Долг крови

— Эй, ты нас, тип таво, слышишь? — выкрикивает Мейли, приподнимаясь на цыпочки, в попытке рассмотреть лучше жертву дзюбокко. Несмотря на опасения Итачи, ведьма не спешит выскакивать на полянку, крутясь на самой её границе. Несчастный хоть и шевелится, но не отвечает им. С сухим щелчком Кисаме отламывает веточку от ближайшего дерева и, на манер дротика, примерившись, запускает ею в человека. Бросок мечника достигает цели, щёлкая несчастного по лбу. В ответ тот дёргает головой. — Эй, мужик! — зычно гаркает Кисаме. — Ты там живой? Кивни один раз, если да! Стратегия Кисаме оказывается более действенной, зрачки человека расширяются и в них мелькает осознание. Глаза вспыхивают надеждой и тот, наконец, кивает. Потрескавшиеся губы дрожат, когда несчастный беззвучно открывает и закрывает рот, словно пытаясь что-то сказать, но никак не может сложить вздохи в слова. — Кто здесь? — всё же, набравшись сил, стонет бедолага. — Помогите! — И как тебе, тип таво, помочь-то? — с готовностью откликается тварь. — Погоди, мелочь! — одёргивает Мейли Кисаме. — Ты кто, мужик? Несчастный молчит, то склоняя голову к плечу, то поднимая слезящиеся глаза к небу. — Мне больно, — наконец с долгими перерывами отвечает человек. — Так больно… не бросайте! Я не могу… больно! — Мы поняли, — опережает ведьму Кисаме. — Давно тут висишь? — Эй, — пытается пихнуть мечника ведьма, пока человек собирается с силами для следующего ответа. Но мечник в ответ на возмущённые выпады ведьмы дергает её за край капюшона, натягивая тот ей на глаза. — Не мельтеши, нам нужна информация, а его, возможно, надолго не хватит, — поясняет свои действия мечник. — Я… я не помню, — между тем созревает для следующего ответа бедолага. — Колокольчик Накисавамэ, ты его брал? — подключается к допросу Итачи. — Дева не ответила мне, — всхлипывает несчастный. — Боги оставили меня. Я обречён… мне нет спасения… Но вы… вы ведь поможете мне? Не бросайте! — Колокольчик у тебя? Ты его брал? — Больно! — стонет в ответ несчастная жертва дзюбокко. — Это мы уже, тип таво, поняли, — пытается успокоить его Мейли. — Ты расскажи, что с тобой случилось? Но в ответ несчастный лишь воет, начиная мотать головой, словно пытается вырваться из древесных оков. Разговаривать с ним в таком состоянии просто невозможно. От этого хочется отвернутся, хотя Итачи казалось, что пронять его уже ничем невозможно. Даже Кисаме морщится, чуть отклоняясь. Решение у задачи простое, Итачи лишь остаётся поймать хотя бы на мгновение обезумевший взгляд несчастного, чтобы погрузить того в иллюзию. Только в этот раз необходимости в пытках нет, это гендзюцу, наоборот, отсекает все телесные ощущения, оставляя лишь древесные путы. В иллюзии Итачи смело шагает на поляну, подходя ближе к дзюбокко. Останавливается у самых корней и ждёт, пока человек успокоится. Тот ещё какое-то время мечется, пока под волей Итачи один за другим исчезают побеги, пронизывающие тело несчастного. Тот даже не сразу замечает, что постепенно обретает свободу. Итачи сдвигает кору, и человек, потеряв опору, падает на землю. Ещё несколько мгновений уходит на то, что бедолага бестолково скребёт пальцами землю, катаясь по ней, но потом затихает. Это щуплого вида парень лет двадцати с когда-то тёмными, но теперь словно выцветшими глазами. Длинные волосы спутаны и сальными плетьми лежат на болезненно худых плечах. Наконец, немного придя в себя, он поднимает недоверчивый взгляд на стоящего рядом с ним Итачи. — Кто ты? — сипло спрашивает его бедолага, робко протягивая руку в попытке прикоснуться к подолу плаща Акацуки. — Неважно, — Итачи