Глоток воздуха

      Сан ушел в аптеку, и обещал по пути зайти в магазин. Купить снеки, газировку. День сегодня жаркий, и они хотели помочь садовнику, чтобы старик долго не возился с цветами в огороде. Идею подбросил Сан, Уён же не мог отказаться. Человек великодушия, что тут ещё сказать?       Сегодня Уён поближе познакомился с Сонхва. Во время обеда он сам позвонил Сану и попросил встретиться, пообедать вместе. К их удивлению, Сонхва позвал и Уёна. Он согласился сразу же, почему бы нет? Но ситуация напрягала Сана. Почему вдруг Сонхва захотел увидеться с Уёном и что он хочет им сказать? Но он зря волновался.       Обедали они в одном из лучших ресторанов города, где сначала Сонхва извинился от души, и подарил Уёну красивый набор кисточек, в попытке загладить вину перед ним. Сонхва признался, что был не прав и что сожалеет о сказанном. Объяснил, что на тот момент переживал трудный период в жизни, и его злость на самого себя выливалась на окружающих. Он понимал, что это не оправдание, но хотел искренне попросить прощения и наладить отношения. Сан сидел рядом, слегка напряжённый, но по его глазам было видно, что он рад такой развязке.       После посиделок со старшим Сана, силы будто покинули Уёна. Нет, все прошло отлично, они много болтали, играли, было так здорово увидеть, как они близки, что могут бросать грубые шутки и никто из них не обижался. Просто у него не хватает энергии на общение с другими. По пути домой Сан заметил, что ему стало не по себе. И, сразу же вернувшись, ушел за лекарствами, заметив, что они закончились.       Уён лежит на кровати, всматриваясь в потолок. Ощущение усталости и изнеможения обволакивает его, как плотный туман. Он понимает, что необходимо что-то делать, чтобы не утонуть в этом ощущении, но каждая попытка встать с кровати проваливается. Нет сил даже поднять голову.       Уён тянется к тумбочке, где лежит его смартфон. Пальцы дрожат, когда он разблокировывает экран и заходит в интернет. Прокручивая список закладок, он находит ту самую статью о своей болезни, которую перечитывал бесчисленное количество раз. Кажись и не устанет перечитывать.       Заголовок, казалось, насмехается над ним: «Семейная фатальная бессонница: неизлечимое проклятие». Уён глубоко вздыхает и погружается в чтение.       Каждый раз, когда он читает эти строки, в душе у него просыпается надежда, что найдётся хоть какая-то новая информация о том, что она, возможно лечится, но текст остаётся неизменным.       «Болезнь, передающаяся по наследству, вызывает постепенное разрушение сна и приводит к неминуемой смерти».       С каждым словом его дыхание становится тяжелее. Он знает этот текст наизусть, но всё равно не может оторваться. Слова словно разрезают его изнутри, но он продолжает читать.       Внутренний голос начинает шептать в голове, подбрасывая всё новые и новые параноидальные мысли:       «Ты никогда не сможешь победить это. Каждый день приближает тебя к концу,» — Уён пытается отмахнуться от этих мыслей, сосредоточиться на другом, но они настигают его снова и снова. Душат, крушат все, что Уён так пытается держать. Оставить в себе.       — Пациенты теряют способность различать сон и реальность, — шепчет он себе под нос, чувствуя, как сердце сжимается от страха. — Галлюцинации, панические атаки, нервные срывы. Всё это ждет меня в самых худших образах…       Голова болит сильнее, чем обычно, и он знает, что это не просто усталость. Это начало конца.       Воспоминания начинают путаться. Лицо отца становится расплывчатым, имя едва удерживается в памяти. Он старается вспомнить его голос, его смех, но всё это кажется далеким и неясным. Отец умер недавно, и Уён чувствует, как память о нем постепенно исчезает, словно песок, утекающий сквозь пальцы. В памяти всплывают обрывочные изображения: седые волосы, добрые глаза, но они кажутся размытыми, словно покрытые пеленой.       «Как же так? Я ведь помню его. Совсем недавно он был со мной» — думает Уён, но образы уплывают, оставляя за собой пустоту.       — Почему я не могу вспомнить? — говорит он, закрывая глаза. — Почему это происходит со мной?       Внутри растет паника. Он пытается успокоиться, напоминая себе, что это просто симптомы болезни. Но разум не хочет принимать это. Каждое забытое воспоминание кажется ударом по его существу, по его личности. Он боится стать пустым, потерять всё, что делает его собой.       — Сан скоро вернется, — напоминает он себе. — Сан поможет.       Но даже эта мысль не приносит утешения. Уён знает, что Сан не может сделать больше, чем уже делает. Как тут помочь? Он отдаляется ото всех, постепенно теряет связь с реальностью.       — Я не хочу забывать, — шепчет он, сжимая кулаки. — Я не хочу терять себя.       Уён встает с кровати и начинает ходить по комнате, пытаясь найти какое-то занятие, чтобы отвлечься от своих мыслей. Ему хочется, чтобы Сан был рядом, чтобы хотя бы его присутствие успокоило его. Но сейчас он один, и страх заполняет каждую клеточку его тела.       «Что, если я забуду и его? Сан, пожалуйста, не дай мне забыть тебя…» — мысленно умоляет Уён, понимая, что начинает забывать даже такие простые вещи, как вчерашний разговор…       Уён подходит к окну и смотрит на улицу. День жаркий, солнце ослепительно светит, а на улице ни души. Он пытается сосредоточиться на этом простом пейзаже, найти в нем что-то успокаивающее. И вот, снова открывает статью, пробегаясь глазами по знакомым строкам. Стараясь не поддаваться панике, он набирает сообщение для Сана:       «Ты скоро? Пожалуйста, поторопись.»       С каждым мгновением ожидания его беспокойство растёт. Уён пытается отвлечься, думает о том, как они с Саном будут помогать садовнику, как приятно будет провести время вместе. Но каждый раз, когда закрывает глаза, перед ним возникают образы, которые он не может контролировать. Чем больше старается, тем больше чувствует, что теряет контроль. Уён снова садится на кровать, обхватывая голову руками. Боль становится невыносимой, и что хуже - это не просто физическая боль. Это страх, который пожирает его изнутри.       Вот Сан улыбается ему, шутит, обнимает. Эти воспоминания приносят утешение, но и они начинают казаться далёкими и расплывчатыми, хотя, казалось бы, прошло немного времени. Уён боится, что однажды не сможет вспомнить лицо Сана, его голос. Этот страх хуже всех.       Он не хочет забывать Сана. Не хочет, чтобы это случилось. Старается удержать в памяти каждый момент, проведенный вместе. Каждую улыбку, каждый невинный поцелуй в лоб и щеку, каждый взгляд.       Закрывая глаза, Уён пытается успокоиться. Слушает своё дыхание, считает удары сердца. Это помогает ненадолго, но потом страх возвращается с новой силой.       — Это просто симптомы, — напоминает он себе тихим и хриплым голосом. — Это не я. Это болезнь.       Но ведь болезнь становится частью его самого. Уён боится, что однажды не сможет отличить себя от неё. Боится потерять свою личность, память, своё «я». Борьба будет напрасной. Но он не может сдаться. Ради Сана, ради памяти о тех, кого он любит, ради Ёсана в конце концов, который не хотел бы, чтобы он так быстро сдался.       Он снова смотрит на часы. Время тянется мучительно медленно.       И вдруг до него доносится шум воды. Шум воды из его ванной комнаты. Уён сглатывает. Напрягает слух, пытаясь понять, действительно ли кто-то открыл кран. Сердце начинает биться быстрее, и он осторожно поднимается с кровати, направляясь к ванной. Звуки воды становятся громче, будто кто-то оставил кран полностью открытым.       — Кто там? — паника постепенно охватывает его.       Уён медленно открывает дверь ванной, и видит, что всё сухо, кран закрыт. Но звук воды не исчезает. Оглядываясь вокруг и пытаясь понять, откуда доносится этот шум, Уён чувствует, как страх сжимает его горло, делая дыхание прерывистым и поверхностным. Всё кажется реальным, слишком реальным.       — Это не может быть, — говорит он себе, руки начинают дрожать. — Я слышу это. Это реально.       Шум становится сильнее. Он зажимает уши, но это не помогает. Звук воды становится всё громче, нарастая до оглушающего рёва.       — Нет, нет, нет! — кричит Уён, отступая назад. — Пожалуйста, прекрати!       Паника охватывает его полностью. Он опускается на колени, чувствуя, как тело начинает дрожать. Сжимает голову руками, стараясь заглушить шум. Слёзы текут по его щекам и страх переполняет его с новой силой.       — Помогите! — голос парня срывается. — Сан!       Прямо в этот момент дверь в комнату открывается, и в проёме появляется Сан. Он сразу же замечает состояние Уёна и бросается к нему.       — Хэй, Уён-а, всё хорошо, я здесь, — говорит Сан, приобнимая его. — Что случилось, малыш?       — Сан, я… я слышу шум воды, — заикается Уён, прячась в его объятиях. — Она не прекращается.       — Это всего лишь галлюцинации, — успокаивает его Сан, гладя по спине. Пришлось признаться. Долго скрывать это он не может. — Ты в безопасности, здесь нет никакой воды. Всё нормально.       — Галлюцинация? — Уён смотрит на него с ужасом. — Галлюцинация? Нет… Нет, сука, нет, она еще не должна начаться!       — Милый, успокойся, — просит Сан, крепко обнимая его. — Ты справишься. Мы справимся вместе.       Уён плачет, крепко прижимаясь к нему. Шум воды постепенно затихает, оставляя после себя лишь ощущение пустоты и страха.       — Я боюсь, — едва слышно говорит он, сжимая рубашку Сана в руках. — Я не могу больше с этим справляться.       — Уён-и, это всего лишь твое воображение, галлюцинации не повредят тебе, если ты…       — Я читал о болезни… опять, — признаётся Уён, прервав его, и пряча лицо у него в груди. Сан поджимает губы, понимая его состояние. — Я боюсь забыть тебя.       — Ты никогда не забудешь меня. Я всегда буду рядом, — отвечает тот, стараясь вселить в него уверенность.       — Я не помню отца… Не помню голос Ёсана, даже забыл, какие у меня были дни раньше… Я до этого не обращал внимания, но сегодня… Сан, я все забыл! Не могу вспомнить как ни крути…       Сан ничего не говорит. Закрывает дверь ванной и усаживает Уёна обратно на кровать. Протягивает ему таблетки и воду.       Он не знает, как сейчас утешить Уёна. Единственное, что он может дать, это свое присутствие рядом. Больше нечего.

