Потанцуй со мной

***

Следующие дни слились в одну бесконечную череду. Утро начиналось с мадам Рено, день проходил в повторах одних и тех же па, а вечером Крис валилась с ног и засыпала, едва коснувшись подушки. Она перестала считать, сколько раз упала, сколько раз сбивала дыхание и начинала заново. Тело ныло постоянно, но где-то внутри поселилось странное, почти забытое чувство — она становилась лучше. Мадам Рено не хвалила. Но однажды, в конце особенно трудного занятия, сухо бросила: — Неплохо. Для дебюта сойдёт. Крис замерла. Это было больше, чем похвала. Это значило, что она не подведёт. А потом пришло утро субботы, и мать сообщила: — Сегодня едем к портнихе. Твоё платье должно быть готово через две недели. И вот Кристалл уже сидит в семейной карете вместе с матерью и Наён, ожидая, когда кучер тронет поводья. Их путь лежал в мастерскую «Любые платья — на любой вкус». Когда экипаж наконец двинулся с места, перед глазами Крис замелькал пейзаж ранней осени. Золотые листья срывались с высоких и не очень деревьев, густые ели темнели вдали, а когда карета выехала за пределы их улицы и ступила на дорогу, ведущую через горные массивы, девушка увидела бескрайние горы и тропы, леса и поля. Всё это завораживало, навевая смутное, тревожное волнение. Скоро точно так же она поедет на бал. На свой дебют... Когда карета спустилась с горной дороги на спокойные городские улицы, оставалось совсем немного. Мимо пробегали чумазые дети, пахло свободой — от этого запаха становилось одновременно страшно и любопытно. Лавки и таверны, чужие поместья и маленькие лачуги. Здесь было всё, а дома — так мало, что теперь эти свободные улицы и широкие поля удивляли взор. Кристалл редко выбиралась из дому, никогда не ездила в карете так долго. Она не видела этих видов прежде, и это будоражило. Когда экипаж остановился у мастерской, солнце только начинало подниматься. Крис почувствовала на себе тяжёлый взгляд матери — тот самый, что говорил без слов: «Не разочаруй». Сердце кольнуло холодом, но она лишь опустила глаза и молча встала со своего места. В мастерской их встретила полная женщина с добрым лицом и приветливой улыбкой. — Дорогие дамы, приветствую вас. Мы вас ждали. — Добрый день. Я известила вас, что нам нужно платье для дочери, — сухо отозвалась Диана. — Конечно, помню. Пройдёмте, я сниму мерки с молодой госпожи. Какие пожелания по фасону? — Не нужно лишних вопросов. Я всё скажу сама, — оборвала её Диана. — Как пожелаете. Диана и Кристалл прошли в примерочную, а Наён осталась ждать у входа. Ей предложили чаю, но она вежливо отказалась. В примерочной пахло тканью и сухими цветами. Портниха указала Крис на ширму: — Раздевайтесь до сорочки, мадемуазель. Корсет можете не снимать, так даже лучше. Крис скользнула за ширму. Пальцы дрожали, когда она расшнуровывала платье. Главное — не думать. Просто делать. Сорочка, корсет, панталоны — всё на месте. Она глубоко вздохнула и вышла. Портниха уже ждала с сантиметровой лентой в руках. Диана стояла в углу, сложив руки на груди, и сверлила дочь взглядом. — Встаньте прямо, мадемуазель. Руки опустите, — мягко попросила женщина. Крис подчинилась. Холодные пальцы коснулись её талии через тонкую ткань сорочки, скользнули по бёдрам, замерли на плечах. Крис затаила дыхание. Плечи — самое опасное место. Но портниха лишь хмыкнула: — Худая вы, мадемуазель. Но в вашем возрасте это простительно. Бал будет, женихи найдутся, — она усмехнулась, продолжая обводить сантиметром талию. — Талия — загляденье. Таким и корсет не нужен. Крис незаметно выдохнула. Пальцы портнихи двигались дальше — ловко, профессионально, нигде не задерживаясь дольше нужного. Она что-то бормотала себе под нос, запоминая цифры. — Повернитесь. Крис послушно повернулась. Теперь она видела только стену и слышала, как мать переступает с ноги на ногу. Напряжение висело в воздухе гуще любого аромата. — Подкладки в лиф мы сделаем, конечно, — добавила портниха, обращаясь уже к Диане. — Для пышности. Сейчас это модно, да и фигура станет совершеннее. — Разумеется, — отозвалась мать. Крис закусила губу изнутри. «Подкладки. Конечно. Чтобы я выглядела как настоящая девушка». Портниха закончила с измерениями и отступила на шаг, довольно оглядывая результат. — Всё, мадемуазель. Можете одеваться. Через две недели платье будет готово. Обещаю, вы будете неотразимы. Крис кивнула и скользнула обратно за ширму. Когда она натягивала платье дрожащими руками, до неё донеслось: — Прекрасная у вас дочь, госпожа. Редкая красота, редкостная стать. Такую замуж возьмут с руками и ногами. — Я знаю, — холодно ответила Диана. — Потому и стараюсь.

***

Обратная поездка в карете прошла уже не так радужно. Виды утомили Крис, и она молча смотрела в пол экипажа. После всего случившегося её накрыло опустошение. Особенно после слов матери. «Поэтому и стараюсь». Эти мимолётно брошенные слова били глубоко, будто гвоздь, вколоченный в сердце, а Диана забила его ещё глубже одной только фразой. Крис прикрыла глаза. «К чёрту всё». Наён, заметив состояние подопечной, обеспокоенно поглядывала на неё, но сказать ничего не решалась. Оказавшись дома, Крис прошла в свою комнату и грузно рухнула на кровать, закрыв глаза. Наён вошла следом, замерла на пороге, а потом тихо спросила: — Как всё прошло? — Не знаю, — шепнула Крис. — Наён, я боюсь. Она скрутилась в калачик, обхватила себя руками и зажмурилась. Служанка подошла ближе, села на край кровати и просто начала гладить её по волосам — мягко, бережно, не нарушая тишины. «Уже скоро дебют... Я — разочарование. Я — полный провал». Крис изо всех сил пыталась сдержать слёзы, но одна маленькая предательница всё же скатилась по щеке. «Я будто животное на ярмарке. Беззащитная и слабая». Наён молчала. Только рука её всё гладила и гладила спутанные волосы, пока Крис не провалилась в тяжёлый, тревожный сон.