наблюдает, как человек, так и не встав с колен, очерчивает контур облака Акацуки на его плаще. — Ты знаешь, где колокольчик Накисавамэ? — Плачущая Дева отвернулась от меня, — прикрывая дрожащими руками лицо, жалуется бедолага. — Но ты так добр, ты спас меня… — Это иллюзия, — разрушает его надежды Итачи. — Здесь лишь твоё сознание, тело же всё так же сковано дзюбокко. Мне нужна информация. Некоторое время бедолага сидит, глядя пустым взглядом перед собой, изредка качая головой, словно отрицая слова Итачи. А затем поднимает на Учиху растерянные глаза. Медленно встаёт, делая несколько нетвёрдых шагов к дереву. Накрывает место, где он висел, ладонью, тяжело опираясь на руку. Склоняет голову и так застывает. — Сжалься надо мной — сруби дзюбокко, — шепчет человек. — Твои каналы чакры переплелись с деревом. Если его уничтожить — ты умрёшь вместе с ним. Человек ведёт рукой по коре хаотичными на первый взгляд движениями. Но Итачи видит в лёгких движениях пальцев систему, хотя и не понимает её значения. — Быть жертвой дзюбокко… такая участь — хуже смерти. — Если ты ответишь на мои вопросы, я уничтожу дерево вместе с тобой, — предлагает Итачи. — Я бы с радостью помог тебе, — вздыхает человек, оборачиваясь через плечо и смотря в глаза Итачи полными обречённого смирения глазами. — Но я не знаю, где священный колокольчик Накисавамэ. Мне жаль… Возможно, я ещё чем-то могу отплатить тебе за твою доброту? Итачи молчит, пытаясь сообразить, что полезного можно узнать у бедняги. — Ты сказал, что дева не ответила тебе, — выстраивая цепочку событий, замечает Итачи. — Когда ты у неё был? — Мне кажется, вечность назад, — человек отходит от дерева, вновь приближаясь к Итачи. — Но, знаешь, я бы не стал тут доверять моей памяти. Когда ты мечешься издыхающим зверем, время теряет всякий смысл… Он доверительно тянет руку к Итачи, на мгновение замирая, прежде чем положить её на плечо. Лицо человека озаряет робкая улыбка. — А ты, мой спаситель, что ищешь тут? Зачем тебе Плачущая дева? Не бойся, я сохраню твои тайны. Ты ведь сам скоро подаришь мне покой. — Это не твое дело, — Итачи ответным движением небрежно скидывает чужую руку. — Извини, я слишком навязчив. Я так давно не имел возможности с кем-либо поговорить. Прости мне эту слабость… твои глаза… ты Учиха? — Ты знаешь Учиха? — тут же настораживается Итачи. Облизнув пересохшие губы, человек отходит от него, отворачиваясь. — Однажды… давно… я встретил девушку с такими же глазами, как у тебя. Её звали Микото… Учиха Микото. — Что ты о ней знаешь? — сердце пропускает удар, прежде чем Итачи возвращает себе контроль. — Она приходила сюда в поисках сестры. Такая красивая и нежная. Кто она тебе? — Мать, — это простое слово раздирает горло раскалёнными щипцами, и всё же голос Итачи не дрожит. Можно собой гордиться, он всегда был прекрасным лжецом. — Так ты сын Микото-чан? — человек оборачивается, открыто улыбаясь. — Я мог бы сразу догадаться, у тебя её глаза. Итачи молчит, ожидая продолжения, и человек, кивнув, принимается за рассказ. — Она пришла сюда вместе со спутниками… У них ещё была такая забавная собачка. Славный пёс, — человек сбивается на описание собаки Инудзука, но Итачи терпеливо ждёт, когда тот вернётся к главной теме. — Как же его звали?.. Айбо! Да, точно, Айбо, а его хозяина Ивао… В имени Инудзука человек ошибается, но Итачи его не поправляет. И всё же человек теряется, прикусывая губы. — Нет, Изао! Эх, моя память… Изао, да… А второго, кажется, Фугаку. Он мне не понравился. Прости, если мои слова тебя задевают, но Фугаку показался мне мрачным и сухим типом. Не понимаю, что такая милая