Долг крови

Сухой треск костра вкрадывается в шелест листьев над их головами. Непроглядная тьма ночи обнимает за плечи, недовольно подбираясь к облизывающему камни огню. Итачи тянется к собранному хворосту и, выудив из него палку подлиннее, бездумно ворошит угли, заставляя подниматься в воздух и гаснуть снопы искр. Над головой висит опрокинутый ковш тёмного неба с таким родным рисунком знакомых созвездий. Красно-оранжевые отсветы высвечивают профиль Саске, спящего напротив. Тот выбрал место, словно отгораживаясь от старшего брата границей огня. Даже сейчас, уснув, отото хмурится во сне, сводит тонкие брови, заставляя залегать тревожные складки на лбу. Кисаме устроился рядом, предусмотрительно не сняв маску, спит, прислонившись спиной к дереву. Нукенину Тумана, наверное, тоже неспокойно — то ли играют роль выпавшие на их долю напряженные сутки, то ли то, что они до сих пор в опасной близости от постов Листа. Форма АНБУ Конохи, конечно, отчасти отвлекает от них внимание патрулей. И всё же конспирация далека от идеала - легендарный меч Кири не спрятать, как и лицо. Однако Итачи ловит себя на мысли, что сам факт того, как легко и гармонично села на могучего мечника форма чужой деревни, неприятно царапает что-то внутри. А так и не пришедшая в себя Мейли бесформенным свертком лежит там, куда её сгрузил мечник. Похоже, им придётся ждать, пока девчонка придет в себя и сможет указать дорогу до пещеры Рьючи. «Недалеко от страны Огня» — слишком расплывчатое определение. А пока им следует добраться до границы как можно скорее. Там больше шансов найти надёжное укрытие, ведь неизвестно, сколько ещё уйдет времени на восстановление Мейли. В этот раз, по обоюдному согласию, напарники решили не будить ведьму. Вопрос кормления может встать достаточно остро. А позволить себе роскошь полежать пару-тройку часиков без сознания в опасной близости от постов Листа они не могут. Да и демонстрировать младшему брату эту сторону их взаимоотношений с ведьмой кажется слишком рискованным. С тех пор, как они вышли от Данзо, Саске не произнес ни слова. Не сказать, что сам Итачи был любителем поболтать, и всё же это настораживало, заставляя тесниться в голове множество вариаций в попытке просчитать реакции отото. Стоило, наверное, порадоваться, что Саске ведёт себя как профессионал. Но, зная взрывной характер брата, Итачи не может расслабиться, и ожидание срыва давит на нервы. Далеко заполночь просыпается Кисаме. Сдвигает маску на темя и с силой растирает лицо ладонями, с хрустом тянется, сонно оглядываясь по сторонам. В округе всё спокойно. Их не беспокоят даже звери, лишь раз над головами пролетел любопытный филин. Поглазел на спящих людей и поспешил по своим делам, неся смерть на бесшумных крыльях для зазевавшихся в траве полёвок. Они меняются, и теперь, спрятав руки под мышки, Итачи закрывает глаза, пытаясь сбежать от реальности в объятия сна. Невесомая рябь дремы туманит голову, незаметно уводя по лабиринтам подсознания. В какой-то момент под боком начинается возня, и сквозь зыбкую дрему Итачи чувствует, как кто-то подлезает к нему под руку. Усталый мозг сам достраивает картину тихой спальни с распахнутыми в небольшой сад сёдзи. Маленький Саске часто и, как он считал, незаметно прокрадывался в спальню брата, забираясь к тому в постель, поёрзав, устраивался под боком. С головой укрывался одеялом и быстро затихал в обнимку с потрёпанным динозавриком. А потом, крепко уснув, начинал пихаться, отвоевывая себе почти всю постель. Итачи терпел, зная, что отото боится темноты и при этом ужасно стесняется признаться родителям в этой недостойной будущего ниндзя слабости. Становится спокойно и уютно. Поток мыслей окончательно останавливается, и мягкие лапы сна плотно обнимают уже его самого, пока инстинкты не сбивают дыхание, заставляя вынырнуть из омута неразборчивых сновидений, вмиг ударив по натянувшимся струной нервам острым чувством опасности. Резко открыв глаза, Итачи встречается взглядом с сидящим напротив Саске. Брат на мгновение скашивает