Приключения начинаются!

― Пять... ― упрямо считал Смоукскрин. ― Четыре... Черно-белый мех рядом с ним напряженно вчитывался в табло со списком учебных направлений. До старта первого монорельса, который должен был доставить выпускников учебного центра в выбранную Академию, оставалось совсем немного времени, но имя Проула пока так и не было занесено ни в один список. ― Он не выберет, ― качал шлемом Ред Алерт. ― Ну, ваша драная резина, решайся уже! В чем проблема-то? ― ругался решивший проводить подопечных Айронхайд. ― Смоук, бросай химию ― иди на психолога, ― пошутил Инферно. ― Будешь изучать феномен Проула. ― Три... ― не отвлекался красно-синий мех. ― Два... ― Выпускники, направление «Противопожарная и противорадиационная защита», займите места! ― объявил строгий голос диспетчера. ― Один! ― нахмурился Смоукскрин и кликнул по табло, регистрируя товарища в свою группу. ― Поздравляю, ты теперь курсант химического факультета Академии Праксуса. ― По крайней мере, можно будет при желании перевестись на кристаллофизика, ― слегка разочарованно провентилировал Проул. ― Что-то мне страшно за сады Хеликс, ― притушил оптику Айронхайд. ― Оставь пессимизм, Хайд. Вдруг в Праксусе смогут успокоить его нрав, ― возразил его напарник. ― Его? ― усомнился ветеран, кивая в сторону черно-белого шутника, которого уже совсем не заботил сделанный за него ответственный выбор. Со свойственной ему неуемностью, Проул подговорил Смоукскрина и еще оставшихся выпускников устроить дружное прощание с отбывающими товарищами. Юные мехи были выстроены на перроне строго по росту и под бдительным руководством главного балагура учебного центра хором скандировали, стоило только монорельсу начать движение: ― Тушить всегда, тушить везде, вот мой девиз и должность! ― Хорошо, что он не пошел в литературный! ― подытожил Айронхайд. ― Со стихосложением у него явно какие-то проблемы. ― Знаешь, но вот выстроить 59 меха в линейку по росту меньше чем за брийм ― это еще надо суметь, ― отметил его напарник. Ред Алерт, искрящий антеннами больше, чем обычно, махал из-за стекла кабинки монорельса, пока она не скрылась в туннеле. Оставшиеся трансформеры уже разучивали новую речёвку, на сей раз посвященную медикам. Следующими отбывали именно они. ― А юные химики отбывают после медиков, ― сообщил Айронхайд своему белому спутнику. ― Так что, если поедешь, то поедешь с Проулом. ― Хоть какая-то гарантия, что они доедут до места назначения без происшествий, ― на сером лице красно-белого трансформера появилась чуть грустная улыбка. ― Все уже позади, Рэтч, восстановишься в своих правах, и снова будешь лечить, ― попытался поднять настроение своему другу охранник. ― Максимум, кем я буду даже после повышения квалификации ― это простым медтехником. Буду брать анализы, выполнять самую неквалифицированную работу в медцентре, следить за порядком в палатах... ― Все лучше, чем в мониторы охраны пялиться! ― Айронхайд сжал кулаки. ― Чтоб всем этим «следователям» ржавчиной изойти! Ты же ни в чем не виноват был, этот битый кластер сам скончался! ― Или ему помогли скончаться, но полицейским не хватило мощности процессоров, чтобы это понять и раскрыть преступление, ― повернулся к нему Рэтчет. ― Проще было обвинить лечащего врача. Оба замолчали, вспоминая те страшные дни. Рэтчет тогда работал в главном медцентре Праксуса, был одним из ведущих специалистов. Вот ему и достался в качестве пациента один из наиболее сильно пострадавших при взрыве в химической лаборатории научный сотрудник. Операция прошла успешно. Рэтчет не сомневался в том, что незадачливый химик выживет... Каково же было его изумление, когда тот деактивировался. Может, дело бы и спустили на тормозах, вынеся его только на внутриврачебный разбор, если бы не одно но ― незадолго до взрыва Рэтчет имел стычку с этим мехом. И хотя стычка была пустяковой ― налетели друг на друга в лифте торгового центра и сказали