Последний корруниец: Пустоголовые.

— Что может быть приятней, чем прогулять свою первую за два с половиной месяца генеральскую зарплату… – Доминик развалился на диванчике в кабинете Рона, с важным видом рассматривая фужер с кроваво-красной жидкостью. Рон бросил на него взгляд, сопроводив пренебрежительной улыбкой. – Ты бы не гулял так. Не знаю, будут ли деньги нам на зарплату за следующую неделю. – Не будет - так не будет. И вообще. Не представляю, что бы мы без Инуэм делали… – Инквизитор сделал небольшой глоток, с наслаждением закрыв глаза и причмокивая. – Да уж. Было бы совсем тяжко. Меня вот что заботит: почему она дала нам золота впритык, хватило как раз чтобы люди не начали умирать с голода. Ни одной монеты сверху. И почему пытается скрыть сам факт помощи, назвав его личным пожертвованием Хелен? – Рон подписал последнее распоряжение и отложил перо. Хватит на сегодня работы.Он слишком устал. Настолько, что даже собственная голова казалась слишком тяжелой. – Не знаю. Я же говорил: не пытайся понять богов. Я давно бросил эту затею. Раз делает - значит так надо. Рон откинулся на спинку стула, медленно вращая головой, прислушиваясь к хрусту своей же шеи. – Что там с трупом в колодце? Разобрались? – Пьяный сиганул, похоже. Следов борьбы на теле нет. Закрываем дело и осушаем колодец… и вообще, хватит о работе, а? Тебе нужно отдохнуть. Чтобы хорошо работать - нужно хорошо отдыхать. – Он снова сделал малюсенький глоточек, расплываясь в расслабленной, довольной улыбке. – Странно это все. И тревожно. У нас каждые выходные убийства. Почти каждый день кражи…с этим нужно что-то делать. Я тебя мага просил найти. – Не нашел. Маги вообще свободолюбивый народ. Чтобы заманить их на службу нужно предложить что-то действительно ценное…а у нас нет ничего. Рон положил руки на стол и уткнулся в них лбом. Что делать с преступностью он не представлял. Слишком мало в Бесомоте людей, способных поддерживать порядок. Простой люд чувствует безнаказанность. Может спокойно грабить и убивать, понимая, что успешно расследуется всего, наверно, с четверть преступлений. Хороший маг бы решил эту проблему. – Отправь кого - нибудь к месту Коррунийской катастрофы. Там такой выброс магии был. Наверняка множество магов сейчас исследуют последствия. – Отправлю, но без толку это все. Не пойдут к нам. Я даже в академию магов запрос отправлял. Смеялись, пади, всей кафедрой. Давай завтра уже о делах. Пойдем в бардель отдохнем? Эля попьем, девочек пощупаем. Или опять откажешься? – Доминик, перестав строить из себя знатока вина, большим глотком допил содержимое фужера и скорчив кислую морду вопросительно уставился на Рона. Наверно, и правда нужно расслабиться. Позволить себе отдохнуть, почувствовать себя человеком, а не зомби, что работает под шестнадцать часов в сутки…да и Рону требовался совет инквизитора, а, возможно, и друга. – Да.. пойдем. Только без девочек. Просто посидим. Я совета спросить хотел. Да и ты, наконец, расскажешь, как тебя занесло на службу богини женщин. Инквизитор ожил. Глаза заблестели. Согласие Рона определенно стало для него неожиданностью. Предыдущие попытки выбраться куда-нибудь и выпить оканчивались неудачей. – Совет? Без проблем, брат. Чем могу. И почему без девочек? Отдохнешь, искупаешься в женской ласке. Ты на покойника похож. Рон и думать не хотел об этом. Не представлял рядом с собой девушку, да и не интересовал женский пол, по сути, как и отношения в целом. Хотелось побыть одному. – Я не готов… Доминик расхохотался. Так открыто и издевательски, что Рона стало немного обидно. – К чему ты не готов, брат? Я не втягиваю тебя в отношения. Поэтому мы и идем к шлюхам. К шлюхам! Понимаешь? Не любви, не чувств. Просто секс за деньги. Там такие киски…они заставят тебя забыть обо всем на свете! Дверь кабинета раскрылась зашла девочка, с непринужденным, даже немного гордым видом. Рон сразу же узнал ее, но потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить имя. – Привет Рон. – Она сделал халтурный реверанс и придерживая замызганную юбочку за подол села на диван, рядом с Домиником. – Здравствуйте, генерал Доминик. – Привет, Хемах. – Рон не смог сдержать улыбку. Доминик же молча хлопая глазами смотрел на ребенка. – Это же кошмар! Два дня пытаюсь пробраться, а стража все не пускала. Зачем тебе стража? – Девочка раздосадованно развела руками. – Таковы правила…замок не проходной двор. – Попытался оправдаться Рон. Хотя, он не понимал что Хемах тут делает? Зачем пришла в замок да и как оказалась в Бесомоте? Их семья жила в Есеварте. – Даже друзьям нельзя? Мне нельзя зайти к другу? Мне не приходить к тебе? – Девочка злобно сдвинула брови и надула щеки. Взгляды инквизиторов встретились. Оба оказались обезоружены таким уверенным поведением девочки. Хотя, это умиляло, в определенной степени. – Ладно…я скажу страже, чтобы тебя пропускали…но, что ты тут делаешь? Неужели одна из Есеварты пришла? –Нет. Мы в Бесомот недавно переехали. Мама говорит тут больше возможностей. – Жадный взгляд девочки устремился на край стола, где стоял еще нетронутый Роном ужин. Несколько кусков вяленого мяса и овощи. – У нас еще школы нет. А в Есеварте есть… – Да не нужна мне школа. – Перебила Хемах. – А у тебя еще есть вяленое мясо, что ты мне тогда давал? С овощами, желательно. Это был скорее не вопрос, а требование дать ей мясо. Хищный взгляд ребенка неотрывно смотрел на тарелку. Рон кивнул в сторону ужина, который теперь ему не суждено попробовать. Облизывая губы, девочка вскочила с дивана и жадно накинулась на еду, набивая щеки и довольно похрюкивая. И Рон и Доминик ошалело наблюдали за происходящим, не рискуя сказать хоть слово, прервать полное услады трапезу маленькой девочки. Съев ужин Рона и вытерев сальные губы грязным рукавом девочка окинула комнату взглядом, похоже, в поисках добавки. Но, не найдя ничего съестного грустно вздохнула. – Эх… ладно, пошла я. До завтра Рон. До встречи, генерал Доминик. – Снова исполнив ленивый реверанс Хемах ушла, так же неожиданно и быстро как и пришла. Едва дверь хлопнула, как Доминик расхохотался, лупанув себя по ляжке. – Это что сейчас было? Уже подругой обзавелся? Не маловата? Рон лишь пожал плечами. Ребенок есть ребенок. Действительно ли теперь считает его другом или просто приходит поесть - не так уж и важно. И рушить детские мечты о дружбе…или о еде…он не собирался. – Пойдем уже выпьем. – Рон встал из за стола и взяв шлем повесил его на пояс. Время неспокойное, и лучше иметь с собой все необходимое, на случай битвы. Даже если идешь в бардель. И они отправились, по дороге вновь погрузившись в дела государственные. Доминик рассказал об успехах борьбы с бандитами и нечистью на дорогах. Путешествовать стало безопасней. Доминик с инквизиторами смогли выловить большую часть представляющих опасность существ. Но, надолго ли? Нужно организовывать постоянные патрули. А денег на это по прежнему не было. Собственно, как и регулярных войск. И это беспокоило. Бесомот развивался ударными темпами. Приходило все больше людей, и не только крестьян. Присоединялись и авантюристы, и торговцы, в надежде открыть тут свое дело. После падения Коррунила бесхозными остались множество шахт по всему миру, и несколько из наместников так же присягнули Рону, принося Бесомоту в том числе золото, из которого, в скором времени, можно будет чеканить монеты. А вместе с этим приходили и учителя, и строители, и кузнецы. Художники, поэты. Совсем скоро Бесомот станет полноценным городом, ни от кого не зависящим, и в состоянии обеспечить себя сам. А это непременно привлечет любителей легкой наживы…нужно строить армию. И Рон за разом проговаривал это у себя в голове. Впереди показался бардель. Яркое, хорошо построенное здание, выделяющиеся из окружающих, невзрачных построек. Если бы не фигурно вырезанная вывеска,с надписью ”Мечта Ангела” и не доносящаяся оттуда какофония звуков, вполне можно было принять это здание за жилище