Долг крови

Сложив трупы в дальнем углу пещеры, шиноби занимают места убитых возле костерка. Мейли сидит у самого входа спиной к спутникам, наблюдая за вспышками молний. Гроза даже не думает утихать. Кисаме перебирает свитки убитых ниндзя. Вслушиваясь в звуки стихии, Итачи бездумно следит за огнём. Их новая спутница тоже молчит. Присутствие Конан отбивает всякую охоту к разговорам. Это не первая миссия, которую ему приходится выполнять с ней. Но ещё ни разу это так не тяготило. Наоборот, работать с Конан всегда казалось несколько приятнее, чем с другими членами организации. — Их будут искать, едва закончится буря, — сухо докладывает Хошигаки, демонстрируя спутникам одно из писем. Забрав письмо, Итачи скользит взглядом по столбикам иероглифов. Срочное донесение для каге, похоже, в стране Травы не всё спокойно: начальник тюрьмы попался на растратах и взяточничестве, и командир проверяющей группы запросил разрешение на арест. Только этого не хватало! Передав донесение сидящей рядом куноичи, Итачи размышляет, что выгоднее: либо всё бросить так, либо тратить время на сокрытие улик, инсценируя несчастный случай. Если письмо не получат вовремя, то начнут расследование и поиск исполнителей. А значит оставлять следов нельзя. — Прекрати это! — отложив донесение, требует Конан. — Вредя мне, ты задерживаешь всех нас. — Кто, я?! — удивлённо оборачивается ведьмочка. — Ты, тип таво, ничего не попутала? — Мне негде взять для тебя плату, — поясняет куноичи. — Потерпи до ближайшего селения! — Я-то могу и потерпеть, — смеётся Мейли. — А ты? Или ты думаешь, что это я сюда вам пригнала этих троих? Или вызвала бурю? Ногу тебе вывихнула? — Я заплачу, только нужно время, — игнорируя подначки, ровно отвечает Конан. — Да-да… куда ты, тип таво, денешься, — вздохнув, Мейли вновь отворачивается. — Кстати, а что случилось с твоей первой попыткой? Куда делся клон, которого ты посылала за платой для меня? — Его уничтожили, — глядя на огонь, отвечает Конан. — Идентифицировать напавшего я не успела. — О, как! То есть, за нами ещё кто-то идёт… или за тобой? — Когда его уничтожили? — уточняет Итачи. — Сразу после взрыва дома. — Конан-сан, что в коробке? — Кисаме пристально смотрит на куноичи. — Это личное! — Вы меня извините, но у нас тут всё личное. А вот последствия огребаем мы коллективно. — Это дневники моего погибшего друга, — взвесив слова мечника, идёт на уступку Конан. — К вашим делам они не имеют отношения. — Там был этот, Зецу, — подаёт голос Мейли. — И ваш Мадара! Напарники одинаково возмущённо оборачиваются к девчонке. Конан же застывает, лишь на мгновение сжимая ладони в кулаки на коленях. Но, быстро справившись с эмоциями, вновь расслабляет руки. — Это, вообще-то, был секрет, — между тем качает головой Кисаме. — Почему ты раньше не сказала?! — одновременно с мечником задаёт свой вопрос Итачи. — Ну, я думала, вы сами заметили, — отмазывается Мейли. — А мне, тип таво, ваще не до них было! — Что вы знаете о Мадаре? — Конан обводит мужчин пристальным взглядом. — У него проблемы с памятью! — опережает их с ответом Мейли. — И он не девственник! — А вы, Конан-сан? — перехватывая инициативу у Мейли, Кисаме предлагает куноичи обменяться информацией. — Мой друг был первым лидером Акацуки, — приняв решение, начинает рассказ Конан. — Мы хотели принести мир в Амэгакурэ. Незадолго до гибели моего друга к нам пришёл Мадара вместе с Зецу и предложил союз. Яхико отказался, а потом погиб, как и весь первый состав Акацуки. И тогда мы приняли предложение Мадары объединиться, чтобы закончить все войны в мире. В дневниках нет ничего особенного, только размышления Яхико о том, что Мадара не тот, за кого себя выдаёт и ему нельзя доверять. Но это он говорил и раньше. — Отличненько. А мы это, тип таво, ты и твой второй болезный дружочек? — влезает ведьма и потом подумав уточняет: — И похоже твой дружочек им нужен, а вот ты - не очень. Итачи хочет добавить, что Мадаре нужен не сам Пейн, а его риннеган, но молчит. Рассказать эту информацию — нарушить планы Джашина и подвергнуть опасности весь их мир. Если, конечно, Знающий рассказал всё честно. Но сколько людей погибнет в процессе, даже страшно подумать. Итачи вновь чувствует, как мечется его душа, разрываясь от противоречий. Вся разница только в том, что в этот раз от него требуется только промолчать. — Предлагаю решать проблемы по мере их поступления, — после продолжительной паузы подаёт голос Кисаме. — Первоочередная наша задача - решить вопрос с тотальным невезением и его последствиями. — Сними