Последний корруниец: Пустоголовые.

Крепость располагалась глубоко в лесу, в нескольких часах пути от большой дороги. Давно заброшенный оплот каких-то исследователей древних знаний, что постигла страшная судьба. Совсем недавно Бесомот облюбовали бандиты. Хорошо защищена, далеко от маршрутов патрулей, идеально для темных воровских делишек. Так же как и идеально для штурма небольшим отрядом. Хоть вокруг стен и сделали пустую просматриваемую зону, вырубили деревья, все же, не так уж сильно заморачивались. От стен до густого леса было всего около сотни метров, что позволяло войску подойти почти вплотную. Доминик предложил атаковать ночью. Большинство бандитов будут спать, вероятно пьяные, обзор ограничен темнотой. Правильно, казалось бы. Но, Рон отмел эту идею. В бой предстоит вести крестьян. И даже если удасться выполнить ту часть, которой Рон обременил себя, и получится пробраться внутрь, то бой будет проигран. Крестьяне сами по себе никакие войны, да если еще окажутся в темноте, в незнакомой крепости, то просто впадут в панику от первой же бандитской атаки. Однако, без темноты такое войско тяжело спрятать в лесу. Было решено атаковать в сумерках.Ополченцы залегли , в ожидании сигнала, что Рон должен был дать, когда окажется внутри. Одежду нашли ему поистине “царскую”. Замшевую красную тунику и зеленые штаны с нелепыми, пушистыми висюльками. Рон хотел быть похож на богача, но больше походил на шута. Приходилось довольствоваться тем, что есть. В броне исполнить его план невозможно. Да и оружие пришлось спрятать за щит. Сейчас он должен принять образ пьяного аристократа. Рон и сам понимал глупость своего плана. какой аристократ будет шлындать без охраны, в таком клоунском наряде, да еще и с огромным башенным щитом? По задумке, такой внешний вид не должен вызвать у стражей ворот сомнения, а наоборот, интерес. Сделав несколько глотков вонючего алкоголя, лишь от запаха которого желудок норовит выскочить наружу, Рон направился по узкой тропинке в сторону ворот, весьма правдоподобно изображая пьяного: рисуя ногами криули, шатаясь, и напевая нехитрые, матерные песни. Благо тело еще отчетливо помнило ощущения от недавнего запоя, от чего сыграть пьяного не составило труда. Впереди грозно возвышались высокие, каменные стены, будто не тронутые временем и природой. Дощатые деревянные ворота, без изъянов, словно бросали вызов своей новизной, готовые выдержать любой таран. Но, нет. Очень скоро эти ворота падут. На стенах вглядывались в темноту четверо стражников. Они мгновенно заметили плетущегося по дороге Рона и шутливо, бурно, обсуждали приближающегося забулдыгу. – Простите…великодушно…не может ли заплутавший путник просить у вас ночлега? – Заплетающимся языком сказал Рон и остановился, опершись на щит. – Ты откуда такой? Из цирка сбежал? – Прокричал один из бандитов, громко хохоча и пихая плечом стоящего рядом товарища. – Вы любите цирк? У меня есть свой цирк! Пустите на ночь, холодно, и я приглашу вас посмотреть! – Как можно незаметней Рон оглядывал стену, пытаясь посчитать стражей. Кроме этих четверых обнаружить никого не удавалось. – Скажи-ка, шут, зачем тебе такой щит большой? – Все четверо продолжали смеяться, еле слышно перекидываясь колкостями в адрес Рона. Разобрать о чем именно они говорят не получалось. Рон попытался поднять щит и едва не упал, изображая пьяного. Это вызвало новую волну смеха. – Этот? В карты выиграл. Пустите переночевать, умоляю. Спать хочу. Замерз. – Ты как тут вообще оказался, олух? Дорога в другой стороне. – В Остерун шел. Заплутал. Сил идти больше нет. Пустите! У меня выпить есть, в картишки перекинемся. Заплачу хорошо, не обижу. – Рон поставил кувшин на землю, снял с пояса внушительный мешок с золотыми, и развязав его продемонстрировал содержимое. Веселье с лиц разбойников испарилось, сменяясь голодным интересом. Словно