Глоток воздуха

      Уён смотрит в окно, наблюдая за тем, как пейзажи сменяют друг друга. Долгожданная поездка в Сан-Диего началась, и он до сих пор не может до конца поверить, что это действительно происходит. Вокруг — уютное купе, маленький, но очень важный мир, где они вдвоем. Сан, как всегда, взял на себя все заботы: собрал чемоданы, забронировал билеты и даже подумал о том, чтобы Уёну было максимально комфортно в дороге. Их чемоданы лежат на полу, аккуратно прижаты друг к другу, как и они сами.       Сан появился с утра с рюкзаком за плечами и заботливо помог собраться в путь. Уёну пришлось взять чемодан — его вещи не поместились бы в один рюкзак. Сан сразу же предложил положить туда свои вещи, чтобы чемодан не казался таким пустым. В такие моменты Уён невольно улыбался, чувствуя себя так, словно они женаты уже много лет. Это чувство теплоты и заботы кажется ему особенно приятным.       Сан не позволил Уёну лишний раз напрягаться. Он таскал их вещи, решал проблемы с билетами, и даже позаботился о закусках в дорогу. Купе небольшое, но уютное, идеально подходящее для долгой поездки. Здесь есть всё, что нужно: два удобных лежачих места, небольшой столик, уборная с душем, и большие окна, открывающие вид на быстро меняющийся пейзаж за пределами поезда. Свет мягко рассекается по комнате, создавая теплую и спокойную атмосферу. Уён чувствует себя расслабленно, понимая, что в этом пространстве нет никого, кроме них двоих.       Сан хлопочет в купе, убирая всё лишнее и раскладывая вещи. Он аккуратно растилает плед на постели Уёна, стараясь сделать всё, чтобы тот чувствовал себя максимально комфортно. Сан заботится о нем, как о ребенке, и хотя в начале их отношений это немного раздражало Уёна, теперь он понимает, насколько важна эта забота. Ведь он чувствует себя особенным и любимым.       — Ты хочешь что-нибудь покушать? — спрашивает Сан, доставая пару бутербродов и фрукты. Он расставляет их на столике перед Уёном и добавляет: — Поездка займет около восьми часов. Благо, интернет здесь отличный, так что мы сможем как-то убить время.       — Да, думаю, перекусить не помешает, — отвечает Уён, слегка улыбаясь. Он берет бутерброд и откусывает кусочек, наслаждаясь вкусом. — Какие планы на Сан-Диего? Кстати, ты там раньше бывал?       Сан усаживается напротив Уёна, открывает бутылку с водой и протягивает её ему.       — Вообще-то нет, я тоже там впервые.       — Значит, планов нет? — уточняет Уён, поднося к губам яблоко.       — Почему нет? Это же Калифорния! Она совсем не похожа на Неваду или Лас-Вегас. Там уютно и солнечно, совсем другая атмосфера.       — А если бы тебе предложили выбор: жить в Калифорнии или Неваде, что бы ты выбрал? — любопытствует Уён, замечая, как глаза Сана загораются при упоминании Калифорнии.       — Конечно Невада! — отвечает Сан, даже не задумываясь.       — Врешь же.       — Нет, почему? — искренне возмущается Сан.       — А почему Невада? — Уён поднимает бровь.       — Потому что ты там живешь, — Сан ухмыляется, глядя на Уёна с легкой игривостью в глазах.       — Ты не был в Сан-Диего, но уже утверждаешь, что предпочитаешь Вегас? — Уён цокает языком и ухмыляется.       — Ну, жара в Вегасе действительно адская, — признает Сан. — Если я вернусь в Корею, то стану самым загорелым азиатом. Здесь я даже перестал следить за кожей, смотри какой я смуглый!       — Тебе идет, — кивает Уён, чувствуя легкую головную боль, и ложится на постель.       — Хочешь сказать, что я сексуальный? — игриво спрашивает Сан, довольный услышанным.       — А я разве раньше не говорил?       — Нет, говори сейчас, — Сан с усмешкой забирается на койку Уёна, прижимаясь к нему.       — Иди на своё место, тут тесно! — жалуется Уён, но когда кладет голову на грудь Сана, тут же успокаивается.       — Верхняя койка неудобная, а рядом с тобой — нет, — говорит Сан, прикрывая глаза. — Мы спали на узком диване вместе, так что не ной, кондей работает, прохладно, а ты ворчишь как старик.       Они смеются, Сан обнимает его крепче, а Уён расслабляется в его объятиях, чувствуя, как все трудности исчезают. За окном мелькают пейзажи: зеленые поля сменяются лесами, холмы — долинами. Время летит незаметно.       Сан снова начинает говорить, описывая планы на Сан-Диего, но его голос становится все тише и тише. А потом совсем замолкает. Повернув голову, Уён видит его спящее лицо.

***

      План был таков. Они сначала заселяются в номере, принимают душ, отдыхают и кушают, а затем выходят погулять по вечернему городу. А завтра они наверное арендуют машину, чтобы не таскаться по чужому городу на такси.       Сан почти всю дорогу спал. Не хотелось его будить, ведь вчера он и так нормально не спал. Уён принял снотворные, и ему удалось уснуть где то через час. Но конечно, спустя полчаса он очнулся из-за кошмаров, которые не дали нормально поспать. Трудностей после сна не было, открыв глаза, он увидел спящего Сана, прилипшего к нему, почувствовал тепло чужего тела, и стало хорошо. В купе было прохладно. Остальную часть поездки он лежал в объятиях Сана, читая книгу в электронном варианте, и когда тот проснулся, они вместе покушали, перед тем как доехали до Сан-Диего.       Сан-Диего встретил их теплом. +25°С, намного лучше, чем адская жара Вегаса с +40°С. Но все же после пребывания под кондиционером жара бьет в голову. Сразу же, по приезде, раздают листовки с достопримечательностями города, и желают хорошего дня. Сотрудники вокзала работают изо всех сил.       Выходя из здания вокзала, огромный мегаполис с большими апартаментами и ужасным потоком автомобилей встречает их. Найти такси не составило труда, но вот чтобы выбраться из этой пробки потребовалось время. Почти два часа ушло на то, чтобы добраться до отеля. Но в машине было прохладно, водитель был вежлив и часто заводил разговор с ними, а когда понял, что стоять еще долго, вышел купить им мороженное. Очень хороший дядя, конечно, Сан потом оставил ему побольше денег, потому что стоять в пробке больше полутора часа и все время пытаться поддержать контакт с людьми — это надо еще уметь. Привыкший к таким потокам на дорогах, Сан даже не напрягался, благодаря чему и Уён не почувствовал никакого раздражения. Вечерний город сиял, за окнами автомобиля был прекрасный вид на расслабленный Сан-Диего, голова перестала болеть после таблеток, рядом сидел Сан, всячески касаясь его. У него нет причин жаловаться.       Отель они выбрали вместе пару дней назад и забронивали. Честно, Сан особо не шарил, как делать бронь, в этом им помогла Тэйлор, и она же его оплатила, говоря, что они должны только отдыхать и не напрягаться.       Выбор пал на отель Хиллтон, огромное здание в центре города. Комната расположена на самом верху, ближе к звездам, и её главная изюминка — панорамный потолок, который открывает вид на бескрайнее небо. Сан даже боялся спросить сумму, уплаченную за это место, но, когда Уён указал именно на эту гостиницу, Тэйлор без раздумий согласилась, и он подумал, что все нормально. С деньгами у нее все в порядке. Им не придется, как Сану, экономить: ездить на автобусе, покупать минимум продуктов, не покупать одежду в Вегасе, потому что ужасно дорого. Стипендия у него достаточно хорошая, проживание в общежитии бесплатное для студентов, обучающихся на гранте, можно позволить себе погулять, купить билет на концерты и пару раз сходить в спортивные игры, которые часто проводятся в городе, но на большее денег все равно не хватает. Поэтому он научился тратить все аккуратно. Но Тэйлор не такая. Она дает все ради Уёна. Просит Сана не тратиться, ибо понимает, каково ему, и покупает все для них сама. Для неё это все мелочи, по сравнению с жизнью ее мальчика, который вот-вот ускользнет из виду.       