Охотник

Время шло мучительно медленно. Древесная крошка попадала в глаза и нос из-за постоянного шевеления девушки. Её тело затекло, но она все ещё боялась выходить. Она высунула из разлома сначала нос, словно принюхиваясь к происходящему снаружи, но на самом деле ей просто невероятно сильно хотелось чихнуть. Из дерева девушка практически вылилась, словно желе или пудинг. Все тело затекло и её спасло лишь то, что разлом был близко к земле, и даже для неё, привыкшей к городскому шуму, ее падение не показалось таким громким. Оставалась надежда, что и для жителя гор этот шум не окажется слишком привлекательным. Она терла веки грязными руками. Как-будто это теперь имело хоть какое-то значение. Глаза жгло, словно они были наполнены песком, или просто так сильно болели от перенапряжения. К забытой боли в бедре пришли мурашки по всему телу, его буквально сводило от того, как долго она сидела в одном неудобном положении без возможности даже встать и вдохнуть полной грудью без страха. И теперь приходилось его разминать, учиться заново ходить, смиряясь с болью в бедре. Со временем она отойдёт на второй план, должно быть. Девушка брела без цели. Несмотря на то, что совсем недавно она не могла закрыть глаза даже на секунду, боясь быть обнаруженной, сейчас она брела, словно в бреду. Веки были полуопущены, от усталости и боли она шла гораздо медленнее, чем раньше. Когда колени неожиданно подкосились, девушка упав, оказалась у мелкой речки. В городе она боялась пить даже из крана съёмной квартиры, а сейчас была невероятно рада даже этой грязной, полной микробов воде. Из последних сил она на локтях подползает к ней. По привычке заправляет короткие волосы за уши и просто опускает голову в холодную воду. Будь охотник рядом, ему достаточно было просто поставить ногу между лопаток, и она, захлебнувшись, отдала бы богу душу, но в вечерних сумерках она не слышала ничего, кроме журчания. Ей нужно некоторое время, чтобы прийти в себя, а потом, доставая нос из-под воды, девушка дышит свежим морозным воздухом. Под водой даже появляется слабое подобие улыбки, наконец-то нос чист. И она начинает жадно лакать грязную воду, как животное, которое смогло найти место для водопоя после долгих скитаний. Хотя, может она и погорячилась насчет неё. Все же река была горной, может это делало ее хоть немного более пригодной для питья, если это не просто попытки убедить себя в том, чего на самом деле нет. Отдохнув и напившись, девушка решает избавиться хотя бы от одной своей «метки». Она черпает руками воду прямо с тонким слоем ила и грязи, низко наклоняется и проводит по рыжим волосам. Наверное, они даже ночью хорошо видны, особенно на близком расстоянии. Она повторяет это несколько раз, пока руки не отказываются слушаться от холода. Девушка даже не заметила, как начала стучать зубами, просто надеялась, что проделала достаточную работу. Она кусала себя за рукав куртки, когда выдергивала стрелу. Это было ужасно больно и настолько же непрофессионально. От шока даже не крикнув, девушка пыталась осмотреть рану, но в темноте уже было ничего не разглядеть. Это могло быть также неправильно, но это было единственным, что пришло в голову, поэтому девушка намочила руку и осторожно провела ей по ткани штанов, там, где она буквально переходила в рану, став с ней единым целым. Еще одним глупым поступком было залить рану ледяной водой. Боль сразу же обострила все чувства, из-за чего девушка выпрямилась, как стрела, вынутая всего пару минут назад. Устало засунула ее в рюкзак, чтобы не оставлять после себя следов. Любоваться было некогда, но на обратной дороге к убежищу, она невольно поднимала взгляд на небо. Она сглотнула и остановилась, хоть это и было очень опасно. Звезды казались невероятно белыми, огромными и такими близкими, совсем как в детстве. Ей даже захотелось поднять руку, чтобы попробовать дотянуться до одной из них, хоть она и знала, насколько глупо это было. Щеки залились краской, когда она подумала, что за ней кто-то мог наблюдать прямо сейчас. С другой стороны, если бы так и было, не подстрелил бы он ее уже? В городе ей уже никогда такого не увидеть, так что если она и выберется отсюда живой, то только с тем, что останется в памяти на всю жизнь. Усталость не давала ясно мыслить. Может и логичнее было бы идти дальше или хотя бы найти другое укрытие, сил на это уже не было. И девушка снова пролезла в разлом дерева. В этот раз она осталась в более удобном положении, чем когда пряталась в спешке, уже не разбирая, стоит она или лежит. Рюкзак оставила над головой, прикрывая себя от дупла, которое находилось выше, надеясь, что если в дупло и заглянут, то не смогут отличить чёрную ткань от дна дерева. Хотя это и были глупые надежды воспалённого мозга. Девушка рассмеялась про себя, когда подумала обо всех фильмах про апокалипсис и выживание, которые просмотрела за всю жизнь. Они с отцом даже разбирали иногда вещи, которые не работали бы в реальной жизни, но как будто она запомнила хоть что-то из этих разговоров. Даже интересно стало, смогла ли бы она выжить в других условиях. Пустыне, например? Хотя там бы она сдалась ещё быстрее: холод девушка переносила лучше, чем жару.