девушка, как Микото-чан, могла в нём найти? — А Аими? — уточняет Итачи. — Сестра Микото, что с ней стало? От его вопроса на лицо человека ложится тень, глаза тускнеют. — Извини, я мало знаю подробностей. Их отряд пришёл в селение, в котором я жил. Они искали Василиска. Знаешь о нём? — Великий Ящер, Хозяин Топей. — Да. Они почему-то были уверены, что Василиск похитил Аими, и искали его. Странно… зачем демону человеческая девушка? — Что было потом? — Потом они ушли в топи. И больше я их не видел. Ты за этим ищешь встречи с Плачущей Девой? Хочешь знать, что с ними тут приключилось? Да? — человек замолкает. — Жаль, что я больше ничем не могу тебе помочь. — Ты сказал, что Дева не ответила тебе, — вспоминает Итачи начало разговора. — Почему? — Это долгая и печальная история, я бы не хотел утомлять ей тебя, — уходит от ответа пленник дзюбокко. — Я был глуп и наивен, попал в ловушку. На самом деле это совсем не интересно и банально. — Когда ты приходил к Накисавамэ, ты выполнил все условия? — продолжает расспросы Итачи. — Благовония, цветы в дар богине и три раза позвонить в колокольчик? — Конечно, я всё так и сделал, тогда колокольчик ещё был на месте, — плечи человека поникают и тот опускает голову. — Но она мне не ответила. — Какие цветы ты принёс? — Какие-то, — растерянно пожимает плечами человек. — Кажется, ирисы. Какая разница? Теперь уж точно никакой… — Ты врёшь, — делает простой вывод Итачи. — Посмотри на себя, тебе на вид от силы лет двадцать. Мне восемнадцать, ты не мог помнить мою мать. Человек оборачивается полностью, обезоруживающе улыбаясь открытой улыбкой. — Ну что ты, — разводит руками пленник дзюбокко. — Это же всё твоя иллюзия. И в ней я выгляжу так, как я себя помню. В этом нет ничего странного. — Тогда дзюбокку давно должен был убить тебя. Человек отводит глаза, мнётся, прежде чем ответить на новое обвинение Итачи. — Я не хотел этого говорить… Пойми меня правильно, это не то, чем стоит гордиться. Но поверь, я не пытаюсь обмануть тебя. Это мой позор. Я был самонадеян и любопытен… Я… ты слышал когда-нибудь о пути У? — Ты фан-ши? — прерывает метания человека Итачи. Тот в ответ поджимает губы и делает паузу, тем самым подтверждая догадку Итачи. Его собеседник, похоже, не ожидал от него такой осведомлённости. — Срок моей жизни отличен от сроков, отмеренных богами обычным людям, — вроде бы всё тем же виновато-проникновенным тоном начинает человек, но Итачи отчётливо видит, как аккуратно тот подбирает слова. — Путь У сложен и извилист, но на нём ты способен обрести удивительные способности, далеко превосходящие человеческие возможности. Вот только цена этих знаний поистине ужасна. — Ты учился у аякаши, — Итачи едва намечает ухмылку, пристально следя за человеком. — И у кого же? — Как ты много уже знаешь, Итачи-чан, — чуть наклоняет голову вперёд человек, пряча взгляд. — Я… — Я не называл тебе своего имени, — останавливает его Итачи. — Кто ты? Но вместо ответа человек делает шаг назад, вновь прижимая ладонь к стволу дерева. А потом оборачивается. На Итачи смотрят два изумрудных шарингана со сложным рисунком мангекьё. И мир вокруг переворачивается, расыпаясь осколками. Его иллюзия разбита. Вместо лесной поляны Итачи стоит в просторном тёмном зале. Высокие колонны скрыты штандартами, только разглядеть гербы не выходит, взгляд соскальзывает. Потолок тает во тьме. А перед ним на небольшом возвышении величественно стоит позолоченный трон, на котором вольготно сидит невысокий мужчина в богатых, но старомодных одеждах. Белые хакама под коленями подвязаны красными шнурами с колокольчиками и кистями на