наркоманы, увидевшие дозу они пялились на золото. – Стой на месте! – Выкрикнул один из них и тут же скрылся из виду. Второй подошел к стене и начал медленно, с натугом, крутить штурвал. Ворота медленно и неохотно открывались. Через некоторое время вышел бандит. Рука мужчины лежала на поясе, постукивая по костяной рукояти топора пальцами. – Ну и сколько ты готов заплатить? – А сколько Вам нужно? Я не скуплюсь, честно. – Рон подбрасывал мешочек в руке, продолжая изображать пьяного, при этом вглядываясь в глаза собеседника. – Мне нужно всё! – Ловким, неуловимым движением разбойник выхватил мешочек прямо на лету. Второй рукой он снял топор с пояса и направил на Рона. – А теперь пошел вон отсюда! Деньги исполнил свою роль в этом спектакле. Было глупо надеяться, что бандиты окажутся честными и пустят переночевать за деньги. Да Рон и не надеялся. Ворота открыты. Это все, что нужно. Вскинув щит вверх Рон отбил направленный на него топор в сторону, попутно вытаскивая спрятанный меч. Не успел разбойник прийти в себя, как тут же получил несильный, но точный удар в шею. Под предсмертный хрип в стороны брызнули фонтаны крови. – Закрывай! – Раздался крик сверху и в Рона полетел арбалетный болт. Не пришлось даже прикрываться. Огромный щит сам выполнил свою работу, отразив выстрел. Рон запихнул меч обратно и схватив кувшин побежал. Проскользнуть в закрывающиеся ворота не составило труда. И Рон оказался внутри. За его спиной тяжелые ставни сомкнулись. Тесное, темное помещение, освещаемое лишь несколькими факелами.Буферная зона, между первыми и вторыми воротами. Западня, без шансов сбежать обратно. Рону предстоит продержаться тут несколько минут, в одиночку, против неизвестного количества бандитов. Поставив не нужный, пока что, щит к стене, Рон что есть силы швырнул наполненный доверху кувшин в главные ворота, заливая их литрами дешевого алкоголя. Схватив со стены факел он поджег их. Время пошло. Сейчас бандиты направятся сюда, дабы потушить вспыхнувший пожар. И задача Рона не допустить этого. Он закрыл глаза, избавляясь от посторонних мыслей, настраиваясь на битву. Зарево за спиной приятно согревало, вызывая мурашки. Дверь раскрылась и забежали двое вооруженных людей. Они пришли сюда не тушить, а убить Рона. Ошарашенным бандитам потребуется время чтобы найти воду. Сжав ребристую рукоять меча обеими ладонями Рон бросился в бой, нанося удар из - за головы по первому же нападающему. Тот вскинул щит, слегка присев, отражая удар. Меч со звоном встретил преграду. От мощного удара противник упал на колено и уперся рукой с мечом в землю, дабы не упасть окончательно. Второй враг таким же бесхитростным ударом из-за головы обрушил на Рона секиру. Не обремененное тяжелой броней тело с непривычной легкостью отошло в сторону, позволяя грозному лезвию беспрепятственно воткнуться в землю. Едва ноги Рона ощутили устойчивость, как он размашистым пинком свалил на землю еще не успевшего встать щитоносца. Секирщик тяжело поднимал огромное оружие, готовясь к очередному удару. Секира вновь обрушила на Рона всю свою тяжесть. В этот раз он не стал уворачиваться: вскинул меч перед собой, навершием вверх. Два лезвия встретились, издав громкий лязг. Секира скользнула вниз по с косо выставленному клинку. Заставляя противника немного завалиться вперед, давая Рону возможность прервать его жизнь. С шагом в сторону, Рон занес меч за спину, беря размах для решающего удара. Клинок словно запел, рассекая воздух и через мгновение он встретился с шеей врага, лишая его головы. Вернув равновесие, после яростного удара, Рон обратил взор на последнего оппонента. Тот пятился назад, не пытаясь подняться и прикрываясь щитом. Еще одним пинком Рон отбросил его защиту, обнажая закованное в броню тело и пронзил его прямолинейным ударом острием в грудь. Помещение наполнилось едким дымом, режущим глаза. Дышать