***

      — Когда-то в школьное время у Ёсана появился маленький щенок. Правда я не помню, какой породы он был, но знаю точно одно — щенок черного цвета. А еще Ёсан назвал его «Уён», потому что он был таким же активным, шумным, игривым, ласковым, прямо как я. А ещё он назвал его потому, что любил щенка также, как любил меня. А признался он в этом, когда мы были пьяны. До этого же он твердил, что Уёни надоедливый, поэтому и дал ему мое имя.       — Интересно, а Уёни всё ещё с ним? — спрашивает Сан, бросая в его сторону вопросительный взгляд. — Ты не заметил его, когда листал его инстаграм?       — Нет, не заметил, — заметно грустно отвечает парень.       Как только Уён сказал, что начал забывать все, Сан решил немного нагрузить его мозг. А именно поспрашивать о его прошлом, особенностях Ёсана, который был важным человеком в его жизни. Да, сразу вспомнить все не удалось, но, напрягая память, Уён всё же мог что-либо сказать о нём.       Солнце палит нещадно. Сан вместе с садовником стариком старательно работает над клумбами, поливая цветы и рыхля землю. Пот струится по его лбу, но он не останавливается, понимая, что старик один не справится в такую жару.       А Уён же сидит на подоконнике своей комнаты. Наблюдает за Саном и садовником. Как бы он не хотел, сейчас не может помочь. Любое физическое усилие истощает его слишком быстро, оставляя без сил на долгие часы. А вечером Сан обещал отвезти его в кафешку, поэтому сейчас особо важно сохранить остатки сил.       Уён еле отошел от мысли, что у него начались галлюцинации. Правда только слуховые, но звуки тоже пугают, пока ты не видишь, откуда они доносятся. И это лишь означает одно – настоящий страх только впереди.       Но что поделать… это один из основных симптомов болезни. Как бы он не паниковал, не боялся, – ничего не будет так, как ему хотелось бы. Придется принимать… Главное, чтобы он не сошел с ума, когда образы перед глазами так устрашают его.       А сейчас он пытается сосредоточиться на каком-нибудь воспоминании, но сколько бы он не старался, перед глазами мелькают лишь смутные образы. Тяжело думать, боль в голове всё ещё не отпускает. Уён закрывает глаза и старается вспомнить хотя бы что-нибудь чётко, но получаются лишь отрывочные фрагменты.       — Когда мы с Ёсаном были детьми... — бормочет он себе под нос, пытаясь уловить ускользающие детали. Сан протягивает мужчине воду, но внимательно его слушает. — Мы часто играли в прятки. Ёсан всегда умел находить самые лучшие укрытия.       — Моя сестра тоже. Однажды она спряталась так, что я ее искал десять минут. А когда не нашёл, я заплакал и побежал к родителям и сказал, что она пропала. Мы всей семьей ее искали, а оказалось, что она спряталась на заднем сидении в машине отца. Уснула там, не услышала, как мы все ищем.       — Круто же всё-таки иметь сиблингов. Будучи единственным ребенком, мне всегда хотелось иметь брата. Желательно младшего. Я люблю детишек. У Ёсана был братик, я всегда заботился о нем, как о родном.       Воспоминания о детстве приносят короткое облегчение, но Уён осознаёт, что не может удержать их надолго. Все в один момент забудется. И он в будущем не сможет ничего больше вспомнить.       Он открывает глаза и смотрит на Сана, который улыбается старику, что-то рассказывая, то ли отвечая на его вопросы. Улыбка Сана всегда приносила утешение, и сейчас Уён цепляется за этот образ, как за спасательный круг.       Не успевает он заметить, как милая беседа постепенно превращается в спор. Чон хмурится. Непонятно, о чем они так активно спорят, но то, как Сан, жестикулируя, приводит аргументы, объясняет, что тема серьезная. Спор и Сан — хорошая комбинация. Как бы любопытно не было, Уён не смеет их прерывать. Поэтому молча наблюдает, пока Сан не обращается к нему на его языке.       — Уён-а, а ты веришь в бога? — громко спрашивает он. — Я сказал ему, что люблю тебя, а он в ответ упрекает меня в моей греховности!       — Ты что сказал?! — чуть ли не орет Уён, но тут же чувствует боль в голове, поэтому понижает голос. — Сан! Он же маме расскажет!       — И что? — недоумевает парень, закатив глаза. — Думаешь, Тэйлор запретит мне к тебе приходить? Думаешь, запретит нам общаться? Уён, не неси херню. Тэйлор, узнав, даже будет рада.       — Откуда это ты знаешь? — возмущается Уён тихо.       — Она же американка, — уверенно произносит тот, — А американцы люди сентиментальные.       — Не все!       — Так ты веришь в бога или нет? — нетерпеливо спрашивает Сан.       — Я верю… но почему ты спрашиваешь? — недоумевает Уён.       Сан вздыхает, смотрит в сторону, будто обдумывая, как лучше объяснить.       — Я просто хочу понять, — наконец говорит Сан, — Как ты можешь верить в нечто, что не видно, не слышно, неощутимо. Особенно сейчас, когда ты столько страдаешь.       Уён прищуривается, ожидая подвоха в этом странном разговоре. Почему Сан внезапно так оживился? Это ведь всего лишь выбор человека, верить или нет.       — Вера не всегда о том, что видно или слышно, — медленно отвечает он. — Это о том, что чувствуется внутри. Она даёт мне утешение. Когда я просыпаюсь ночью от боли или страха, я молюсь. Это иногда успокаивает меня. Да, возможно, это всего лишь психологический эффект, но он настоящий для меня.       — Многие верующие твердят, что Бог любит нас. Тогда почему он допускает такие страдания? Особенно когда человек очень верит в него? Я бы ничего не сказал, и страдал бы неверующие, как я, думая, что он так хочет наказать их. Но, — Сан наклоняется ближе, его голос становится тише, — ты болеешь, и это несправедливо. Если Бог существует, почему он позволяет это?       — Это сложный вопрос, — признаётся Уён. — Но я считаю, что страдания не означают отсутствие Бога. Возможно, они просто часть этого мира. А может быть меня ждет награда за такое испытание?       — Это звучит, как оправдание. Если бы был Бог, он бы не позволил тебе так мучиться.       — Может быть, — вздыхает Уён, глядя на улицу, где старик садовник продолжает работать. — Но я выбираю верить, что есть высшая сила, которая заботится обо мне.       — Забота? — Сан усмехается, отводя взгляд.       — Если этот обман, как ты его называешь, помогает мне чувствовать себя лучше, разве это так плохо? Иногда нам всем нужны утешения, которые невозможно объяснить логически.       Сан кивает, но его лицо остаётся напряжённым. Кажется что-то недоговаривает.       — Расскажи, что именно ты хочешь спросить? — опираясь лбом о стекло, Уён смотрит на него прямо. — Тебя же мучает совсем другой вопрос.       — Да, ты прав, — издает смешок тот, неловко поджав губы. — А наши с тобой отношения? — начинает он, стараясь выбрать правильные слова. — Разве не грех? Ты считаешь наши отношения плохими? Разве наша любовь, где мы ценим и поддерживаем друг друга, греховна?       — В разных религиях и культурах могут быть разные взгляды на это. Я знаю, что для некоторых людей наши отношения могут казаться греховными, но это не обязательно отражает мои собственные убеждения или чувства.       — Но как ты сам воспринимаешь это? Не считаешь ли ты, что наши отношения неправильны или греховны.       — Нет конечно, я так не думаю, — отвечает Уён мягко.       — Но если общественные нормы и религиозные учения говорят об обратном?       — Боже, Сан, я не самый преданный религиозный человек, — парень смеется с его слов. — Успокойся ты.       — Мне главное, чтобы ты не считал себя грешником. Я тот еще грешник, учитывая запреты религии, — смеется Сан, посадив последнюю клумбу. Получив одобрение старика, Сан подходит к окну Уёна и подолгу смотрит, ожидая ответ. Хотя Уён не помнит, что он задавал вопрос.       — Нет, я не считаю себя грешником. И ты не грешник, не глупи.       — Уж Бог-то обязан дать тебе место в раю, учитывая, какую болезнь он к тебе приписал, — затем Сан удаляется из вида, вероятно желая войти в дом.       Да, с одной стороны он полностью прав. Уён закрывает окно и включает кондер. В комнате стало душно из-за того, что он долго держал окно открытым. Тем более солнечная сторона, солнце бьет прямо в глаза.       Спустя пару минут Сан возвращается с холодными напитками.       — Ох уж эта жара, умираю, — ворчит он, опускаясь рядом. Уён регулирует уровень холодного воздуха в кондиционере, заметив, как сильно Сан вспотел. — Мне нужно принять душ.       — Вечером куда сходим?       — В одно красивое местечко, в престижном районе, так что тебе должно быть там комфортно. Тэйлор согласилась дать мне свою машину. А ты надейся, чтобы нас не задержали копы.       — Надеюсь, не будут, — не то, чтобы Сан впервые водил машину мамы, но Уён почему-то уверен, что они доедут без происшествий. Сан хороший водитель.       — Значит, я пойду приму душ и мы отдохнём до того, как стемнеет.