концах, поверх традиционной рубахи-кину надета фиолетовая накидка без узоров. На ногах у него чёрные башмаки-асагуцу с загнутыми мысами. Тёмные с серебристым отливом волосы, поделённые ровным пробором, убраны в аккуратные петли-мизура, подвязанные баранками над ушами и напоминающие по форме бобы. На шее на тонком золотом шнурке висит нефритовый кулон в виде одиночного томоэ. Открытое, располагающее лицо с правильными чертами, мягкой линией губ можно было бы назвать приятным, хотя и не выразительным. В нём нет привычной для ниндзя твёрдости. Большие, всё-таки тёмно-серые глубокие глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрят ласково и печально. И, пожалуй, эти глаза - самое главное на блеклом лице, в них хочется смотреть. — А ты сам как думаешь? — тихо спрашивает его Хозяин Болот. Теперь его улыбка уже не наивна, это ухмылка сытого зверя. Взгляд потерял теплоту, он пронизывает душу насквозь, завораживая и пугая одновременно. Тёмная колючая ки давит на плечи. Итачи едва хватает гордости не склонить голову перед древним чудовищем. — Что ж, раз уж ты вырос таким догадливым, — продолжает демон, изящно переплетая в замок когтистые пальцы, усыпанные перстнями, — спрошу напрямую: зачем ты искал меня? — Я принёс тебе послание, — и голос Итачи эхом отражается от колонн, святотатственно нарушая величие этого места пересмешками на разные голоса. Небрежным жестом тварь требует продолжения. — Письмо от Нимрога, — в горле немилосердно сохнет. — С требованием вернуть долг. — Это всё? — Нет. Каждое слово - как шаг по заминированному полю, любая ошибка — смерть. Вот только в этот раз шаринган ему не поможет избежать ловушек. Перед ним тварь куда искуснее него. — Я хочу знать правду. — М-мм, — Василиск прикрывает рот рукой, задумчиво скользя пальцами по губам. — Какую правду ты хочешь знать? — Почему моя мать считала, что ты её обманул? — из множества вопросов Итачи выбирает самый неопределённый. — Какой интересный вопрос, — Василиск поднимается с трона, мгновенно оказываясь у Итачи за спиной. — Я никогда не обманывал Микото-чан. Условия договора нельзя нарушить ни с какой стороны. И я честно выполнил свою часть. Обернувшись, Итачи молчит, искоса глядя на чудовище. Тот чуть приобнимает его за плечи, похлопывая ладонями. — Ладно-ладно, — миролюбиво приговаривает тварь. — Наше знакомство немного не задалось. Извини. Я не хотел тебя пугать… Но пойми правильно, в моём положении следует очень аккуратно принимать гостей… Зачем ты привёл сюда ведьму? — Она наш проводник, я заплатил хорошую цену, чтобы получить её. — Кому? — потемневшие глаза смотрят на Итачи тепло, а вопрос звучит слишком небрежно. — Её матери, Великой Пеламиде, хозяйке Южного моря. — Слепая плутовка, значит, ну надо же… Задумавшись, Василиск тянет Итачи на себя, захватом локтя мягко фиксируя шею. И всё же угрозы в этом действии нет, жест напоминает скорее дружеские объятия. — А имя Мирайши тебе о чём-нибудь говорит? — продолжает расспросы Ящер. — Это старшая сестра Пеламиды, — ровно отвечает Итачи. Нарушение личных границ раздражает, но бывало и хуже. — Они, кажется, не очень дружны. — О, этот прелестный змеиный клубок, насквозь пропитавшийся собственным ядом. Они настолько полны ненависти, что готовы пожрать даже самих себя, — тихо смеётся Василиск. — Ты с ней спишь? — Какое это имеет значение? — в ответный взгляд Итачи даже не надо ничего вкладывать нарочно, достаточно его вполне искреннего непонимания столь сильной фиксации чудовищ на данном вопросе. — Извини, я был бестактен, — отстраняется ящер. — Это обычное любопытно. Мне интересно, насколько