становилось все тяжелее, а бандиты продолжали заходить один за другим, вынуждая Рона раз за разом принимать неравный бой. Песок под ногами основательно напился крови, а меч коррунийца забрал полтора десятка жизней, прежде чем пришло понимание, что пора бежать. Ворота полыхали и вряд-ли их удастся потушить. Нужно давать сигнал Доминику. Взяв с собой факел и щит Рон ринулся на улицу, почти столкнувшись с толпой бандитов. Еще бы минуту простоял внутри и эта полчище вошло бы внутрь, и тогда Рон не имел бы шансов. Укрывшись щитом от посыпавшихся на него стрел и болтов, Рон побежал вдоль стены, в надежде добежать до торговых рядов с тряпичными палатками. Именно оттуда он и даст сигнал к атаке. За ним гнались, а по щиту беспрерывно стучали снаряды. Но, никто и ничто не могли настигнуть коррунийца. Щит слишком широк, а Рон слишком быстр. Лишь однажды колящая боль пронзила ногу, заставляя запнуться и на мгновение сбавить скорость. Но, лишь на мгновение. Страха не ощущалось совсем, только дикий адреналин от близости смерти. Рон поливал палатки из бурдюков и поджигал их прямо на бегу, сея хаос. Бандиты настолько отвлеклись, догоняя обезумевшего пиромана, что пропустили момент атаки остальных войск. Пришли в себя лишь тогда, когда Доминик с остальными выламывал остатки горящих ворот. Во внутренний двор высыпались дико кричащие ополченцы и дисциплинированные, неторопливые инквизиторы. Рон растянул бандитов по всему внутреннему двору, лишая их возможности создать организованную оборону. Завязался бой. Скоротечный и кровавый, наполненный предсмертными криками и обильно политый кровью, с обеих сторон. Несмотря на торчащую в голени стрелу, в бой бросился и Рон, где стал главным магнитом для врагов, и их главным палачом. Ни один инквизитор не привлекал к себе столько внимания и не забрал столько жизней. Бандиты побежали, едва лишившись половины боеспособных защитников. И им позволили уйти, не стали преследовать. Крепость Бесомот пала, под натиском простой деревенщины, во главе с молодым коррунийцем. Перешагивая через оставленные бойней трупы, Рон подошел к крыльцу величественной, трехэтажной крепости и опустился на ступени, переводя дыхание. Он это сделал, и даже выжил. Почти не ранен. Лишь нога немела из-за торчащей стрелы. Едва Рон попытался извлечь ее как раздался мужсой голос. – Постойте, господин. Не надо! – К нему бежал мужчина, в разодранном сером халате. Рон молча поднял взгляд и вопросительно кивнул. Доктор встал перед ним на колено и достал из сумочки странные щипцы и скальпель. – Потерпите. Вырывать стрелу нельзя. Кровью истечете. Она вращается в полете и вонзается в тело по спиральному пути… – Он разрезал штанину, обнажая раненую ногу и погрузив скальпель в плоть сделал надрез. Зубы Рона невольно заскрипели, а нога норовила одернуться от приносящего боль инструмента. – Извлечение стрелы обычно приносит еще больше повреждений, чем ее попадание. но, Вы – корруниец. Вам такие мелкие раны не страшны. – Взяв странный инструмент, похожий на щипцы, лекарь вставил два кончика в рану и закрутил барашек наверху. Скрипя, странное приспособление медленно и крайне болезненно, расширяла рану, позволяя практически беспрепятственно извлечь стрелу. Кровь уже капала на ступени, а Рон, не в силах терпеть это, несколько раз громко выругался. – Готово. сейчас перевяжу и все. Рон, не ответив, лег на ступени, позволяя оказывать себе помощь. Теперь боль ощущалась в разы сильнее, чем тогда, когда стрела просто торчала в его ноге. Закрыв глаза предплечьем он задумался. Ведь его план сработал почти идеально. Безрассудный, имеющий много нюансов и опущений план сыграл.