Уён должен прожить остаток жизни красочно. В этом положении Тэйлор сойдет с рук, ведь она может позволить себе сделать его жизнь «красочной». Сан просто очень рад этому. Поэтому они должны хорошенько отдохнуть, прежде чем вернуться в реальность. В пугающую реальность.       Переодевшись и поужинав, парни, желая провести этот вечер незабываемо, отправляются на прогулку по вечернему Сан-Диего. Город встречает их яркими огнями, шумом улиц и лёгким, прохладным ветерком, который приносит с собой ароматы моря и ночной жизни. Диего — город пляжного отдыха, они должны разок окунуться здесь в воду обязательно.       Они идут по улицам, наполненными людьми, которые так же, как и они, наслаждаются этим тёплым вечером. Всё вокруг кажется живым и ярким. Люди говорят, что города Америки особо не отличаются друг от друга, но Сан с этим не согласен. Если атмосфера Вегаса ощущается богато, элегантно, Сан-Диего больше дарит комфорт. Город без пафоса, живущий в своем темпе.       Заглядывая в уютные магазины, пробуя на вкус уличную еду, парни смеются и дразнят друг друга. Сан держит Уёна за руку, словно не желая отпускать его ни на секунду. Уён же чувствует себя удивительно спокойно рядом с ним, впрочем, их даже не беспокоят чужие взгляды.       — Так красиво, — произносит Уён, восхищенно осматриваясь по сторонам. — Никогда не думал, что могу почувствовать себя таким свободным, находясь в чужом городе.       — Именно поэтому мы здесь, — отвечает Сан, слегка сжимая его руку. — Чтобы забыть о всех проблемах, хотя бы на немного.       — Да, мы этого заслуживаем.       Сегодня у них есть возможность сбежать от реальности, забыться и насладиться каждой минутой, не думая о завтрашнем дне. Они погружались в атмосферу города, не торопясь никуда.       Проходя мимо ярко освещенного парка, они остановливаются на небольшом мостике, откуда открывается вид на залив, где волны мягко касаются берега, отражая свет уличных фонарей.       Вечер в Сан-Диего немного прохладнее, чем в Вегасе. Может это из-за того, что город окружён водой. Но даже в футболке они не чувствуют холода.       Поедая чипсы и мороженное, парни все же ищут по интернету место, где можно арендовать тачку. Они тут на три дня, поэтому машина им будет ещё как нужна. Да и это был совет Тэйлор, которая знает местность и знает, как сложно найти тут такси, а в электричках слишком многолюдно. Согласившись забрать машину с утра, Сан все же заходит в родной uber и вызывает такси до Гасламп квартал.       Такси подъезжает, и Сан открывает дверцу, позволяя Уёну сесть первым. Тот садится в машину с легкой усмешкой на губах, скрывая нервное возбуждение, которое всегда появляется перед чем-то новым. Сан садится рядом, закрывает дверь и дает команду водителю ехать в Газламп квартал.       — Сегодня ты докажешь мне, что выдержишь алкоголь лучше, чем я, — говорит Сан с ухмылкой, слегка наклоняясь к Уёну и скрещивая руки на груди.       — Ты со мной решил посоревноваться? — Чон вскидывает бровь, и удивленно смотрит на Сана. Его глаза на мгновение сужаются, и он пытается подавить смех, но вскоре все же не сдерживается и начинает смеяться. — Да ну тебя, Сан-а. Не желаю таскать тебя. Ты посмотри на себя, великан, ты меня раздавишь. Как мне объяснить таксисту наш адрес? А как спросить у ресепшена, как пройти к нашей комнате? Я уже не помню.       Сан засмеялся в ответ, слегка толкнув его плечом.       — Значит, ты просто не умеешь пить и водишь меня за нос, — фыркает он, явно бросая Уёну вызов, который тот, конечно же, не может не принять.       Такси трогается с места, и они начинают ехать по ночным улицам Сан-Диего. За окном мелькают огни города. Уён прижимается к окну, с интересом смотря на пейзажи, которые сменяются один за другим, пока машина плавно скользит по дороге.       Гасламп квартал, куда они направляются, известен своей особенной атмосферой. Это место словно переносит всех, кто туда попадает, в другую эпоху — в 19 век, когда Калифорния только начинала развиваться. Кирпичные здания, освещенные газовыми фонарями, и мощеные улицы, окруженные историческим шармом.       — Интересно, как там было в Корее в 19 веке? — задумчиво произносит Уён, не отрывая взгляда от окна. — В Америке всё выглядело совсем иначе. У нас были деревни, фермы, а здесь… целые города с такими зданиями. Это же невероятно.       — Америка на то и Америка, за это и любят ее. Тут жизнь ощущается по-другому. Совсем иначе, чем в любых точках мира. Нужны огромные развития города? Приезжай в США, тут каждый город такой. Нью-Йорк, Лос Анджелес, Нью-Джерси, Даллас, Атланта, Чикаго, Вегас, Сан-Франциско, Вашингтон, Майями, можно перечислять вечность. Если хочешь океан — Америка ближе и к Атлантическому океану и Тихому. Тут есть и горы, и реки, природа чудесная. И тут свобода. Свобода речи, свобода действий. Стоит только пожелать, и ты становишься тем, кем только хочешь быть.       — Мне нравится названия их городов, — воодушевленно отвечает Уён. — Звучит круто.       — Очень. Особенно Чикаго, — смеется Сан, не смея не согласиться. Он любит США всем сердцем, ведь тут он встретил Уёна.       — А мне нравится Сан Диего, — с улыбкой Уён переводит взгляд на окна, — Это самый изумительный город, где я бывал.       — А Вегас?       — В Вегасе слишком жарко, — начинает Уён сразу же ныть. — Хотя Вегас мне тоже нравится, аура этого города несомненно прекрасна.       — Точно!       — Но Сан-Диего лучше, — Уён забавно приподнимает уголки губ, жмуря глаза. Сан мягко щипает его за щеку и приобнимает.       Такси останавливается у входа в квартал, и парни, оплатив поездку, выходят из машины. Перед ними — исторический Гасламп, освещенный мягким светом фонарей и наполненный различными звуками, доносящимися из многочисленных баров и ресторанов.       — Хэй, ты умеешь кататься на велике? — внезапно спрашивает Сан. Уён щурится.       — Ты что, думаешь, что я ничего не умею?       — Не ищи повод со мной поспорить, — наигранно дуется старший, и указывает на велосипеды у входа слево. — Покушаем хорошенько, и перед тем, как пойти выпить, устроим небольшую гонку. Кто проигрывает, должен исполнить желание. Согласен?       — Тут много людей, как мы будем гоняться-то?       — Велодорожки всегда пустуют, милый, тут люди не наступают на них, — подмигнув, Сан хватает его за запястье и тянет с собой в сторону огромной арки Гасламп Куортера.       — О, там наш флаг, — смеется Уён, указывая на радужный флаг неподалеку.       — Ну, после прайд-месяца наверное еще не успели убрать. Тут очень серьезно относятся к этому.       — В Корее мы с Ёсаном ради интереса сходили на такой парад летом, — вспоминает Уён, и когда осознает, что с лёгкостью смог вспомнить этот момент, искренне улыбается. Все наверное не так плохо, как он себе представлял.       — Ёсан ходил явно не ради интереса, если был в тебя влюблен, — усмехается Сан ему. — А вот ты точно ради интереса.       — Или составил компанию другу, — не унимается Уён, вдруг почувствовав себя проигравшим.       — Хэй, парни! Подходите к нам! У нас самые лучшие десерты в нашем городе, — крича подзывает их одна пьяненькая женщина.       Когда парни подходят к ней, она сразу же предлагает им брауни и банановый пудинг. Уён тянется к пудингу, пока Сан делает оплату.       — Вы туристы? — спрашивает она с любопытством.       — Мы из Вегаса, — отвечает Сан вежливо. — Приехали сюда погулять. Все-таки лето, отдых.       — Правильно сделали, что выбрали Диего! Не зря называют наш город «365 днями полного восторга». Сан-Диего — это город, в который невозможно не влюбиться!       — Он с вами полностью согласен, — указывая на Уёна, тихо посмеивается Чхве. Тот же, не понимая, о чём они говорят, и почему-то решив, что Сан издевается над ним, бьет его в живот, заставляя удивленно повернуться к нему.       — А вы? Вам не нравится?       — Как может не понравится этот город? Я без ума, но считаю, что Вегас лучше, — мягко подмигивая женщине, они прощаются с ней и уходят.       — Как-нибудь поеду к вам в Вегас! — кричит им она вслед.       — Обязательно, будем ждать вас! — повернувшись, бросает в ответ Сан. И заметив, как дуется Уён, смеется. — Ты чего?       — Слишком любвеобильный человек ты, ей богу. Что ты ей про меня наговорил?       — Она похвалила Диего, я сказал, что ты тоже о нем так думаешь, — сразу же уточняет Сан. — Ревность тебе к лицу, почаще ревнуй меня, мне это нравится, — коварно улыбается он, подойдя чуть поближе.       И вот снова Уён залипает на его губы. Облизываясь, он откусывает пудинг, скрывая свое желание, и шагает быстрее.       — Я б не стал ревновать тебя к женщине. Пойму, если девушка, а она еще и одета странно.       — По-моему она прикольная, — нарочито говорит Сан, наблюдая, как закатываются глаза напротив. — Очень даже.       — Ах, да?       — И ты сказал, что не ревнуешь? — заливается смехом старший, кладя руку на плечо Уёна и приобнимая. — Дурень.       — Сам ты дурень, — ворчит Уён, и чуть не пропускает кафе, где они хотели остановиться поесть. Сан хватает его за руку и со смехом уводит внутрь.       После плотного ужина, когда их желудки насытились, а настроение поднялось, парни решают взять напрокат велосипеды, чтобы проехать Газламп квартал на двух колесах. Они находят ближайший пункт проката, берут два велосипеда и вскоре оказываются на мощеных улицах.       Велосипеды едут плавно, колеса мягко перекатываются по древним булыжникам. Вечерний воздух свеж и прохладен, ветер приятно треплет волосы.       Сан едет впереди, ловко маневрируя между редкими прохожими и другими велосипедистами. Уён следит за ним, стараясь не отставать. Они проезжают мимо баров, по пути думая, где бы им выпить сегодня.       — Ты что-то не спешишь! — выкрикивает Сан, оглядываясь через плечо и видя, что Уён слегка отстал. Улыбка играет на его губах, конечно, он ведь побеждает. Физически Уён намного слабее, чем он, но признаваться в этом не хочется совсем.       — Просто наслаждаюсь видом! — отвечает Уён, ускоряя темп, чтобы догнать его. Странно, что сегодня голова не болит. Он не ощущает боли нигде, он элементарно даже не устал. Уён боялся, что поездка пройдет плохо из-за его болезни, но сегодня все идёт просто прекрасно.       Вскоре они оказываются на площади, окруженной историческими зданиями. Не такие высокие, как в самом центре города, а обычные, 4-5 этажные, здесь атмосфера как будто пропитана духом старого Сан-Диего: кирпичные фасады, витиеватые железные балконы, и мостовые, по которым словно и сейчас могли бы проехать кареты. Парни замедляют ход, наслаждаясь тишиной этого уголка города.       — Будто время здесь замерло, — рассматривая местность вокруг, говорит Уён. — Как красиво.       — Идем к фонтанам, я хочу намочить лицо. Слишком вспотел. Кстати, с тебя желание, — мило ухмыляется старший, и, оставив велосипеды, парни направляются в сторону фонтана.       Вытащив телефон, Уён делает снимки. Снимки города, снимки Сана, который тянется к воде, снимки их велосипедов на фоне старейшего здания. Чтобы снять качественные фотки, Уён попросил телефон Сана, новейшую модель, что позволяет сделать крутые снимки. Он снимал и в поезде, и на вокзале, и по пути к отелю на такси, и в самом отеле. Уён почувствовал себя профессиональным фотографом. Также они сделали несколько совместных фоток. Все получилось очень милым. Сегодня Уён даже считает себя красивым. На фотках он получается симпатичным, даже лучше, чем Сан. Улыбаясь своим мыслям, он снова делает снимок. Снимок Сана, смотрящего в сторону бара.       — Идем выпьем. Хочу почувствовать легкое головокружение, то, чего сейчас очень не хватает.

***

      Усевшись поудобнее на высоких стульях у барной стойки, они заказывают напитки. Пить при такой болезни, конечно, не рекомендуется, но Уён решает не отказывать себе в этом маленьком удовольствии. Ведь он не каждый день позволяет себе расслабиться таким образом, а сейчас хочется почувствовать себя как раньше — беззаботным и свободным.       Бар, который они выбрали, ничуть не отличается от других в этом районе. Излучает атмосферу старины, барная стойка, сделанная из темного деревянного материала, кирпичная сцена, развешанная картинками в рок стиле. Уютно однако. Приглушенный свет, джазовая музыка и редкий звон бокалов.       — Эх, как же мне хочется соджу, — невольно проговорил Уён, когда перед ним поставили бокалы мартини и рома. — И почему ты взял только крепкий? Быстро опьянеешь и хрен знает, как мы дойдем до гостиницы.       — А ты взял слабоалкогольное, нечестно. Как мы будем соревноваться-то?       — Окей, закажи тогде еще шампанское.       — Оно тоже слабое, чагия, — сделав глоток рома, говорит Сан.       — Пиво?       — Тоже самое. Если ты всегда пил слабые алкоголи, то, конечно, ты хорошо выдерживаешь. Я-то поверил тебе.       — Окей, закажи и мне ром, балбес, — сдается Уён, закатив глаза. Довольный Сан подзывает бармена и просит еще одну рюмку рома.       Бармен выполняет их заказ и, желая хорошего, вечера, отходит на свое место, выполнить заказ остальных гостей. Уён делает медленный глоток, ощущая, как крепкий ром обжигает горло, оставляя приятное тепло внутри.       Сан, довольный своей победой в мини-споре, поднимает рюмку рома, и залпом осушает ее. Уён наблюдает за ним с лёгкой ухмылкой. Если он сейчас опьянеет, ей Богу, Уён его убьет.       — Тебе нравится? — спрашивает Сан, поднося рюмку ближе к Уёну, прося еще чуток выпить. — Это же классика, чагия. Никакой соджу не сравнится с настоящим ромом.       — Я не спорю, но всё-таки… — Уён делает паузу, разглядывая янтарную жидкость в своей рюмке, прежде чем отважиться сделать еще один глоток. Ром приятно согревает, но оставляет лёгкое жжение. — Не знаю. Может, это просто привычка. Но соджу… оно как-то ближе.       — Хочешь немного другой напиток, чтобы смягчить его? — предлагает Сан, замечая выражение лица Уёна, когда тот делает очередной глоток. — Может, смешаем с чем-нибудь?       — Не надо, я же не такой уж слабак, — отмахивается Уён, будто бы оскорбленный. — Просто этот ром… он немного тяжёлый. Но, возможно, в этом и есть его прелесть.       — Можно нам еще две рюмки! — поднимает руку Сан. Бармен с улыбкой кивает. — Приятный пацан, а?       — Эй, пацан, не выпивай слишком сильно. Я сейчас серьезно! Если мне придется иметь дело с этим американским городом в одиночку, то я больше никуда не выйду с тобой и целые дни буду сидеть в номере, — предупреждает он.       — Не придется, не волнуйся, две рюмки рома не делают нас пьяными. Просто немножечко расслабимся, и все. Не драматизируй, пожалуйста, — ворчит Сан, и делает глоток, наблюдая, как Уён повторяет за ним и наконец допивает свою рюмку.       Вкус рома напоминает ему о тех временах, когда он был здоров, когда не приходилось задумываться о каждом своем шаге, когда жизнь была чуть проще. Ему хочется вспомнить, каково это — быть беззаботным, не думать о последствиях, просто жить моментом.       Да, раньше он реально много выпивал с друзьями, может он и ром пил, но не особо помнит детали. Но вечеринки всегда быти красочными.       Когда алкоголь бьет в голову и он ощущает легкую эйфорию, Уён улыбается. Сан протягивает ему салат, сам пьет мартини, заказанный ранее.       — Знаешь, Сан, — тихо произносит Уён, опуская бокал на стол и устремляя взгляд куда-то вдаль. Алкоголь расслабляет мышцы, голова приятно пустеет. — Иногда мне хочется просто забыть обо всём. О болезни, о том, что нельзя или не стоит.       — Слово «нельзя» должно существовать только там, где есть безумство, — кивает Сан согласно. — Пить иногда можно, главное, не злоупотреблять ими. Все может стать вредным, если им злоупотреблять. Энергетики, газировки, даже обычный фаст-фуд, верно? Главное знать, где и как пить, не потерять контроль и не начать упиваться каждый день. А так все отлично. Тебе это нужно, — Сан берет Уёна за руку и крепко сжимает её, — И я понимаю. Иногда важно просто позволить себе быть счастливым, хотя бы на мгновение.       — Давай сделаем этот вечер особенным, — говорит Уён, снов а подняв бокал и встречаясь взглядом с Саном. — Чтобы было, что вспомнить потом, когда мы вернёмся к обычной жизни.       — Будем вспоминать, как пьяные еле добрались до отеля? — смеется Сан.       — Нет-нет, мы с этой рюмкой останавливаемся!

***

      Ночь медленно уступает место новому дню. Небо, раскинувшееся над Сан-Диего, кажется безграничным. Луна, большая и яркая, висит высоко, заливая город своим холодным, серебристым светом. Её мягкие лучи проникают сквозь стекло, касаясь поверхности постели, на котором лежат парни, обнимаясь. Звёзды мерцают, как маленькие бриллианты, они кажутся такими близкими, что, кажется, протяни руку — и дотронешься до них. Вдали, на горизонте, уже брезжит рассвет.       Несмотря на поздний час, город, что виден за окном отеля «Хилтон», живёт своей жизнью. На улицах кипит жизнь, город отказывается подчиняться времени и погружаться в сон. Мерцание огней и неона вывесок отражается на мокром асфальте, продолжают двигаться автомобили, люди, словно муравьи, снуют туда-сюда — кто-то спешит домой после длинного дня, а кто-то только начинает свои ночные приключения.       Уён и Сан, измученные, но счастливые после насыщенного дня, лежат на широкой, мягкой кровати, раскинувшись на белоснежных простынях. Комната наполнена тишиной, нарушаемой лишь редким шелестом ночного ветра, который едва слышно касается тонких занавесок. Они ничего не говорят, только молча любуются небом.       Уён смотрит вверх, на звёзды. Они сияют так ярко и кажутся такими близкими, что он чувствует, что ещё шаг, и он сможет коснуться неба. Сердце наполняется странным ощущением спокойствия и одновременно восторга, Уён словно утопает в этом звездном море, чувствуя, как исчезают все его тревоги и сомнения.       Сан замечает, как Уён задумчиво смотрит на звёзды, и, не в силах сдержаться, нежно притягивает его к себе ближе. Уён поворачивает голову и встречается с его взглядом. Они обмениваются лёгкими улыбками, — им не нужны слова, чтобы показать свои чувства. Затем Уён переводит задумчивый взгляд на небо.       — Мне нравится одна легенда, Сан-а, — говорит он тихо, почти шепотом.       — Какая легенда?       — Звезды — это души умерших людей. Когда человек умирает, на небе загорается новая звезда. Фараон хотел после смерти превратиться в яркую звезду, вечно не гаснущую, и молился об этом.       Эти слова проникают глубоко в душу Сана. Уён склонен к таким размышлениям, особенно о смерти, ведь это - все, чего он боится, но в этот раз его слова звучат особенно трогательно и печально.       — Это, скорее, миф, милый мой, — улыбается Сан, пытаясь смягчить атмосферу. — Я учусь на астронома, поэтому мне сложно отрицать факты.       Уён глубоко вздыхает. Сан почему-то сразу же ощущает укол совести. Он понимает, что его ответ был чересчур рациональным, сухим. Почему он просто не поддержал разговор, не позволил себе увлечься красивой легендой, а вместо этого решил дать простой и логичный ответ? Внутри что-то сжимается от мысли, что он мог ненароком задеть Уёна.       А, может быть, Сан просто боится, что Уён снова заговорит о смерти. Эта тема всегда нависает над ними, как туча, и каждый раз, когда она всплывает, Сан чувствует, как его сердце пропускает удар. Может быть, Уён хочет спросить, какой бы звездой он был? А может, ему просто нужно почувствовать, что Сан понимает его, разделяет его страхи и мысли.       Сан притягивает Уёна еще ближе, чувствуя тепло его тела рядом, и, словно пытаясь исправить свою ошибку, нежно говорит:       — Но знаешь, есть и миф о том, что на небе появляется звезда, когда рождается человек. Может, наши звезды уже высоко горят вместе с остальными?       Уён на мгновение задерживает дыхание, всматриваясь в небо. Его взгляд проникает сквозь далёкие звёзды, как будто он действительно пытается разглядеть свою звезду, горящую где-то там, среди них.       — И мерцает, когда мы умираем?       Вопрос, повисший в воздухе, словно прокладывает мост между жизнью и смертью, между надеждой и страхом. Сан чувствует, как внутри него всё сжимается от боли, и он непроизвольно покусывает губу, чтобы не выдать свои эмоции.       Он обнимает крепче, как будто пытается защитить его от самой мысли о смерти, от холодного неизбежного конца. Сан хочет что-то сказать, но слова застревают в горле. Ему страшно: страшно потерять Уёна, страшно думать о том, что когда-нибудь его любимого может не стать. Но ещё больше его пугает мысль, что Уён уже смирился с этой участью, что он готов к этому.       — Ты знаешь, — наконец, медленно начинает Сан, — Я не думаю, что звезды мерцают, когда мы умираем. Я думаю, что они продолжают гореть даже после того, как нас уже не станет. Может быть, звезды — это просто напоминание о том, что мы оставляем после себя, — Сан нежно касается щеки Уёна. — Они продолжают светить, как воспоминания, как любовь, которая остаётся с теми, кто живёт дальше.       