судил только по тому, что тот начал игнорировать его. Сан по-прежнему встречается с друзьями, выпивает с ними и гуляет, Уён ему не помеха во всем этом.       В одном Сан был прав, Америка — страна соблазна. Может быть, Уён, как якорь, держит его подальше от греха. К тому же он слишком доверчивый, его легко во всё втянуть. Уён даже особо не доверяет братанам Сана из общаги, тем более после вчерашнего. Пускай он останется с ним, зато в безопасности…       Хотя, о какой безопасности идет речь рядом с Уёном? А если сегодня во время нервного срыва он сорвется на Сана? Если он поранится из-за него? Что будет потом?       — Эй, не уходи в свои мысли, — прерывает его Сан громко. Уён поднимает на него взгляд. — Знаю, что у тебя там большая война идет между «да» или «нет».       — Это не…       — Уже победило «да», нет смысла всё время думать об этом, — закатывает глаза Сан. — Лучше подойди сюда и помоги мне. И тут не прокатят слова «я устал».       — Чем я-то могу помочь? — бормочет под нос тот, но всё же поднимается с места.       — Какого размера делать будем?       — Ты хочешь мольберт хлопушку собрать? — вопросительно поднимает брови Уён.       — А что?       — Не совсем практично, — отвечает Уён. — Скорее, неудобный для меня.       — А какой для тебя удобный?       — Тренога мольберт, — Уён берет телефон, и ищет в гугле нужные варианты. Намеренно стоя очень близко, касаясь плечом, Уён долго ищет, иногда пропуская нужные варианты, чтобы постоять рядом с Саном ещё некоторое время.       — А у тебя есть… как это называется? Доска для рисования?       — Планшет для рисования, — поправляет его Уён. — Нет, ты же сделаешь, — следует ухмылка. Сан поворачивает к нему свою голову, смотря с улыбкой, и щипает снова, но на этот раз за носик. — Не трогай меня.       — А что, если трону? — усмехается Сан, щипая его за щеку и шею.       Уён быстро отмахивается и садится уже напротив него, избегая касаний. На самом деле, он был бы не против и дальше так стоять. Но всегда нужно знать, где остановиться.       Сан в это время уже измеряет нужную длину, смотря видеоуроки. Из него вышел бы отличный мастер, учитывая, как умело и спокойно он владеет инструментами. Уён в своей жизни чем-то таким не занимался, инструменты однажды понадобились ему только для того, чтобы изготовить рамку для картины и прикрепить держатели для неё. Завлекательное зрелище.       Так старается ради него. Как всегда. Сан всегда старался быть для него всем, что Уён уже сам не понимает, кто он в его жизни? Лучший друг? Брат? Соулмейт? Любовник? Он любит его, любит всем сердцем, но когда нет официального заявления, как ему принять Сана?       Но прямо сейчас это будто не имеет смысла. Он Сан и он навсегда останется им. Человек с большим сердцем, доброй душой, излучающий свет.       — Я скучал по тебе, — Уён чувствует потребность сказать эти слова.       — Скучал, но ни разу не позвонил, — цокает Сан игриво. На его губах мелькает улыбка, конечно, он знает.       Он знает Уёна больше, чем он сам. Уёну не хочется отрывать взгляд от него. Чувство, будто он исчезнет перед ним, если на секунду закроешь глаза, растворится, как и остальные. Сердце Уёна сжимается от боли, зная, что время с ним истекает. Не может не восхищаться тем, какой Сан прекрасный и идеальный…       Красивый… Он очень красивый. Невероятно красив.       — Ты так прекрасен, — шепчет Уён, чувствуя, как слезы наворачиваются. — Я так благодарен, что ты со мной, — Сан не отвечает, но перестает работать, замирая. — Да, я отталкиваю тебя, делаю тебе больно, всегда поступаю плохо. Ты в таком молодом возрасте борешься с…       — Тш, не надо, Уён, — прерывает его Сан тихо, медленно качая головой.       Наверное, Сан прав. Наверное, не надо ничего говорить. Но кто будет говорить ему эти слова, если не Уён?              