Секстанты

      Естественно, в понедельник я строчил объяснительную и выслушивал гневную отповедь вышестоящего. Как можно являться на службу с таким лицом? Как можно вообще вести себя так, чтоб с лицом случалось такое? Мне было не привыкать, но непосредственный мой начальник, знавший о том, что мне благоволит генерал и часто отмазывает от всякого, не любил меня за это ещё больше, и при любой возможности изгалялся, скабрезничал, старался вывести из себя. Из-за того, что вывести меня из себя никогда не получалось, его нелюбовь порой доходила до ненависти.        Но в итоге я всегда отпускался с миром и шёл по своим делам. Дежурным сегодня был мой сослуживец, Субин, и он, конечно же, как и все остальные здесь, слепым не был: - Ого! Кто тебя так? - С мотоцикла упал, - заучено брякнул я. - Мне-то не заливай, - хмыкнул он, садясь обратно на стул после того, как пожал мне руку. – За что хоть драка была? Что делили? - Мы делили апельсин, трое нас, а он один, - отболтался я детской присказкой. - Девчонку, что ли? - Я считаю, что женщины обладают свободой воли, поэтому превращать их в предмет торга или трофей поединка – унижать. - И ты бы никогда не стал драться за девушку? Чтобы добиться её? – удивился Субин. - В школе я один раз чуть не подрался из-за этого с братом. Но жизнь показывает, что любовь приходит и уходит, а брат – он всегда брат. Вот и нечего конфликтовать из-за преходящих страстей.        Как у члена Белого лотоса, у меня была ещё одна скромная обязанность, не принудительная, но желательная – вербовать новых адептов. Приглядываться к людям, находить достойных, постепенно вводить в курс дела. Но проповедник из меня был никудышный. Ещё когда мы учились вместе в академии, я заметил, что Субин – стоящий парень, верный слову, не пустобрёх, сообразительный. Заводя разговоры о его отношении к религии и церкви, к верованиям и справедливости, я долго ходил вокруг да около, но так и не сумел перейти к главному. Сдался. С тех пор мы просто треплемся о жизни, философствуем, я прощупываю его на отношение к тем или иным вещам, убеждаюсь, что он не сворачивает на тёмный путь и придерживается принципов, которые я бы назвал благородными. - С друзьями и братьями – да, не стоит, а вообще с кем-то посторонним, на мой взгляд, за девушку подраться ничего плохого. Но если ты попал в передрягу не из-за этого, то назови другой достойный повод? - Нарвался на бухое быдло? - Я думал ты не ходишь по злачным местам и ложишься спать в десять вечера, - посмеялся Субин. - У тебя сложилось обо мне превратное представление, иногда я тот ещё разгильдяй. - Да что ты? – зазвонил стационарный телефон, и он отвлёкся, доложив кому-то из проверяющих обстановку. Положив трубку, вернулся к беседе: - Давай посидим сегодня где-нибудь? Сто лет не выбирались. - Я не против. До скольких дежуришь? - В восемь буду свободен, - если уж и отдыхать пока что, то в обществе тех, кто способен за себя постоять, к тому же, Субин тоже военный, и двоих сразу тронуть не посмеют, - знаешь какой-нибудь ресторан, где девчонок побольше? - Их обычно в клубах полно. - Нет, клубных мне не надо, хочу познакомиться с нормальной.        В прошлом году он расстался с пассией – не сошлись в приоритетах и идеологии, хотя провстречались больше двух лет. Она воспевала глобализм и мировую унификацию, стирание границ, всеобщее братание на основах толерантности, а Субин любил свою родину и с недоверием относился к идее культурной универсализации. В общем, она не захотела связать жизнь с военным, а он поменять специальность. Я не раз слышал подобные истории, женщины на волнах феминизма стали такими любительницами свободы – не понимая до конца смысла этого слова – что пытаются бороться за слом любых условностей и ограничений. Мужчины в Корее консервативнее, и это приписывают, конечно же, тому, что им якобы выгоден патриархат, сопряжённый с консерватизмом, вот они за него и держатся. Это не совсем так. Мы, мужчины, обладаем врождённым инстинктом защитника своего дома, своей женщины, всего своего, и делиться этим не приучены. Прекрасный пол же со времён пещерных людей устраивается в тех условиях, которые кажутся им наиболее комфортными (ключевое слово «кажутся»), потому склонны менять место, мнение, окружение. Приспосабливаться. Я не утверждаю, что все такие, исключения есть всюду. Но озвучь я своё скромное и не категоричное суждение вслух, современницы записали бы меня в сексисты. Поэтому в том числе мне сложно даже думать о личной жизни. Я заранее знаю, какие начнутся разговоры о равноправии, карьере, правах и обязанностях. Не осуждая это где-то, для себя мне не хочется сталкиваться с подобным. - У тебя нет никакой свободной подруги, кстати? – поинтересовался между делом Субин.        