Потанцуй со мной

***

Класс танцев. Новая преподавательница Кристалл оказалась пожилой дамой лет пятидесяти — с тонкими чёткими бровями и строгим взглядом. Едва Крис переступила порог зала, мадам Рено расставила все точки над i. — Чтобы вы, молодая госпожа, получили от моих уроков пользу, вам следует быть предельно внимательной и слушать — и понимать — каждое моё наставление. Непослушания я не терплю. Если вас что-то не устраивает, я вас не держу. Надеюсь, мы поняли друг друга? Голос её звучал строго и надменно, и это вызвало у девушки лёгкое отторжение, но она лишь кивнула. Когда занятие началось, Крис поразилась, насколько бойко двигается женщина в её возрасте. Спина прямая, будто аршин проглотила, хотя по идее ей уже полагалось бы опираться на трость. Седина тронула виски, глубокие морщины подчёркивали возраст, но мадам Рено пылала энергией, словно птица в полёте. Одета она была просто, но изящно: чёрное шерстяное платье, балетные туфли, ни одного украшения, кроме старомодной броши у горла. Всё в ней выдавало сдержанность и строгость. С первого взгляда становилось ясно: эта женщина много требует и от себя, и от других. Старая закалка, перфекционизм. Мадам Рено была бывшей танцовщицей известного театра, где когда-то блистала в лучших партиях. На пенсию она вышла около десяти лет назад и теперь преподавала молодым дамам. Редко повышала голос на учениц, но если уж повышала — значит, та совершила непростительную ошибку. Чаще всего обходилась упрёками и замечаниями по делу, отчего новеньким становилось жутко. Для Крис она стала личным педагогом — мать постаралась. Диана не могла допустить, чтобы дочь находилась в обществе сверстниц без её присмотра: боялась за их репутацию. Главной задачей мадам Рено было обучение. Точность движений, правильность техники, отточенные до совершенства элементы — всё это она заставляла учениц улучшать снова и снова. Хвалила она редко, но если хвалила, это было сравнимо с похвалой самого императора — такие слова можно было услышать раз в жизни, если повезёт. — Левой. Правой. Нет, плохо. Больше старайся. Ага. Правильно. Короткие, чёткие фразы по делу — её конёк. Говорила она мало, чаще всего отделывалась односложными замечаниями. Крис становилось не по себе, когда женщина подолгу смотрела на неё. Холодные серые глаза мадам Рено пронзали насквозь, и Крис начинало казаться, что она всё делает не так. Кристалл и раньше занималась балетом, опыт у неё был. Но прежняя наставница, старая и добрая, никогда многого не требовала. Теперь же девушке придётся смириться с высокими требованиями и ожиданиями. Теперь ей нужна дисциплина. — Ещё раз, — сухо произнесла мадам Рено. Крис перевела дыхание и вернулась в исходную позицию. Ноги гудели, тонкие балетки натирали пальцы, но останавливаться было нельзя. Она подняла руки, вытянула спину и пошла в повторе. Раз. Два. Три. Плие. Четыре. — Стоп. Голос учительницы прозвучал так резко, что Крис замерла, не успев опустить руки. — Вы деревянная, мадемуазель. — Мадам Рено подошла ближе, и Крис увидела своё отражение в её холодных серых глазах. — Откуда эта скованность? Вы словно не танцуете, а выполняете воинское упражнение. Крис молчала. Она не знала, что ответить. «Воинское упражнение» — это было ближе к правде, чем хотелось бы. Внутри неё действительно жил мальчик, которого учили фехтованию, а не плавным па. И сейчас этот мальчик мешал. — Расслабьте плечи, — велела мадам Рено. — Вы несёте их, как коромысло. Локти мягче. Дышите. Крис попыталась, но тело не слушалось. Чем больше она старалась, тем сильнее деревенела. — Хорошо, — вдруг сказала мадам Рено, и Крис подняла удивлённый взгляд. — Не хорошо, конечно, но хоть что-то. Давайте иначе. Она встала напротив и медленно, почти театрально подняла руки, показывая движение. — Смотрите. Не думайте о технике. Думайте о том, что вы тянетесь к чему-то... — она сделала паузу. — К чему вы тянетесь, мадемуазель? Что вы хотите получить? Крис замерла. Странный вопрос. От учительницы танцев она ожидала чего угодно, но не этого. К свободе, - подумала она сначала. Но что такое свобода? Она не знала. А потом всплыло другое: к отцу. К запаху старого дерева в оружейной, к его руке на плече, к тому, как он говорил «молодец, сын». Горло сжалось. И чтобы мама… чтобы она однажды посмотрела и увидела не Кристалл, а его. Феликса. И сказала: «Я люблю тебя, сын». Но этого не будет. Никогда. — Я... не знаю, - прошептала Крис. — Значит, не тянетесь, — мадам Рено опустила руки. — А без этого танца не будет. Можно выучить все па, можно отточить технику до блеска, но если внутри пустота — зритель увидит это. А на дебюте зритель — это ваша мать. И все, кто на неё смотрит. Крис сглотнула. Мать. Конечно, всё возвращалось к ней. — Попробуйте ещё раз, — мадам Рено отошла к стулу и села, наблюдая. — И думайте. О чём угодно, только не об ошибках. Крис закрыла глаза на секунду. О чём думать? О том, как отец учил её держать шпагу? О ночной охоте, когда они сидели в засаде и дышали в такт? О том, как пахло деревом после дождя? Она подняла руки и пошла в движении. Раз. Два. Три. Плие. Четыре. — Неплохо, — раздался голос мадам Рено. — Ещё раз. Крис повторила. Тело слушалось чуть лучше. В какой-то момент она поймала странное ощущение — будто танец перестал быть пыткой. Будто она делает это не для матери, не для дебюта, а просто... для себя. — Запомните это чувство, — неожиданно мягко сказала мадам Рено. Крис обернулась и встретила её взгляд. В нём не было тепла, но было что-то похожее на одобрение. — Если сможете вызывать его по желанию — научитесь танцевать. Если нет — останетесь деревянной куклой. Выбирайте сами. Она поднялась и направилась к выходу, бросив через плечо: — Отдых десять минут. Потом продолжим. Когда дверь закрылась, Крис опустилась на пол и выдохнула. Ноги тряслись, в висках стучало, но внутри впервые за долгое время было... спокойно. «Она не знает, — подумала Крис. — Она просто учит. Как учили бы любого другого». И от этой мысли стало почти легко.