Сыграл как хорошо организованный музыкальный коллектив. И это спасло много жизней. Десятки селян встретят сегодняшний закат лишь потому, что Рон не пошел на прямой штурм. И это грело душу. За спиной, из крепости, раздался перепуганный женский вопль. Оглядевшись, Рон не увидел никого, кто бы направился внутрь. Ополченцы заняты помощью раненым, и никто, похоже, не слышал этого крика. Рон ринулся внутрь. Прямо в холле, у двери, стояла девушка, похоже из медиков. Закрыв руками рот она с ужасом смотрела на стоящего поодаль огромного орка с двуручным, позолоченным молотом. У его ног в конвульсиях подергивалось тело ополченца, с размозженной головой. Рон с криком, превозмогая боль, бросился в атаку. Взревел и орк. Его молот наносил невиданные доселе по силе удары в щит. Каждый из них сажал Рона на колени, заставляя приседать. Орк и не думал искать изъяны в защите. Он просто обрушивал сокрушительные удары прямо на щит, не оставляя возможности предпринять хоть что-то, как-то сблизиться на дистанцию атаки меча. Уже через несколько мощных ударов щин начал гнуться а рука неметь, не в силах принимать на себя столь разрушительные удары. Рон все чаще падал, и лишь благодаря урокам у “красных грифонов” поднимался до того, как противник настигал его новым ударом. Молот снова обрушился, подгоняемый рыком неутомимого орка, и свалил Рона с ног. Он понял, что следующий удар пробьет блок, что станет концом. Подняться вновь не оставалось времени. Не оставалось времени ни на что, кроме как выставить онемевшую руку, прикрываясь щитом. Удар смял щит, распластывая Рона по полу. Лишь это заставило орка прекратить крушить. Видя тяжело дышащего, лежащего без сопротивления на полу корруница, он подошел, занося молот над головой, подготавливая решающий удар. Рон не мог умереть вот так. нужно продержаться еще немного, и, наверняка придет помощь. Собрав остатки сил в кулак, Рон перекатился на бок избегая, выбившего из каменного пола искры, молота. Встав на четвереньки Рон вскочил, и едва выпрямившись ощутил уничтожающий удар в челюсть. Под скрежет смятого шлема и треска костей, реальность поблекла, но сознание не покинуло его. Рон свалился на пол, лицом вниз. Он чувствовал как его нижняя челюсть болтается, словно серьга у петуха. Она сломана, если не вырвана вовсе. И изо рта бьет кровь. Жуткая боль соседствовала с невозможностью нормально вдохнуть. Ясность вернулась, и Рон снова поднялся на ноги. Он мог сражаться. Боль мобилизовала его. Он не мог нормально дышать, не мог говорить, но четко видел врага. Удивленный орк, яростно взвыв, вновь опрокинул на него удар молота. Рон сумел подстроиться и поднырнул, оказываясь сбоку противника, сократив дистанцию до необходимой ему. Теперь это танец под его музыку. Рука с мечом находилась в слишком неудобном положении для замаха. И Рон ударил ослабленной рукой, держащей щит, заставляя орка пошатнуться, дать время коррунийцу для подготовки удара меча. Сиганув обратно, в сторону еще не поднятого молота, Рон нанес удар снизу вверх. По запястьям, отделяя их о тела. Молот, издав звон, упал на пол, вместе с орочьими лапами. А их хозяин попятился назад, выставив вперед культи, извергающие кровь. В, казалось бы, бесстрашном, зубастом, орочьем лице, не ведающем страха, мелькнуло понимание своей участи. Глаза в ужасе расширились. Рон за два прыжка нагнал жертву, вгоняя клинок в беззащитное тело, вырезая из него последний вдох. Вынув меч из уже упавшего на пол тело поверженного врага, Рон застыл, наблюдая, как кровь из его ран заливает пол. Этот орк что-то невероятное. Безумно хорош в бою. Богатый, резной молод говорил о его высоком положении, но это впечатление нивелировалось бедной, рваной одеждой. Кто он? Главарь бандитов? – О богиня! – Раздался крик. Рон повернул голову У входа стоял Доминик, ошарашенно смотрящий на болтающуюся челюсть. – Врача! Быстрее! – Прокричал он в сторону ворот. С каждой секундой разглядывания увечий коррунийца страх пропадал с лица, сменяясь на непонятное Рону веселье. – Да что ты за животное такое? Как после такого можно выжить, да