Долг крови

Разговор окончен, и Саске, не прощаясь, уходит. Итачи требуется пара минут, чтобы собраться и пойти следом за братом. Остановившись перед закрытой дверью, Итачи вздыхает. Тонкое умение убеждать мягкой силой — не его призвание. Люди никогда его не слышали. Но просто давить грубой силой тут не выйдет, а авторитетов Саске, похоже, не признаёт вообще. Может быть, стоило посоветоваться с Кисаме, как ни странно, мечнику удивительном образом удавалось, не настаивая, добиваться нужного результата. Итачи откидывает едва зародившуюся крамольную мысль, — он справится сам. Потянув за ручку, входит в комнату брата. Прикрывает за собой дверь и едва ловит себя, чтобы не повторить позы брата, прислонившись спиной к стене. Саске сидит на кровати, уперев локти в колени и опустив подбородок на переплетение пальцев, демонстративно игнорируя Итачи. — Саске... — Итачи безумно не хватает плаща, чтобы куда-то пристроить собственные локти. — Решение, конечно, за тобой, но Орочимару хитёр, и не просто так является одним из легендарных саннинов. Тебе следует воспринимать его серьёзно. Он предал Коноху и едва не уничтожил её, убил своего учителя. Присоединился к Акацуки по собственной воле и предал и их. — Так же, как ты? — Он проводил эксперименты на живых людях. — Значит, его знания уникальны. Разговор с отото бесполезен. Уперевшись рогом, младший Учиха просто не хочет его слышать. Так же, как когда-то на собраниях его не желали слушать соклановцы. Просто обозлённый, упёртый Учиха, не желающий видеть ничего, что хоть чуть шире созданной у него в голове картины. — И, прошу тебя, будь аккуратнее с Мейли, — сдаётся Итачи, переходя к следующей теме. — Что, боишься? Итачи требуется пара секунд, чтобы понять, о чём говорит брат. — Да, я боюсь за тебя. — Боишься, что я заберу её у тебя! — поправляет его Саске. — Саске, — морщится Итачи. — Я думал, ты уже понял, что нас связывают чисто деловые отношения. — Да, она полезна, — неожиданно соглашается отото. — Саске, она чудовище! — И что? Ты хочешь сказать, есть разница? — Саске наконец оборачивается, смерив отчего-то, кажется, полным тоски взглядом старшего брата. — За её помощь придется платить! — В жизни за всё надо платить, — криво усмехается брат. Голова опускается сама собой, хочется просто рявкнуть, приказать, и в то же время Итачи отчётливо осознает: это бесполезно. Всё бесполезно, как стучаться в пустой дом. — В любом случае, это твоя жизнь, и решать тебе, — подводит итог разговору Итачи. — Но, если ты ещё раз попробуешь за мной подглядывать, убить я тебя не убью, но последствия будут соответствующие! И они тебе не понравятся. Развернувшись, Итачи открывает дверь, собираясь покинуть комнату, и нос к носу сталкивается с незнакомой ведьмой. — Великий Мудрец Белый Змей призывает доблестного воителя Саске Учиха к себе, — кланяясь, объявляет девушка. Итачи делает шаг в сторону, пропуская брата. И тот уходит, не оборачиваясь и не прощаясь. Впрочем, им тоже пора двигаться дальше. Искать встречи с Орочимару ему смысла нет. Пещеру Драконьих Костей Итачи покидает с тяжёлым сердцем. Последний разговор с братом оставил горечь на губах и чувство бессилия. Он двигается практически машинально, ведя их маленькую группу напрямик через чащу в сторону Амэгакурэ. Форму АНБУ сменили плащи Акацуки, только шляпы, пришедшие в негодность ещё в Голодном лесу, пришлось выкинуть. Снова их лбы прикрывают хитай атэ с перечеркнутыми символами деревень. Снова гонка со временем в никуда. Лишь далеко за полдень они останавливаются на привал