***

      Вечер опускается на город, когда Сан и Уён решают отправиться в ресторан в престижном районе. Оставив машину на парковке, они проходят по парку, украшенным фонарями, и, наконец, достигают своего назначения — шикарного двухэтажного ресторана.       Ресторан полностью со стеклянными стенами, позволяющими наслаждаться видом на ночной парк, с гуляющими по нему людьми. Погода хорошая, почему бы не выбрать столик на летнике? Конечно, Сану бы хотелось войти в помещение, но Уён уже идет в сторону столиков на левом крыльце ресторана.       Они садятся за столик, и официант сразу же приносит меню. Девушка с небрежной прической, но с улыбающимся лицом терпеливо ждет рядом, не спеша удаляться. Сан делает выбор быстро, кажется, он уже заранее знал, что сегодня хочет. Он выбирает классический стейк с картофельным пюре и овощами гриль, а Уён, немного подумав, решает взять бургеры с фирменным соусом и картофельными дольками. Заказав коктейли, они отпускают официанта, которая быстро удаляется в сторону ресторана.       — В этом ресторане вкусные блюда. Конечно немного дорого, но Тэйлор одолжила мне денюшки, — улыбается Сан, наливая Уёну воду. — До стипендии еще куча времени, а я почти на нуле. Нужно учиться экономить.       — Уверен, мама даже рада, если ты возьмёшь у неё деньги. В этом ничего такого, для неё это все мелочи. Она быстро привыкла к Америке и почти сразу же начала работать, благо, старшие братья поддерживали её и сделали одним из главных дизайнеров в семейной компании.       — Звучит круто, — не скрывает своего восхищения Сан. — Тэйлор молодец, я горжусь ей.       — Я тоже. Я бы так не смог, — соглашается Уён, поджимая губы.       — Ну она коренная американка, до брака с твоим отцом наверняка жила тут. Поэтому совсем даже неудивительно. Тем более если это семейный бизнес.       Пока они обсуждают обыденные темы, официант уже накрыла стол для них.       После нескольких минут оживленной беседы, Сан неожиданно наклоняется ближе к Уёну, улыбаясь.       — Знаешь, я тут подумал, — говорит он, поднимая бокал с коктейлем. — Хотел бы ты как-нибудь сходить в кино? Мы уже давно не выбирались на фильм.       Уён слегка хмурится, отводя взгляд. Он оттягивает несколько секунд, чтобы ответить.       — Честно говоря, я не особо люблю людные места, — признается он. — Мне некомфортно, когда вокруг много людей. Это немного напрягает.       Сан понимает, о чём говорит Уён, и на его лице появляется задумчивое выражение. Он начинает размышлять, как можно было бы сделать просмотр фильма более комфортным для них обоих.       — Знаешь, — говорит он, поднимая взгляд, — У меня есть идея. Мы могли бы пойти в антикинотеатр. Там можно арендовать отдельный зал, и будем только мы вдвоем. Никто не будет мешать и ты сможешь расслабиться.       Уён удивлённо смотрит на Сана, но его лицо быстро украшается улыбкой.       — Это звучит здорово, — говорит он, явно воодушевленный предложенной идеей. — В таком случае я с удовольствием пойду. Мне нравится эта идея.       Сан улыбается в ответ, радуясь тому, что смог найти решение, которое подходит им обоим.       — Отлично! Тогда решено. Мы выберем фильм и закажем зал. Это будет что-то новое и интересное.       — Согласен, — кивает Уён. — Я даже не знал, что такие места существуют. Это будет отличное времяпрепровождение.       — Врешь, как ты можешь не знать о таком местечке. Малыш, ты же сказал, что у тебя была бурная молодость в Корее, — издевается Сан, и заметив, как Уён морщится, не сдерживает смешка. — Вот в Намхэ нет такого места.       — Не был в Намхэ, так что не знаю.       — Ах, Намхэ городок очень даже уютненький. Слушай, я тебе сейчас расскажу историю из своего детства.

