Долг крови

— Чем обязан визиту? Итачи внутреннее замирает. А этому разговору он не готов, особенно в такой компании. Новость о том, что Баку связан с Данзо, заставляет по-новому взглянуть на ситуацию. Единственный плюс в том, что по тому, как бывший начальник неподвижно сидит, расфокусировано гипнотизируя стену за их спинами, можно предположить, что глава Корня тоже не готов к этой встрече. На этом можно попытаться сыграть: план разговора невесомо начинает проступать пред мысленным взором, раскручиваясь звенящей леской. И главное тут — перехватить инициативу, чтобы петля противоречий затянулась на чужом горле. — Так попросили до Конохи их подбросить, — усевшись на пол и пристроив пакет между скрещенных ног, отвечает Баку. — Кто? — тут же оборачивается в его сторону Данзо. — Он, — бесхитростно тыкает Баку толстым пальцем в Саске. Итачи тоже переводит взгляд на брата. Саске стоит, скрестив руки на груди и низко склонив голову. Вот только пальцы мальчишки с силой стискивают локти, а его самого, кажется, слегка потряхивает. — Покажи лицо! — требует Данзо. Но Саске не реагирует, лишь шумно дышит, медленно поворачиваясь в сторону Итачи. — Саске? — осторожно уточняет тот, не до конца понимая, что происходит. Но вместо ответа тот просто исчезает, а Итачи лишь на инстинкте успевает уклониться от внезапной атаки брата. Саске отскакивает в угол комнаты и неожиданно рычит, вновь бросаясь в атаку. — Спальню мне тут не разнесите! — наблюдая за внезапной дракой, кривится Данзо. Итачи вновь уклоняется, ощущая, как изменилось восприятие чакры брата. Та теперь, словно раскаленный мазут, давит зловонной, пузырящейся массой, а вот скорость и сила его ударов внезапно выросли. — Зафиксируй его, — подсказывает Данзо. Стоящий рядом Кисаме делает выпад, отвлекая Саске, и Итачи перехватывает младшего брата, заламывая руку. Но тот словно не чувствует боли, продолжает выкручиваться. К Итачи присоединяется Кисаме, более грубо заламывая и фиксируя вертящегося ужом младшего Учиху, однако даже сейчас тот извивается всем телом и молча продолжает сопротивление. Вот только от двух бывших АНБУ уже не увернуться. — У-уу, — тянет со своего места Баку, между делом чистя мандаринку. — Чего это он у вас такой бешеный? Данзо поднимается со своего места и, аккуратно обойдя постель, подходит к застывшим шиноби. Пару секунд рассматривает прижатого к полу Саске, а затем, наклонившись, резко сдёргивает капюшон. Лицо Саске неровными пятнами покрывают чёрные мазки. В глазах активирован шаринган, а сжавшиеся в точки зрачки смотрят дико и яростно прямо на Итачи. Неотрывно и не мигая, впиваясь прямо в лицо брата. Дёрнув собачку молнии, Данзо расстёгивает куртку Саске. Сдвигает в сторону ворот футболки, демонстрируя чёрную кляксу круглой печати на трапеции. Именно от неё словно круги на воде расходятся мазутные мазки по коже Саске. — Проклятая печать Неба, — коротко усмехнувшись, Данзо переводит взгляд на Итачи и продолжает пояснение. — Одна из разновидностей печатей Орочимару. Как я вижу, Хатаке пытался её нейтрализовать с помощью запечатывания зла, но если носитель исчерпывает свой запас чакры, печать выходит из-под контроля. Быстрая последовательность печатей, и Данзо накрывает ладонью метку на шее Саске. Лёгкое золотистое свечение вспыхивает под пальцами и въедается в кожу ровными быстро темнеющими полосками фууиндзюцу. — Что вы сделали? — требовательно спрашивает Итачи. — Запечатывающие техники Копирующего явно не на том уровне, на котором следовало бы, — сухо отвечает Данзо. — Полностью нейтрализовывать печать Орочимару смысла нет, это в своём роде даже полезно. Но мозги теперь будут оставаться на месте. А также влияние Орочимару на волю твоего брата теперь будет заблокировано. Можешь не