возле небольшого ручья. Мейли на удивление долго продержалась в этот раз, и всё же ведьма, пользуясь возможностью, просто садится на землю, вытягивая ноги. Кисаме, присев на корточки, пьёт, зачерпывая горстью холодную чистую воду. Вода вкусная, мягкая и словно живая. Сложив ладони чашей, Итачи с удовольствием умывается. Над их головами шумит самый обычный лес, качая кронами в ответ на лёгкие заигрывания тёплого ветерка. Отдохнув немного, Мейли скидывает обувь и, закатав штаны, залезает в воду, принимаясь шлёпать по ручью, поднимая россыпи брызг. Тот хоть и мелок, но дальше разливается довольно широко, позволяя девушке с наслаждением играть, топая пятками по мягкому песчаному дну. — Итачи-сан, — зовёт Кисаме, отряхивая руки. — Могу я вам предложить взять какую-нибудь халтурку по дороге на базу? Ключевая вода дарит такое яркое ощущение свежести, что соблазн снять сандалии и опустить гудящие ноги в её прохладу почти непреодолим. Но Итачи ограничивается ещё одной горстью, что опрокидывает на хребет, растирая по шее. — Время, — качает он головой на вопрос напарника. — Не сочтите за несдержанность, но все эти наши приключения несколько пошатнули моё равновесие и картину мира. И если у вас была хоть какая-то разрядка, то я такой чести был лишён. И мне очень надо кого-нибудь убить. — Что мешает? — Итачи красноречиво оглядывается на беспечно шлёпающую босиком по ручью Мейли. — Я, признаться, не уверен в безопасности данного контакта, — проследив взгляд напарника, ухмыляется Кисаме. — Да и, честно говоря, я бы предпочёл хорошую драку. К городу они выходят уже под вечер. Даже не город, скорее небольшая деревня близ торговой дороги. Несколько трактиров и пара гостиниц с минимумом удобств и максимальной вместимостью. Замученного вида девушка, даже толком не глядя на них, выдаёт ключи от единственной свободной комнаты. Как раз перед ними в деревню вошёл караван из телег, числом не меньше пятнадцати, и их хозяин, громогласно ругаясь с хозяином гостиницы, пытался разместить своих людей на постой. Номер хоть и маленький, но чистый, как и сама гостиница. Тонкие, почти фанерные стены совсем не скрывают гомона чужих голосов. Слышно, как по коридору то и дело ходят люди, на общей кухоньке гремит посуда. Во дворе заходится лаем собака. Прямо напротив небольшого окна горит фонарь, свет которого настырно пробивается через ситцевые занавески. Длинная комната настолько узкая, что толком даже больше двух футонов не расстелить. В её конце, наполовину загораживая окно, в углу стоит двухъярусная кровать и почти вплотную к ней ютится раскладушка. Сбросив вещи в угол, Итачи раздевается до трусов и футболки и без лишних слов выбирает нижний ярус. Кисаме ушёл искать себе приключения или работу, а когда вернётся, ему достанется раскладушка, которую напарник скорее всего проигнорирует, расстелив матрас прямо на полу. Мейли, покрутившись, забирается на верхний ярус. Но стоит погасить лампу, как девчонка тут же свешивается вниз. — Уже спишь? Итачи отворачивается носом к стенке и закрывает глаза. — Эй?! Но, так и не дождавшись ответа, она спускается к нему. Ныряет под одеяло, пытается прильнуть. Но Итачи, дёрнув плечом, скидывает пытающуюся обнять его руку. Впрочем, играть с ведьмой в молчанку бесполезно, смутить её этим не получится. Та ластится, притираясь щекой к спине, скользит пальцами по бедру. — Отстань. — Почему? — привстав на локте, Мейли пытается заглянуть ему в лицо. — В этом нет необходимости. — В смысле? — возмущенно восклицает ведьма. — Ты своё получил, а я-то