Ох, и стоило мне только поступить... я встретил его.

Се Лянь по привычке улыбнулся, готовясь уже протянуть кисть для рукопожатия, дабы закрепить знакомство. Однако что-то его остановило. Этим чем-то был то ли какой-то уж слишком выжидающий взгляд парня напротив, то ли закатившиеся до самых орбит глаза Хэ Сюаня, то ли...

Се Лянь застыл с широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить и слова. Он был в глубоком шоке, граничащем с паникой. Рот непроизвольно раскрылся, а пропитанная соком салфетка выпала из вспотевшей ладони. — «Это... это... не может быть!» — В его мыслях был полный хаос. Он смотрел на юношу перед собой в красных одеждах, с чёрной повязкой на глазу. Юношу, улыбающегося ему самой ласковой и доброй в этом мире улыбкой. — Хунхун-эр... это... — начал бормотать он, будто бы находясь в забытьи. На скулах выступил лихорадочный румянец, готовый в ближайшее время перейти и на шею. Юноша прикусил зубами нижнюю губу, стараясь с помощью боли снять напряжение. Наконец сообразив, что нужно что-то да сделать, Се Лянь несмело протянул руку к Хуа Чену, словно стараясь понять, не наваждение ли силуэт перед ним. Однако тот, вопреки всем ожиданиям, не растворился в воздухе, а лишь нежно сжал руку парня в своих холодных на ощупь ладонях. — Тише, гэгэ... — Хуа Чен ласково поглаживал нежную кожу большими пальцами. Мозг кричал: «Прекрати! Ты позволяешь себе слишком много! Он испугается и убежит!» Вот только тело его не слушалось. За время их разлуки юноша расцвёл во всей красе, словно сказочный цветок. Хотелось прикасаться, трогать, гладить. Он не мог удержаться, ибо не помогали даже доводы разума. Се Лянь робко улыбнулся и свободной рукой накрыл ладони Ченджу: — Хунхун-эр, я очень скучал... Ты просто не представляешь насколько... — он прижался ко лбу мужчины своим. Их последнее прощание выглядело так. Хуа Чену показалось, что его сердце сделало кульбит и улетело куда-то далеко-далеко за пределы грудной клетки. — Я тоже, — прошептал он, закрыв единственный глаз. Так они стояли, тесно прижавшись лбами друг к другу. Рядом за столом сидели двое с неприкрытыми от удивления ртами и выпученными глазами. — Чё это с ними? — поинтересовался Черновод, корпусом наклоняясь к сияющему Цинсюаню. — Может, они грибов ядовитых объелись? — Из нас четверых грибов мог объесться только ты, Хэ-Сюн. А за них нужно просто порадоваться, — не поворачиваясь к собеседнику, отрезал младший Ши. Хэ Сюань прищурился. — Порадоваться из-за того, что они скоро сдохнут от яда, или... Цинсюань не дал ему договорить, закрыв рот ладонью. — Не порти момент, — возмущённо прошептал он. — И вообще, иди поздравь их! На этот раз возмущённо шептать через ладонь пришла очередь Хэ Сюаня. — Пофэму я?! — Потому что ты его лучший друг. — Я не ефо дфуг! Он мой спонсоф, я ефо доффних! Фсё! Пока младший Ши и чёрный обжора спорили, двое влюблённых друзей уже вышли из столовой, попутно разговаривая между собой. И Се Лянь, и Хуа Чэн чувствовали себя взволнованно и смущённо. Они не виделись так много лет, поэтому оба шли с покрасневшими от смущения лицами, разговаривая и расспрашивая друг друга обо всём, о чëм только было можно.