благодарить. Саске и правда обмякает в руках нукенинов, а Данзо чинно возвращается на свое место. — Итак, — вновь опустившись в сейдза, Данзо кивает Итачи. — Как твои успехи? — Некто Василиск, приняв облик Фугаку Учиха, собирается использовать Саске как жертву для активации техники по порабощению человечества, — докладывает адаптированный вариант Итачи. — Дальше. — Для активации техники требуется две жертвы и артефакт, который принадлежал Нимрогу. Нимрог похитил Саске, собираясь обменять его на артефакт, который ранее принадлежал ему, а сейчас находится у Василиска. — Кто вторая жертва? — Неизвестно. Предположительно кто-то, в ком течёт кровь Сенджу, Хьюга или Удзумаки. Физическое устранение предполагаемой жертвы приводит к произвольной смене целей. Предотвратить таким образом возможность проведения ритуала невозможно. Это всё. Данзо складывает руки на коленях, погружаясь в размышления. Баку, поглядывая на собравшихся, кушает мандаринку, аккуратно отщипывая сочащиеся соком дольки. — Баку, — не отвлекаясь от нукенинов, небрежно бросает Данзо. — Ты можешь идти. — Не, — отмахивается тот от предложения. — У вас тут так интересно, я ещё посижу! — Это приказ! — Ну, раз приказ, — разочарованно тянет Баку, поднимаясь. — Что ж, люди добрые, прощайте! И обходите подальше голодные леса. Подобрав пакет, Баку прощается, кланяясь нукенинам. — А то представляешь, чудом их подобрал, — сбиваясь с «ты» на «вы» и обратно, Баку неудачно наклоняет пакет, из которого тут же подло выскакивает несколько мандаринок, разбегаясь от монаха по полу в разные стороны. Досадливо крякнув, Баку принимается их собирать под испепеляющим взглядом «хозяина», между делом продолжая болтовню: — А то остались бы только белые косточки от ваших знакомцев. Да, Данзо-сама, какое было бы горе… — Иди! — сквозь зубы цедит глава тайного отдела. Собрав фрукты, Баку вновь кланяется и, кажется, ещё мгновение и исчезнет, но вдруг застывает. Лицо Баку каменеет, а глаза невидяще устремляются куда-то в пустоту. — Да как?! — охает Баку, роняя пакет и мандаринки, весело подпрыгивая, вновь рассыпаются по полу. — Мои исследования! Мои образцы! В руке Баку появляется посох, и гулкий удар эхом отражается от стен спальни. А вслед за нарисованным посохом кругом тонким зеркалом повисает дыра, словно прорубленная в пространстве. Тонкая прозрачная плёнка дрожит, покрываясь рябью, и всё же сквозь неё отчетливо видно объятый пламенем маяк. На его фоне тёмные воды океана вспучиваются, отражая мокрыми до зеркального блеска чешуйками лучи заходящего солнца. Громадное чудовище, по толщине тела превосходящее сам маяк, складывает длинное тело кольцами и вновь поднимается из воды вровень с утесом. Плоская треугольная голова на несколько мгновений, покачиваясь, зависает над зданием, а затем чудовище открывает пасть и окатывает маяк струей огня. Баку трубно взвывает. — Гадины! — под вой Баку маяк складывается внутрь, оплавленными камнями растекаясь по утёсу, как и крыша пристройки. Беззвучно лопаются стекла на окнах, и языки пламени вырываются наружу. Жилище Баку, охваченное пламенем, выгорает дотла прямо на их глазах. На фоне горящего маяка прямо перед порталом появляется высокий мужчина с гладко зализанными волосами в военном френче. Кланяется, вежливо складывая руки в гасё. — Согласно кодексу! — гаденько улыбнувшись, сообщает Джинхэй, глядя прямо в портал, и с лёгким хлопком исчезает. Баку замирает, а затем начинает медленно оборачиваться к нукенинам. Но Итачи уже не до него. Резкая обжигающая вспышка боли за левым ухом парализует тело, внезапно заставив ткнуться коленями в пол. Мир перед глазами вертится сумасшедшей каруселью, полностью дезориентируя. Сквозь шум в ушах Итачи слышит ругань Баку. А потом его что-то