короля. Хозяева не пожалели денег, чем еще раз подтвердили свою состоятельность и серьезность намерений. Внутри оказалось шумно и дымно. Дабы перебить запах потных, пьяных тел посетителей, хозяйка жгла на первом этаже какие-то ароматные травы, что весьма неплохо справлялись с этой задачей. А дым лишь так. Небольшие издержки, на которые посетители не обращали внимания. За столиками сидели мужчины и женщины, в основном не местные, караванщики, что заезжали в Бесомот по делам. Наверно, у каждого из них была девочка или мальчик, работники, продающие свою любовь. Нескромно, но дорого и со вкусом одетые, ухоженные, они знали свое дело, и заставляли каждого клиента улыбаться. Не только сладкими, льстительными речами. Кто-то из продажных девиц и вовсе пребывал полностью обнаженным. Не все могут выдержать подобного, и разгоревшаяся в них страсть заставляла предаваться плотским утехам прямо в общем зале, на глазах у остальных. Рона аж передернуло, когда он увидел как местный жиголо “любит” какую-то торговку, наклонив ее на стол. – Как это мерзко… – Прошипел Рон. – Мерзко? Нормально. Ты не в храм пришел. Расслабься, брат! – Доминик дружески хлопнул его по плечу. Друзья уселись за столик, в уголке и Рон сел спиной к залу, не желая видеть происходящие там. Правда от звуков спрятаться не удастся. Придется слушать это весь вечер.Именно придется. Ведь Рону так необходим совет. – Простите, можно? – Доминик вскинул руку, щелкая пальцами, но это щелканье вряд-ли кто-то слышал, кроме него самого. Официантка подошла достаточно быстро. Белокурая эльфийка, прикрытая лишь кружевными трусиками-шортами. Даже официанты тут работали с одной целью: привлечь посетителей купить главное блюдо заведения: продажную любовь. – Можно нам покушать, выпить на Ваш вкус. И двух девочек, посвежее. Вас…например? – Доминик жадно смотрел на обнаженное, подтянутое тело официантки, совсем не стесняясь этого. – Простите, но я просто официантка. На меня можно только смотреть…тут работают девочки куда красивее меня. Я пришлю их вам. Все самое лучшее для короля и генерала. Рон ощутил прикосновение к плечу, от чего вздрогнул. Почему-то прикосновение женщины вызывало в нем не самые приятные эмоции. – Одну девочку. Мне не надо. – Он строго посмотрел на друга, но тот будто не замечал, разглядывая официантку. – Две. Если откажешься - то я обеих себе возьму. Но, ты не откажешься. Девушка кивнула и удалилась, забирая себе все внимание инквизитора. Он даже слегка привстал, пытаясь урвать еще хоть секундочку зрительного контакта. – Ух и хороша, чертовка…ты видел ее, а? – Я кольцо на пальце видел. Она замужем и шастает полуголая в барделе… – Внешность дамы Рон не сильно разглядывал. Доминика, похоже, не так удивлял сей факт. Он не вызывал в нем никаких эмоций. – Да тут и шлюхи некоторые замужние. – Ужас… – Рон уткнулся лбом в ладонь, пытаясь представить, что же испытывает муж, когда отправляет свою жену торговать телом…и с какими мыслями встречает ее после работы. – Да почему ужас, брат? Нормально. Некоторые из них жены весьма влиятельных и богатых людей. И они поощряют занятие своих избранниц. Это приносит им известность. А некоторые наоборот. Работают тут лишь потому, что ей надо кормить мужа-алкаша, который ничего не делает, чтобы заработать хоть медяк. Поверь мне. Некоторым просто приходится торговать собой. Иначе не выживут те, кого они любят по настоящему: их дети. Он безусловно прав. Далеко не всех занимаются этим потому, что им нравится. Кто-то просто пытается выжить. И за умело играемой улыбкой шлюхи может скрываться очень печальная история и океаны боли, безнадеги. И задача Рона построить мир, в котором, в том числе, не придется торговать собой, чтобы просто не умереть с голоду. Через несколько минут принесли два кувшина эля и два подноса, богато одаренных разнообразной мясной и овощной едой. От манящего аромата у проголодавшегося Рона скручивало живот. – Девочки приводят себя в порядок, скоро