вниз глаза, а потом брезгливо кривит губы, отворачиваясь. Проследив взгляд Саске, Итачи понимает, что на его коленях спит Мейли. Уткнувшись носом ему в живот, девушка уютно обнимает его за колени, заставляя замереть, затаив дыхание. К раздражающей привычке Мейли без спроса вторгаться в личное пространство невозможно привыкнуть, даже смириться толком не получается. Мало того, что это просто неприлично, так ещё и неизменно повергает его в смущение. Приходится прикрыть глаза, пытаясь отстранится от неловкой ситуации и взять под контроль сбившийся пульс. Внимание девочек всегда задерживалось на нем ещё со времен Академии ниндзя, но вот подружиться с кем-либо так и не получилось, раньше из-за стеснения, ну а сейчас уже интереса нет. Мотивация Мейли была иной, и всё же в горле пересыхало и хотелось отвести глаза. — Утречка, мальчики! Видимо, он её все-таки разбудил. Ведьма, довольно щурясь на ранее солнышко, перекатывается по коленям, сладко потягиваясь. — Скучали? — Мейли тянет губы в нарочитой улыбке, устроив острый подбородок на его бедре. — А я, тип таво, это… Скучала! Ответный взгляд Хошигаки лучится такой «нежностью», что, кажется, будь у мечника возможность, несомненно, смерть Мейли была бы долгой и мучительной. Не удержавшись, та ехидно хихикает, отчего плащ сползает с её плеч. Итачи приходится подхватить его, закрывая едва не оголившуюся спину. Саске фыркает неожиданно громко в повисшей паузе, чем привлекает внимание их помощницы. — Что? — выгибая тонкую бровь, тянет Мейли, задорно глядя на Саске. — Что-то, тип таво, не так? — Смотреть противно. — Не смотри, — насмешливо пожимает плечами Мейли. — В чём проблема-то? — Это отвратительно! — В смысле? Я симпатяжка! — Ты знаешь, что он убил свою девушку и лучшего друга? — пытается поддеть Саске в ответ. Ком мгновенно подкатывает к горлу. И Итачи требуется усилие воли, чтобы не позволить себе даже сжать зубы: лицо должно остаться спокойным. Нельзя ни при каких обстоятельствах показать, что брат так удачно ткнул в застарелый нарыв в памяти. — Да? — заинтересованно тянет Мейли, поднимая глаза на Итачи, встречая в ответ спокойный равнодушный взгляд. — Они что, спали за его спиной? — Кто? — опешивает от такого вывода Саске. А сердце Итачи предательски делает «ух», и он невольно встречается с возмущённым взглядом Саске. — Ну, девушка и этот друг, — между тем поясняет Мейли. — Ха, хороший, однако, друг! Итачи опешивает не меньше брата. Но пока он подбирает достойный ответ, его опережает отото. — С чего ты это взяла? — Ну ты, тип таво, сам сказал. — Я такого не говорил. Ты дура, что ли? — Сам дурак! Чего взъелся-то на меня?! Я чёт не пойму, тебе, тип таво, завидно? — Мне плевать! Я его убью! — Не советую! — Мейли наконец поднимается и кутается в плащ. — Поверь мне, парниша, у тебя и так проблем много. Не стоит их себе добавлять. — Мейли, — успевает вклиниться в монолог ведьмы Итачи, пока та не разболтала лишнего. — Могу я тебя попросить перестать дразнить Саске? — Можешь! — тут же покладисто соглашается девушка, но то, как азартно сверкнули её глаза при этом, заставляет спохватиться. — Ну так что, просишь? — так и не дождавшись продолжения, уточняет Мейли. — Нет, — решительно отказывается Итачи. — Жаль, — разочарованно вздыхает ведьма и тут же переводит внимание на младшего Учиху, ядовито скалясь. — Видишь, он тебя даже от меня защищать не хочет! — Мне не нужна его защита! — в ответ брезгливо кривит губы Саске. — Хватит, — обрывает его Итачи. — Не будь сам глупцом! Не ведись на провокации. Впрочем, в пикировках Мейли и Саске Итачи неожиданно видит пользу. Языкастая ведьма успешно отвлекает Саске от анализа ситуации, перетягивая внимание на себя. Потому что сам Итачи не уверен, что сможет на таком близком расстоянии и достаточно долго держать маску ненавистного брата. — Это, — спохватывается Мейли. — А где, тип таво, мои вещички? Смена темы радует лишь до той минуты, пока вещи не оказываются в руках ведьмы. Та принюхивается к тряпкам, крутит их в руках, находя мазки