пару ласковых, друзья―коллеги химика подняли бучу. Расследование не пришло к однозначному результату. То, что химик все-таки деактив, признавали все, но вот в причинах этого расходились. В результате Рэтчету вынесли довольно суровое наказание ― его отстранили от врачебной работы на 150 ворн. Все это стало возможным благодаря горячим протестам коллег медика и блестящей работе адвоката. И теперь вот Рэтчет должен был приехать в Праксус и получить назад свои документы и постановление о разрешении ему заниматься врачебной практикой. Айронхайд же вспоминал, как он изумился, когда однажды к нему ночью позвонили, и на пороге квартиры оказался Рэтчет. ― Мне больше не к кому пойти... ― прошептал тогда белый трансформер. И хотя в последний раз они виделись незадолго до перевода Рэтчета в Праксус, охранник всегда считал его своим близким другом. Поэтому и впустил. Измученный кибертронец отключился почти сразу, как сел на платформу, и поэтому обо всех злоключениях друга Айронхайд узнал только вечером. И предложил ему поработать пока в обучающем центре в охране. ― Мне как раз нужен напарник, одному очень скучно, да и не положено в ночные смены выходить одному, ― пояснил он. И хотя бывшему медику пришлось нелегко на должности охранника (Айронхайд подошел к делу серьезно и обучил своего друга по полному курсу «Охранник―телохранитель» и «Охранник объекта»), все же это было славное время. ― Выпускники, направление «Химия», займите места! ― объявил тот же строгий голос. Юные мехи начали проходить в кабину монорельса, Хайд еще раз на прощание крепко, до скрежета брони, сжал в объятьях Рэтчета, и медбот направился с общей толпой. У самого входа в вагон ему на оптику попался взволнованный Смоукскрин. Выпускник не спешил занять свое место и с нескрываемой истерикой во взоре оглядывался по сторонам. ― Не говори мне, что этот неуемный нейтрон потерялся! ― грозно рыкнул на него Рэтчет. ― Это изменит факт, что его нет? ― жалобно уточнил мехлинг. ― Шлаков болт! Где ты видел его последний раз? ― выругался старший мех. Следовало бы сообщить об этом Айронхайду и завести в вагон красно-синего, но, за время пребывания Проула в учебном центре, Рэтчет успел иррациональным образом прикипеть искрой к черно-белому шкоднику. «Наверно, так и срабатываются хорошие команды», ― шутил над этим Айронхайд. ― Сработаешься с ним, как же! ― ворчал сейчас бывший охранник, рыская вместе со Смоуком среди оставшихся выпускников. ― Ему вообще нельзя ничего доверять! Дай ему команду ― он всех на металлические кляксы спустит! Не окисляться! ― прикрикнул он на начавшего было паниковать Смоукскрина. ― Простите, ― собрался выпускник. ― До отправления монорельса осталось 1,02 брийма, ― пронеслось над перроном. ― Вот ведь, Юникронов выхлоп, где этот битый байт? ― выругался Рэтчет. На их счастье, вдалеке мелькнула черно-белая дверка. ― Ну, я ему! ― облегченно провентилировал медбот, маневрируя среди мехов. ― Проул, скраплет ты недопрограммированный! Обозначенный мехлинг стоял у соседних путей и самозабвенно отчитывал оператора монорельса, остановившего вагоны на полметра дальше парковочных маркеров. Поначалу высокий мех от подобной наглости не успевал даже слова вставить в эту отповедь, но, отойдя от первого потрясения, злобно заявил: ― Засунь себе свои правила в выхлопную трубу, недокачанный! Нашелся мне законник! ― Он не законник, он химик, будущий, ― нервно поправил его Рэтчет, рывком отбросив Проула к Смоукскрину. ― Значит, этот результат глюка ошибся направлением! ― прокричал им вслед машинист. ― Если ... ― начал было возмущаться черно-белый. ― Захлопнись, стрекоталка! Скажешь все, что хочешь, в вагоне! ― оборвал его Рэтчет. ― Я, может быть, и слишком распыляюсь, но я не трещотка, ― обиделся выпускник. ― А еще одно слово и я тебе глоссу откручу! ― пообещал бывший охранник. ― Он молчит! ― примирительно заявил Смоукскрин, все еще не