***

— Мудила одноглазая, какого хуя ты делаешь возле моего брата! — Все уже, наверное, догадались, что орал так называемый в университетских кругах зелёный гоблин, а если точнее – Ци Жун. Причём особых усилий узнать его личность и не требовалось, ибо кричал он, совершенно не жалея голоса, привлекая к себе слишком много ненужного внимания. — Не смей его так называть! Ещё раз, и я не посмотрю на то, что мы братья! — не вытерпел такого обращения к другу Се Лянь. — Между прочим, мы с ним дружили с самого детства! И ты это прекрасно знаешь! — Ой-ой-ой, боюсь, боюсь, вы слышали? Наш святоша угрожает мне! Между прочим, я вообще-то забочусь о твоём благополучии! — заносчиво заявил Ци Жун, напуская на себя образ заботливого старшего брата. Хотя в отношениях этих двоих роль старшего как раз-таки приходилась Се Ляню. Однако младшему, по-видимому, было на это абсолютно пофигу. — Если бы я не знал тебя, и вправду подумал бы, что ты заботишься о моём благополучии, — саркастично улыбнулся Се Лянь. От его такого непривычного вида сердце Хуа Чена бросилось вскачь, причём в абсолютно неизвестном его обладателю направлении. — Во-о-о-от, видишь, как он на тебя смотрит! — истерично заорал Ци Жун. — Любому ясно, что этот обмудок – маньяк-насильник! Он и эта тварь болотная! Хэ Сюань, стоящий в некотором отдалении, кинул на Ци Жуна один из своих самых грозных взглядов и продолжил невозмутимо поедать солёные крекеры. — Ну, знаешь, со своим этим гоблинским видком больше всего на маньяка-насильника здесь похож ты, — обворожительно улыбнувшись, проговорил Хуа Чен. Оба недовольно вперились друг в друга взглядами. Между ними явно чувствовалась вражда, и очень-очень древняя. Ци Жун хоть и ругался, но явно боялся человека в красном. А вот сам Хуа Чен как будто мстил за долгие обиды. Но самый главный красавчик университета не мог долго смотреть на зелёного отброса, тошнота к горлу подступала. Вместо этого «красный демон» предпочёл обратить свой взор на прекрасный белый цветок, что со временем только пышнее и красочней раскрывался, являя миру красоту, которой тот не заслуживает. Собравшись с мыслями и вдохнув воздуха, Хуа Чен спросил: — Гэгэ, как ты смотришь на то, чтобы сесть на этой паре вместе? — Хуа Ченджу сверкнул единственным глазом, обаятельно улыбнувшись. Се Лянь вспыхнул. Предложение очень хорошее, да и сам Умин не вкладывал в него какого-то «такого» смысла, но всё же... Давайте признаем, что, если тебе так улыбаются, не покраснеть очень даже сложно. Да и сидеть вместе захотелось ещё больше... Однако после такой реакции Лянь сомневался, что пара пройдёт спокойно. Но его новый друг продолжал тепло улыбаться, поэтому отказаться было бы невежливо. — Да, конечно, я только рад! — Се Лянь отвечал приветливо, стараясь скрыть нежный румянец. — Ты даже не представляешь, насколько же рад я. — Хуа Чен вновь улыбнулся, полушутливо подав ему руку. Как только оба парня сели, в аудиторию вошёл препод. Началась пара. Лянь старался не отвлекаться и записывать конспект, ведь сессия уже не за горами и сама себя на хорошую оценку не сдаст. Пара проходила спокойно, даже скучно. Несколько студентов уже уснули, другие сидели в телефонах, но были и те, кто, по-видимому, тоже имел сессия-фобию. Но всё-таки их было поменьше. И если большинство халтурщиков старалось не привлекать к себе особого внимания, в числе которых был и Хэ Сюань, то его не в меру энергичный сосед пытался компенсировать подобное поведение своим. Ши Цинсюань сидел как на иголках, несмотря на старательный игнор. Видя, что его провокации не принесли должного результата, юноша обиделся и обозвал друга на всю аудиторию «жабой болотной», за что получил нагоняй от преподавателя. Пару вёл довольно пожилой и угрюмый мужчина, который, судя по всему, не любил ни студентов, ни работу, на сессиях был требовательным и чрезвычайно внимательным к ответам и конспектам. У такого, чтобы ответить не то что на пять, но и на три, надо постараться. Пара продолжала идти своим чередом, а Лянь, отбросив ручку и начав разминать затёкшие пальцы, украдкой бросил взгляд на своего соседа. Тот сидел в расслабленной позе, о чём-то задумавшись, пока рука самостоятельно, будто живя отдельной от владельца жизнью, выводила в тетради странные закорючки, не имеющие ничего общего с буквами. Длинные чёрные волосы были заправлены за ухо, позволяя увидеть красивое, с