нет! — Ты слишком навязчива, — огрызается в ответ Итачи. — Не попросишь, не получишь! — обидеть ведьму куда тяжелее, чем обычную девушку. — Я не хочу! — Ой, прошлый раз ты сначала, тип таво, тоже не хотел? — тихо смеётся в самое ухо тварь. Итачи резко оборачивается, опаляя злым взглядом нахалку, но ту не смутить даже активированным шаринганом. Договор не даст ему навредить ей. И, чувствуя свою безнаказанность, ведьма хитро щурится, довольно облизываясь. Несколько долгих секунд Итачи всматривается в круглое личико Мейли. А затем расслабляется, поворачиваясь к ней. Привстаёт на локте, в то время как Мейли, наоборот, откидывается на подушку. И наклоняется, отыскивая губы ведьмы, пока его рука уверенно оглаживает изгиб талии, соскальзывает на задницу, жёстко сминая. Та охотно отвечает, закидывая руки ему на шею. — Может быть, внесем разнообразие? — прервав поцелуй, Итачи носом отслеживает линию скулы и, добравшись до маленького ушка, интимно шепчет, чувствуя, как в ответ ведьма дрожит в его руках. — Маленькая игра, условие… Кто первый попросит, тот проиграл. — Что? — закатывая глаза, Мейли тает под ласками, притираясь плотнее. — Желание… небольшое желание. Идёт? Мейли открывает глаза, чуть отстраняясь, и подозрительно щурится. Итачи тянется за ней, отыскивая губами ускользнувшее от него ушко. Соскальзывает на шею, оставляя влажную дорожку, пока его руки сильнее обнимают, вжимая в себя ведьму. — Давай! — поддавшись азарту, соглашается Мейли, выгибаясь навстречу. — Договорились! — тонко улыбнувшись в ответ, Итачи на мгновенье зависает над ней, чтобы в следующий момент отвернуться на другой бок. — Эй! — подрывается за его спиной Мейли. — Что? — сухо интересуется Итачи, натягивая одеяло на плечо. — Ты хочешь меня о чём-то попросить? Мейли некоторое время обиженно сопит, а потом дёргает одеяло на себя, укладываясь и мстительно пихая его попой. Итачи позволяет себе победную даже не улыбку, так, растянуть губы, в некоем подобии усмешки, и закрывает глаза. Поздней ночью возвращается Кисаме. Итачи слышит его шаги сквозь сон, потом как напарник аккуратно стелет постель. И вновь засыпает. Мгновение, кажется, он просто закрыл глаза. Но реальность врывается во тьму сна пронзительным визгом и рычанием. Кровать под ним ходит ходуном, заставляя подорваться даже толком не сориентировавшись. В себя Итачи приходит, стоя у самой двери, с зажатыми в руках кунаями. На верхнем ярусе верещит Мейли, отбиваясь от наползающей и щетинящейся во все стороны Самехады. Растрёпанный Кисаме в одной майке и полосатых трусах, упираясь ногами в кровать, пытается оттащить озверевший меч за рукоять. Но та в такой ярости, что щетинится даже рукоятью, пропоров ладони хозяина насквозь. — Да ну вас на хер! — взвизгивает ведьма, запуская подушкой почему-то в Кисаме. Но долететь до мечника той не суждено. Её на лету перехватывает клыкастая пасть, одним махом разрывая в клочья и усеивая маленькую комнатку перьевым вихрем. Резкий хлопок, и Мейли исчезает. А в стены уже колотят соседи. В коридоре слышится ругань и удивлённые голоса. — Откройте! — перекрывает общий гам суровый голос. — Что там у вас происходит? А то я сейчас стражу позову! Итачи машинально отщёлкивает замок и открывает дверь. Перед ним возникает хозяин гостиницы за спиной, которого уже собралась небольшая толпа гостей, видимо, выскочивших из соседних номеров на шум. — У нас всё в порядке, — ровно отвечает Итачи. Хозяин ещё мгновение выражает возмущение, но, натолкнувшись взглядом на оружие в руках Итачи, заметно пугается. — У