отпускающий друга. ― Ведь правда, Проул? ― Ух ты! ― воскликнул тот, игнорируя его слова. ― Смотри, какая четкая траектория! Вот это расчет! Это же какой точный расчет мощности, высоты и углов! Над вокзалом в этот момент на небольшой высоте пролетал красивый белоснежный шаттл. ― Выучусь на процессорного диагноста, и ты будешь моим первым пациентом! ― пообещал Рэтчет. – Если, конечно, раньше тебя не отправят на переплавку. Для надежности Рэтчет ухватил обоих выпускников за плечи и направлял к кабинке монорельса. Заскочить в нее они успели в самый последний момент ― закрывающиеся двери даже немного ударили бело-красного трансформера по спине. Проведя их в самый конец кабины, Рэтчет усадил будущих химиков на сиденья и сел сам, мысленно благодаря неизвестного разработчика за то, что с каждой стороны было предусмотрено по три сиденья.

***

Притиснутый к стеклу Проул сначала немного дулся на своих спутников, но вскоре отвлекся на маневры монорельсового поезда и прилип к окну. Его явно заинтересовали сигнальные устройства вдоль путей. Смоукскрин сидел на втором сидении и молча переживал. Еще бы, ведь Проул просто согласился с тем выбором, который за него сделали, а не сам решил. Где гарантия, что едва они прибудут в Праксус, его не увлечет еще что-нибудь, и он не уйдет туда прямо с платформы? Вообще, это было бы наилучшим вариантом, если бы увлечения не продолжались у его друга чуть дольше двух декациклов. Сам Смоукскрин тоже не отличался постоянством в увлечениях, но все-таки химия привлекала его куда больше всего остального. ― Как он проходил психологическое тестирование? ― тихо поинтересовался Рэтчет, заметив озадаченную оптику Смоукскрина. ― Личностные тесты ― без проблем. Может быть, он и непоседливый, но базовые подпрограммы сформированы четко. С профориентационными было сложнее. Результат зависел от того, каким предметом он был увлечен в тот момент. Воспитатели еще с завода заставляли его концентрироваться на том, чем занят. Только вот толку от этого немного вышло, ― пояснил красно-синий мех. – Ну, концентрируется, погружается в тему... но проходит время, и ему это надоедает. ― Нельзя настолько «погрузиться» в предмет, чтобы психологический тест выдал к нему предрасположенность, ― возразил старший. ― Тесты основаны на выявлении способности применять логические схемы того или иного спектра. Можно спутать физика с химиком, но не математика с историком. Смоукскрин пожал плечами: ― Может быть, это из-за наших аналитических блоков. Мы из экспериментальной партии, нам еще до загрузки в корпус говорили, что там будут установлены сложные многоступенчатые аналитические блоки. ― Шарк бы разобрал этих экспериментаторов, ― фыркнул Рэтчет. ― Допустим, сложный блок и все такое… Но ты-то ведь не такой. ― Ну да, ― согласился Смоук, ― у меня только два направления в психопрофиле ― химия и психология. ― Смоукскрину не повезло ― у него конфликт подпрограмм и оборудования, ― неожиданно вступил в разговор Проул. ― Подслушивать ― не хорошо! ― тут же назидательно проинформировал его Рэтчет. ― А обсуждать меня за моими дверцами? ― насупился черно-белый. ― А рассказывать всем анамнез своего друга? ― в тон ему ответил бывший охранник. ― А почему ты бросил медицину? ― мгновенно «перескочил» с темы Проул. Причем Рэтчет уже был абсолютно не уверен, было ли это мехлинговой уловкой, чтобы не отвечать на вопрос, или же очередная смена объекта концентрации. ― Это очень давняя и крайне неприятная история, ― все же ответил Рэтчет. ― Дело дошло даже до суда, и именно из-за решения судьи мне пришлось оставить медицину. А вот все остальное, не вашего ума, маловорновые. ― Ну, сколько нас можно так называть? ― надулся было Проул. Потом неожиданно выдал. ― Но вас должны были подозревать как минимум в убийстве, раз вынесли такое решение! Вы же потрясающий доктор ― смогли помочь Ред Алерту, когда все другие уже ничего не могли