свою технику! — вновь требует Конан у Мейли. — Да сколько можно-то говорить?! Это не техника! — повышает голос Мейли. — Это возмездие, карма, наказание, последствия. Что же ты такая дурная-то?! Вот тебе говорят: не жри бяку, живот заболит. А ты жрёшь и у тебя болит живот. Разве это техника? Или проклятие того, кто тебя предупредил? Нет! Это твой выбор! И только ты можешь засунуть себе два пальца в рот и очистить свой желудок от бяки. А до тех пор будешь мучиться. Понятно объяснила? Условия договора должны быть выполнены! Иначе само мироздание возьмёт с тебя цену, а моя помощь, тип таво, стоит дорого! — Десяток яиц? — выгибает брови Конан. — Десяток жизней, — поправляет её Мейли. — Погоди, мелочь, — настораживается Кисаме. — Так поэтому Фугаку, когда считал долг, учёл тех куриц и вола, помимо людей? Это получается, что без разницы чьих? — Это какой долг? — настораживается Мейли. — Но вообще разница есть. Но считаются все. — Твоей матери, — поясняет Итачи. — От поселения при золотом прииске поступил запрос на охрану, и Коноха направила отряд его защищать. Нападавшие были членами организации твоей матери. Но когда прибыл отряд моего отца, Юнхуа вышла к нему и принесла извинения за причинённые неудобства. Они сошлись на маленьком долге. Мейли настораживается: — А сколько всего было убито? — Четырнадцать: десять куриц, один вол, два крестьянина и один генин. — Как-то мелковато он взял, — качает головой ведьма, хмурясь. — Прямо скажем — продешевил, если это была его территория. Слушай, а он с ней, тип таво, не спал? — Тогда бы она его с Василиском не перепутала, — возражает Итачи, ловя себя на том, насколько данная тема уже воспринимается спокойно. — Ну… ваще-то моя перечница могла и наврать, — неожиданно признаётся Мейли. — Либо там реально был Василиск… Твоя мамаша-то контакт с Болотником держала, значит, если муженёк куда-то свалил, могла попросить его прикрыть. А моя перечница, тип таво, струхнула, когда ей навстречу вместо человечка ящерица вышел... А вы вообще как про их делишки-то узнали? — Из отчётов АНБУ, — поясняет Итачи. — Их мне передал Данзо и он же подсказал, к кому обратится. — Позволю себе предположить, что он в курсе некоторых нюансов взаимодействия с вами, — хмурится Кисаме, вспоминая своё неожиданное знакомство с начальником тайного отдела Конохи. — Он знает больше, чем пытается показать, — обдумав слова напарника, соглашается Итачи. — Тот ниндзя в маске Сокола, он его подчинённый. — А? — начинает было Кисаме. — Возможно, — делится своими выводами Итачи. — Это он был тем вторым, кого ты видел тогда в Конохе. Внешность можно изменить маскировкой, это ни о чём не говорит. Но он явно не хотел, чтобы его видел я… Возможно, я мог его узнать? Мейли, ты назвала его меняющимся, что это значит? — Ну это, тип таво, меняющийся… Был человек, а стал аякаши. Например, если он вымесок или там… короче, есть способы. — Он Учиха! — обдумав слова ведьмы и напарника, щурится Итачи, глядя на огонь. — Чистокровный и сильный. Он был связующим звеном между Нимрогом, возможно, моим отцом и Данзо. И он до сих пор ему служит. Именно он изображал Саске, когда потребовалось прикрыть его отсутствие в деревне. И он же тогда меня вырубил. А значит, Данзо всё знал и сам пустил в деревню Нимрога. — И в чём его выгода? — едва Итачи делает паузу, подает голос Мейли. — Не знаю. Данзо всегда ставил во главу угла безопасность Конохагакурэ, без оглядки на моральные и этические нормы. — Погоди! — Мейли подрывается, принимаясь кружить по пещере. — Может... тогда на той вашей миссии был не Василиск под видом Фугаку. Там мог быть сам Нимрог! Потому моя перечница, тип таво, так и расшаркивалась. И долг там был не маленький. Он попросил её помочь тебе и рассказать то, что надо. Ну и, возможно, ещё и меня с вами отпустить. Хотя тут она уже могла и сама подсуетиться, пытаться из этой истории себе интерес поиметь. Вот так, скорее всего, тип таво, дело было, мальчики! Сложив руки на коленях, Конан внимательно слушает разговор, ничем не выказывая удивления от смены темы. Только глаза сверкают янтарём в свете огня, когда она переводит взгляд с одного говорящего на другого. Итачи ловит её взгляд, понимая, как, наверное, бредово сейчас звучат их слова со стороны. Кисаме ворошит угли палкой. — И в чём смысл? — наконец спрашивает мечник. — Зачем такие сложности? Предположим, сам Нимрог не хочет лично убивать Василиска, и для этого нужны мы. Но почему просто не прийти в Акацуки и не сделать заказ? Результат тот же, сложностей - на порядок меньше. — Потому что в этом случае, — замирает Мейли, принимаясь раскачиваться на пятках. — Во-первых: он будет должен вам тогда, и очень много. Такие долги нельзя отдать деньгами. А во-вторых: смерть Василиска может быть лишь одной из вех большого расклада. И ящерице не просто так подохнуть надо, а при определённых условиях. И вот эти условия сейчас и создаются. Это… каждый за свою ниточку-то дергает и узорчик, тип таво, складывается. И понять весь смысл можно только когда взглянешь на весь расклад со стороны. А пока ты, как тот самый муравьишка, по чёрточкам ползаешь, ничего и не видно и не понятно. — А игральная доска - это весь мир, — тихо дополняет Итачи. — Ну, походу, да, — соглашается ведьма. — И всё, что нам остаётся, попытаться урвать себе кусочек пирога, доступного нашему пониманию. Хоть какой-то доход от того, что тебя поимеют. — Чтобы её разбить, доску эту, надо понимать, куда бить, — делает неожиданное замечание Хошигаки. — Иначе можно просто лоб расшибить и будет без толку. И в этом варианте нам всё равно нужен Василиск. Но не как враг. А, возможно, в качестве союзника или информатора. — Что? — Итачи удивлённо смотрит на напарника. — Я просто иду от противного, — поясняет Кисаме. — Нас с самого начала подводили к идее, что Василиска надо устранить. Так почему бы не встретиться с ним и не послушать его версию событий? Игру можно, выражаясь метафорически, сломать по-разному. Можно разбить доску о голову противника. А можно смахнуть фигуры с доски. — Но последствия? — Да срать уже на них. Мы не можем их просчитать, это не наш уровень сознания. Но прыгать на чужом поле по чужой воле в заведомо проигрышной партии я не хочу. И вам, Итачи-сан, не советую. Надо уметь шагнуть в пустоту с широко открытыми глазами, вопреки логике и страхам. Доверяя лишь собственной интуиции. По крайней мере, если это будет ошибочное решение, это точно будет ваше решение. А не чья-то чужая воля. — Да, но… — теряется от такого Мейли. — А если ты проиграешь? — Ты проиграешь, — улыбается в ответ Кисаме. — Если я правильно понял, этим и опасен ваш Нимрог. Он способен на так называемый прыжок веры. Когда ты прыгаешь в пропасть, но полностью уверен, что выживешь, и выживаешь. Это иррационально, не просчитываемо, но работает. При одном условии! Искренняя и твёрдая уверенность в себе. Никаких сомнений, никаких сделок с собой, никакого самообмана. И в этот момент тебе неважно, что ты выиграешь или что проиграешь. Ведьма морщится то ли недоверчиво, то ли обдумывая слова мечника. Сам Итачи тоже задумывается, соотнося слова напарника со своим опытом. Всё его существо противится такой логике. — И в чём смысл? — качает головой тварь. — Зачем это нужно, если нет выгоды? — Потому что этого требует момент. Это делает тебя непредсказуемым для твоего врага. Когда ты встречаешь равного себе или превосходящего тебя противника, вы можете легко прочитать друг друга: приёмы, уловки и контратаки. Ваш бой превращается в партию сёги, где кто первый ошибётся, тот проиграл. И выиграть такой бой очень тяжело на чистой логике и расчёте. Поскольку вы равны, твои действия уже просчитаны наперёд и шансов нет. И тогда выигрывает тот, у кого получается удивить соперника. А для этого нужен прыжок веры. И это не эмоции, это чувство момента. Мейли притихает, подсаживаясь к огню. Подтянув колени к груди, обнимает их руками и опускает на них голову. Итачи тоже молчит, спорить с Кисаме сложно. Но он привык полагаться на логику, да и не так часто у Итачи получалось встретить врага, которого бы он не мог просчитать. Если когда-либо он вообще сталкивался с подобными противниками. — Ладно, разговоры-разговорами, но предлагаю воспользоваться моментом и отдохнуть, — обернувшись ко входу, Кисаме некоторое время следит за буйством стихии. Дежурить вызывается Итачи. И его спутники, пользуясь возможностью, укладываются спать. Пересев поближе ко входу в пещеру, он наблюдает, как они ложатся. Конан и Кисаме засыпают почти мгновенно. А вот Мейли долго вертится, пока не забирается под бок к мечнику. В итоге с одного боку от вольготно вытянувшегося во весь свой могучий рост Хошигаки лежит Самехада, а с другого, завернувшись опять с головой в плащ, ведьма, зябко поджимая ноги. Итачи прислушивается к себе, анализируя собственные ощущения. Но жгучий ярости, что заставляла вскипать кровь, туманя разум, больше нет. Картина кажется скорее милой, чем раздражающей. И он отворачивается, следя, как ветер рвёт листву, хлещет её тонкими росчерками струй дождя.