Потанцуй со мной

***

Сад встретил их прохладой и запахом влажной листвы. Вечер уже опускался на землю, и в воздухе плыла та особенная тишина, которая бывает только перед самым закатом — когда птицы замолкают, а люди ещё не зажгли свечи. Крис глубоко вздохнула, пытаясь вытряхнуть из лёгких духоту зала. Получилось не очень. Рядом шёл Чан — слишком близко, слишком шумно для этого тихого вечера. — Красиво здесь, — сказал он, оглядываясь. — Я раньше не бывал в этом саду. А ты? — Нет, — коротко ответила Крис. Ей хотелось, чтобы он замолчал. Чтобы просто шёл рядом и не мешал дышать. Но Чан, кажется, не умел молчать. — Ты замечательно танцевала, — продолжил он. — Я смотрел. Честно, я не ожидал. То есть... ну, ты выглядела такой испуганной перед выходом, а на сцене — прямо огонь! Он рассмеялся собственным словам. Крис покосилась на него. «Огонь». Какое глупое слово. — Спасибо, — выдавила она, чтобы он отстал. Но Чан не отставал. — А как тебе бал вообще? Нравится? Ты первый раз? — Первый. — И как? Крис остановилась и посмотрела на него в упор. В его глазах не было ничего, кроме искреннего любопытства. Он правда хотел знать. И от этого почему-то стало ещё тоскливее. — Шумно, — сказала она. — Много людей. Душно. Чан понимающе кивнул. — Да, я тоже не большой любитель. Но отец говорит, надо. Для связей. Для репутации. Знаешь, как это бывает. Она знала. Крис ещё как знала, какого это зарабатывать репутацию для своё матери. Но ей никогда ничего не надо было для себя. Они прошли мимо фонтана, в котором плескалась вода, подсвеченная последними лучами. Крис остановилась, глядя на блики. Рядом встал Чан. — Слушай, — сказал он вдруг тише, — а почему ты такая грустная? Крис вздрогнула. — Я не грустная. — Грустная, — упрямо повторил он. — Я вижу. У тебя глаза... ну, как будто ты не здесь. Она промолчала. Что ему ответить? Что она вообще не должна быть здесь? Что каждую минуту боится, что её секрет раскроется? Что внутри неё живёт мальчик, который ненавидит это платье? — У всех бывает, — вдруг сказал Чан и легонько толкнул её плечом. — Даже у меня. Думаешь, я всегда такой весёлый? Крис посмотрела на него с удивлением. Он улыбался, но в улыбке этой не было прежней дурашливости. — Я просто... устала, — сказала она наконец. — День длинный. — Понимаю. — Чан кивнул. — Хочешь, я тебя провожу до выхода? Или ещё постоим? — Постоим, — тихо ответила Крис. Они стояли у фонтана, и тишина была почти уютной. Где-то вдалеке заиграла музыка, ветер донёс обрывки смеха. А здесь, в саду, было спокойно. Чан молчал. И Крис впервые за этот вечер почувствовала что-то похожее на благодарность. — Спасибо, — сказала она. — За что? — Что молчишь. Он фыркнул. — Не благодари. — Я вообще-то умею, когда надо. Она почти улыбнулась. Почти. А потом Чан вдруг посмотрел куда-то в сторону и нахмурился. — Смотри, — сказал он тихо. — Вон там, у входа. Кто это? Крис обернулась. У входа в сад, в тени арок, стояла фигура. Высокий, в чёрном. Разглядеть лицо было невозможно, но силуэт показался смутно знакомым. — Не знаю, — сказала она. — Может, кто-то из гостей. Фигура постояла ещё мгновение, а потом развернулась и исчезла в темноте. — Странный какой-то, — пожал плечами Чан. — Ладно, пойдём? Уже темнеет. Крис кивнула и позволила увести себя обратно, к свету, к шуму, к людям. Но образ тёмного силуэта ещё долго стоял перед глазами.