***

Кристалл выходит из зала. Кристалл вышла из зала. Уставшая, но не разбитая. Занятие прошло продуктивно — так, как не проходили никогда. Раньше она могла лениться, могла прямо сказать: «Сегодня отдых». Сейчас и рта не раскрыть для таких слов. Тело болело. Ноги казались тяжёлыми, будто к ним привязали грузы, руки саднило от падений. Но это чувство было ей знакомо. Когда-то в детстве отец учил её держать шпагу и меч. После тех тренировок он выходил из зала вымотанный, но счастливый — от времени с отцом, от того, что получилось. Результат радовал, хоть и доставался тяжело. Который она уже давно забыла. Сейчас, после танцев, она чувствовала то же самое. Тяжесть в теле и знание: скоро будет результат. Она не станет разочарованием. Больше не станет. В комнате её встретил прохладный ветерок от полуоткрытого окна и закатные лучи — уже не такие яркие, как пару часов назад. Почти весь день ушёл на танцы. Вошла Наён. — Как занятие? — Прекрасно. Женщина удивлённо приподняла брови, но сразу тепло улыбнулась. — Я очень рада. Было сложно? — Очень. — И всё равно понравилось? Учительница не слишком строгая? — Строгая. Но это не плохо. Наён посмотрела на уставшую, бледную — но счастливую Крис. В сердце потеплело. «Наконец-то молодой госпоже хоть что-то понравилось», — подумала она. — Я, наверное, лягу спать. Задёрнешь шторы? Свет слепит. — Конечно. Наён шагнула к окну, и тяжёлая ткань поползла, закрывая вечернее небо. Так закончилась первая тренировка Крис. И началась упорная работа — ради дебюта. И ради матери.