На крыльях свободы

Шумная площадь, выцветшие навесы, неразборчивый гул голосов, снующие каждый по своим делам люди — всё это проносилось перед Гастоном неразборчивой, отталкивающей рябью, которая вызывала лишь желание спрятаться. Следуя за отцом и братом, Гастон думал только о том, как вернётся в свою комнату, придумает как можно запереть дверь и в гордом одиночестве обдумает план своего побега. Бежать без хоть какого-то плана полное безрассудство, верно? Так мог сделать Жорж или его тупоголовый друг Ансель, но точно не Гастон. Пусть в нём и билось сильное желание поскорее оказаться в Мадриде, но так же сильно было и понимание, что становиться нищим в городе своих грёз ему не хочется. Пусть его жизнь и не будет богатой, но всё же жить на улице — не лучший расклад. Хотя, смотря на глупые и надменные лица, слушая бравадные разговоры Жоржа и отца, Гастон подумал, что даже жизнь на улице, но вдали от этих идиотов, будет намного слаще. Вскоре они поравнялись и с Анселем, который, казалось, был более напыщенным, чем обычно. Этому была одна причина, которую Гастон понимал прекрасно. На ярмарку они пришли не просто так, а чтобы в очередной раз порадовать хвастливую натуру отцов. Они ждали, как сыновья проявят себя в таких ярмарочных мероприятиях как, например, стрельба из лука. Естественно, от Гастона не ждали ничего впечатляющего, да и сам парень не возлагал на себя никаких надежд. Он уже давно перестал пытаться понравиться отцу и завоевать хотя бы небольшую часть его любви. Удобнее стало ненавидеть его, ведь это чувство сразу убивало и обиду, и горечь осознания чувств, казалось, близкого человека. Первой остановкой на ярмарочном маршруте стала стрельба из лука, о которой Гастон вспоминал не так давно. Он знал, что за рядом неизвестных ему юношей, Жоржа и Анселя, обязательно наступит его очередь. Прекрасно осознавая, что кроме очередного позора и насмешек он ничего не получит, Гастон стал быстро осматриваться, чтобы убежать или зацепиться за что-то, что смогло бы помочь родиться спасительной лжи. Неожиданно, на хилое плечо легла тяжёлая рука, прикосновение которой заставило юношу дрогнуть. Отец сделал это, чтобы Гастон не сбежал как в прошлые разы. Всё так же не произнося ни слова, несколько секунд он злобно смотрел на сына, давая понять, что попытка избежать стрельбы закончится для него не самым лучшим образом. Словно обмякнув под тяжестью руки, Гастон потупил взгляд. Ему был неясен мотив отца, ведь всем было очевидно, что Гастон оплошает. Да и сам отец прекрасно знал, что его старший сын ни на что не способен, так к чему этот фарс? Показать насколько хорош Жорж на фоне брата? Все и так давно убеждены в этом. Или цель совсем иная? Может отец желает ещё больше втоптать Гастона в грязь, лишний раз напомнить сыну о том, какое тот ничтожество? Это больше походило на правду, пусть и очень горькую, но Гастона она задевала намного меньше. Когда он дал себе обещание покинуть этот город, да и саму Францию, то уже было незачем беспокоиться о том, что будет думать о нём его семья и население города. Он больше никогда не увидит их, а они — его, и благополучно с течением лет забудут друг о друге. Эта мысль несколько развеяла страх предстоящего унижения и придала хрупкую уверенность. Наконец подошла очередь Гастона. Несмотря на недавнее спокойствие, юноша ощутил слабую дрожь в руках, кою проигнорировал и принял лук со стрелами. Тетива противилась натяжению, заставляя руки дрожать ещё больше, что разрушало едва зародившуюся уверенность Гастона. Наконец, выпустив первую стрелу, парень по обычаю на несколько мгновений закрыл глаза, словно испуганный зверёк. По вскрику толпы он понял, что явно ничего хорошего не случилось. Следующие стрелы неумолимо пролетали мимо цели, а одна из них могла застрять в глазу зеваки из толпы, если бы оного не оттащили в сторону. Обведя взглядом людей, Гастон почувствовал как по спине побежал холод, он поднимался всё выше, доходя до мозга. Юноша слышал и видел, как над ним смеются, чувствовал всем своим жалким нутром как Жорж и Ансель ядовито скалятся, впившись в него взглядами. Мальчик из первого ряда особенно заливисто смеялся, указывая матери пальцем на Гастона. — Гас, это просто не твой размер! — послышался голос Жоржа. — Из детского обязательно попадёшь хотя бы раз! Поджав губы, Гастон отдал лук и глянув на толпу, быстро кинулся как можно дальше отсюда. Он не хотел там находиться, более того, он вообще не должен там находиться. Спрятавшись за углом дома, Гастон прильнул спиной к стене и тяжело вздохнул, ощущая быстрое биение сердца и пульсацию в висках. Медленно опускаясь вниз, Гастон закрыл лицо руками, сознавая то, насколько же жалки его попытки ободрить себя перед лицом неудачи. Он всё ещё здесь, а значит зависим и от злых смешков, и от язвительных комментариев толпы. Он поглощён ей, прожёван и выплюнут. А ведь то, что произошло на ярмарке — самая невинная реакция