Взгляд Уёна скользит по чертам лица его возлюбленного, его мира, его всего, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти. Он видит в нем не только того, кто всегда рядом, но видит и олицетворение всего прекрасного в этом мире.       — Я благодарен, что мне суждено было встретить тебя, даже если время, которое нам дано провести вместе, ограничено.       Сан глубоко вздыхает и встает с места, будто чувствуя, как нужен сейчас Уёну. Не этот чертов мольберт, не все эти тупые долгие взгляды, а он сам. Его касания, тепло тела, любовь. Подойдя к Уёну, Сан берёт его руку в свою, слегка прижав тыльную сторону ладони к своим губам. Уён дергается, по всему его телу пробегают мурашки.       — Мы будем вместе, Уён. Всегда, — говорит он с нежностью в голосе.       Слабая улыбка появляется на лице Уёна. Никакая болезнь не сможет затмить его любовь к Сану. Они вместе, и это все, что Уёну нужно, чтобы преодолеть все трудности. Даже если его тело подводит, его душа остается полна живой, горячей любовью, которую он чувствует к этому человеку.       — А теперь хватит надумывать себе всякое, чем больше ты думаешь, тем сильнее грустишь. Тебе грустить нельзя, сейчас важно тренироваться, питаться хорошо, принимать лекарства, заниматься повседневными делами, гулять. Не позволяй эмоциям завладеть тобой, понял? — Сан пытается добавить голосу строгости, но у него совсем не получается. Уён кивает, быстро стирая непрошенные слезы и улыбаясь.       Грусть и бессилие нахлынывают на Сана, словно темные тучи, затмевая веселую атмосферу, которую он так хотел создать ради Уёна. Но он отказывается погружаться в эту тьму. Так что он дальше играет свою роль, улыбаясь и шутя, будто все в порядке, как будто ничего не нарушает их спокойствие. Шутит про президентов США, вспоминает кое-какие интересные рассказы. Глядя на Уёна и замечая его ответную улыбку, он испытывает хоть маленькое облегчение.       Их мир медленно рушится, с каждым днем, превращается во тьму. И он готов быть светом для Уёна, чтобы ему было легче и теплее, даже если его собственное сердце разрывается от грусти и боли. Он хочет, чтобы Уён забыл о своей болезни, хотя бы на мгновение, чтобы они могли наслаждаться друг другом и чувствовать счастье.       Долгие разговоры обо всем и одновременно ни о чем продолжались до тех пор, пока Сан не поставил мольберт на ноги.       — Кривой? — задумчиво смотрит он на Уёна.       — Да нет, нормальный, — но глаза художника отчетливо видят обратное, но мольберт и правда получился очень даже милым. Уён не может сдержать улыбку, проводя пальцами по деревянным ножкам, осознавая, что Сан вложил душу и силу в него, чтобы у Уёна был мольберт, сделанный им.       — А мне кажется, что кривой.       — Это не проблема, — на самом деле наоборот, потому что чтобы идеально сохранить перспективу и найти баланс, очень важно держать бумагу ровно. Но Сан выглядит уставшим, да и говорить что-то сейчас было бы неуместно.       — Серьезно так думаешь? Я ведь могу подправить, — тянется тот к мольберту, но Уён тянет его к себе и активно противится. Сан принимает его со всеми его слабостями, и Уён примет сделанный им мольберт таким, какой он есть. Ни за что не позволит его подправить.       — Сан, у меня уже жопа болит сидеть тут на твердом месте, — жалуется Уён, указывая на стул. Единственный вариант вытащить его отсюда. — Давай лучше попьем чай на террасе, сидя на диване? Я приготовлю.       — Ты умеешь готовить чай?       — Вообще, до того как мы переехали жить к бабушке, у нас дома не было никаких работников. Тут только благодаря бабушке такая роскошь, а так я тоже жил обычной жизнью, — недовольствует Уён. Впрочем, ответ Сана устраивает, и он с улыбкой тянется к мольберту, но Уён упрямо не позволяет прикоснуться к нему, забирая с собой и убегая в дом первым.       На террасе Сан его догоняет. На улице медленно светлеет, что ж, уже утро. Большие настенные часы указывают на 04:49, ещё немного и солнце поднимется на горизонте. Уён просит Сана подождать на диване и уходит за чашкой чая.