Я почему-то первым делом подумал о Муре: - Недавно появилась знакомая, но я бы не стал тебя с ней сводить. - Почему? - Она… как бы помягче выразиться? Глупенькая и слишком непосредственная, из тех, которым дашь карточку сходить в магазин за продуктами, а она вернётся с новой дорогой сумочкой и отсутствием понимания, на что жить до конца месяца. - Глупенькие девушки иногда лучше, чем считающие себя самыми умными, - в выводе Субина прозвучали отголоски того самого опыта. - Ты бы стал встречаться с такой? - Воспитать проще, чем перевоспитать, - подмигнул он. И к слову о воспитании мне почему-то вспомнилась Элис. А что? Это вписывалось в концепцию Небесного мастера о том, что надо через правильных девушек оказывать влияние на мужчин. Раз сам я так и не смог заговорить с Субином о Белом лотосе, приобщить его к нам, то ему можно организовать отношения с той, которая уже состоит в обществе. Но захочет ли она, в самом деле, опять выбираться из своей ракушки смирения, защищающей её от очередных разочарований? Элис была покорна вере, и Джисоп стал для неё авторитетом, как наставник, сумевший утешить многократно разбитое сердце добрым словом о разных предназначениях и альтернативах счастья. Если он попросит её вновь попробовать открыть свою душу, она послушается. И всё же сначала было бы неплохо мне самому поговорить с ней. - Ладно, я пошёл в казарму, новобранцев погонять. Созвонимся вечером и решим, где встретимся!        Моя служба заканчивалась в шесть и, поскольку я знал, где работает Элис – получив образование в Штатах, она устроилась на хорошую должность администратором в гостинице – то пришёл поделиться своими соображениями с глазу на глаз, а не по телефону. Попросив на ресепшене позвать её вниз, я подождал минут десять, прежде чем она появилась, оторвавшись от своих дел. - Феликс? – удивилась Элис. – Не ожидала! - Я сегодня спонтанный, - улыбнулся я. - Что-то… срочное? – с намёком на какое-нибудь послание от Небесного мастера тихо спросила она. Для распоряжений ещё недостаточно долго находилась среди нас. Я покачал головой: - Нет, у меня возникли кое-какие соображения. Хотел поделиться ими с тобой. Минут пять сможешь уделить? - Конечно, идём в лобби-бар, - повела она меня к лифтам.        Мы уселись на мягкие кресла возле стеклянного круглого столика. Я не стал ходить вокруг да около, и взял быка за рога: - Извини, если покажусь бестактным, если тебе не понравится говорить об этом – так и скажи. - Я слушаю. - У меня есть сослуживец. Хороший парень. Отличный, я бы сказал. Я когда-то хотел привести его в нашу общину, но не смог. - Почему? Он не захотел? - Да нет, просто я нужных слов не нашёл. И вот я подумал… - Элис внимательно смотрела на меня. – У него нет девушки. Год как расстался. Он не бросается к первой попавшейся, хочет достойную встретить. Для серьёзных отношений. – Похоже, Элис начала понимать, к чему я клоню, потому что её брови чуть напряглись, образовав тонкую складку на переносице. – Я знаю, что ты решила больше не вступать в отношения с мужчинами, разочаровавшись, но… тебе ведь просто встречались не те парни. Козлы, как ты сама говорила. А Субин – во всех отношениях положительный. - Знаешь, с тех пор как я приняла учение Белого лотоса, - девушка пожала плечами, - я постепенно пересматриваю свои выводы. Возможно, не такими уж плохими были они, молодые люди, возможно, что-то не так было во мне. С кем-то они будут замечательными. Что, если я не создана для такой вот любви между мужчиной и женщиной? Что, если я должна посвятить себя чему-то другому? - Согласен, может быть и так, - кивнул я, - сам о себе пришёл к тому же мнению. Но если бы ты согласилась просто пообщаться с Субином… Что, если бы ты смогла как-то расположить его к нашему учению? Пусть даже не через любовь, а просто, по-дружески. - Мне нужно посоветоваться с господином Со.        Как я и думал. Наш преподаватель теологии до того харизматичен и нравится девчонкам – особенно своим студенткам из университета Ихва – что они не упускают возможности лишний раз с ним пообщаться. Если Со Джисоп тоже избранный и у него должна быть какая-то способность, то это несомненно умение расположить к себе и вызвать безоговорочное доверие. - Я не тороплю. Подумай.        