еще и в сознании остаться? Коррунийцы живучие, конечно, но, чтобы настолько… Рон и сам не понимал как такое возможно. Если не умереть, то потерять сознание он был обязан точно. Тут всплыли воспоминания из Коррунила…когда ему плетью прорубали спину до позвоночника…тогда он тоже перенес раны, что убили бы любого другого. – Ты теперь на индюшку похож! Сделай головой вот так! – Доминик расхохотался стукнув себя ладонями по ляжкам и затряс головой, пытаясь спародировать индюшачий крик. Рон прошел мимо него, отвесив внушительный подзатыльник, сваливший хохзочащего дурочка с ног. Но, тот продолжал хохотать ему в спину, не останавливая попытки повторить индюшачий крик. Собрался целый консилиум из деревенских врачей. Все желали поглазеть на произошедшее чудо. Достаточно долго они обсуждали, что же делать. Как извлечь искореженный, врезавшийся в лицо шлем, что стал с головой единым целым. Врачи бились над Роном несколько часов и старания увенчались успехом:металл отделили от плоти. Рон чувствовал слабость, из-за потерянной крови, и покинуть сознанию тело не давало лишь нестерпимая боль. Вердикт лекарей тоже не принес хороших вестей. Теперь Рон обречен всю жизнь питаться кашицей. Челюсть не восстановит свои функции. Кости раздроблены, мышцы порваны. Повреждения слишком тяжелы, чтобы устранить их привычными методами. Оставив Рона отдыхать, врачи ушли, вколов ему небольшую дозу драгоценного обезболивающего. И сон не заставил себя долго ждать, уже через несколько минут забрав измученного коррунийца в свое царство. Сон снова прервался бесконечным, знакомым падением. Теперь сомнений не оставалось: его снова призывает к себе Инуэм. Рон оказался в уже знакомом месте, со стеклянным полом, который теперь вызывал некий страх. Воспоминания о том, как этот пол трескался под его ногами не мог оставлять равнодушным. Впереди стояла богиня, почти та же завораживающая красавица, в невесомой ткани, покрывающей тело и рогами за спиной. Лишь с той разницей, что теперь ее тоненькие, нежные ручки украшали еще и длинные, белые перья, создавая иллюзию крыльев. В этот раз Инужм предстала в одиночку, без охраны. – Сегодня ты сделал очень важное дело. Доказал мою веру в тебя. Ты вдохнул в три деревни надежду на светлое будущие. Рон не понимал, что так вдохновило богиню. Ведь он еще не посещал казематы и неизвестно тут ли этот генерал, что искали инквизиторы Инуэм. Но, сломанная челюсть не давала возможности ответить хоть что-то. – Но, это еще не все. Сегодня ты обрек себя на смерть. Тот орк, что ты убил…его имя Шаргам. Он Великий Инквизитор моего мужа. Он был пленником бандитов, и воспользовавшись суматохой сбежал. Ты убил его. Мой муж не простит тебя за это. Рон развел руками, промычав. Почему Инуэм не сказала про Шаргама раньше? Почему эта битва вообще состоялась? Богиня тепло улыбнулась беспомощности коррунийца, и медленно подойдя, прикоснулась холодными, но нежными, безупречными ладонями к подбородку. Ноги Рона с трепетом от волнующего прикосновения, подкосились. Голову обуял холодок, будто легкий ветерок пробежал по челюсти. Инуэм сделал шаг назад и взмахнула ладонью. Бинты с лица, покоряясь воле богини, разлетелись в разные стороны. Рон ощутил, что он исцелен, и вновь может говорить. – Почему ты не сказала про Шаргама? Ты могла предупредить меня или его? Ты сделала это нарочно! Ты хотела чтобы он убил меня! – Яростно прокричал Рон. Инуэм сложила руки, подпирая ими маняще выступающую из-под ткани грудь, и чарующе улыбнулась, заставляя ярость Рона ослабеть. – Я тебе нянька, корруниец? Не зарывайся. И я могу тебе помочь. Жизнь Рона только обрела некий намек на смысл, и очень не хотелось обретать таких могущественных врагов, как Высший бог. – И как ты можешь помочь? Точнее, что я должен сделать на этот раз? – Мир меняется, Рон. После падения Коррунила он начинает строиться