***

      В уютном зале антикинотеатра царит полумрак. Мягкий свет экрана играет на лицах Сана и Уёна, сидящих на удобном диване, укутанных в теплое одеяло.       Они выбрали романтический фильм, персонажи которого случайно встретились и начали вместе путешествовать, исследуя мир и узнавая друг друга. Фильм очень интересный, учитывая что их тоже ждёт небольшая поездка в Сан-Диего. Парни не могут дождаться этого момента. Уже послезавтра.       Уён уютно устроился на плече Сана, его голова покоится на мягкой ткани свитера. Погрузившись в фильм, он внимательно следит за развитием сюжета, но мысли блуждают где-то далеко от него.       Честно говоря, сегодняшнее свидание как-то по-другому действует на Уёна. Возможно, он чувствует, что время на исходе, и поэтому отчаянно цепляется за каждую возможность быть счастливым, наслаждаясь каждым моментом, проведенным с Саном. А может быть, это просто Сан сегодня ужасно притягательный.       Почти неосознанно рука Уёна находит себе место на коленях Сана. Это невинное прикосновение кажется одновременно и смелым, и робким. Уён с замиранием сердца ждёт реакции, но, к его облегчению, Сан даже не замечает или просто не реагирует на это, или, возможно, нарочно игнорирует, чтобы не сделать ситуацию неловкой.       Уён немного успокаивается, позволяя себе наслаждаться этим простым и естественным моментом. Возможно, для кого-то этот жест мелочь, но для него — это способ ощутить присутствие Сана рядом, понять, что он реален, а не плод его воображении. Что он вот такой красивый, добрый сидит рядом с ним.       Сан закидывает руку на плечи Уёна и легонько прижимает его к себе. Уён всегда чувствует себя под защитой, и спокойным, когда Сан так делает. Будто ничто не способно ему навредить, время останавливает свой бег и эта чертова болезнь на некоторое время покидает его. Как же все-таки он любит Сана...       Не так уж и плохо прожить эту маленькую жизнь с ним, чем годы до старости с кем-то ещё. Не была бы бессонница, Уён бы сейчас жил в Корее, возможно никогда бы не встретил Сана. Он тут учится, может, и останется потом работать, не желая вернуться в страну? Его бы не было в жизни Уёна никогда. Он бы не видел его улыбку, его мягкую улыбку с ямочками и ровными зубами. Никогда не увидел бы как он забавно хмурится, как его глаза почти исчезают, когда он дуется. У него бы никогда не было возможности чувствовать себя любимым, ведь как бы Ёсан не любил его, Уён никогда не ощущал того же. Он бы просто жил ужасной жизнью, полон неловкости перед Ёсаном, избегая с ним встречи.       Может, это не так уж плохо? Прожить небольшую жизнь динамично и красочно, обходив города США с любимым человеком?       На экране начинается трогательная сцена, где главные герои впервые признаются друг другу в своих чувствах. И целуются они робко. Уён чувствует, как сердце отдает ему сигналы. Еле ощутимые, слегка даже пугающие, и его взгляд невольно устремляется на Сана.       Уён смотрит на него, наблюдая, как тот радуется, что герои наконец решили разобраться и признались. Что-то говорит о них, обвиняет парня в его нерешительности и сравнивает с собой. Вот только Уён больше не слушает его. Когда Сан наконец ощущает взгляд Уёна на себе, то поворачивается к нему с любопытством, нежно улыбаясь.       Уён долго смотрит в его глаза, изучая лицо напротив. Словно пытается уловить в этих глазах что-то, что давно искал. Время как будто замирает, и мир сужается до маленькой комнаты, где они только вдвоем. Сан выдерживает этот взгляд, но в конечном итоге первым нарушает тишину.       — Уён, не испытывай мое терпение, — шепчет он с улыбкой, в его голосе Уён слышит мольбу и что-то еще, едва уловимое, похоже на желание.       Уён лишь слегка мурчит в ответ, не переставая искать что-то в лице Сана. Он чувствует себя уязвимым, но в то же время это ощущение приносит ему странное удовольствие.       Сан продолжает теплым и глубоким голосом:       — Я и так еле держусь, чтобы не поцеловать тебя, — признается он, — Пожалуйста, не играй со мной сейчас.       Уён слегка приподнимается, чтобы лучше видеть лицо Сана, сверкая любопытными глазами. Напряжение между ними растет, словно невидимая нить, но как же Уёну становится плевать на все. Лишь бы Сан продолжал смотреть на него так.       — А почему ты сдерживаешь себя? — спрашивает он еле слышным голосом, который звучит почти как шепот.       