Уён долго смотрит на Сана. Ему хотелось бы, чтобы Сан запомнил его навсегда, чтобы его образ остался ярким, как звезда на ночном небе. Но с другой стороны, Уён понимает, что эта память будет приносить Сану боль. И все же, что-то внутри него не хочет отпустить эту мысль. Он боится, что Сан может забыть его, что их любовь может стереться из памяти, как следы на песке, смытые морской волной. Ему хочется, чтобы их любовь продолжала жить, даже после того, как его не станет. Уён вздыхает и мягко касается руки Сана, переплетая их пальцы.       — Я люблю тебя, Сан, — очень-очень тихо, едва слышно шепчет Уён.       Сан слышит, как дрожит его голос. Повернув голову, он видит, как опасно слезятся глаза напротив. Сан хочет что-то сказать, утешить его, но не успевает. В следующую секунду Уён с неожиданной силой хватает его за шею и притягивает к себе. Их губы сливаются в страстном, отчаянном поцелуе, полном эмоций, которые Уён не может выразить словами. Больше он не может сдерживаться.       Поцелуй выходит жадным, настолько страстным и пылающим, что у Уёна кружится голова. Он прежде никогда никого не целовал, но то, что чувствует сейчас, кажется ему одновременно естественным и невозможным.       Сан отвечает на поцелуй с не меньшей страстью, обнимая Уёна крепче. Целует так, словно давным-давно знает каждый миллиметр его губ, и действует так, как нужно. Он резко углубляет поцелуй ещё больше, и все посторонние мысли просто бесследно исчезают из головы Уёна.       Поцелуй становится более глубоким, с привкусом слёз, но Уен не останавливается. Наоборот, он притягивает Сана к себе ещё ближе, словно боится, что тот исчезнет.       Сан не хочет отпускать его. Он отвечает на поцелуй с такой же силой, будто давая обещание быть рядом, несмотря ни на что. Уён верит ему, потому и плачет, ведь очень сильно любит его и не может представить жизни без него. Он теперь не один. Он теперь никогда не будет один.       Когда чужие пальцы касаются его щеки, утирая слезы, Уён медленно открывает глаза. Сан лежит боком, смотрит на него тем самым взглядом, говорящим громче слов:       «Я люблю тебя. Ты даже не представляешь, как я люблю тебя, Уён-а. Потому что это ты. Не кто-то другой. А ты. Мой талантливый мальчик, которого жизнь так мучает. Это ты, Уён, и никто кроме тебя.»       — Хочу тебя, — уверенно говорит Уён, смотря ему прямо в темные глаза. Он с трудом сглатывает слюну, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло, в ожидании реакции Сана, которому показалось, что ему послышалось.       — Что? — замирает он, приоткрывая рот.       — Я ужасно хочу тебя, Сан-а.       Уён проводит кончиками пальцев по чужому лицу, убирает упавшие на глаза пряди волос, гладит его скулу, проводит пальцем по раскрытым губам. Большим пальцем касается его нижней губы и улыбается как никогда прежде. Сан видит в нем желание, отчаянное желание овладеть им. Сердце перестает биться, дыхание замирает в легких.       Глаза Уёна невольно соскальзывают с глаз на его губы и обратно.       — Малыш, я не…       — Не люблю я все эти запреты, Сан-а, — Уён прижимает указательным пальцем в его губы, заставляя заткнуться. — Не люблю слово «нет». Когда я говорил «нет» я никогда не был счастлив, я потерял все, что мог только иметь. От меня ускользает жизнь, а я не хочу сомневаться, а потом жалеть о том, что не сделал.       Уён приподнимается и, не закрывая глаз, касается чужих губ своими. Кружится голова, но он целует ещё, гораздо смелее и глубже. Замерший Сан на этот раз не отвечает. Уён понимает почему. Поэтому он медленно разрывает поцелуй, поднимает руку и касается его разгоряченной кожи, чувствуя как дрожат собственные пальцы.       — Да, Сан, я правда хочу попробовать. Может ты думаешь, что ещё рано, может тебе кажется, что я не смогу, — Уён задерживает дыхание и касается носом носа любимого. — Я хочу успеть ощутить, каково это: чувствовать тебя всего…       Не убирая руку, Уён медленно ведет ее вниз, едва сдерживая дыхание, касается шеи Сана, ощупывает выпирающий кадык и мягко скользит по ключице. Когда устойчивая ладонь касается груди, Сан резко хватает за запястье, заставляя замереть. По спине Уёна пробегает дрожь в ответ на это внезапное движение. Не давая ему убрать руку, Сан нависает над ним и смотрит сверху вниз.       — Закрой глаза, Уён-а, закрой их и не говори ничего, — Уён подчиняется. Сан смотрит на его закрытые веки, и понимает, что сдерживаться нет сил. Он склоняется ближе, но держит дистанцию, не касаясь его телом. — Прислушайся. Почувствуй.       Парень замирает, позволяя почувствовать биение своего сердца, которое потеряло ритм и теперь трепещет с бешеной скоростью. Уён сосредотачивается на этом звуке, и, кажется, что каждый удар становится громким и четким, проникает сквозь тишину и заполняет пространство между ними. Секунды тянутся, как долгие мгновения.       — Я тоже хочу, но боюсь, — тихо говорит Сан, целуя Уёна за ухом и доводя до дрожи.       — Чего ты боишься? — так же тихо спрашивает Уён, не открывая глаз и поддаваясь ласкам парня, медленно касающего пальцами на шеи.       — Боюсь, потому что не знаю ничего об этом, — отвечает Сан, плотно прижимаясь к нему и целуя в шею. Уён скулит и свободной рукой сжимает простынь. Боги. — Боюсь навредить тебе. Сделать что-то не так. Не успеть вовремя остановиться. Причинить тебе боль.       Уён чувствует, как щеки пылают и заливаются краской. Он еле дышит, вес Сана на теле не пугает его, а наоборот, слишком манит, затуманивает разум, рассудок медленно покидает его. Сан отпускает его руку и усаживается ему на бедра, придавливая к кровати. Уён приподнимается на локтях и, наконец, позволяет себе открыть глаза и найти Сана, на лице у которого действительно читаются неуверенность и страх, несмотря на все поцелуи, которым он одаривал его несколько секунд назад. Сан правда боится за него.       — А если я попрошу не бояться? — облизывается Уён. — Ты не боишься этой жизни, что ведет тебя к пропасти. Не боишься меня, который превращается с каждым днем в мертвеца. Почему ты вдруг стал бояться, Сан-а?       — Я боюсь всего этого, — признается Сан, поджав губы. — Боюсь и жизни, и этой пропасти без тебя.       Они замолкают. Уён медленно протягивает руку и снова касается щеки Сана, большой палец мягко скользит по его коже, чувствуя тепло и напряжение под ним. Это столь нежное и почти робкое прикосновение, такое же хрупкое, как их отношения.       — Я понимаю, мы оба боимся… боимся потерять друг друга, боимся сделать что-то неправильное. Но знаешь что? Всё, что происходит между нами, это уже не просто страх. Это что-то большее, что-то, что мы не можем остановить. И я не хочу, чтобы мы упустили это, Сан.       Уён видит, как внутри него борятся разные чувства. Он приподнимается, обвивая руками шею Сана, и притягивает его к себе ближе. Их лбы соприкасаются, дыхание смешивается, все вокруг исчезает, оставляя только их двоих на этой кровати, в моменте, где прошлое и будущее перестают существовать.       — Мы уже на грани, — шепчет Уён, его губы почти касаются губ Сана. — Но это не важно. Главное — то, что мы чувствуем сейчас. Я хочу, чтобы ты чувствовал меня, знал, что я здесь, с тобой. И я хочу быть с тобой, несмотря на всё. Потому что ты — это всё, что у меня есть.       Сан, не в силах больше сдерживаться, отвечает на его слова поцелуем. Он, кажется, и сам не верит, что все происходящее реальность. Напряжение в его теле медленно уходит, уступая место чему-то новому, чему-то сладкому и до дури страстному и желанному.       