***

Вечер

Крис вернулась домой поздно — бал закончился далеко за полночь, но она не чувствовала усталости. Только странную пустоту, будто внутри всё вынули и забыли положить обратно. Наён ждала. Сидела в кресле у камина с вязанием, хотя спицы давно замерли в руках, а глаза смотрели куда-то в огонь. Услышав шаги, она вскочила. — Ну как?! — выпалила она, забыв про всякий этикет. — Как всё прошло? Служанок и остальную прислугу не пускали на само мероприятие. Бал проходил без них. Крис посмотрела на неё и вдруг почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Самой слабой, самой усталой — но настоящей. — Я станцевала, — сказала она. — Я... у меня получилось. Наён всплеснула руками, хотела что-то сказать, но вместо этого просто кинулась обнимать. Крис замерла на секунду, а потом уткнулась носом в её плечо и позволила себе выдохнуть. — Девочка моя, — шептала Наён, гладя её по голове, невесомо, боясь испортить причёску. — Я так горжусь тобой. Так горжусь... Они прошли в комнату Крис. Наён помогла снять платье — тяжёлое, многослойное, пахнущее чужими духами и свечами. Крис стояла в одной сорочке, глядя, как платье оседает на манекене бесформенной грудой, и думала: «Свобода». — Рассказывай, — попросила Наён, усаживая её на пуфик и принимаясь расплетать волосы. — Всё рассказывай. И Крис рассказывала. Про то, как боялась перед выходом, как тряслись руки, как какой-то наглый парень напугал её у дверей — и даже поцеловал руку, представляешь? — Наён ахала и возмущалась. Про то, как она танцевала и вдруг перестала бояться. Про то, как зал аплодировал. Про то, как потом, в саду, она стояла с тем самым наглым парнем у фонтана, и он вдруг сказал, что она грустная. — А я и правда грустная, — тихо добавила Крис, глядя на своё отражение в тёмном окне. — Наён, я не знаю, что со мной. Меня хвалили, мне аплодировали, а я... я будто не здесь. Наён молчала, продолжая расчёсывать длинные пряди. Потом сказала: — Ты устала, милая. Это нормально. Столько готовилась, столько переживала... А теперь всё кончилось, и внутри пусто. Это пройдёт. — А если не пройдёт? — Пройдёт. — Наён обняла её со спины, положив подбородок на плечо. — Ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Крис хотела возразить, но вместо этого просто закрыла глаза и откинулась на неё. — Посиди со мной, — попросила она. — Пожалуйста. — Посижу, — пообещала Наён. — Сколько скажешь. Они сидели в тишине, и Крис впервые за долгое время чувствовала себя... почти спокойно.

***

Утро

Спокойствие разбилось о голос матери за завтраком. Диана сидела во главе стола, прямая, как натянутая струна. Перед ней стояла чашка с чаем, но она даже не притронулась к ней — только смотрела на Крис своим обычным, пронизывающим взглядом. — Я договорилась, — сказала она без предисловий. Крис замерла с вилкой в руке. — О чём? — О твоей помолвке. С Бан Чаном. Вилка звякнула о тарелку. Крис смотрела на мать и не верила своим ушам. — С кем? — С тем самым молодым человеком, с которым ты вчера гуляла по саду. Его семья согласна. Всё решено. Крис показалось, что пол уходит из-под ног. Чан? Этот наглый, шумный, вездесущий Чан, который пугал её у дверей и тащил в сад? Её будущий муж? — Но... — голос сорвался. — Я не хочу. Я не готова. Я... — Ты выйдешь замуж, — оборвала Диана. Голос её был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Это не обсуждается. Крис вскочила. Стул с грохотом упал. — Как ты себе это представляешь?! — выкрикнула она, и впервые в голосе её было не отчаяние, а гнев. — Ты даже не спросила меня! Я не хочу замуж! Я вообще не... Она осеклась. Чуть не сказала. Чуть не выкрикнула правду. Диана медленно поднялась. Подошла. Встала так близко, что Крис видела каждую морщинку у её глаз, каждую ниточку в её идеально уложенных волосах. Вдруг занесла руку и... Крис получила звонкую пощёчину. Её щека покраснела. — Заткнись, — прошептала мать. Тихо, почти ласково. — Заткнись и слушай. Ты выйдешь за него замуж. Ты будешь идеальной женой. Ты будешь молчать, улыбаться и рожать детей. А если посмеешь открыть рот ещё раз... «Как она себе это представляет?! Она что уже забыла??» Она не договорила. Но Крис и так поняла. — Ты ничто, — продолжила Диана, отстраняясь. — Ты моя вещь. И я сделаю с тобой всё, что захочу. Запомни это. Она развернулась и вышла, оставив Крис стоять посреди столовой, глядя на упавший стул, на остывающий завтрак, на свою жизнь, которая только что рухнула окончательно. Вошла Наён. Увидела её лицо — и всё поняла без слов. — Крис... — выдохнула она. Крис медленно опустилась на пол. Обхватила колени руками. И заплакала — тихо, беззвучно, как училась все эти годы. Наён села рядом. Не обнимала, не утешала. Просто была рядом. А Крис смотрела в одну точку и думала: «Я ничто. Я вещь. И выхода нет».