острыми чертами лицо. У Се Ляня перехватило дыхание от вида такой красоты, и вместо секундной передышки он начал бесстыдно пялиться на своего одногруппника без шанса отвести глаза. Казалось, будто бы время остановилось, руки хотели прикоснуться, а сердце забилось бешеным ритмом. — Гэгэ, у тебя всё хорошо? — Хуа Чэн обеспокоенно смотрел на него единственным глазом. Впав в транс, юноша даже не заметил, как тот повернулся в его сторону. — Лично мне кажется, у него всё хуёво, — между ними всунулась голова Ци Жуна, который аж привстал на стуле, дабы вставить слово. — А ты тут откуда взялся?! — разозлился Ченджу и, надавив ладонью тому на лицо, толкнул назад. Раздался грохот. — Задние ряды, я вам не мешаю?! — рядом с ним материализовался преподаватель. Видимо, он был не очень доволен этим цирком. — Не, можете продолжать, — из-за спины Хуа Чэна появилась Ци Жунова голова, которая незамедлительно всунулась обратно, стоило руке с чёрными ногтями вновь проехаться по его затылку. Глаз мужчины начал нервно дёргаться. Казалось, сейчас пойдёт пар из ушей. — ВОН!!! — заорал он на всю аудиторию. — А кто? — любознательно поинтересовалась голова, вновь высунувшаяся из-за спины, несмотря на предупредительно поднятую руку. — Все трое! Се Лянь медленно встал, виновато опустив глаза в пол. Он винил себя не только за то, что отвлёкся, а ещё и за то, что посмел смотреть на его друга таким взглядом. — «И что на тебя нашло?! И вообще, даже если бы ты и влюбился в него — чего быть вообще не может, и это всё чисто гипотетически, — разве он бы захотел с тобой встречаться, точнее ответить взаимностью на твои чувства? Радуйся, что он вообще захотел с тобой общаться, ведь, чего уж тут скрывать, он очень красивый и популярный, наверняка больше половины университета пускает на него слюни», — мысленно корил себя Лянь. От этих мыслей он загрустил, что не могло укрыться от очень уж не в меру внимательного взгляда парня в красном. — Гэгэ, что тебя расстроило? Не обращай внимания на этого старика, ему уже давно пора на пенсию! — Хуа Чен боялся, что его первая любовь расстроилась из-за замечания препода, поэтому старался поддержать. Они стояли в пустом коридоре, совсем одни, вдвоём (Ци Жун был не в счёт). — Спасибо за беспокойство, пустяки, со мной всё нормально, — Се Лянь натянуто улыбнулся. «Ох, если бы ты знал, из-за чего я грущу... то перестал со мной общаться». Се решил закрыть тему и, облокотившись об стену, прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что поскорее хочет закончить этот разговор, и пропуская мимо ушей Ци Жуново «Тебя игнорят, лошара». Он постарался не думать о Хуа Чене, однако, наперекор ему самому, мысли постоянно возвращались к прекрасному юноше в паре цуней от него. Да и действительно, как можно сосредоточиться на чём-то другом, когда у тебя вся голова забита бледной и изысканной, словно фарфор, кожей, выступающими ключицами и подтянутыми мышцами рук?! В конце концов Се Лянь, стараясь не думать об этом, всё больше и больше погружался в мысли о том, насколько сильно похорошел его друг. Он чувствовал себя ужасно, мерзко, отвратительно и уже не мог стоять со спокойным выражением лица. — Я отойду, — наконец сказал он с показным равнодушием и, поймав на себе растерянный взгляд, отвернулся, быстрым шагом направляясь к туалету. Хоть это было некрасиво и не по правилам этикета, Ляню не было до этого дела. Он хотел скорее дойти до туалета и умыться. Сердце жгло, а лишние мысли не хотели выходить из головы. Однако, думая, что сейчас мучается только он, юноша сильно ошибался. «Неужели гэгэ ушёл из-за меня? Я некрасивый? Сделал что-то лишнее? Ну конечно, как я вообще мог подумать, что такому невероятному человеку, как гэгэ, мог понравиться такой, как я? Из-за меня нас выгнали из аудитории. Ладно, в этом виноват Ци Жун, не надо было провоцировать, но всё-таки...» Тем временем Се Лянь понял, что продолжать стоять столбом возле зеркала не самая лучшая идея, и неспешно отправился назад к Хуа Чену. Наверное, нужно извиниться за такое бестактное поведение. Он шёл обратно с каменным лицом: за столько лет сдерживать эмоции стало привычкой. Хоть он и не знал, что нашло на него сегодня, всё-таки лучше, чтобы это больше не повторялось. Однако около двери в аудиторию Хуа Чена не оказалось. Лишь Ци Жун с расквашенным носом сидел на полу с очумелым от этой жизни взглядом.