Сан отстраняется, тяжело дыша, и смотрит в глаза Уёна. В его взгляде всё ещё читается страх, но теперь в нем есть и что-то ещё — решимость.       Он быстро снимает с себя футболку. Уён, как заворожённый, смотрит на его в лунном серебре, но Сан не даёт долго разглядывать себя: хватает руку и опускает вниз, заставляя прикоснуться к своему животу. Им становится настолько жарко, что даже перед глазами начинает мутнеть. Уён медленно моргает, стараясь хоть немного прийти в себя, после чего собирает всю свою решимость в кулак и аккуратно проводит кончиками пальцев по чужому прессу. Он прикусывает губу и часто дышит, боясь потерять голову прямо тут, под давлением Сана.       Мускулы парня напрягаются под его пальцами, давая почувствовать насколько у него крепкое и спортивное тело. Утонченные формы Сана всегда его завораживали, но все же ощущать их… Сан жарко выдыхает, но не двигается с места, позволяя ему прикасаться к себе. Уён поднимает руку, проводит по груди, а когда парень глубоко вздыхает, его прошибает током. Боже… почему все это ощущается слишком сильно…       — Насколько далеко ты хочешь зайти, малыш? — спрашивает Сан, нежно взяв его за подбородок и приподнимая голову младшего, заставляя смотреть на себя.       — Насколько далеко ты можешь зайти? — отзеркаливает вопрос Уён, с невозмутимым лицом. Его глаза кричат, что он готов ко всему, чего только захочет Сан, и это, честно, сводит с ума.       — Я сделаю все, чего ты хочешь.       — Тогда займись со мной любовью, Сан. Сделай меня полностью своим, не боясь этого. Делай все, что тебе сейчас хочется, что бы тебе хотелось всегда. Я даю тебе зелёный свет. Я полностью доверяю тебе и знаю, что приму любое твое желание. Ведь ты принимаешь меня таким…       — Тсс, прекрати, — Сан накрывает ладонью его губы.       Уен хочет его так же сильно, как и он — Уена. Блять, больше им ничего не нужно.       Сан ловит его взгляд, полный любви, страсти. Он прежде не видел младшего таким, но мысль о том, что сейчас сама жизнь даёт шанс узнать его с такой неожиданной стороны, очень приятно давит на пах. Такой Уён… Сан бы никогда не думал увидеть его таким, голодным и отчаянным, просящий его продолжать. Уён, который хочет его. Сумасшедствие…       Убрав руку, он сразу же впивается в губы Уёна и, осмелев, запускает свой язык в чужой рот. Перед глазами всё плывет, и Сан закрывает глаза, отдаваясь своим желаниям и целуя так, как хотел всегда. Уён постанывает в поцелуй, жадно хватает за шею, запускает пальцы в волосы и притягивает за темные пряди к себе. Звуки, которые он издает, заполняют разум Сана. В штанах твердеет слишком быстро, но прежде чем заняться собой, нужно позаботиться об Уене. Это его первый раз, Сан в этом стопроцентно уверен, и он должен делать все, чтобы Уён запомнил эту ночь навсегда.       Не тратя время на пустую болтовну, Сан снимает с него футболку и почти сразу же начинает жадно целовать его тело. Уен гораздо худее Сана, так что его тело почти пропадает в отражении панорамных стекол, когда его накрывает огромная спина старшего. Уён с силой кусает губы, чтобы не сорваться на крик, когда Сан прикусывает кожу на шее, не сильно, но слишком возбуждающе, сменяя зубы иногда языком. Творит чудеса с телом, жаждущим касания именно этих губ, рук. Когда жаркий язык проходится по груди, задевая чувствительный сосок, с губ Уена срывается сладкий стон, от которого тело Сана прошибает током, а остаток сознания передает сигнал в стоящий колом член, стиснутый тесными шортами.       — Боже… Кажется, я умираю, — голос парня звучит надломанно. Уён сильно хватает старшего за волосы, просит продолжить, жаждет, чтобы Сан не останавливался. Он дышит все тяжелее, сам не до конца понимая реакцию своего тела на происходящее. Но одно ясно — он теряет рассудок. Вместе с Саном. И это ему нравится.       — Забудь о смерти, пока ты подо мной, — хмыкает Сан и несдержанно впивается в шею, на этот раз зубами. Он наблюдает за Уёном внимательно, видит как тот сводит брови, закатывает глаза и еле дышит. А когда Сан надавливает на пах, усиливая трение члена о член, разделяемый тканью шорт, тот вовсе сходит с ума: закрывает глаза и шумно дышит, откидывая голову назад.       Уён задыхается, кладет дрожащие руки на плечи Сана, пытаясь как нибудь совладать со своим телом. Он с силой кусает губы, и чувствует, как по щекам быстро скатываются слезы. Лишь бы Сан этого не заметил. Слишком сильно, слишком невыносимо, слишком много. Этот «слишком» вызывает в него столько эмоций, что сложно сдерживать слезы.       Избавившись от стесняющих его шорт, Сан быстро раздевает и его. Но не спешит до него дотрагиваться, вместо этого начинает целовать его бедра, колени, спускаясь все ниже и ниже, до самых щиколоток. Уён зажмуривается, перестав дышать, реальность ускользает прямо перед глазами, и он снова окунется в мир блаженства. Все, что сейчас имеет значение — это руки Сана на его теле и губы, что не пропускают ни одного сантиметра кожи. Ничего больше. Ничего ему и не нужно. Он хочет раствориться в нем, отдать ему каждую частичку себя, и благодарить за все.       Сан поднимается выше, целуя уже впалый живот и оттягивая резинку трусов вниз. Уён не успеет даже смутиться, как горячая рука охватывает основание члена. Вместо этого издает громкий стон, приятная волна удовольствия разливается по всему телу. Невероятно. Сан не отрывает от него взгляда, смотрит жадно, словно дикий зверь.       Контроль сохранять все тяжелее, внутри все сгорает, плавит толстые стальные цепи. Уён его хочет до безумия и не скрывает этого. Невольно подается вперед, желая большего, но Сан резко убирает руку и шепчет в губы:       — Хочешь, я продолжу рукой? Или предпочитаешь рот?       — Я же сказал, — Уён тянет его за волосы к себе, прижимаясь своим лбом к его, и хрипло стонет, когда чужая рука снова ласкает его член. — Или ты хочешь, чтобы я уточнил? Трахни меня, Сан, прежде чем это за тебя сделает импотенция. Трахни, как тебе сейчас хочется. Думаешь, я не чувствую? — другой рукой он надавливает на пах парня поверх мягкой ткани боксеров. Сан закрывает глаза, а из его губ вырывается тихий стон. — Твой стояк упирается в мои ноги. Давай же. Трахни меня.       — Малыш, не своди меня с ума, — так же шепотом просит Сан и невольно закатывает глаза, когда Уен ёрзает и трётся пахом об его живот.       Чон уже близок к разрядке. Сан, видимо, желает заставить его хотеть ещё сильнее. Пора его заставить, иначе сам он не решится никогда. Хватаясь за локти, Уен приподнимается, смотрит ему в глаза и говорит уже смелее (возможно, все дело — в алкоголе в его крови):       — Если я не кончу от твоего члена внутри себя, Чхве Сан, клянусь: ты больше никогда не прикоснешься ко мне и не поцелуешь.       — Блять, — тело парня снова и снова покрывается мурашками. Таких слов от Уёна он точно не ожидал.       Медленно и плавно скользя губами по нежной сладкой коже, он прикрывает глаза и вдыхает его манящий аромат. Тело под ним дрожит от удовольствия. Выдержка Сана трещит по швам, он наконец избавляет Уёна от ненужной тряпки и в ту секунду хватает за ягодицы, прижимая к себе. У младшего сердце бешено колотится, он тяжело дышит, завороженно смотря в глаза своему любимому, сжимая пальцами плед. Возбуждение накрывает с головой, оставляя лишь дикие животные инстинкты.       