𝐌𝐚𝐝𝐧𝐞𝐬𝐬

***

             Что-то будто бы сломалось в тот самый момент, когда...

***

      Середина седьмого класса, конец второй четверти в переди - не самые долгие, но самые долгожданные каникулы. Зимние. Новый год, елка, мишура. Потом еще несколько праздников, которые принято отмечать, а дальше.. А дальше до лета рукой подать и там уже не праздники по вывереным датам, там каждый день как ново-выдуманный праздник. Без имени и смысла, подарки в жаркие деньки тоже, мало кому полагаются, но тем не менее.       Такой уклад местную детвару более чем радовал. Нет, ну а что? Они ж еще слишком малы что бы задумываться о будущем, но уже достаточно взрослые – что бы не просто пробовать, а прямо таки налакиваться пивом и дымить как поровозы.       Плохо ли это? Конечно же нет! Ответит вам Бяша из класса так седьмого, может даже шестого - а этот, как там его, Игорь? глушит водку не закусывая, курит на одном дыхание и жалостливо думает о том, как пережить очередную ночь в его персональном аду.       ..Но в то время та, все совсем по другому было! Тогда же и жизнь была другой, не зависящей от дня недели –или чьего-то настроения – легкой и простой как знакомая от и до, пятерня на каждой руке и ноге. Более понятной, играючий в свете разнообразных огней - ну совсем другой. По детски наивной, неизведанной, но не пугающей, а даже как-то наоборот.. Интригующей. Такой, какой и должна казаться та пора в одиннадцать-тринадцать лет.       Бяша глупо вперил взглядом в окно. Где-то на заднем фоне монотонно бубнил голос учителя математики. Как же ему это все поперек горла. Лес этот, дремучий, без крайний. Тайга глухая, ветер дикий, ледяной. Сугробы по колено. Дурацкие снежинки на окнах, вырезанные из белых листов, глупая реглянда - кольца из цветного картона. Голоса и лица одноклассников, учителей. Увесестный взгля прожигающий в его затылки дыру. Тяжелый. Жалостливый. Рука соседа по парте на его колене... Какой же пиздец.       А после уроков..       Снег хрустит масивной подошвой зимних – или не совсем – ботинок. Три пары ног топают по протоптаной тропинке, забираясь куда то в глубь, там где не видно, потому что могучие деревья склонились пудто специально. Там тихо, вовсе не слышно завывания ледяных ветров. Совсем тихо - не страшно.       Там, за стеной из ветвей и пушистых иголок, прячится пару старых построик - одноитажные сараи выстроиные целеком и полность из добродного дуба. Старое пристанище деда Семена – лесничий, которого не стало более семи лет назад.       «Дом то давно на кирпичи разобрали» – вводит в курс дел Рома, не осведомленного Петрова. А то что осталось - только ветхий забор, баня и сарай. Они лично с Бяшей пытались хоть что-то из этих огрызков умыкнуть: ..да хуй тут че утащищ. Дядя Сережа хоть и бухал, но руки у него были золотые. На логичный вопрос Антона - а что же тогда случилось с домом - Рома с Бяшей многозначительно переглянулись и заржали: «А в доме не додумался все, что легко унести, к полу прибить» - а может просто не успел. Петрова уже перестало волновать легкомысленное отношение друзей к такому не избежному событию, как смерть.       Когда внутрь сарая – предположительно, внешне постройки между собой, ничем не отличались – забираются, сразу носами врезаются в стоги сена. Мягкие и безформенные. И пахло не очень, кое где снегом засыпало и размякло, но в целом было терпимо.       Забрались они на самую вершину и провалялись там, сначала до заката, а позже и до темноты. Весело было. Разговаривали много. Смеялись тоже. Пару раз Бяше и Антону прилетело за шиворот снег, Рома ржал, называя себя не уловимым. Антон в мыслях, шутливо, без злобы, называл Пятифанова: «ребёнком» или «дураком» при этом улыбаясь все шире. Бяша сказал что Рома «гандон». Ромка был с ним ой как не согласен. Из избушки – без курьих ножек – они кубарем выволелись на белесый снег, под звонкий смех Петрова. В не-совсем-шуточном бою бурят, ожидаемо, проиграл. На последок его умыли в снегу и обозвали «пидрилой». Бяша тоже поржал, потому что и Рома ржал и Антон тоже, где-то, в далеке, громко хихикал.       Летом Рома не смеялся, бедром прижимаясь к бедру друга. Бяша тоже не смеялся, только улыбался неловко. Пьянно, самую малость. А Пятифанов все говорил и говорил..и бурят вроде бы его слушал, да сути не понимал. Чтото про дружбу втирал. О Полинке вспомнил: классная мол девченка, красивая, во всех доступных и не доступных местах, но так вот сложилось, что не стоит у Ромки на нее, ни в какую... Бяша ему посочувствовал молча, не понимая вовсе, к чему же его друг лучший клонет. А когда понял, оказалось как будто бы поздно. Рома же его перед фактом поставил - разве нет?       Бяша все таки ошибся, Рома Пятифанов - не человек, он что то гораздо хуже, страшнее и опасней. Не просто пацан безбашенный - а самый настоящий зверь. Волк в человеческом обличие. Со скверным характером и острыми клыками - он действительно походил на дикого зверя. Особенно сильно это прослеживалось в его злобном оскале - единственное предупреждение перед атакой. Он сделал этот жест своей визитной карточкой. Самолично позволил легенде о бешеном девятиклассники – Роме Пятифанове – обрасти легендами..       Как будто бы его собственных достижений было недостаточно для того, что бы навести ужас на любого, кто услышит его имя.       Но Ромка любит – или, по крайней мере он утверждает, что это именно так. Удивительно как сильно слова могут отличаться от действий. Он бьёт морды, ломая кости любому не угодному и Игорь, блять, не исключение.       «Хорош ныть» говорит это, грубо стирая кровь с чужого лица. Потому что пацаны не плачут. И не любят других парней, но если уж так произошло – то нежится с ним не стоит. Они же пацаны! Будущие мужики, защитники и кормильцы семьи - а не телки какие то.. Это с Полиной он себе грубости позволить не мог – она же такая маленькая, невесомая и хрупкая. Дура конечно, потому что выбрала не его, но Пятифанов эту свою обиду переработал в немое восхищение. Уж больной Морозова добрая и красивая, что бы от неё не балдеть.       У Игорька такого шарма нет. Он вообще весь из себя какой-то.. Не такой? Скулы острые и нос большой, брови широкие – прямо на пол лба – зубов двух передних не хватает и преческа дебильная у него. Вообщем не очень симпатичный - даже по меркам пацана. Но вот зацепил он чем то и все тут. Рому прям отрезало от остальных. И вроде бок о бок на протяжении всех своих, не полных семнадцати лет - а накрыло Пятифана только сейчас.       Ебучая болячка.       Ебучий и Бяша с этой его широкой, не идеальной, но доброй улыбкой. Губами пухлыми, щечками алыми, глазами раскосыми и такими черными, глубокими. Вообще не такой, но все это в нем так сочетается хорошо, что у Ромы дыхание спирает, а в штанах становится тесно. Короче нюанс больше в том, что ромка член в штанах не удержал и как то так получилось, что нажрались и трахнулись они на сеновале. Бяша крутился, вертелся – "Рома не надо", "Рома мне больно" – но в конце концов стонал под Пятифаном как шлюха. Выгибался, царапался и скулил. Как то не сложилось у бухого в дрова подростка, что это бурят от боли задницу поднимал, что бы не так сильно по телу отдавалось.       Ромка ж не педик. Он просто любит. Себя и секс. Бяшу тоже любит. Но Бяша то тупенький, до него суть дольше доходит. Пришлось вбивать, как только с припухлых губ друга сорвалось это дебильное: я не такой. И начал излогать о том что Ромку он любить то любит, но чистой, братской любовью. У Пятифанова набатом бьется только одно:

«я не такой».

А речь разве об этом? Тоесть это Рома такой? Ха-ха. Что за хуйня блять?! Он же его голыми руками задушить может, так как он, Рома Пятифанов может быть из.. Тогда он Игорьку голову разбил. Прям в щепки. С мясом и кровавыми соплями. До звезд из глаз. До сотрясения и больнички на целых три месяца. Такие вот у него выдались каникулы, перед началом восьмого класса. Потом лучше не будет - оно и не стало. Игорь понимает и почти не боится. Самой ситуации - а не Ромы. Рука друга сильнее сжимает ляжку в своих руках. Пиздец. Внимательный взгляд голубых, как он знает, глаз - злит даже больше, чем лапы чужие. У Игоря сдают нервы, он стискивает ладони в кулаки, молча вглядываясь в мертвую природу за окном. Сегодня Пятифан предложил – приказал – прогуляться до тех самых сараев. Хах. Они не были там с того самого лета - Бяша не глупый, как думают многие(все) – он знает чего хочет Рома. Он просто морально готовится ему это дать.       После школы, по несуществующей тропинки до туда, где все когда то сломалось. Молча - потому что разговоры не клеются. В тишине прирываемой только одиноким, пустым хрустом снега и шелестом старых, голых веток.

«Ромка, а помнишь..» поднимая голову к небу.

      

«Правда?» удивлённо переспрашивает Петров.

      

«Да чо ты брешешь!» отнекивается Рома.

Отголоски безмятежных, пустых, но счастливых разговоров эхом разносятся по лесу и остаются тут на всегда. Как их дружба и все самые смешные, счастливые моменты. Как все то, что уже никогда не случится вновь. Это больно, но все еще не страшно.       Он врезается в ромину спину. Тот встал столбом - натянутый как струна. Игорю все равно, но он все же выглядывает из-за чужого плеча - ему совершенно не нравится оттягивать время.       Чем быстрее - тем лучше. Проще. Двор пуст. Тоесть.. То что было двором когда то очень давно - пусто. Не шатких досок – скромные остатки забора – не было и старых, как мир, построек из крепкого, хорошего дуба. Вообще ничего - кроме снега и голых деревьев. Рома крутит башкой, как будто бы не верит в то, что видит сейчас – ничего он не видит, совсем – не руины, просто пустая земля прикрытая белоснежным покрывалом. Бяше становится смешно - впервые за долгое время, на верх тянется, хочет выбраться на свободу тот самый смех. Злорадный, но добрый. Невинно ядовитый. Игорь сгибается по полам и трясется. Пятифан пока не заметил, ему не до бурята, у него тут, вроде как, мир из под ног уходит.       Чтото такое важное, так сильно изменилось, сломалось, сгорело и исчезло - а он даже внимание не обратил.       Бяше смешно по той же причине.

***