***

      — Не знаю, но мне кажется, что сейчас самое время поднять тему любви. Ты когда-нибудь был в кого-нибудь влюблен, Уён?       Вопрос, который оказался совсем неожиданным. Сан, конечно, знает, когда и что нужно спрашивать... А еще это "когда-нибудь", которое так раздражает Уёна. Значит ли это, что Сан не замечает его чувства? И почему это так задевает Уёна? Разве не лучше, если Сан ничего не знает?..       — Почему ты так внезапно решил начать эту тему?       — Мы только вдвоем, солнце ещё поднимается. Атмосфера хорошая, как раз время для того, чтобы обсуждать самые прекрасные вещи. Например, любовь.       Они лежат на большом диване вместе, и едва вмещаются из-за огромного тела Сана, которое занимает больше всего места. Но Уён не смеет ныть, лишь сильнее прижимается к нему, чтобы не упасть на пол. Странно только то, что им обоим нравится так лежать и никто из них не хочется сдвигаться.       Возвращаться в комнату после горячего, расслабляющего чая не хотелось никому. Сан предложил отдохнуть тут, на что Уён охотно согласился, потому что, честно говоря, хотелось уже спать. Может, он уснет как-нибудь прямо тут? Конечно, не самая лучшая идея, учитывая, что через пару часов жизнь в этом доме начнёт пробуждаться и из-за шума прервётся его сон. Но Уён все равно проснулся бы через полтора часа, раньше остальных, так что если и нужно волноваться, то только насчёт сна Сана.       — Только вот странно мне обсуждать эту тему с тобой, — поджимает губы Уён.       — Почему же? — усмехается Сан.       "Потому что ты тот, кто мне нравится, мудила", — мелькает в голове Уёна, но он решает по-другому выразить их:       — Ты не поймёшь.       — Когда я не понимал тебя? — цокает Сан, прижимая его сильнее к себе. Придурок, делает только ещё больнее.       — Сан. Хватит.       — Неужели ты никого не любил?       — Люблю, — отвечает Уён слишком быстро, даже не подумав, только потом собственные слова ударяют по его сознанию, — Раньше я никого не любил.       — Расскажешь?       Сан сам нервничает немало, но не показывает этого. Какая-то часть его хочет услышать прямо сейчас о чувствах Уёна. Хочет услышать от него "люблю", даже если ответить на его чувства может быть сложно. Даже если сейчас не время обсуждать такое.       — У меня мало когда было свободное время. Я всегда мечтал поступить в художественный университет, всегда метался между школой искусств и домом, таская с собой свои картины. Рисование всегда отвлекало меня и забирало большую часть времени, поэтому думать и страдать о чувствах мне было попросту некогда. Думал, что влюбиться успею и после того, как поступлю в универ, и что нужно как можно больше сил вкладывать в учёбу. В остальное время я тусил с друзьями, к которым ничего не чувствовал. К Ёсану в том числе.       — У меня примерно такая же история, — улыбается Сан. — Только частью моей жизни были спорт и учеба. Я много учился, чтобы не опозорить отца, у которого были большие ожидания от меня. Поэтому, честно говоря, не задумывался о любви.       — Ты найдешь ещё свою любовь, — грустно ухмыляется Уён, барабаня пальцем по груди Сана, пока тот играет с его волосами.       — А может уже и нашел, — тихо, очень тихо говорит Сан, будто сам не веря своим словам.       — А я уверенно могу сказать, что нашел, — звучит голос Уёна спокойно, несмотря на то, как в груди прыгает сердце от адреналина. Да или нет? Признаться или нет? Стоит или нет? Блять...       — Расскажи об этом человеке, — лишь сильнее давит Сан.       — Скажу только то, что этот человек божий подарок для меня, — Уён поднимает взгляд и встречается с тёплыми, карими глазами напротив. — И что он моя первая любовь.       — И ты, — мягко улыбается Сан, поднося губы ко лбу Уёна и целуя. — Моя первая любовь.       Уён сразу же выпрямляется. Моргает несколько раз, не веря своим ушам и смотрит на Сана растерянным взглядом.       — Сан..?       — Это любовь, Уён, — кивает тот слабо. Почему он так уверен в этом? Ответ очевиден. — Я чувствовал себя потерянным без тебя. Я искал тебя и все время представлял твое лицо. Прямо сейчас вспоминаю, как мне было страшно. Жутко страшно от мысли, что я никогда тебя не увижу.       Уён мотает головой. Нет, это не реально. Кажется, он наконец умер. Иначе, блять, что прямо сейчас творится?!       — Сначала я сам задавался вопросом. Теперь я даже не пойму, кто из нас влюбился первым. Ты или все-таки я?       — ... Сан, ты шутишь?.. — едва слышно спрашивает Уён, хлопая ресничками чаще и неверяще уставившись на него.       — Нет, Уён, — Сан улыбается и садится, приближаясь к лицу парня. — Да, ты моя первая любовь. Я признаюсь, в первую очередь, самому себе, потому что ты первый, о ком я думаю, открывая глаза. Первый, кого я хочу увидеть рядом с собой.       — Блять, подожди... — отмахивается Уён, прикрывая глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Правда? Ты не шутишь?       В ответ Сан его лишь обнимает. Крепко, как хотелось всегда, достаточно близко к своему сердцу, потому что, блин, нет слов, которые в полной мере опишут его чувства. Эту любовь невозможно передать словами, только почувствовать. Сан лишь надеется, что Уён поймет его сейчас.       — Я не из тех, кто знает, что такое любовь, но, Уён, кажется, я люблю тебя.       — Не нужны мне все эти "кажется", "вероятно", — Уён выпутывается из его объятий и смотрит прямо, неизвестно откуда появляется смелость, уверенность в том, что он делает все правильно... — Любишь или нет? Да или нет?       — Люблю.       — Любишь?.. — снижается голос до шепота. Уён слегка дрожит от волнения.       — Больше жизни.