Смочив пальцы слюной, Сан начинает растягивать его. Первый палец не чувствует сопротивление. Зрачки Чона становится шире, он утыкается лицом в изгиб шеи, крепко поджав губы и задерживая дыхание. Вскоре добавляется второй палец, Уён уже не сдерживает тихие всхлипы и сжимает его пальцы в себе.       — Детка, расслабься, иначе все закончится очень плохо, — тихо говорит ему Сан, медленно расстягивая.       Расслабиться у младшего всё же получается. Вскоре входит ещё один палец. Уён, полностью потерявший контроль над собой, не сразу замечает, как Сан уже вынимает пальцы. Когда ощущает пустоту внутри себя, он еле открывает глаза.       — У меня нет с собой презерватива.       — Давай без него, — соглашается Уён на все.       — Ты уверен? — осмеливается спросить Сан.       — Так даже лучше, — улыбается ему в губы младший и влажно целует.       Невероятно. Уён ужасно красив прямо сейчас. Ужасно манящий и слишком сексуальный. Пиздец… Сану хочется сбежать от такого Уёна, ведь он сейчас потеряет голову и причинит ему боль. Но в следующую секунду, углубляет поцелуй и медленно входит в податливое тело. Уён глубоко стонет ему в губы, царапая ногтями руки Сана, теряясь в ощущениях.       Уен слышит своё дыхание, подрагивает от страха неизведанного и понимает, что Сан — это он. Сан — его отражение в зеркале, только намного сильнее. Сан — его альтер-эго.       Разводя ноги шире, младший призывает двигаться. Давно пора. Теряя контроль, Уён вскидывает бёдра навстречу, желая большего. Впивается зубами в его шею, кусает сильно. Наверное останутся следы, но ему все равно.       Сан двигается сначала медленно, давая ему привыкнуть и принять глубже. Стенки, сжимающие член, и прерывистое дыхание, переходящее в стоны, сводят с ума. Он слегка хмурит брови и шумно выдыхает, прежде чем поменять угол и начать двигаться уже быстрее.       Волосы прилипают ко лбу Уёна, он блаженно прикрывает глаза и его разум покидает мир. Он стонет громче, когда Сан, прижимаясь к нему, задевает простату. От этого у старшего срывает тормоза окончательно. Сан двигается быстро, стремительно наращивая темп, чуть ли не подбрасывая слабое тело Чона с каждым толчком. Уён выгибает спину до хруста позвонков, стонет Сану в самое ухо, прижимается всем телом.       — Да, милый мой, перевосходно, — лепечет губы в бреду. — Продолжай в этом же темпе, хён.       Хён… Блять.       Сан срывается с цепи, вгоняя член до упора. Стоны Уёна переходят в крики, и старший затыкает его, тотчас увлекая в грязный поцелуй. Младший чувствует, что приближается к пику, что не может больше сдерживаться.       — Знаешь мои слабости, а? — выдыхает прямо в губы Сан.       — Знаю, хённим, — влажно улыбается Уён.       Тело мелко дрожит, а тягучий стон вырывается из губ. Чон изливается себе на живот, пачкая и себя, и Сана, и тяжело дышит, пытаясь глотнуть столь необходимый кислород. Сан движется размашисто, бесконтрольно и после нескольких толчков заполняет его собой.       Вес Сана наваливается на слабое тело Уёна, но тот не смеет жаловаться, наоборот обнимает и притягивает ближе, ближе к своему сердцу, что бьется ради него. Они лежат обессиленные, расслабленные до невозможности. Но Сан находит в себе силы оставить короткий поцелуй на уголках его губ и медленно выходит из него.       — Ты в порядке? — спрашивает он у Уёна. Пульс постепенно успокаивается, и его тянет в сон. Но он не позволит себе уснуть прямо сейчас.       — В полном, — уверяет его младший и кладет голову ему на грудь.       Погруженные в свои мысли, они смотрят на потолок, где отражается звёздное небо. Разум все ещё затуманен после бурного оргазма, но Сан решается нарушить тишину первым. Он начинает болтать обо всем, что приходит в голову, — лишь бы слышать голос Уена.       — Есть высоко в небе две звезды. Мицар и Алькор, — говорит он, указывая на Большой Ковш, в созвездии Большой Медведицы.       — Мицар и Алькор?       — Да, — Сан проводит пальцем по руке Уёна и продолжает: — их часто называются двойными и неразлучными звездами. На первый взгляд они находятся так близко друг к другу, но если приглядеться, расстояние между ними на самом деле равно трем диаметрам Луны. В отдельности у них разные значения. Но, несмотря на это, звезды иногда считались символом любви, неоднократно упоминались в древней литературе вместе.       — Уау, — только и выдает Уён, глядя на небо.       — Спасибо, Уён, — вдыхая запах младшего, произносит Сан.       — За что ты благодаришь?       — Да за все, малыш, — усмехается он, мягко смеясь. — За все.

***

      Сан боялся, что после секса между ними будет неловкость, но кажется, что та ночь изменила Уёна. Он стал немного мягче, чем обычно, улыбался чаще, даже самостоятельно заказал в комнату обед!       После страстной ночи Сан спал, как убитый, и проснулся только после обеда. В это время Уён уже занимался привычной рутиной. К счастью, ему удалось заснуть без снотворного и поспать дольше привычного — после двух часов сна Уён чувствовал себя бодро, что не могло не радовать. Возможно, все это из-за вечерней прогулки и выпитого алкоголя. А может, так подействовал на него оргазм.       Проснувшись в семь утра без всяких кошмаров и панических атак, а с необычной улыбкой, Уён, в первую очередь, привел себя в порядок. Они вчера даже не приняли душ, уснули, кажется, одновременно. Он наполнил джакузи, долго лежал в горячей воде и пил банановый коктейль, принесённый вместе с завтраком. Чувствовал себя просто прекрасно. Боже, как же ему нравилось сегодняшнее утро…       Послевкусие секса с Саном долго не покидало его. Переодевшись, он заметил на шее незаметую метку, прекрасно зная кто ее наметил, и улыбнулся. Бросил взгляд в сторону спящего Сана с открытым ртом. В комнате было прохладно, поэтому тот закутался в одеяло почти до шеи, скрывая свое голое тело под ним. Уён вспоминал, как его отражение на потолке исчезало под грузным телом, доводящим до грани.       Затем он проветрил комнату, поел, принял лекарства, затем все же лег рядом. Читал лежа, иногда отвлекаясь, чтобы рассмотреть вчерашние фото, и, не сдержавшись, запечатлел Сана ещё пару раз.       А теперь Уён сидит довольный напротив него, пока Сан обедает. Рассказывает о том, как Сан-Диего на него действует, и что он ни разу за пребывания тут не почувствовал паническую атаку, что ему даже не снились кошмары, и даже голова не болела! От его веселого тона Сан улыбается невольно.       «Всегда бы так...» — думает Сан, наблюдая за тем, как Уён забавно жуёт яблоко и читает вслух, отыгрывая диалог между персонажами.       «Как заставить время замереть вот так? Прямо здесь и сейчас? Чтобы ничего с ним больше не случилось? Чтобы он оставался таким же, как и сейчас?»       Сан бы хотел этого больше всего. Ведь все-таки именно с ним он узнал, что такое любовь, почувствовал, как это бывает, когда незнакомый человек вдруг становится дороже всех на свете. Но грустить он не хотел. Не тут, не в Сан-Диего, где Уён счастлив. Как Сан может грустить, когда ему так хорошо?       