этого мерзкого стада. Их смех и взгляды, однако, ещё долго не покинут мысли Гастона, став причиной отсутствия сна и спокойствия в ближайшие дни. К горлу подступал ком, а глаза покрылись влажной пеленой слёз, которые хотели наконец высвободиться. Но Гастон не хотел позволять эмоциям выйти на волю, даже когда был один, ведь откуда взяться уверенности в том, что он не будет замечен кем-то в любое мгновение? Губы задрожали, что заставило Гастона сильнее сомкнуть ладони на лице. Глубоко вздохнув, юноша убрал руки от лица и поднял взгляд к хмурому небу, чуть сдвинув брови. Обхватив руками колени, Гастон представил, что где-то сейчас в Мадриде ярко светит солнце, а люди, обласканные теплом, чинно отдыхают от своих дел на террасах уютных домов. От того факта, что он сейчас здесь, старается не разрыдаться за углом какого-то грязного дома, униженный и оплёванный, а не там, в городе грёз, Гастону стало ещё более мерзко. — Я сбегу отсюда. Сбегу из этого чёртового места. Сбегу…- повторял он сам себе, надеясь, что подобная мантра будет сильнее клокочущей в груди буре эмоций. Всё смешалось в один ком, тяжёлый и гадкий, заставляющий чувствовать себя всё хуже и хуже. — Извините, sir, куда? Робкий голос незнакомца заставил Гастона вздрогнуть и впиться в того взглядом. Юноша выглядел невинно и смотрел на Гастона с некоторым сожалением, что заставило последнего недовольно шикнуть нечто неразборчивое. Поднявшись, Гастон наспех отряхнулся и сложил руки на груди. Он ненавидел, когда на него смотрели с жалостью, ведь это делало его положение ещё более унизительным. Такой взгляд заставлял его ощущать себя загнанным больным животным, на которое остаётся лишь печально смотреть, наблюдая за его мучениями. — Какое Вам дело? — факт того, что-то кто-то услышал его фразу, а возможно до этого и наблюдал какое-то время, заставил Гастона смутиться. Однако, показывать этого он не намерен. Сдвинув брови к переносице, он враждебно смотрел на незнакомца, делая несколько шагов назад. — Да, действительно. Простите, совсем неуместный вопрос. — вежливо ответил юноша и аккуратно улыбнулся. Между ними воцарилось молчание и Гастон понадеялся, что сейчас этот незнакомец просто уйдёт, но к его сожалению парень продолжил: — Я видел то, что случилось на ярмарке. Верно Вы расстроены? — Очень проницательно. — иронично подметил Гастон, ухмыляясь. — А Вы пришли меня утешить? Так вот, я в этом не нуждаюсь. Уходите. — Уверены? Мне казалось, что Вам не помешал бы собеседник. — не унимался юноша. Этому упорству Гастон не мог найти причины, ведь к чему незнакомцу утешать его? Даже брат или отец, что вполне ожидаемо, не стали искать его, а уж тем более не попытались бы поговорить. Так и чем же незнакомец лучше них? — Вам показалось. Чего Вы хотите? — оперевшись на стену, Гастон пристально смотрел на упорного юношу, словно пытаясь прочитать на лице причину его рвения к разговору. — Всего лишь приободрить Вас. Верно, что такая неудача бьёт по самолюбию. — его фраза звучала неоконченной, словно он хотел добавить нечто вроде «я ведь прав?», но от чего-то этого не сделал. Тем не менее, его замечание было правдиво, чего Гастон не смог отрицать и лишь фыркнул. — Для меня это выглядит так, словно Вы пришли ради издёвки. — опустив взгляд, Гастон обдумывал, стоит ему уйти сейчас или чуть погодя. — Вовсе нет. Знаете, Вы вовсе не так плохи. Иной бы вообще не решился взять в руки лук… — Я и не решался. Это просто обязанность. — перебил Гастон, и только после осознал, что эта фраза ошибка. Сказать её, равно признаться в своём безволии. — Даже на обязанность нужно решиться. От неё можно сбежать различными способами, и только редкий человек сможет проявить смирение и исполнить её. — Вы словно пытаетесь тонко уколоть меня. — не сдержавшись, Гастон усмехнулся и поднял взгляд на юношу. Гастон ощутил необъяснимое облегчение, которое явно было вызвано не словами незнакомца. По крайней мере не заложенным в них смыслом. — Но я понял, что Вы подобного в виду не имели и действуете из благих побуждений. Ничего ведь не успело измениться? — Совсем нет. — мягко улыбнувшись, юноша шагнул ближе к Гастону. На этот раз отстраняться он не стал. Почему-то было интересно, что незнакомец скажет на этот раз. — Не хотите уйти дальше от этого шума? — С Вами? — выпрямившись, Гастон более внимательно посмотрел на парня. — Почему бы и нет? Мне ярмарка тоже не пришлась по душе. В конечном итоге, так как мы оба её покинем, есть вероятность нам с Вами пересечься вновь, так от чего же не пойти сразу вместе? Некоторое время Гастон молчал. В таком маленьком городке и правда было довольно просто пересечься. Однако, суть была не только в этом. Гастону был приятен факт того, что к нему впервые за долгие годы отнеслись без издёвки, более того, даже пожелали помочь, пусть это и вышло слегка забавно. — Признаюсь, что Вы в некоторой толике убедительны. Что ж, пойдёмте, а там поймём где распрощаться.