Сан удивленно раскрывает глаза, зрачки становятся чуть шире, и он улыбается, обдумывая ответ. Сидя ближе, Уён чувствует, как его сердце бьется быстрее, а дыхание становится тяжелее. Неужели он застал Сана врасплох? В таком случае, Уён побеждает его. Обычно Сан его злит и заставляет стесняться, но сегодня это не сойдет ему с рук.       — Хм, может, я жду подходящего момента? — его ответ звучит одновременно как шутка и как признание.       — Разве сейчас не подходящий момент?       Сан сейчас отчаянно борется сам с собой. Уён замечает, как он пытается сопротивляться этому моменту, вероятно, боясь за него в первую очередь. Но в то же время понимая, что отказывается от чего-то важного.       Уён видит это колебание и не может игнорировать, как в его сердце загорается огонек надежды. Он никогда не ощущал такую близость и такой страх одновременно. В груди разгорается пламя желания, боже, он впервые в жизни хочет чего-то настолько сильно.       Сан мягко накрывает руку Уёна своей, крепче обнимая его, словно пытаясь удержать этот момент, не дать ему ускользнуть.       — Не порти мне сюрприз, Уён, — говорит он хрипло. — Всё будет в свое время.       Уён лишь облизывает губы. Обещание Сана — не просто слова. Впереди их ждет что-то особенное, и он готов ждать. Наверное, все будет в Сан-Диего... Может тогда атмосфера будет куда лучше, чем сейчас.       Он снова укладывается на плечо Сана. Сейчас, в этой темноте, в объятиях Сана он ощущает себя необычайно желанным. Это чувство ново и захватывающе. В нем пробуждается желание, которое раньше было ему незнакомо и чуждо. Желание поцеловать, почувствовать его губы на своих, узнать, что скрывается за этими нежными прикосновениями. Возможно, Сан хорошо целуется.       Он закрывает глаза и глубоко вздыхает. Впервые в жизни он ощущает не только физическую и эмоциональную близость, но и интимную, заставляющую слегка краснеть. Боже, он обязан сделать это с Саном. Пока к симптомам не добавится импотенция.

***

      Уён лежит на кровати носом вниз, чувствуя холодное прикосновение простыни к своей коже. Ощущение пустоты и одиночества захлестывает его, особенно после стольких ночей, проведённых в объятиях Сана. Сегодня Сан вернулся к себе домой, и это было решением самого Уёна — он настоял, чтобы тот провел время с Сонхва. Но, честно говоря, причина была совсем в другом. Мысль о том, чтобы снова лечь с ним в одну кровать после того, как он так отчаянно хотел его поцеловать, была бы для Уёна настоящей пыткой. Он понимал, что сегодня ему лучше побыть одному, даже если это ощущается непривычно.       Сан написал ему сообщение, что добрался до дома благополучно и собирается выпить со своим старшим, затем пожелал спокойной ночи. С тех пор Уён просто лежит, глядя в потолок и прислушиваясь к тишине. После душа он принял снотворное, успокоительное и витамины, и теперь его тело начинает расслабляться, а разум погружается в лёгкий туман, предвещающий сон. Но, как это постоянно бывает, уснуть сразу не получается. Мысли и желания не дают ему покоя, и он начинает осознавать, как сильно ему не хватает Сана.       Уён мысленно возвращается к сегодняшнему дню, к тому моменту в антикинотеатре, когда он так хотел поцеловать его. По телу пробегает волна мурашек. Боже, кто бы мог подумать, что желание быть с Саном сделает его таким уязвимым и зависимым. Да он хуже любого наркомана сейчас желает Сана.       Уён ловит себя на мысли, что очень сильно хочет быть рядом с Саном сейчас. Это иногда пугает, но его объятия... Те крепкие руки, которые всегда знают, как удержать его, как утешить и подарить чувство безопасности. Уён мечтает о том, чтобы Сан был здесь, рядом, чтобы он снова мог почувствовать его тепло.       В воображении всплывает манящая картина: Сан, раскрывающий его ноги, и оказывающийся между ними, смотря на него сверху вниз. Эта мысль заставляет Уёна затаить дыхание. Сердце пропускает удар.       Нет-нет, хватит с этим.       Он пытается отмахнуться от этих мыслей, понимая, что они не принесут ему покоя, только ещё больше разожгут его желание. Но картина перед глазами становится всё ярче и реальнее. Сан нависает сверху, хватая его за талию, и плотно прижимает к себе. Тело Уёна откликается на эти мысли, каждое прикосновение в его воображении становится ощутимым. Желание становится настолько сильным, что ему трудно думать о чём-то другом.       Почему бы ему не осмелиться? – возникает вопрос у него в голове. Внутри разгорается огонь. Почему бы не сделать шаг навстречу своим чувствам?       