заново. И жизнь должна стать другой. Без той жестокости. Где у людей будет защита. Где люди смогут жить, а не выживать. Вспомни Кайлессу, вспомни Ла-Аэру, как они обе мечтали о островке мира и покоя. Где не будет убийств, жестокости. Лишь мир и любовь к ближнему. Где каждому, вне зависимости от верований, расы и пола будет место. Где каждый волен сам выбирать во что верить и чем заниматься, и за это не будет осужден другими. – Зеленые глаза богини все с той же благодатью смотрели на Рона, но, там, глубоко, можно различить некоторую тревогу, и Рон пока не мог понять, чем это вызвано. – И как это поможет мне отвязаться от Высшего Бога? – Я не просто так отправила тебя на штурм Бесомота, не имея достаточно сил для этого. Но, я знала, что ты справишься. В тебе спит нечто невероятное. Со временем ты осознаешь сам себя…но, сейчас…ради Кайлессы, в память о ней воплоти в реальность ее мечту! Создай свою империю! Создай ее такой, какой хотел видеть жизнь ты, со своей любимой. Положи свою любовь к ней в основу этого государства. И те деревни, что сегодня освободил ты - станут твоими первыми подданными. Они верят в тебя, они видели на что ты способен . Видели, как корруниец рискнул ради них жизнью. Они станут твоим народом, а Бесомот твоим оплотом. Для этого тебе нужно лишь присягнуть мне. Преклони колено, воин. Отдай мне свою душу, поклянись служить, стань моим рабом. И я помогу тебе, защищу от своего мужа. Наконец все становилось на свои места. Мотивы богини прояснились. Именно поэтому она спасла его. С самого начала Инуэм все знала. И вела Рона, как слепого котенка. Чтобы он сам пришел к выводам, к которым пришел сейчас. – Присягнуть тебе? Чтобы однажды ты обрекла меня на смерть во имя кого-то другого, как обрекла Ниммамиах? – Я не обрекала Ниммамиах на смерть. Я лишь имела неосторожность упомянуть при ней, что один многообещающий корруниец должен вот-вот погибнуть. И она, как моя преданная, верная дочь, не могла огорчить меня твоей смертью. И, поверь, сейчас она живет так, как не живет ни одно смертное существо. Она купается в благах и получает все, что пожелает. – Инуэм странно улыбалась. Будто чувствовала свою власть над Роном. Над его будущем. И его мечтами. И Рон ощущал то же самое. Чувствовал покорность. Путь Инуэм тот путь, который позволит жить дальше, смириться со смертью Кайлессы и сделать что-то действительно великое во имя нее. Рон приклонил колено и опустил голову, принимая власть над собой. Глаза защипало от внезапно прокравшихся слез. – Я, Рон Коррунийский, вверяю свое тело и душу прекрасной владычице Инуэм. Клянусь жить во имя тебя, клянусь повергать твоих врагов и без сомнений отдать жизнь за тебя. Клянусь чтить твои законы и неукоснительно следовать им. Клянусь не посрамить твое светлое имя ни делом, ни словом, ни мыслью. Клянусь безропотно принимать любые твои решения, и поразит меня твоя ярость, если я нарушу клятву. – И я принимаю твою клятву, корруниец. И пред лицом Бога богов провозглашаю тебя своим воином, инквизитором. Встань же. –”Инквизитором?” - Пронеслось в голове Рона. Он поднялся, гордо поднимая голову. Инуэм подошла к нему на расстояние шага, будто парализуя неземной красоты взглядом. – Дай мне руки, мой воин. – Она протянула миниатюрные, бледные ручки ладонями вверх. И Рон с неуверенностью вложил в них свои. Разумом тут же овладело безграничное, слепое блаженство, заставляя потерять связь с реальностью. Но через минуту заставил очнуться сладкий, пленительный голос богини. В руках Рона из ничего материализовались два длинных меча в ножнах. Один из них с черным, как сама ночь эфесом, а другой с белоснежным, словно ткань покрывающая тело богини. – Прими же в дар эти клинки. “Отчаянье” и “Безысходность”, легендарное парное оружие, одно из лучших, что когда-либо рождали труды смертных. А теперь ступай. Тебя ждет много дел…