***

— Гэгэ, всё нормально? — спросил Хуа Чен обеспокоенным голосом. Он вернулся за несколько минут до окончания пары с таким видом, будто бы ничего не произошло. Сейчас же был перерыв, и весь коридор наводнили студенты с измученными лицами. Се Лянь рядом с ним шёл неспешно, буквально проталкиваясь через толпы народу. — М? Я в полном порядке, а почему Сань Лан спрашивает? — речь юноши была безмятежной с натянутой улыбкой. — То, что произошло... Ты так быстро ушёл, я подумал, что гэгэ стало плохо. — Всё хорошо, не нужно заморачиваться. Кстати, в каком кампусе следующее занятие? — В N. Слушай, гэгэ, м... Раз всё хорошо, тогда к-как ты смотришь на то, чтобы после занятий сходить в кафе?.. «Что ты такое несёшь?! Какое ещё кафе?! А если гэгэ не так всё поймёт?!» — внутри Хуа Чэна бушевала буря. — Да, конечно! Я только рад куда-нибудь сходить с тобой! Ой, точнее, я просто рад с тобой... Ой, нет, Сань Лан! Не слушай меня, пожалуйста... — Теперь Се Лянь улыбался смущённо, но искренне, очаровательно краснея. — Ха-ха-ха, как скажешь, гэгэ. Тогда я знаю отличное заведение. Ты любишь сладкое? Там продают просто превосходные чизкейки! — теперь Хуа Чен вновь был в отличном настроении. — Люблю! Тогда тебе не будет трудно зайти за мной часов в восемь вечера? Я после универа пойду домой переодеться и привести себя в порядок. Хорошо? Запишешь адрес? — Конечно. Кстати... У нас ещё есть минут тридцать перерыва, так что, может, по чашечке кофе? — Что ж, я не против.

***

— То есть ты хочешь сказать, что Хуа Чен пригласил тебя на свидание?! — раздался на всю улицу звонкий крик Ши Цинсюаня. Люди, проходящие мимо, косыми взглядами оглядывались на них, задаваясь вопросом, что за ненормальные и кто их выпустил из психбольницы. — Тише, не кричи! И это вовсе не свидание! Просто дружеский ужин... — Ага! Знаю я эти «дружеские ужины», только ты и Хуа Чен. Сидите, попивая вино, он кладёт свою руку на твою, ты смотришь на него, он пододвигается ближе и... АУ!!! ЗАЧЕМ ТАК БИТЬ?! — Пока младший Ши шутил — хотя кто знает, может, и нет, — у Се Ляня кончилось терпение. Он прекрасно знал, на ЧËМ прервал Цинсюаня, и из-за этого привычный цвет лица плавно перетёк в малиновый, который начал сползать на шею. Но Се Лянь соврал бы, сказав, что сегодня не представлял подобный сценарий в своей голове. — Ну так что?! Решил уже, что наденешь?! — вновь оживился Ши Цинсюань, будто бы его никто секунду назад и не прерывал. — Ну, помнишь тот свитер, кремовый... крупной вязки... и ещё брюки такие каштановые. Мне кажется... — А-Лянь, ты сейчас серьезно?! Это же свидание! — Вообще-то это не свидание, а дружеская встреча, — перебил юноша. — Ну хорошо, пусть это будет дружеская встреча, если тебе, конечно, так спокойней, — смилостивился наконец Цинсюань. — Однако это не даёт тебе права одеваться так! — Как «так»? — не понял Се Лянь. Выбор одежды более чем устраивал юношу. Просто и удобно. Разве это не самое главное? — О-быч-но, — по слогам объяснил Ветерок. — Обычно. Это же совсем другое! Ладно, если бы мы вместе с тобой в кафе пошли... Да и то! Да и то-о-о-о! — поднял он указательный палец вверх. — Мне кажется, тебе нужно перестать одеваться настолько просто! Но можешь не беспокоиться, я тебе помогу подготовиться к твоему свид... дружеской встрече! — Но мне не нужна помощь... — попытался было возразить Се Лянь. — Ох, друг мой, — Цинсюань похлопал того по плечу. — Ты очень юн и неопытен, но дядя Цинсюань поможет тебе в этом деле, не зря же он твой лучший друг. — Но я... — И слушать ничего не хочу! — отрезал младший Ши и потащил мученика по направлению к его дому.