выйдут. – Услужливо произнесла официантка, вынуждено улыбаясь похотливо оглядывающему ее Доминику. – Может подумаешь, красавица? Я готов хорошо заплатить, и обещать, что ты запомнишь проведенное со мной время на всю жизнь. Доминик, похоже, серьезно запал на эту официанточку. Но, наверняка она слышит подобные предложения по десять раз в день, и отказывать для нее привычное дело. К огромному разочарованию Доминика отказала и в этот раз. – Вот скажи, как такой кобелина дослужился до инквизитора богини женщин и матерей? Подобное поведение разве не оскорбляет Инуэм? – Не оскорбляет. Я же не принуждаю. Все по обоюдному согласию…я обещал тебе рассказать как встал на путь дражайшей матери? – Доминик наконец обратил взор на Рона, полностью отдавая свое внимание ему. Взяв кувшин он налил по кружке эля. – Всего одно событие заставило меня поклясться в верности Инуэм. У меня есть две сестры. Младшая - Магда. Мне было двадцать, когда она родилась. Так сложилось, что мне пришлось самому принимать роды моей же матери. Я немного разбирался в этом. Дома, в Бэйфале, мне приходилось иногда становиться повитухой. – Доминик - акушерка…что я еще о тебе не знаю? – Рон насмешливо пшикнул. – Так вот…сестренка Магда неправильно лежала в утробе, не могла выйти и задыхалась. Моих навыков не хватало чтобы исправить это…мы очень ждали этого ребеночка. Я из-за матери, в первую очередь. Незадолго до этого ей поставили бесплодие и она очень переживала, но, случилось чудо…и это чудо должно было вот вот задохнуться. Все мои действия не оканчивались ничем…помню как мама молила меня спасти младенца, уговаривала вспороть ей живот и вытащить…готова была сама умереть, лишь бы Магда выжила. Но, я не мог ничего сделать, как и не мог убить мать, спасая ребенка. И я начал молиться Инуэм. Клялся, что если она спасет мою сестру и мать - то я до конца дней буду ей служить. – Доминик опустил голову, едва заметно улыбаясь. – И Инуэм услышала твои молитвы? – Рон наконец принялся есть принесенный ужин, с интересом ожидая продолжения рассказа. Хотя, казалось, что он знал счастливое окончание трагической истории. – Да…до сих пор помню это момент, будто он случился вчера…мама кричала, вопила, не столько от боли, сколько от страха…что ее дочь погибнет…она дергала меня за руку, требуя вспороть ей живот…осыпала матом, обещала ненавидеть меня, если я не спасу младенца…и в этот момент на ее уже покрасневший живот опустилась серебряная пыльца, взявшаяся из ниоткуда. Лишь я понимал, что Инуэм услышала. И Магда сама перевернулась в животе и явила свое прекрасное, смуглое личико миру….с того момента я и служу Вечной Матери. И буду служить, покуда бьется мое сердце. – Рассказав эту историю Доминик мгновенно изменился в лице. Глаза наполнило трепещущее блаженство, а губы изогнулись в благодарной улыбке. – А сколько таких, кому не помогла Инуэм? тысячи, наверно…похоже, она что-то видела в тебе. – Как и в тебе, брат. Я пытаюсь не думать об этом, не пытаться оценивать решения богини. Просто принимаю их такими, какие они есть. И любое безумие оправдываю для себя тем, что так угодно Прекрасной Матери…а ты, тебе нужен был совет? – Лицо инквизитора вновь вернулось в норму, приобретая нотку шутовской дебильности. – Да…я как раз по поводу Инуэм…прошло столько времени с момента падения Коррунила…и смерти Кайлессы…я почти вернулся в норму и осознал насколько много сделала для меня Инуэм. – Рон отвернулся подбирая слова и громко отпил из кружки, орошая внезапно начавший пересыхать язык. – Несравненная Матерь заботится о тебе… – Да…я понял, что если бы не она где бы я был? Сдох бы в той таверне. Она вдохнула в меня жизнь, спасла от уничтожающей душу печали. Дала цель. Она в прямом смысле спасла меня. Спасла от самого себя. И я благодарен за это. Доминик тепло улыбнулся, наклонив голову, но , не сказал ни слова, позволяя Рону продолжить. – Я присягал ей на верность потому, что не видел другого выхода…но…теперь…я чувствую, что