Потанцуй со мной

***

Эдуард Отец Феликса был человеком спокойным и глубоко нравственным — человеком чести и достоинства. Жену свою он хоть и не любил, но и не ненавидел. Относился к ней хорошо, но скорее как к не очень близкой подруге, чем к супруге. При первой встрече она зацепила его внешностью и кажущимся добрым характером (так ему показалось), а после родители сделали своё дело, объявив о помолвке. Когда прошла свадьба, и Диана переехала в местье нового мужа, она только и делала, что избегала его. Сам же Эдуард не желал навязываться и пугать её. На первом месте для него стояли честь и правда, а также сын. Феликс был его первенцем, и Эдуард желал ему счастья. Он мечтал вырастить из него достойного мужа и человека. Часто проводил с маленьким Феликсом время, обучая его сражаться на мечах или помогая обрести утончённую технику фехтования. Отец брал сына на ночную охоту, что очень нравилось мальчику. Феликсу нравилось быть мальчиком, юношей, мужчиной… Но Диана не относилась к малышу так же хорошо, как он к ней. Она презирала мужа, ненавидела сына и свою жизнь. Желала лишить дитя этой свободы. Маленький Феликс с трепетом ожидал прихода отца, ему нравились их приключения. За это короткое время он искренне полюбил папу. В перерывах между играми с отцом нянечки учили его грамоте. Лишь изредка мать заглядывала к нему и обращала внимание, и чаще всего ничего хорошего ждать не стоило. Диана приходила с мыслью: «Дам ему шанс, может, он будет хоть немного соответствовать моим ожиданиям?» Но каждый раз она видела перед собой резвого мальчика, ни капли не похожего на маленькую Диану. Феликс не был забитым, не был смирным и всепокорным. Он был обычным. Нового ребёнка родить не вышло, забыть старого — тоже. Муж вечно маячил перед глазами, а Феликс трепал нервы своим присутствием и упущенными возможностями. И тогда в душе женщины зародился план: избавиться от мужа и сына одним щелчком. Эдуард не ожидал от жены ничего плохого. Он считал, что Диана просто закрывается в себе, просто несчастна и пока не готова принять их как семью, но когда-то обязательно примет. Хотелось ему так считать. Диана. Кабинет. Чай. Ничего не подозревающий муж спокойно принял чашу из рук жены, считая, что вот она наконец-то решила о нём позаботиться, прямо как в настоящей семье. Секунда, минута, час… Через десять часов у мужа началось кровохарканье. Все в доме спали, лишь Диана сидела рядом. Эдуард не мог сдвинуться с места и тихо молил женщину позвать лекарей. Но она просто сидела и смотрела на его страдания. «Так мой план сработает. Так у меня всё получится… Тогда я смогу». Эдуард не выдержал яда и умер в ту же ночь. А Диана просто легла рядом, будто сама не знала об этом. Она пережила сильное потрясение, которое давило на неё сильнее любых мыслей, и потихоньку мать начала сходить с ума. На следующее утро она позвала лекарей, разревелась и устроила истерику, чем отвела от себя все подозрения. Через месяц она наскоро сменила всех служанок, оставив только Наён, которая слёзно умоляла разрешить ей быть подле Феликса. Диана сомневалась: ведь если эта дурнушка проболтается, ничего хорошего не жди. Но Наён подсознательно вызывала у людей доверие, поэтому мать решила оставить её и дать возможность обучать сына. А нет, не сына. В ту же ночь, после того как все собрали вещи, Диана приказала Феликсу прийти к ней. Это была самая главная часть её плана по обретению дочери. Первое время она думала о ребёнке из приюта, но чистота крови была важнее таких желаний, к тому же род бы не позволил. И когда Феликс вошёл в её покои, план обрёл окончательные формы. Диана посмотрела на сына: «Красивое личико, нежная фигурка, думаю, подходит». Мать уже давно закупалась девичьей одеждой в надежде когда-нибудь надеть её на свою доченьку. И теперь она пригодилась. «Феликс, дорогой. Мама хочет увидеть. Матушка желает, чтобы ты примерил кое-что…» Малыш был очень расстроен кончиной отца. Какое-то время он думал, что тот уехал в командировку и скоро вернётся. Но отец так и не пришёл. Из близких у него остались лишь мать и Наён. Он желал любви обеих, но мать не обращала на него никакого внимания. А сейчас Диана позвала его в свои покои, говорила мягким голосом, и тогда ему показалось, что он счастлив. Даже когда она дала ему детское платье, даже когда её взгляд будто загорелся при виде маленькой девочки, которой он не был. И мать знала, что сын хочет её любви. Чувствовала: если пообещает её, Феликс сделает всё что угодно. «Малыш, давай уговор. Ты носишь девичью одежду и всем говоришь, что ты моя дочь. А я тебя буду очень сильно любить!» — её голос звучал так приторно сладко, что у Феликса чуть не заслезились глаза. С одной стороны, ему это показалось неправильным, но с другой — мать впервые предлагает ему свою любовь и заботу, как тут можно отказаться? «Хорошо, матушка!» — ответил он, совсем не думая. Ну что ж, всего лишь другая одежда и другой пол. Что важнее? Теперь мама его любит. «Тогда… Ты больше не Феликс. Теперь ты Кри́сталл, поняла?» «Да, мама». Диана была на седьмом небе от счастья — ведь всё удалось так просто. А всего-то и стоило попросить сына надеть какое-то платье и избавиться от мужа. Для сохранения своей репутации Диана решила всем солгать, будто бедного сыночку похитили разбойники и жестоко убили, а сама мать испытывает ужаснейшее горе. Шаг за шагом, утрата за утратой: сначала муж отошёл в мир иной, а потом и «любимого» сына выкрали и похоронили неизвестно где. И лишь спустя пару месяцев Диана показала свету, что теперь у неё есть новая дочка. Мол, это ребёнок одного её родственника, а бедное дитя осталось без родителей. Мать без сына и дочь без родителей. Сама благодетельница, самый добрый человек в мире, забрала невинную чистую душу себе под крыло. Сразу же комната бойкого и весёлого мальчишки превратилась в комнату милой юной леди. Весь гардероб сменился, появилась куча расчёсок на все виды ума, миллионы заколочек и всяких украшений. Феликсу сначала это даже понравилось — внезапно его комната стала в разы наполненнее. Первое время мальчик не мог привыкнуть к тому, что к нему обращаются иначе, что теперь его одевают в разные платья и учат танцам и хореографии. Теперь вместо фехтования и охоты — балет и растяжка. Хотя грамота и учение остались прежними: с детства он тянулся к знаниям, и обучение не было ему в тягость. Мать и вправду стала уделять больше внимания: теперь каждое утро она заходила к нему и расчёсывала его ещё короткие волосы. Они отросли до плеч, хотя раньше отец часто стриг его. Теперь же мать запретила ему стричься. Диана говорила: «Теперь это твоя новая жизнь, доченька». И Феликс Кри́сталл, не задумываясь, отвечала: «Хорошо, матушка». Но где-то глубоко внутри она тихо отрицала её слова. Неслышно бормотала: «Я не девчонка, я не Кри́сталл…»