вздёргивает вверх, и ворот плаща врезается в горло, добавляя к вакханалии боли ещё и невозможность вдохнуть. Сил нет не то что сопротивляться, но и даже просто ухватиться за душащую его руку. Глаза слезятся, и в расплывшемся мареве он видит перед собой лишь озлобленное лицо Баку, обрастающее прямо на глазах рыжей шерстью, с вытягивающимся носом, покрытым грубыми складками кожи. — Вы! — утробно рычит он, встряхивая на вытянутых руках-лапах людей. — Вы что, с ней на договоре? Идиоты! Дебилы! Вы хоть понимаете, что наделали?! Куда влезли? Чудовище трясёт их, как кукол. — Что?! Вы что ей пообещали? О! Бездна вас проглоти! Ну?! — Защищать, — Итачи едва находит в себе силы даже не ответить, а просто выдохнуть. И тут же Баку швыряет обоих наёмников к стене. Только вот боль от удара просто теряется на фоне того, что раскаленной лавой палит их изнутри. Ни сгруппироваться, ни подняться сил нет. Падение даже толком не воспринимается — просто смена положения тела. — Баку! — где-то на периферии сознания слышится голос Данзо. — Не смей! Не в моей спальне! На мгновенье кажется, что Баку заполнил собой всю комнату, но затем он весь собирается, шумно втягивает носом воздух и резко выдыхает на пол перед наёмниками, буквально выплюнув бледное обнажённое тело. Боль мгновенно отступает, позволяя наконец свободно вздохнуть. Проморгавшись и размазывая застилающие глаза слёзы, Итачи наконец добивается чёткости картинки. Рядом тяжело возится Кисаме, кое-как усаживаясь и закидывая голову назад в попытке отдышаться. Прямо перед ними лежит худенькое угловатое тело обнажённой девушки. Чуть слева у стены всклокоченный Саске с кунаем в руках дико таращится на Баку. В дальнем углу спальни, возле токонома, замер Данзо. Его футон посреди комнаты не просто смят, он едва ли не растерзан в клочья. От одеяла и простыни остались лишь лоскуты, размётанные по полу спальни. — Запомните! — рычит ещё не до конца успокоившийся, но уже вернувший себе человеческий облик Баку. — Это у людей сказал, как в воду пёрнул! У нас не так! За всё надо платить! Нельзя тут так, там сяк! Так не бывает! И если уж вы лезете к нам, потрудитесь выучить правила и следовать им! Чтобы хотя бы понимать последствия собственной тупости… — Баку спотыкается, бегая глазами по наёмникам, подбирая очередное оскорбление. — Придурки, — тихо подсказывает Саске. — Придурки! — подхватывает Баку подсказку. Монах вновь выдыхает и оглядывается. Его пакет тоже пал жертвой пронёсшегося по комнате урагана. Подобрав пакет, Баку печально рассматривает мятые фрукты и разочарованно роняет его обратно на пол. — И ещё одно, — вновь оборачивается он к наёмникам. — Чем дольше вы ходите по нашим дорогам, тем меньше у вас шансов вернуться к людям! Таков закон: на два стула одной жопой не сесть! Вот так вот, люди добрые!.. — Зачем ты напал на Саске возле храма и похитил Мейли? — тяжело переводя дыхание после каждого слова и едва ворочая языком, Итачи всё же находит в себе силы спросить. — Да плевать мне на вашего Саске! — брезгливо морщится Баку. — А вот девка нанесла мне оскорбление и, согласно кодексу, я обязан был ответить. Так что забирайте вашу гадину! И чтобы духу вашего больше на моей территории не было! Учую — сожру! И с громким хлопком Баку исчезает. В комнате повисает гнетущая тишина, щедро приправленная мандариновым ароматом. — Так! — Данзо с громким стуком опускает конец трости на татами, привлекая к себе внимание. — Во-первых: Итачи, в отчётах это не отражаем! Я даже знать не хочу, что у вас там произошло! Во-вторых: сейчас вам выдадут форму, маски и организуют коридор. И чтобы через полчаса вас в Конохе не было! Забирайте девку, ключника и вон отсюда, пока ещё кто-нибудь по вашу душу не пришёл… Мы только ремонт закончили! Ещё