моя верность настоящая. Я хочу служить нашей богине. Моя душа требует этого. Я хочу познать Инуэм. Хочу стать настоящим инквизитором, и верным слугой. Могу я просить тебя помолиться со мной? Научишь меня обрядам? Доминик заливисто захохотал. Схватив со стола кружку эля он громко, несколько раз отхлебнул, пуская по по подбородку ручейки алкоголя. Такая реакция слегка удивила Рона, даже немного разозлила. Он душу перед ним вывернул…а в ответ получил издевательский смех. – Что смешного? – Прости, брат. Не принимай на свой счет. Просто “помолиться со мной” просят, обычно, молоденькие послушницы, с которыми я сначала молюсь богине, а потом они молят меня не останавливаться…оказавшись со мной в одной кровати. – Он небрежно смахнул эль с подбородка рукавом и уставился на Рона. – Какой же ты кобель, Ник… – Даже Ниммамиах меня так называла. Помню она привела мне десяток послушниц, готовившихся к переходу в жрицы, и попросила рассказать им основы…в первый же день я переспал с тремя из них…потом пришла Ниммамиах и весьма доходчиво объяснила, что делать так нельзя…и последующие несколько месяцев я бегал по лекарям, восстанавливая себе зубы. Рон негодующе покачал головой, недоумевая от того, что инквизитор может вести себя так распутно. Особенно инквизитор Инуэм. Это казалось непозволительным, но, Рон еще многого не знает о столпах, на коих держится вера в Прекрасную Мать. За спиной все четче раздавались стоны, к которым теперь прибавились достаточно сильные шлепки. Даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что так бесстыдно, в экстазе, стонет та самая торговка, что отдалась жиголо на столе. – Да ее там убивают что - ли? – Вспылил Рон. Доминик приподнялся, заглядывая за спину другу и захихикал. – Да не убивают. Хотя и ноги ее уже не держат. Мужик - то вообще огонь. Она извивается как уж на сковороде, и орет словно припадочная. Он определенно умеет делать приятно… – Он так и не вернулся на место, с нескрываемым интересом наблюдая за, судя по крикам, бьющейся в оргазме девушкой. – Ну есть же комнаты наверху. Зачем это в общем зале - то делать? – Рон не мог успокоиться. Возникала мысль встать и приказать этим двоим уединиться. Останавливало лишь понимание того, как глупо он будет при этом выглядеть. – Есть шлюхи, которые продают себя ради денег. А есть вот такие, кто готов заплатить сам, чтобы из него сделали шлюху. Прилюдно, на глазах у всех. Особый вид извращений. Стон сменился тяжелым дыханием, а шлепки и вовсе прекратились. Доминик с немного грустным лицом сел на место. – О, она все….А вон и наши идут. Моя чур черненькая. – Доминик выдвинулся из-за стола, приглашая садиться ему на колени. — Привет мужчины. Мое имя Седреида, а ее зовут Эвелин. – Раздался чересчур приторный голос, вызывающий у Рона лишь отторжение. Он просто отвернулся, не желая даже смотреть в их сторону. – Да брось, брат! Расслабься. Перестань жить прошлой любовью, отдайся блаженству. Краем глаза Рон увидел, как к Доминику на колени села темноволосая девушка, в коротеньком обтягивающем черном платьице. Губы инквизитора тут же впились в шею продажной девы, а его рука уверенно задрала подол, выставляя на показ беленькие трусики, в которые через секунду ворвалась рука Ника. Быть может, и правда стоит попробовать? Нужно двигаться дальше. Кайлессу не вернуть…и нет смысла жить воспоминаниями. Вряд-ли Кайлессе станет от этого легче, а самому Рону и подавно. Седреида села на колени к Рону, легко обняв за шею и пыталась поймать его взгляд, но, Рон не решался повернуться, и избегал этого. Тогда девушка бесцеремонно полезла в поножи, к трусам Рона, предпринимая попытки еще и поцеловать. Нежеланные, раздражающие прикосновения вызвали волну злости в душе коррунийца. Он, сам того не желая, лупанул по обнаглевшей ладони шлюхи. Испугано вскрикнув девушка одернула руку. – Ты меня боишься? Наш храбрый король не в духе? Непонятная, пугающая чернота овладевала коррунийцем. Груди нехватало