***

Сон был рваный. То и дело снились кошмары, словно за девушкой кто-то гнался, но лес казался не просто неприглядным, его словно вообще не было. Просто черное нечто. Бесконечность. И в какую бы сторону она ни выбирала бежать, не покидало ощущение, что она просто стоит на месте. Очень хотелось верить, что во время кошмаров она не стонет. Но даже за ту пару часов, что девушка спала спокойно, пусть и без сновидений вовсе, она была безумно благодарна. Ей нужна была энергия, нужна была холодная голова, способная принять хоть какое-нибудь здравое решение, чтобы протянуть день, может еще пару-тройку. Волосы теперь представляли собой зализанный назад грязный ком, но хотя бы не так ярко выделялись, как раньше. Она не знала, ходил ли Мейсон ночью или он разбивал ночлег где-то неподалёку от места, где выпустил её, некой стартовой точки. Но пока все было тихо, для нее даже оглушающе тихо. Казалось, что свое дыхание слышит не только она, но и все звери на километр в радиусе точно. С утра было холодно и каждый выдох сопровождался облачком пара, подсвеченным утренним светом. Природа вообще казалась такой умиротворённой, словно не слышала вчерашних выстрелов и криков, как два человека бегали по лесу, оба сумасшедшие, но каждый по-своему. Птицы кричали на ветках деревьев, шумно качаемых ветром. Для неопытной жертвы это могло сыграть плохую шутку, если она вовремя не сможет напрячь слух и услышать охотника. Не было похоже, что в этом лесу часто бывают туристы. Либо маршрут такой непопулярный, либо такой сложный. «Горы опасное место, понятно?». Уж не из-за него ли? Девушке от досады хотелось пинать каждое дерево, мимо которого она проходила. Нет туристов-меньше шансов дать знать о себе, меньше шансов на спасение. Даже нет никакого мусора, ни одной даже самой маленькой пластиковой бутылки, чтобы набрать воды с собой и быть не сильно привязанной к найденной реке. Шум у реки был сильней, чем вчера вечером, и, подойдя ближе, девушка поняла почему. Теперь здесь плескалась рыба. Возможно, вчера она ее спугнула, когда брела наугад, но сегодня девушка шла уже по привычной дороге. Когда девушка наклонилась с ножом над поверхностью воды, она стиснула зубы, боясь, что затёкшие за ночь конечности подведут ее в последний момент и она грохнется к рыбам. Промокшая одежда без костра значила бы верную смерть, к тому же она привлекла бы внимание здоровяка или других зверей. В своей прошлой, цивилизованной жизни, девушка просто терпеть не могла рыбу, особенно живую. А сейчас была готова поймать и съесть ее сырой, даже если это позже обернётся против неё. И это прошел только один день без еды. Она уже представляла, как к концу недели будет сосать кору или рыть землю голыми руками, чтобы добыть каких-нибудь корней, хоть немного утоляющих голод. Всплески воды привели девушку в чувства. Одна из рыб подплыла совсем близко, словно изучая ее, и тогда беглянка проткнула серебряный бок ножом. Рыба еще недолго дрыгалась, нанизанная на небольшое лезвие. На лице появилось отвращение и, на удивление, его вызвало не первое убийство, а простая неприязнь к рыбам. Возможно, она умерла напрасно, если девушка даже не сможет разделать её. Рыба была отброшена на берег, где не сможет вернуться в реку. Набор орехов в упаковке из рюкзака девушка вскрыла, высыпав содержимое со всей шелухой обратно в рюкзак. В пакет она осторожно набрала воды, закрыв его после этого бегунком зип-замка. Возможно, еще один крайне идиотский поступок, но она надеялась, что это сработает. Девушка пошла ниже по лесу, в ту часть, где ещё не была. Не очень выгодная позиция, если ее увидят сверху, но наверху встретится с Мейсоном шансов больше. Корни деревьев все чаще и больше торчали над землей, создавая уже готовую тропу, по мере того как девушка приближалась к склону одного из лесных оврагов. Это несколько облегчало ходьбу, больше не нужно было продираться сквозь кусты самостоятельно. Некоторые корни еще цеплялись за землю, другие были частично от нее освобождены и, казалось, просто парили. Девушка осторожно спрыгнула к одному из таких деревьев. Осмотрев место, она решила, что из-за корней, под которыми она будет прятаться, ее не должно быть видно сверху, да и попасть из арбалета уже будет гораздо сложнее. Она понятия не имела, как разделывать рыбу, и действовала больше наугад. На крайний случай, у нее в рюкзаке лежат орехи, а, спускаясь по склону, она нашла кусты ягод. Ничтожно мало, но жить можно. Неумело развела маленький костёр, выкопав углубление под него голыми руками, жара от костра едва бы хватило, чтобы приготовить рыбу. Но пока она пыталась её приготовить, девушка грела руки, а позже, сняв ботинки, старалась просушить носки и ноги. Тошнота подступила практически сразу. То ли от того, что рыба все ещё была сырой, совсем без каких-либо специй, что было непривычно для горожанки, то ли ненависть к морепродуктам дала о себе знать. Так или иначе, обед пришлось доесть, иначе она бы зря убила живое существо. По крайней мере, девушке так казалось. Кто-то вот и живых людей убивает ради удовольствия, и навряд ли испытывает какие-то угрызения совести… Запив рыбу небольшим количеством воды из пакета, девушка даже немного обрадовалась, что замок выдержал, и воду теперь можно было бы носить с собой постоянно. Костер был залит остатками воды, прибит ботинками и комками земли, и напоследок заброшен несколькими ветками, чтобы не привлечь к себе внимание. Хотя может это наоборот, лишь вызовет ненужные подозрения.