не улёгшийся шум в голове мешает сосредоточится. Итачи хмурится, теряясь под напором Данзо и качает головой, отказываясь принимать эту реальность: — Вы не можете выгнать отото! Хирузен-сама… — Хирузен мёртв! — обрывает его Данзо. — А твой брат может стать большой проблемой для деревни. — Вы должны его защищать! Иначе я… — Что ты?! — Данзо разве что глаза не закатывает в ответ на сопротивление Итачи. — Выдашь секреты деревни? Не смеши меня! Хватит пустых угроз! — Я иск подам, — едва ли не в отчаянии выпаливает Итачи. — В земельный департамент о незаконном пользовании землёй. Данзо замирает и щурится, тяжёлым взглядом меряя старшего из братьев. Затем переводит взгляд на младшего. — Чтобы подать в суд, тебе для начала надо вступить в права наследования, — подумав, обманчиво мягко возражает глава Корня. — А для этого придётся доказать, что твой отец мёртв. — Официально даже похоронен, — голос крепнет, и ответ получается уверенным и хлёстким. — Но ты же понимаешь, как легко это опровергнуть? — не уступает своих позиций Данзо и затем вкрадчиво добавляет: — Ты хочешь скандала… Хочешь вытащить всё на свет? — Я хочу, чтобы Саске остался в деревне, — чеканит слова Итачи. — Итачи, ему нельзя здесь оставаться, — Данзо устало прикрывает глаза и трёт переносицу двумя пальцами. — Забыл, как легко они вошли сюда? У меня не хватит сил его защитить, ты это понимаешь? Если встанет выбор — он или Коноха, я выберу деревню! И это единственно правильный выбор. Другого просто не может быть! Данзо делает паузу, позволяя Итачи осознать сказанное им. — Забирай брата и спрячь его так, чтобы никто не смог найти. Я помогу вам выйти из деревни. Но дальше — сами. И запомни: ему нельзя возвращаться в деревню, пока проблема не будет решена. — Да ладно вам, Итачи-сан, — дипломатично вступает в разговор Кисаме, тяжело поднимаясь и снимая свой плащ. — Пойдёмте уже… Сами разберёмся. Мечник укутывает Мейли с головой, но не спешит поднимать. Саске молча прячет кунай и хмуро косится куда-то вбок. За стеной слышится топот ног. — Данзо-сама! — чей-то встревоженный голос нарушает повисшую тишину, но открыть фусума никто из бойцов корня без позволения хозяина не решается. Данзо вздыхает, осмотрев разгромленную спальню и напряженную троицу, и направляется к дверям. Чуть сдвинув двери так, чтобы застывшие за порогом спальни бойцы не увидели лишнего, он выходит в коридор. — Данзо-сама, мы слышали шум! — Всё в порядке, — сухо успокаивает людей Данзо. — Ты останься. Остальным — разойтись. Мгновение, которое требуется бойцам Корня для выполнения приказа, растягивается в вечность для замерших за стеной нукенинов. — Приготовь три комплекта формы. И принеси сюда. Размеры: «д», «в» и «а», — отдаёт распоряжение невидимому ниндзя Данзо и возвращается в комнату. Ожидание не затягивается долго. Приказы Данзо в Корне всегда исполнялись молниеносно. Невидимый боец бесплотной тенью застывает у дверей спальни. — Данзо-сама! — единственное, чем он обозначает своё присутствие. Форму Шимура забирает сам, плотно задвинув за собой двери. Терпеливо ждёт, пока гости по военному быстро переодеваются, упаковав старые вещи в походные мешки. Даже Саске не возмущается, не задаёт вопросов, просто одевает на лицо фарфоровую маску и застывает безликим бойцом АНБУ скрытого Листа. Данзо осматривает их, кивает и открывает дверь. Кисаме подхватывает завернутую в плащ Мейли, перекидывая через плечо бессознательное тело. — Проводи их за барьер, и так, чтобы вас никто не видел! — командует он склонившему голову бойцу. — Никаких разговоров. По выполнении миссии сразу возвращайся. Полная секретность. — Хай! — короткий возглас безликого бойца. И все четверо, отдав честь главе тайного отдела, спешат прочь по тёмным коридорам Корня.