Я поднялся, чтобы, как и обещал, не отнимать много времени. Элис улыбнулась с задором и каплей лукавства: - А если бы тебе сказали пообщаться с девушкой, чтобы ввести её в общину, ты бы стал?        Только недавно Хёнджин предложил сблизиться с Мурой, чтобы всё о ней выяснить, и я отказался, посчитав это ниже своего достоинства – играть с чувствами. А сейчас разве речь не о том же самом? Но я не прошу Элис притворяться, а только дать шанс себе и Субину. И всё же, если бы Гынсок велел мне очаровать кого-нибудь и сделать адептом? Нет, он о таком меня не попросит, зная мою прямоту и неумение притворяться. Точнее, притворяться я могу, и это неплохо получается, но ради чего и с кем – это ключевые вопросы. - Просто пообщаться? Почему бы нет. Особенно, если бы было подозрение, что она может пойти по наклонной. Для того, чтобы спасти чью-то душу, нужно поступаться своими убеждениями. - Любыми? - Смотря какие обстоятельства. Я всё-таки ортопракс, а не ортодокс. Благое дело выше правильных убеждений. - С этим не поспоришь, но бывают ли благие дела, если человек повсеместно заблуждается? - Интересный вопрос. Иногда ведь и зло, по ошибке, может совершить добро, как и наоборот. - Добро по ошибке вряд ли будет иметь хорошие последствия. - Кто знает? Кажется, большая часть наших жизней состоит всё-таки из них, а не идеально выполненных задач. - Ты прав, - Элис задумалась на пару секунд, посмотрев в сторону, а потом опять посмотрела на меня: - Я позвоню тебе, если решу что-то. - Договорились!        Попрощавшись с ней, я вышел из гостиницы и стал звонить Субину, чтобы договориться о месте, где можно выпить пива.        И вот мы с ним сидели в щиктане, поглощали порции алкоголя. Я пил немного, чтобы прийти на службу с нормальной головой, а у него завтра был выходной после дежурства, и он мог позволить себе расслабиться. В жизни двух холостяков редко что-то происходило, так что мы говорили не о себе, а о фильмах, политике, былом. Со мной, конечно, любопытное временами случается, но о нём я посторонним рассказывать не могу. Пока Субин отлучился в туалет, я попереписывался с Ливи, узнавая, всё ли у неё в порядке и удаётся ли им с Банчаном друг другу не мешать? «Всё отлично!» - ответила сестра.        Субин вернулся и взял ещё бутылку. Я предпочёл повторить закуски. Привычка рассматривать окружающих людей жила во мне давно, но в последнее время обострилась, и взгляд изучал каждое лицо за столиками и вдоль бара. Кто из них может быть шпионом, соглядатаем, доносчиком? В дверь вошёл ещё кто-то, и я автоматически перевёл взор. Вход находился с торца здания не самого освещённого переулка, и сначала я даже не разобрал, какого пола вошедший. Но по мере того, как человек входил, его брючный костюм проявлял женскую фигуру, и вот, во мне началось узнавание. Да, это та самая дама! И она посмела заявиться сюда? Вертя головой, она явно кого-то искала. Меня. Потому что как только глаза её наткнулись на наш столик, голова вертеться перестала. - Что с тобой? – заметил Субин, что я замер. И посмотрел туда же, куда и я. На идущую в нашу сторону женщину. Её намерения не вызывали сомнений, она шла ко мне. Приподняв рубашку на выпуск, я положил руку на пистолет и громко, когда ей оставалось шагов пять, произнёс: - Ещё движение – и я выстрелю. - Ликс, ты что? – выпучился Субин, не понимая, что происходит.        Женщина остановилась и отвела от корпуса руки, показывая, что своё оружие доставать не собирается. - Спокойно, я пришла поговорить. - О чём? О моральной компенсации? Можете положить конверт с деньгами на пол, толкнуть его ко мне ногой и проваливать. - Возможно то, о чём мы поговорим, понравится тебе больше денег. - Неужели? – хмыкнул я. – Не заинтересован. - Мне вслух сказать, зачем я пришла и чего хочу?        Я подумал, что при Субине называть Белый лотос преждевременно. Начать его знакомство с общиной с того, что за нами охотится чёрт знает кто и хочет пристрелить? Ну нет. - Хорошо, допустим, я готов выслушать, - я указал на свободный столик в углу, - присаживайтесь туда, я подойду.        Она кивнула, и двинулась к назначенному переговорному пункту. Я повернулся к Субину: - Эта дамочка виновата в произошедшем с моим лицом. Подождёшь немного? - Ликс, я не знал, что ты не в силах отбиться от женщины, - хмыкнул товарищ, но не развеселился, чувствуя, что всё серьёзнее, чем кажется. – Давай. Если что – зови на помощь.        