сделать! ― Проул, я не хочу продолжать этот разговор. Что было ― то уже в прошлом, которое не изменить, ― оптика бело-красного блеснула. ― И про мою помощь Реду не стоит кричать на всех перекрестках. С юным паникером ничего не случится, а вот со мной может произойти еще много чего неприятного. Вы ведь не хотите мне дополнительных неприятностей? ― Нет! Не хотим! ― хором воскликнули мехлинги. ― Вот и славно, ― бывший охранник улыбнулся. – А хотите кристаллов? Ну конечно, они хотели! Быстренько взяли по кристаллу энергона и стали грызть. А потом Смоукскрин привалился к боку Рэтчета. Естественно, что Проул тоже пожелал прижаться к старшему. Пришлось пересаживаться, что вызвало неудовольствие у некоторых пассажиров. Наконец, Рэтчет занял центральное кресло, а два выпускника прижались к нему с боков. ― Рядом с тобой так спокойно, Рэтчет, ― притушив оптику, признался черно-белый мехлинг. ― Мне так хорошо было только на заводе... Смоукскрин молчал, грыз кристалл, и время от времени перекидывался репликами по внутренней связи с остальными будущими химиками. Те ехали в этом же вагоне, только сидели впереди. Через некоторое время шевеления с обеих сторон прекратились, и Рэтчет обнаружил, что его соседи благополучно перезаряжаются. Монорельс заходил на очередной поворот, и старшему меху пришлось придерживать их, чтобы они не упали. ― Угораздило же меня, ― с видом страдальца проворчал Рэтчет, когда в результате этих манипуляций оказался в объятьях двух мехлингов. Перезаряжаться самому в такой позе было невозможно, поэтому он стал всматриваться в окно. И очень быстро понял, что от мелькания сигнального освещения вдоль трассы процессор начинает сбоить. Проул же, даже по самым скромным подсчетам, без проблем глазел на огни почти 20 бриймов. «Вероятно, у него высокая склонность к монотонной работе. Как это сочетается с полным отсутствием усидчивости ― одному Праймасу известно, ― подумал Рэтчет. – Если не исправится, так ведь и будет, как хлам в космосе, болтаться. Куда только на заводе смотрели? Поменяли бы аналитический блок, и всем было бы легче». Но, судя по тому, что знали Айронхайд с напарником про неразлучную парочку, на заводе ими были очень довольны, и в учебный центр отправляли без каких либо уточнений. Даже если у Смоукскрина и наблюдался какой-то межсистемный конфликт, то инженеры завода не сочли нужным корректировать что-либо. ― Проул, ― аккуратно растормошил черно-белого бывший охранник. ― Выйди в онлайн на клик, мелкий. ― Что? Кто? Мы уже приехали? ― сонно пробормотал мехлинг. ― Слушай, Проул, а вы не знаете, кто занимался вашей разработкой? Если аналитический блок экспериментальный, значит, кто-то же его разрабатывал. ― Ответ на ответ, ― быстро предложил черно-белый. ― На сколько тебя отстранили? ― Ах ты, багнутый негодник! ― возмутился Рэтчет. ― На 150 ворн. ― Я не багнутый, у меня полная загрузка процессора, ― возразил Проул, но на вопрос старшего ответил. ― Сентинел Прайм. Они на нашей партии проверяли электронику для будущего Прайма. ― Кибертрон обречен, если следующий Прайм будет таким же непоседой, как ты, ― ужаснулся медбот. – Хорошо, что Праймов выбирает Матрица, а не по заказу производят. ― А как его звали? ― невзначай уточнил черно-белый мехлинг. ― Смидж... ― на автомате ответил Рэтчет. ― Постой, маловорновый манипулятор! Тебе это вообще зачем? ― Я в офф, ― отмахнулся Проул, снова прижимаясь к красно-белому корпусу. Все же, у медботов была замечательная вибрация искры, так чудесно успокаивающая даже самые неуемные процессоры. Рэтчет никак не мог взять в толк ― зачем Проул его расспрашивает о том деле. «Наверное, он просто ищет новые впечатления, вот и задает всякие вопросы, ― решил бывший охранник. ― Вот приедем в Праксус, сдам их воспитателям с химического, начнется учеба, и он все забудет.» Собственная судьба волновала его не особо сильно. Он уже давно решил, что, если путь в