вас там девка визжала! — один из гостей, здоровый парень в распахнутом косоде, не желает успокаиваться и продолжает напирать. — Что с ней? Итачи делает шаг в сторону, позволяя парню заглянуть в комнату. — Здесь нет женщин. Ты ошибся. Навстречу не в меру сердобольному мужику встаёт Кисаме. — Проблемы? Ищешь? — улыбается широким оскалом заточенных зубов туманник. И несостоявшийся защитник отшатывается, запоздало понимая, к кому он полез. — Нет. Извиняйте, мужики. Мне это… наверное, приснилось. — Бывает, — сочувственно тянет мечник. — Ну ты это — заходи, если что. Потолкуем! — Простите, — парень, бледнея, отступает, спеша убраться подальше от шиноби. Остальные гости тоже прячутся по номерам, щёлкая замками на тонких дверях, словно эта преграда - не иллюзия защиты. Хозяин заметно дрожит и давит заискивающую улыбку. — Простите, господа-ниндзя, за беспокойство. Тут явно какая-то ошибка. Я… пойду… да? — Проваливай! — милостиво разрешает Кисаме. Итачи закрывает дверь. Кисаме вновь садится на свою сбитую в процессе борьбы с Самехадой постель. Тянется к сложенным у изголовья вещам, доставая бинты. Самехада же, спрятавшаяся было под бинты при появлении посторонних, вновь оживает. Заискивающе подлезает под руку хозяина, пока тот пытается перебинтовать кисти. Кисаме отпихивает настырное чудовище локтем, недовольно кривясь. Но потом всё же протягивает к пасти раскрытую окровавленную ладонь. И Самехада аккуратно слизывает кровь, пока Кисаме поворачивает кисть так, чтобы той было удобнее. Зрелище жутковатое и притягательное одновременно и Итачи, даже понимая, что стоит отвернуться, продолжает пялиться на напарника. — Ну, и что это было? — между тем спрашивает мечник, протягивая к пасти вторую ладонь. — Ты себя как ведешь, а? Смотри, что наделала!.. Плохо! Самехада стрекочет, то сжимая, то расправляя чешуйки, и, вылизав дочиста ладони, снова лезет под локоть к Кисаме. — Нехорошо так! - продолжает отчитывать её напарник, но уже ласковее, проводя рукой по острым, как бритва, чешуйкам. Но, удивительное дело, уже не ранится об их края. Кисаме на мгновение поднимает глаза, встречаясь взглядом с Итачи, и как-то даже неловко пожимает плечами, принимаясь уже откровенно почёсывать меч. — Ладно-ладно, — почти воркует туманник. — Защитила — молодец. Но надо слушаться! Поняла? Рукоять меча извивается, почти виляя в ответ. Но вскоре затихает, вновь возвращаясь в привычное состояние замотанного в бинты оружия. А Кисаме возвращается к своим ранам. — Помочь? — неожиданно даже для себя предлагает Итачи. — Давайте, — ведёт плечом мечник. Присев на кровать напротив, Итачи принимается бинтовать протянутую ладонь. — Что произошло? — закончив с одной рукой, Итачи решает задать вопрос. — Без понятия. Вы не поверите, но я очень хорошо спал, до определённого момента. — У тебя проблемы со сном? — цепляется за оговорку Итачи. — А у кого их нет, с нашей профессией и, уж тем более, статусом? — грустно усмехается в ответ Кисаме. — Полагаю, таких нет… Кхым… Мечнику явно неловко принимать заботу. И потому, как он отводит взгляд и несколько суетно двигается, это очень заметно. — Спасибо, Итачи-сан, — когда с перевязкой закончено, кивает монстр Скрытого Тумана и тут же оглядывается по сторонам. — Интересно знать, куда наше солнышко свалила? Итачи пожимает плечами, обсуждать Мейли ему не хочется. — Что ж, тогда предлагаю воспользоваться остатками ночи и нормально поспать. Искать её по деревне будет глупо. Кивнув, Итачи соглашается с напарником и, в который раз за эту ночь, укладывается спать.