Он знает, что Сан чувствует то же самое, что и он. Они оба горят этим огнём, этим желанием быть вместе, быть ближе. Но что-то всегда удерживает их, какая-то невидимая преграда, которая не позволяет им полностью отдаться своим чувствам.       Уён переворачивается на спину, глядя в потолок. Тело начинает дрожать от внутренней борьбы. Он так сильно хочет быть с Саном, что это желание становится почти болезненным. Его руки сжимают простыню, твою ж налево, он чувствует, как твердеет там, внизу, где уже не касался почти полгода.       Ему хочется позвонить Сану, сказать ему, что он не может без него, что ему нужны его прикосновения, его голос, его присутствие... Он постепенно становится пьяным, но понимает, что это не изменит ситуацию. Сан сейчас далеко, и у него свои дела, свои заботы. Уён не хочет быть эгоистом и мешать ему, не хочет показывать свою слабость и зависимость.       Но с другой стороны, разве это слабость — хотеть быть с тем, кого любишь? Разве это плохо — хотеть чувствовать себя любимым и нужным?       Он закрывает глаза, стараясь унять нахлынувшие чувства. Дыхание становится медленнее, но напряжение не отпускает. Мысли о том, как Сан может прикасаться к нему, сводят Уёна с ума. Его тело отвечает на эти фантазии, и он чувствует, как растет желание. Он борется с собой, пытаясь удержать контроль над собой. Ему хочется дотронуться до себя, позволить себе ощутить наслаждение хотя бы на мгновение. Но хочется, чтобы Сан стал первым, кто прикоснется к нему...       Уён глубоко вздыхает и переворачивается на бок. Он обнимает подушку, надеясь, что это поможет успокоиться. Хочется тереться об эту чертову подушку, принять свою кратковременную слабость и просто дать себе расслабиться. Тело будто призывает к этому, кричит о потребности в близости, но он сдерживает себя, непонятно почему. Из-за болезни ему очень сложно возбуждаться, почему он так яро отказывает подрочить, когда спустя столько времени впервые ощущает, как у него стоит?       Каждая клеточка тела горит желанием, грязная фантазия с Саном разжигает огонь сильнее. Он представляет, как Сан касается его кожи, как их тела сливаются. Дыхание Уёна становится сбивчивым, боже, как же он сейчас хочет ощутить руки Сана на своем теле.       Уён борется с собой, пытается сосредоточиться на дыхании, на прохладе простыни под ним. Жар внизу живота давит на него, становится всё труднее.       Он крепче прижимает подушку к себе, в какой-то степени наслаждаясь этим, тело содрогается от напряжения.       — Черт, будь что будет.       Запуская руку вниз, Уён хватает промежность поверх пижамных штанов и сразу же закатывает глаза. Проклятие, какой же он отчаянный сейчас. Такое чувство, будто умрет, если не прикоснется к себе. Сколько бы не старался, не мог отказать своей нужде.       Тяжело прикрывая глаза, он водит рукой верх и вниз, прижимая её к своему тесно прижатому к мягкой ткани члену. Ощущение твердости пугает его, но в то же время завораживает, особенно осознание, что Сан его возбуждает. Сильнее, чем ему казалось.       Набравшись смелости, Уён сует руку под резинку штанов и хватает член у основания. О, Боже. Он определенно сходит с ума. С каждым движением руки дыхание сбивается и Уён все больше и больше погружается в блаженство.       Его мышцы напрягаются, сердце стучит так, будто пытается вырваться, остатки всей его энергии направляется на одну цель – удовлетворение своего желания.       Движения продолжаются, а Уён становится все более и более чувствительным. Перед глазами все плывет, он то ли дело пытается не издавать звуки, прижимает голову к подушке, оглушая самого себя. Уён практически теряет себя в своих желаниях, не замечает, как он постепенно приближается к наивысшей точке наслаждения. Он задыхается от переизбытка воздуха в лёгких.       Глубоко выдыхая и закатывая глаза, он кончает в свою руку. Наконец, удовлетворение наступило. Он выдохся, чувствуя неописуемое ощущение, что теперь не может вновь вернуться к себе.       Уён убирает липкую руку от себя. Сердце в груди все еще скачет с сумасшедшей скоростью, но тело настолько расслабилось, что сил подняться не осталось. Ему бы сейчас пойти помыться. Привести себя в порядок, чтобы утром, когда Сан пришел, он не обнаружил его в таком положении. Но он все равно проснется рано, поэтому наверняка успеет к его приезду и помыться, и поменять постельное белье.       С такими мыслями Уён медленно проваливается в сон.