Кинув в рот горсть орехов, я поднялся и медленно подошёл к незнакомке. Выдвинул себе стул и опустился на него. - Твой приятель не знает, что ты состоишь в секте, не так ли? - Может, представитесь для начала? - Можешь называть меня Хэчон.        Я внимательно вгляделся в её лицо. Расстояние между нами небольшое, в одну столешницу, позволяло запомнить её черты, разобрать разрез глаз, форму скул. - Вы не кореянка. - Тебя тоже можно приписать к австралийцам. - Нет, вы очень чисто говорите по-корейски, лучше меня. Но вы – не кореянка. - Я восхищена твоей наблюдательностью и выдержкой, Феликс Ли. – Будь она хоть чуть моложе, меня бы раздражал её покровительственный тон, но ей было за сорок, и манера говорить была не деланной, а приобретённой с опытом и какими-то заслугами. – Не жалко растрачивать такие таланты на недобрые дела? - Недобрые дела? - Белый лотос – деструктивная секта, преступная. Она подрывает общественные основы, вносит хаос, портит людям жизнь. - Лично мне чуть не испортили жизнь вы. - Мы плохо начали знакомство, я согласна. Не с того. Но вряд ли ты стал бы вот так говорить со мной, не знай, что мы можем. - Вы – это кто? - Если ты согласишься сотрудничать с нами, то всё узнаешь. - Ах, вот оно что! – я засмеялся, откинувшись на спинку стула. – Вы хотите сделать из меня доносителя? Крысу? - Нет, человека, который встанет на правильную сторону. - Чтобы на неё встать, нужно знать, что это за сторона. А вы не говорите. - Ты военный человек, разве у тебя есть какая-то неопределённость? - Я понимаю, к чему вы клоните. К тому, что я служу государству, и для меня первостепенен долг перед ним, так? – Она ничего не говорила, продолжая смотреть на меня, и я продолжил: - Но с этим всё довольно сложно. Я давал присягу Южной Корее. Однако вся наша армия укомплектована по канонам американской, мы служим на американских базах, мы защищаем американские интересы. А Штатам я не присягал. Понимаете? Неопределённость лежит в основе нашей воинской службы. - И вместо того, чтобы уйти с неё, ты решил параллельно служить Белому лотосу? Для каких целей? Подрывать государство? - Вы считаете, что Белый лотос покушается на власть? - Я хочу узнать это у тебя. - А если я скажу, что нет, не покушается. Вы поверите и оставите меня в покое? - Я подумаю, что либо ты лжёшь, либо сам введён в заблуждение. Ты ведь не из высших звеньев секты, не так ли? Ты сам о ней мало что знаешь, только то, что тебе сообщают. Удобную правду, создающую красивый облик общества. Но если бы ты узнал, что есть Белый лотос на самом деле… - Не думаю, что вы знаете об этом больше моего. - Зря. У нас достаточно сведений, позволяющих ответственно заявить, что Белый лотос – преступники, и если ты хочешь быть преступником – с тобой будут бороться. Если не хочешь – начни сотрудничать с нами. Мы обеспечим тебе защиту. - Я сам способен защитить себя. И предателем делаться не собираюсь. - Предателем относительно чего и кого? Тех людей, которые сами предали тебя, рассказав сказки? О добре и зле, о том, что вы совершенствуете мир, боретесь с плохими людьми и дарите справедливость и спасение. Большинство членов секты – расхожий материал для тех, кто повыше. Они думают лишь о себе. Поэтому не дают просочиться никакой информации о своих личностях. Если вы такие добрые, к чему столько секретности? Неужели ты никогда не задавался этими вопросами, лейтенант Ли?        Знала бы она, сколько я думал об этом, пока не велел себе не вникать! Зачем мне лишняя головная боль по поводу того, в чём я не разбираюсь? Мой отец большую часть жизни состоит в Белом лотосе, доверяет ему, и расхожим материалом не стал. - Ваши приёмы были бы хороши, госпожа Хэчон, с кем-нибудь более наивным. Но со мной это не сработает. - Ты не хочешь попытаться договориться даже ради того, чтобы обрести спокойствие? - Угрожаете, что не отстанете от меня? - Это не угроза, а предупреждение, - она достала из кармана маленькую бумажку, визитку, на которой не было ничего, кроме цифр. Номера телефона. – Если надоест плутать в потёмках и безумии сектантства, позвони. - И что сказать? Что готов переключиться на безумие контрразведки, всюду видящей врагов?        Я не стал уточнять, нашей или китайской, чтобы не промазать и не выглядеть профаном. Она ничего не сказала. Поднялась. - Просто позвони. Иначе мы перейдём к другим методам.