медицину будет перекрыт навсегда, то он вернется в обучающий центр к Айронхайду. Красный мех всегда примет его на работу, а если не сможет ― то порекомендует, куда обратиться. Хорошие охранники нужны всегда и везде. Пискнул сигнал входящего сообщения. Айронхайд беспокоился, как он там едет. Красно-белый быстренько набросал картинку ― себя, зажатого между Проулом и Смоукскрином, и отправил ее своему другу. «Нахалы!» ― резюмировал начальник охраны воспитательного центра. «Хайд, они просто очень юные. Вспомни, мы ведь так же тянулись к той фемочке-медботке, которая нас лечила! А ты ведь меня старше!» «Это было давно и уже не правда!» ― прислал ответ Айронхайд. «Да не так уж и давно! Я даже помню, как ты лил омыватель на платформе монорельса, когда тебя отправляли на дальнейшую учебу», ― со смешком набрал новое сообщение Рэтчет. «А ты ― вредная мелочь!» Рэтчет фыркнул, и не стал отвечать. Потом прислонился к шлему Смоукскрина и стал вспоминать свою жизнь с самого создания. Если рассуждать здраво, то нет сомнений ― карьеру Рэтчета можно было назвать блистательной. Его создали на одном из лучших заводов, известным именно своими наработками в области электроники. Еще до момента помещения в корпус, он удивлял проектировщиков своим стремлением скорее попробовать кого-нибудь отремонтировать. ― Когда мне можно будет исправлять? ― синтезированным голосом спрашивал терминал Вектора Сигмы, в котором проходила первая ступень формирования программ будущего медбота. Обычно на данном этапе, получив в базы данных первичную информацию о своем будущем корпусе, юные кибертронцы интересовались скорее процессом трансформации. Поэтому регулярные вопросы нового сознания не оставляли сомнений ― это будет замечательный медик. Отчасти благодаря этому факту корпус Рэтчету готовили тщательно, неоднократно меняя и совершенствуя отдельные узлы. Вот только имя новый мех себе выбирал очень долго. Вот здесь-то в его активном существовании появился Айронхайд. Красный автобот из военного заказа был немного старше медика. Почему он вообще оказался один и смог забрести в комнату, где был установлен компьютер Вектора Сигмы ― не мог сказать никто, даже сам Айронхайд. Будущий медик в это время учился управлению своим корпусом на компьютерной модели. ― Как тебя зовут? ― неожиданный вопрос вызвал сбой и на экране модель упала. ― J―28, ― несколько удивился тогда еще безымянный медик. ― Это не имя, а всего лишь номер твоего заводского техпаспорта, ― просветил его неожиданный визитер. ― Меня вот зовут Айронхайд, и я буду военным. Юный кибертронец успел задать Айронхайду кучу вопросов, просветить его по десятку медицинских проблем, но получить все ответы не успел ― прибежали инженеры и воспитатели и красного трансформера увели. ― Ну ты и трещотка, ― улыбнулся он на прощание. Через пару орнов после этого неожиданного визита будущего медика переместили в его корпус. ― С днем активации, Рэтчет! ― поздравил его инженер, отвечающий за разработку корпуса. Сидя в вагоне монорельса на Праксус, Рэтчет улыбнулся ― время, проведенное на заводе, было самым счастливым в его жизни. Столько тепла и внимания он больше никогда не получал. А в обучающем центре Рэтчет неожиданно встретился с Айронхайдом. Тот пришел в ремблок ― на тренировке сделал неправильное движение кистью, и ее заклинило, а юный медик прятался там от одного очень вредного товарища. Зная, что красно-белый не будет ничего хватать и ломать, дежурный медик ― недавняя выпускница симфурской Академии ― убежала по своим делам «буквально на пару кликов». Пара кликов растянулась уже в пару джооров, когда и пришел Айронхайд. Вернуть кисть в нормальное положение для юного медика было делом на пару кликов. А потом они просто болтали о том о сем. Они стали замечательными друзьями ― Айронхайд защищал миролюбивого медбота от излишне активных воспитанников, а Рэтчет чинил своего защитника по мелочам.