копоти и несколько дыр. — Это что? — просунув палец в одну из дырок, растерянно поднимает глаза на напарников Мейли. — Вы ими что делали?! Да половая тряпка, тип таво, приличнее выглядит! Я это не надену! — Значит, солнышко, будешь ходить голой, — разводит руками Кисаме. — Ах! — задыхается от возмущения Мейли. — Я же не могу в таком виде появиться перед старикашкой! Это, тип таво, такой позор будет, с меня матушка потом живьём кожу снимет. — Как я понял, это для тебя не так уж и страшно, — пожимает плечами Кисаме. — Это другое! — морщится Мейли и примирительно тянет, словно подлизываясь. — Вы что?! Тип таво, на меня обиделись, что ли? И мстите мне так? — Нет, — сухо открещивается Итачи и нехотя поясняет. — Так получилось. — Нам пришлось прорываться сквозь голодный лес, — дополняет ответ напарника Кисаме. — А зачем вы туда полезли? — удивлённо таращит на них глаза Мейли. — Так получилось, — терпеливо повторяет ответ Итачи Кисаме. — У нас возникли некоторые сложности в коммуникации с призывными воронами. Ты, солнышко, не могла бы нам с Итачи-саном пояснить, с чем это может быть связано? Выражение лица Мейли меняется, и теперь девушка застенчиво улыбается, принимаясь хлопать ресничками и стрелять на мечника лукавыми взглядами. — Ну, это… тип таво. Защита — она защита от всего! — А можно как-нибудь сделать так, чтобы наши призывы всё же работали? — Зачем? — ведьма честно заглядывает в глаза мечнику. — В смысле, мне это зачем? — Без призывов мы не так эффективны, — подсказывает Итачи, видя, как напарник стискивает челюсти так, что на щеках проступают желваки и жабры на скулах заметно начинают топорщиться. — Они нам очень нужны. Саске заинтересованно прислушивается к разговору, но не успевает и рта раскрыть, натолкнувшись на такой злой взгляд брата, что в итоге просто отворачивается. — Ой, больно мне нужна ваша защита, — отмахивается Мейли. — Я бы и сама справилась. Просто, тип таво, не могла тогда развернуться, боялась вашу сбежавшую принцессу задеть. В ответ Итачи старается скопировать тяжёлый взгляд отца, щедро затапливая заметно стушевавшуюся от этого Мейли молчаливым укором. В затянувшейся паузе Саске передёргивает плечами и, не выдержав, отворачивается, принимаясь перематывать бинты на ногах. Не выдерживает и Мейли, поджимая губы, и тоже прячет глаза. — Я правда бы справилась. Но было нельзя. А потом этот алкаш меня, тип таво, запечатал, и я уже не смогла выбраться. Вот по вам и долбануло отдачей. Ну и потом этот зализанный подхалим там всё, тип таво, пожег. И даже не потрудился сначала меня выпустить. Я не виновата! — Почему нельзя? — настораживается Итачи, вычленяя главное в потоке оправданий. — Там ещё кто-то был, только я не поняла, кто, — тут же переходит на деловой тон Мейли, явно радуясь смене темы. — Ну вот и пришлось вашу принцессу, тип таво, под колесо сныкать, а самой выскочить в его шкурке к Баку. Ну а тот, не будь дурак, меня и уволок. — А до этого, в храме, он был? — настораживается Итачи. — Нет, — вертит головой Мейли, плотнее укутываясь в плащ. — В храме его запаха не было. Но потом хмурится, прикусывая губы, и нехотя добавляет: — Там, тип таво, всё Нимрогом воняло, да… Но точно не скажу, в зале с клеткой так благовониями несло, что чихать хотелось. Я так дорогу-то и нашла туда. — Получается, — Кисаме тоже хмурится, озвучивая напрашивающийся из слов Мейли вывод, — буквально перед нами туда кто-то приходил. — Пришёл, снял мое гензюцу и ушёл тем же путем, — дополняет напарника Итачи. — Саске, сколько времени тебе понадобилось, чтобы выбраться из храма? Брат некоторое время молчит. — Из клетки — минут десять, — наконец сухо докладывает Саске. По тому, как невидяще скользят его глаза по земле, Итачи понимает, что брат восстанавливает в памяти мельчайшие подробности своего побега. — Потом около сорока пяти минут, чтобы найти выход. Последние минут двадцать за мной гналась змея. — Это я! — радостно вскидывает руку Мейли. — Гора! — Саске поднимает взгляд на наемников. — Рельеф на северной скале пошёл