воздуха, что заставляло нос быстро, ритмично втягивать новые порции, пыхтеть. Прикосновения чужой, не любимой девушки сводили его с ума. – Настолько не в духе, что еле борюсь с желанием вздернуть двух шалав на главных воротах. Доминик аж закашлялся, смотря на Рона бешеными глазами. Да и Седреида несколько опешила, испуганно таращась на Рона, но не торопясь покидать его колени. – Да шутит он…корруниец же, любит погрубее. Да, брат? – Неловко посмеиваясь произнес Доминик. – Да, Ник… – Пытаясь сгладить беспричинно вываленную на девушек агрессию Рон замолчал, смотря куда угодно, только не в сторону шлюх. И он молчал, оказавшись лишним в этих развлечениях. Доминик больше не пытался навязать ему близости и полностью забрал на себя внимание обеих, веселя и непрерывно лапая их. Седреида бы тоже ушла к нему, будь на худеньких коленях Доминика чуть больше места. Возникало желание уйти, что овладевало душой все сильнее. Чужды Рону такие…чужие праздники. Через некоторое время он и решил так поступить. Повернувшись к Доминику, дабы донести свое решение, он замер, встретившись взглядом с Эвелин. Оглушительной волной безумие накрыло разум. Глаза защипало от накатывающих слез, все тело затряслось, кулаки с треском сжались. По лицу шлюхи будто вызванный неведомой магией, скользнули знакомые черты. А в уголках глаз были аккуратно выведены родные стрелочки, в форме вьюна, что Рон будет помнить до конца своих дней. – Кайлесса? – Едва слышно прошептал Рон. Он понимал, что это бред. Сумасшествие, это не Кайлесса, но стрелочки, безжалостно поддерживали его вспыхнувшие безумие. Эвелин добродушно улыбнулась и вопросительно промычала, не расслышав сказанного. – Ник, давай поменяемся? - Протороторил Рон. В ушах бился пульс, заглушая происходящее вокруг. Разум продолжал коверкать реальность, добавлять лицу шлюхи новые, не принадлежащие ей черты лица. Заставляя видеть в ней Кайлессу. Рон понимал, что у него просто сносит крышу, но не мог противиться этому. – О! Так и знал! Мужик! Конечно бери. – Радостно воскликнул Доминик, выпуская из объятий Эвелин. Его голос звучал будто очень далеко, неслышно и неважно. Едва Эвелин села к нему на колени, как он тут же уткнулся в ее грудь, едва сдерживая слезы…даже запах…даже запах напоминал Кайлессу. Сладкий аромат ванили разрывал его сердце. Окончательно лишил рассудка. – Ты что тут делаешь? – Дрожащим голосом пробормотал он. Прошлое смешалось с настоящим, заставляя поверить в то, что это шлюха, возможно, реинкарнация Кайлессы. Рон прижал ее к себе, осыпая мелкими поцелуями шею. – Сижу на коленях у нашего уставшего короля. Не плачьте, господин. Я уйму вашу боль лаской. – Рука заботливо скользнула по волосам коррунийца, заставляя расслабляться, полностью погружая в грезы, лишая дара речи. Да и не хотелось ничего говорить. Существовал лишь он и девушка на коленях, что воспринималась обезумевшим подсознанием как самый любимы на свете человек. В сонном забвении прошло неизвестно сколько времени. Эвелин утешала Рона, будто любящая мать. А он продолжал бормотать, называя Эвелин Кайлессой. Рассыпался в извинениях, пытался найти оправдание тому, что не спас. И, к удивлению, находил поддержку и заботу. Эвелин слушала бессвязный бред, хоть и ничего не понимала из сказанного Роном. Гладила и целовала, утешала, чем лишь разжигала безумие. Но, так не могло продолжаться вечно, и вскоре Рон и Эвелин перекочевали в комнату наверху, дабы Эвелин могла отработать свои деньги. Корруниец так и не мог прийти в себя, не хотел приходить, наслаждаясь сладким самообманом. Он не желал секса, желал лишь смотреть на шлюху, по лику которой то и дело проскакивали выдуманные подсознанием очертания любимой. Лишь умелые губы опытной блудницы смогли заставить ожить его член, пробуждая такую же безумную, слепую похоть. И он взял ее. Грубо и страстно, погружаясь в пучину низменных наслаждений. Погрузился в сон он лишь с одной мыслью: – ” Несмотря ни на что, она будет моей…”