***

Цинсюань уже десять минут копался в шкафу, пока Се Лянь тихо вздыхал в стороне. Наконец спустя время довольный ветерок вытащил кремовую блузу с воздушными рукавами. Сам Се Лянь почти не помнил, откуда она у него. Но сама блузка была на вид очень даже хороша. Сразу видно, что он надевал её очень редко, иначе она бы не была такой целой. На ней даже не было неотстиравшихся пятен, что было СЛИШКОМ удивительно. — Ну-ка, примерь, — с оценивающим взглядом подал блузку младший Ши. — Эта идея не нравится мне всё больше... — пробормотал Се Лянь. — Так, давай-ка не выпендривайся! — разозлился Цинсюань. — Знаешь, сколько времени я потратил?! Так что давай-давай, надевай! — Ох...

***

— Ну вот... Тебя даже не узнать, честно! Ну и кто тут лучший стилист, а? — восторгался Цинсюань. Посреди комнаты, смущённо отведя глаза, стоял Се Лянь. Под блузу ему подобрали широкие бежевые штаны, смотревшиеся не слишком строго, но и не для обычных прогулок — стильно и чётко, то, что надо. Волосы были красиво уложены в объёмный пучок. Сам Се Лянь часто делал пучки, чтобы волосы не лезли, но этот был сделан не как домашний, а как профессиональным парикмахером. В общем, Ши Цинсюань постарался на славу. — Ты уверен, что это не слишком? — сомневаясь, спросил юноша. — Уверен! — воскликнул Цинсюань. — Так что давай, жди своего принца на чёрном коне, а я пошёл! — Не забудь рассказать мне, как всё прошло! — крикнул он, уже одеваясь в прихожей. — Ладушки, давай, а я побежал. У дяди Цинсюаня ещё остались дела! Входная дверь захлопнулась, оставив Се Ляня одного. Тот поёжился. Часы показывали половину восьмого, и чем меньше времени оставалось, тем больше ему не нравилось это мероприятие. Было слишком стыдно. Стоило лишь прикрыть глаза, как словно наяву всплывали сцены, описанные Цинсюанем. Се Лянь потряс головой, отгоняя ненужные мысли. Он встал перед зеркалом и поправил выбившуюся прядку. Может, он готов физически, но явно не морально. Если даже сейчас, когда Хуа Чена нет рядом, он думает о подобном, тем более против собственной воли, то как он усидит рядом с ним, да ещё и, возможно, один на один? Может, не поздно все отменить?! Сославшись на непредвиденную болезнь, например? А это идея! А завтра на парах он скажет, что это было отравление и его мутило весь вечер. Но с другой стороны... Хуа Чен может расстроиться... Он пригласил Се Ляня, как друга, в кафе, чтобы расслабиться, а в итоге... Это будет очень некрасиво с его стороны. Поэтому, наверное, нужно пойти, дабы не разочаровать его? Телефон завибрировал от входящего сообщения. Я выхожу, через 10 минут буду. Надеюсь, гэгэ меня ждет😊 Се Лянь вздохнул и ответил:

Конечно жду :)

Пути назад уже не было.