в потомках клана Учиха сильна моя кровь. Ты знаешь эту историю? — В любом конфликте есть две стороны, — пряча глаза, отвечает Итачи, словно вступая на тонкий лёд. — Я знаю лишь одну сторону. — Недоверчивые вы ребята, ниндзя, никому не верите на слово. Разве можно так жить? — Василиск возвращается на трон. — Что ты знаешь о долге? — То, что он у меня, — ощущение трещащего под ногами льда становится всё отчётливее, кажется, одно неверное движение, и он провалится в леденящие тиски чужой ловушки. Задумчиво кивнув на ответ Итачи, Василиск прикрывает глаза. — Хорошо, — принимает решение демон. — Приходи в мой дом, я хочу видеть послание Повелителя Кошмаров. А потом я отвечу на твои вопросы. — Мои спутники? — уточняет Итачи. — Зачем они тебе? Это дела семейные… Но я буду добрым хозяином. Никто не уйдёт обиженным. — Гость приходит с даром, что будет даром для тебя? — Девственница, — прищурившись, Василиск следит за Итачи. — Ведь за этим ты взял ту прелестницу с собой. Я прав? Человеческие девы прекрасны, как весенние цветы. Их судьба - цвести и увянуть под яркими лучами солнца. Или… зачем губить бедную девушку? Подумай, возможно, у тебя есть другие решения? Впрочем, выбор за тобой, но не ошибись с ним. — Она не моя собственность. — В данном случае речь не о владении как таковом, а о, скажем так, сфере интереса… ответственности, — поясняет Василиск. — А со змеёй вас связывает договор, как я понимаю. Это всегда такие волнения, суета… зачем оно тебе? Мир аякаши не для людей, поверь. — Разве договор можно нарушить? — Нет, нарушить нельзя. Но всегда есть варианты. Тёмные глаза Великого Ящера вновь начинают отливать зеленью, а черты лица заостряются. Добродушная личина хозяина болот теряется в глубоких тенях, и сквозь неё проступает истинный хищный лик демона. — Иди к старому тису — мой дом там. Я буду ждать. Последние слова ящера разносятся громом, заставляя стены зала содрогаться, колонны с хрустальным звоном осыпаются чёрными осколками. Эти звуки вгрызаются в уши, разрывая барабанные перепонки, невыносимым гулом резонируя в черепной коробке. Итачи терпит, пытаясь ухватиться за знание, что это всего лишь иллюзия. Но его решимость едва не смывает штормовой волной боли, глупый мозг не способен отличить реальность от гендзюцу такой силы. Всё, что остаётся — лишь зажмуриться, затыкая уши в бесполезной попытке спастись от кошмарного звона крошащегося стекла. Кажется, проходит вечность, прежде чем до Итачи доходит, что ему на лицо щедро льётся прохладная вода. С трудом открыв глаза, он видит суетящуюся рядом Мейли. Вот только пошевелиться не получается. Чьи-то жёсткие пальцы крепко держат запястья, придавливая его тяжестью к земле, даже ногами не брыкнуть. Пока ведьма, налив в горсть воды и дыхнув на неё, не умывает его еще раз. Дикая какофония, что ещё мгновение назад терзала его, затихает. — Очухался? — подозрительно вглядываясь в его лицо, уточняет Мейли. — Итачи-сан? — над ухом раздаётся настороженный голос Кисаме. Стоит слабо даже не кивнуть, просто моргнуть, как хватка слабеет. Руки, что прижимали его к земле, помогают сесть, подают флягу, придерживая, пока он пьёт. Лицо Кисаме сосредоточенно, и всё же на дне блеклых рыбьих глаз отчётливо видно беспокойство. Да и не старается мечник его скрыть. Чтобы прочитать Мейли не надо быть ниндзя, все её эмоции написаны у ведьмы на лице. Отдышавшись, Итачи не торопится вставать, но находит в себе силы кивнуть, показывая, что он в относительной норме. — Нам нужно зеркало, — отдышавшись и немного придя в себя, определяется с главным выводом из встречи с хозяином болот Итачи.