рябью, когда один из булыжников ударился об него. Глаза Саске тяжело темнеют. Чуть опустив голову, брат смотрит исподлобья. И Итачи ловит себя на совершенно неуместной мысли, что младший брат в этот момент как никогда похож на отца. — Он был там, — уверенно делает вывод брат. — Василиск? — выдвигает предположение Кисаме. — Но непонятно, почему он сразу не забрал мелкого? Почему ушёл? — Во-первых, это было бы невежливо, — поясняет Мейли. — А во-вторых, на клетке защита стояла на вход. Оттуда, тип таво, можно выйти, но не войти. Ниндзя замолкают, обдумывая полученную информацию. Мейли, поглядывая на спутников, вновь подтягивает слишком большой для неё плащ, кутаясь в него, словно в одеяло, но он всё равно большей частью волочится за ней по земле. — Это всё, конечно, тип таво, очень интересно, — деловито кивает ведьмочка. — Но давайте вернёмся к главному вопросу. Я это носить не буду! Итачи, давай сюда свой плащ! — Нет, — Итачи сам не понимает, в чём причина его упорства. — Моя одежда не чище твоей. Разницы нет. Мейли выпячивает губу и дуется за отказ. А потом резко вскидывает руки вверх, сбрасывая плащ Кисаме. — Тогда я пойду так! — упрямится девушка и, развернувшись, уверенно делает несколько шагов в сторону. Итачи поспешно отворачивается, чувствуя, как предательски кровь приливает к щекам. Кисаме обречённо хлопает раскрытой ладонью себя по лицу. И только Саске остаётся невозмутим, провожая взглядом нахалку. — Да ладно, — морщится Саске и поднимается следом за Мейли, равнодушно отворачиваясь от девичьей спины. — Было бы на что смотреть! — В смысле?! — тут же взвивается Мейли на его комментарий. — В смысле, поводов для гордости у тебя нет ни спереди, ни сзади! Смотреть не на что! — Ой, можно подумать, ты много видел! — Достаточно! — ядовито ухмыляется Саске. — Так, всё! — вскидывает руки вверх Кисаме, сдаваясь под гнётом абсурда. — Это уже я не потяну. Может быть, у вас в Конохе шиноби и имеют железные нервы, но перспектива идти эскортом за голой девицей не прельщает уже меня. Вот, держи! Будет тебе как платье! Мечник достаёт свою запасную футболку, протягивая Мейли. — И никаких возражения я не приму! Надевай! Тут уже Мейли не спорит, расправив за плечики футболку, скептически осматривает подарок. А затем, вздохнув, натягивает ее. Итачи, наблюдая за разыгравшейся сценой, вспоминает давешний разговор с напарником в гостинице: кажется, слова Кисаме про детский сад оказываются пророческими. — В селение нам придется зайти, — угрюмо замечает Итачи. — Мне нужен арахис и дзори. — А мне - нормальное платье и ботиночки! — тут же подхватывает Мейли. В футболке мечника она выглядит, честно говоря, нелепо, та ей настолько велика — достаёт до колен и то и дело сползает с плеча. Но Мейли креативно, отодрав от старых штанов ленту, подвязывает её пояском. А потом принимается вытряхивать из карманов ещё мотки лент, бубенчики и памятный браслет из ракушек, навешивая на себя всё это добро. Ни оружия, ни свитков — сплошной бесполезный на взгляд ниндзя мусор. Но одна из этих лент до сих пор болтается на запястье Итачи, да и ведьма из Водоворота отчего-то очень не хотела прикасаться к перетянутому такой вот ленточкой подарку. И это заставляет гадать: так ли бесполезен этот мусор. — Я готова! — радостно объявляет Мейли, собрав свою бывшую одежду и прямо ворохом бросив в костёр. — Прости, был не прав! — ошарашенно извиняется Саске, глядя на преобразившуюся Мейли. — Голой тебе было лучше! Теперь их спутница похожа на ходячее дерево желаний, увешанное разноцветными лентами-тандзаку. Всё это богатство развивается, позвякивает от каждого движения. Ленты везде: на руках, на бёдрах, в волосах — это выглядит настолько дико, что даже не получается сходу подобрать определение. — Да пошёл ты! — беззлобно откликается Мейли, видимо увлечённая перспективой похода по магазинам. Зажмурившись Итачи отворачивается, старательно абстрагируясь от этого нечто. И выбирает направление в небольшое селение на берегу одного из многочисленных притоков Накано.