***

      Кабриолет Фиат мчится по трассе. Сан заставляет Уёна пристегнуться, потому что жажда скорости младшего была сильнее голоса разума. Трасса позволяет разогнать авто, так что Чхве позволяет младшему действовать, как ему хочется.       Уён кричит и машет раскинутыми навстречу ветру руками, пока из колонок звучит «Do I wanna know» от Artric Monceys.       — Малыш, смотри не упади, я не успею тебя схватить, — предупреждает Сан и все же немного сбавляет скорость, когда упрямец решает встать с места, крепко хватаясь за лобовое стекло машины.       Сегодня их последний день пребывания в Сан-Диего. Завтра с утра они отправятся домой. Поэтому сегодняшний день очень важен.       Вчера они провели время очень энергично. Сначала бродили в городе, побывали в знаменитом парке Бальбоа: катались на горках, кормили животных, играли на призы. После обеда все же решили пойти в пляж. Сидели на вершине холма, глядя на то, как океан бурлит и волны бьются о скалы.       Тихий океан простирался перед ними, словно бесконечная синяя лента, сливаясь с горизонтом в туманной дымке. Волны с грохотом обрушивались на берег, закат окрасил небо в багряные и пурпурные тона, отражаясь в спокойной глади океана. Редкие чайки кружили над водой, издавая пронзительные крики. При виде такой картины, сердце забилось быстрее от восторга. Никогда раньше они не видели такого огромного океана. День был просто шикарным. Они и покупаться успели, и побегать по белому песку, и прогуляться по склонам.       Сегодня они просто хотели поездить на машине по длинной трассе. Не всегда есть возможность получить такую крутую тачку и кататься в прохладной погоде. В Лас-Вегасе ты обгоришь под палящим солнцем, если водишь машину с открытой крышей. А тут не так жарко — самое то для прогулки на кабриолете.       — О, Сан смотри: поле! — громко кричит Уён, наконец, опускаясь на сиденье.       — Где?       — Там-там! Видишь, какое огромное поле? Остановись тут, давай пойдем туда! — весело просит он. И как ему отказать.       Сан тормозит у обочины, и Уён, игнорируя существование двери, выпрыгивает из машины и, не дожидаясь его, спешит к полю. Сан слегка улыбается, и, вынимая ключ из машины, следит за ним. На указателе написано, что это — часть территории Карлсбад, известной своим разнообразием флоры.       Сан догоняет его, когда Уён останавливается, чтобы осмотреться. Вау. Как же тут шикарно…       Они стоят на краю поля, глядя восторженно перед собой. Бескрайнее поле с яркими цветами, раскинувшимися до горизонта. Ветер колышет густую траву и цветы, заставляя покачиваться под нежными последними лучами солнца. Цветы разной формы и оттенков переливаются в солнечном свете. Здесь и золотистые подсолнухи, и нежные лавандовые поля, и яркие оранжевые маки.       Вокруг слышны только звуки природы — трели птиц, шорох травы и иногда далекий звук машин, проезжающих мимо.       Пара шагов вперед, и Уён касается пальцами мягких лепестков цветов, их бархатистая текстура приятно ощущается на ощупь. Лепестки радуют глаз своей палитрой — от насыщенных пурпурных до нежных желтых оттенков. Он снимает обувь, и мягкая трава нежно ласкает его ноги, передавая прохладу и свежесть.       — Я хочу здесь подольше остаться, Сан-а, — говорит Уён, поворачивая голову и заглядывая в лицо Сана с искренним восторгом. — Давай посидим тут, пока солнце не сядет? Наблюдаем за закатом, поговорим о всяком?       — Как хочешь, милый, — отвечает Сан с улыбкой, мягко укладывая его голову на свое плечо и ведя его вглубь поля, стараясь не наступить на цветы.       Они идут вдоль цветущего поля, иногда останавливаются, чтобы полюбоваться каждым новым растением. Уён восхищается ими, а Сан восхищается Уёном, наблюдая за тем, как он наслаждается сейчас.       Наконец, они находят уютное место на траве, где меньше цветов и больше простора. Уён устраивается, раскидывая руки по траве, и Сан садится рядом, немного позади, обняв Уёна за плечи. Солнце уже начинает касаться горизонта, окрашивая небо в тёплые оттенки — от розового до оранжевого.       В Сан-Диего — самые лучшие закаты по всей США. Они убедились в этом на пляже, убеждаются и сейчас, смотря на то, как на фоне цветов солнце медленно исчезает из вида.       Сан любуется закатом и умиротворенно улыбается, рука расслабленно покоится на талии Уёна. Он чувствует себя просто прекрасно. Рядом сидит любимый человек, у него все в порядке, этот миг волшебный и чудесный, как во сне, от которого не хочется пробуждаться. Отдых удался. Они прекрасно провели время вместе. Всегда бы так.       Сан мечтает. Мечтает, как маленький мальчик, загадывает желание, которое не исполнится никогда. Просит неизвестно кого сохранить это мгновение подольше. Он пытается выбросить из головы все мысли, желая лишь наслаждаться настоящим моментом. Он хочет, чтобы Уён чудесным образом исцелился и мог спать семь-восемь часов вместо привычных двух. Сан мечтает, чтобы Уён больше не содрогался от панических атак, не бился в истерике при нервных срывах, избавился от галлюцинаций. Чтобы он оставался таким, как сейчас — красивым, довольным жизнью, спокойным и умиротворённым.       Да, Сан всегда был скептиком, доверял только науке и фактам, но сейчас ему очень хочется верить в чудо. Он задаётся вопросом: если он помолится, услышат ли его молитву? Кому молиться? Как молиться? Нужно ли сесть на колени, сложить руки? Сан чувствует себя беспомощным, он не знает, к кому обратиться, не знает, как произнести эти слова. Но в глубине души он готов сделать всё что угодно, лишь бы его мольба была услышана.       Заметив, как задумчиво сидит Сан, Уён поджимает губы. Он, будто завороженный, смотрит на его загорелое, песочное тело, на эти сильные руки и длинные пальцы. Сан — само совершенство. Глядя на его лицо, полное спокойствия, Уёну хочется не отрываться. Его красивый Сан. Только его.       Он мягко улыбается и касается ладонью руки старшего. Тот не реагирует, глубоко уходя в себя и смотря на небо. В его глазах отражаются оттенки заката. Ветер играет с волосами, приподнимая их и обнажая лоб.       Люди не зря говорят, что первая любовь меняет все. Уён раньше и понять не мог, как это возможно. А сейчас он смотрит на Сана с обожанием и кажется, никогда им не насытится. Хочется взять его за руку, подарить ему поцелуи, и сказать: «Ты — моё спасение, моя надежда, и что бы ни готовило нам будущее, каждый день вместе с тобой — лучший в моей жизни. Я не жалею ни о чём, кроме того, что не нашёл в себе силы признаться сразу. Я твой, твой навеки.»       Чёрт возьми, он настолько влюблён в Сана, что возникает чувство, как будто внутри него разлили канистру с бензином и подожгли! Уёну хочется торопиться. Он хочет успеть почувствовать все краски любви.       Уён пытается запечатлеть эту картину в своей голове: Сан, сидящий на фоне прекрасных цветов и с восторгом наблюдающий за закатом. Он делает глубокий вдох и выдох, и улыбается. Глоток воздуха.       Сан — его глоток воздуха. Ведь Уён обрел покой только рядом с ним.