***

Не всем кибертронцам так везло, и они с теплотой на искре вспоминали время, проведенное на заводе. Кому-то, как Ред Алерту, пришлось претерпеть не одну модификацию и коррекцию, прежде чем его признали поддающимся социализации, а кто-то вообще был скомпилирован и собран у подпольных мастеров. Над образованием последних никто особенно не трудился, корпуса зачастую изготавливались громоздкие и негармоничные. Лишь бы работали и выполняли свои функции. Модулирование личностных программ тоже было не самым тщательным, если, конечно, именно в нем и не заключалась причина создания меха. А вот чем уж точно могли похвастаться «нелегалы» ― так это крепостью брони и уникальными трансформами. Если официальным властям удавалось «накрыть» подпольный завод, то огромная часть его «продукции» имела военные моды, а иногда и вовсе попадались трехрежимники. А то и шестирежимники, но это уж совсем редкость. Одному из таких меха Праймас несказанно благоволил. Спрингера, среди прочих нелицензионных ботов, нашли при обыске подпольного завода. В отличие от многих, зеленый трехрежимник на первом же тесте показал хорошие результаты и был отмечен, как имеющий полный набор базовых подпрограмм. В учебном центре его несколько курсов все же обучали по корректирующим программам, но в конечном итоге веселый и компанейский мех заканчивал обучение наравне с «заводскими» ровесниками. Только вот одно беспокоило его наставников в учебном центре ― корпус Спрингера был не до конца собран его создателями. Или, возможно, кто-то успел предупредить о готовящемся рейде, и уникальные блоки многоуровневой трансформации были испорчены намеренно. Штатный ремонтник центра лишь развел манипуляторами. ― Я сделал все, что мог здесь сделать, ― оперся о стол Клит. ― Есть вариант ― отправить его на Кибертрон, к одному моему коллеге. ― Это поможет? ― полицейский повернулся к окну, за которым было видно поле, по которому бегали юные кибертронцы. ― Там все-таки Кибертрон, возможностей куда больше, чем в нашей колонии. Спрингер достаточно социализирован, чтобы выдержать путь до Праксуса, ― Клит побарабанил пальцами по датападу с данными на обсуждаемого трансформера. ― Его трансформа достаточно уникальна, чтобы пойти на расходы по устранению любых дефектов трансформации. Это я тебе как инженер говорю, Сквирки. ― Хорошо, связывайся с этим своим знакомым, а я подготовлю все необходимые документы, если он согласится принять нашего трехрежимника. Инженера очень заинтересовала проблема поврежденных блоков трансформации, и он с радостью согласился взять его на обследование. Сквирки подготовил все документы для проезда, Клит записал все данные по Спрингеру на датапад, и в один довольно ветреный вечер они провожали своего подопечного на местном космодроме. Особых нежностей не разводили, выдали последние ценные указания, и желто-зеленый мехлинг скрылся в челноке, который должен был доставить его на корабль, идущий на Кибертрон. Ему было страшновато покидать колонию, где он активировался и где прошли первые ворны его жизни. Но желание стать настоящим трансформером перекрывало этот страх.