Секстанты

       Мне было несладко. Вот бы надеть шоры себе, как коню, чтоб не смотреть по сторонам, не замечать ненужных деталей, глядеть прямо, на то, чем занят. Но следы пребывания Ливи в моей квартире разрастались, и хотя она не разбрасывала вещей и соблюдала порядок, флакон её духов на полке, туфли у выхода, помада на чашке окружали, сжимая опасным огненным кольцом, от которого у меня нагревалось в паху. Я стал дожидаться, когда она ляжет, и уже потом шёл в душ. Но она принимала его, когда я готовил завтрак, и одно осознание того, что за стенкой голая, мокрая, чистая девушка, возбуждало. Не думая об этом, занимая свою голову другими делами и даже проговаривая тихо под нос свои действия: порезать огурец, посолить омлет, добавить зелени – я всем организмом чувствовал обнажённое тело на небольшом от себя расстоянии, точно во мне был установлен радар на превышение раздетости. Это не значило, что я стану что-то предпринимать и пренебрегу доверием друга. Всего лишь небольшая дополнительная нагрузка выдержке.        Мы всё так же ехали утром вместе до её университета, а вечером я забирал её. Никаких изменений и внешних проявлений того, что творилось со мной внутри. И вряд ли Ливи догадывалась хотя бы близко по моему лицу с наивно приподнятыми бровями – такое выражение образовывалось у меня само собой, когда задумывался – что я гадаю о цвете её нижнего белья, прислушиваюсь к аромату, исходящему от неё, и жду, когда она пойдёт по ступенькам в свой альма-матер, чтобы призывать внезапный порыв ветра. Но ветер не благоволил развратникам, оставаясь на стороне невинности и чести.        Ливи запрыгнула на переднее пассажирское и, пристёгиваясь, извинилась: - Я уже выходила, как однокурсница начала спрашивать насчёт тестов, поймала у самой двери. Прости, что заставила ждать. - Ничего страшного, - улыбнулся я, - мужчины должны уметь ждать. - Ну, это касается тех, с которыми отношения, друзей-то чего мурыжить? – она тоже улыбнулась мне в ответ, и я, приняв во внимание замечание, ничего не ответил. Тронулся с места. Друзей. Разумеется. Она, получается, мужчины во мне не видит вовсе? Так даже лучше. – Ты ужинал? Может, перекусим где-нибудь? - Мне в ресторан надо… - А где противоречие? – засмеялась Ливи. – Там же есть еда? - Где? В моём ресторане? – затупил я, неловко попытавшись избежать лишнего времени в её обществе. - Ну да. - Да, конечно, там всё съедобное, - запоздало присоединился я к веселью. – Кроме мебели и персонала. - Их трогать не будем, так и быть.        И я невольно повёз её с собой, не зная, как ещё вежливо отговориться? Не могу же я держать девушку безвылазно в квартире, а раз нет времени катать её по кафе, то лучше уж объединить одно с другим. Приглядывать, так безотрывно, не выпуская из-под надзора.        Приехав в ресторан, я сам вручил Ливи меню и поспешил ретироваться на кухню и административные задворки. Одна из официанток, что работала уже два года, многозначительно посмотрела на приехавшую со мной спутницу, потом на меня. Молча посторонилась, пропуская в служебную часть. - Что? - Ничего, господин Бан. - А чего ты так смотришь? - Рада вас видеть, - выкрутилась она, вовремя не сумевшая спрятать на лице свои домыслы. - Работай иди, радуйся гостям, а не мне. - Я всё разнесла, новых ещё не пришло. Я всё вижу и контролирую.        Вздохнув и покачав головой, я наградил её снисходительной улыбкой – девчонка была совсем молодая, может, помладше Ливи даже. Контролирует она! Как говорил Хёнджин, у меня «добродушный вайб», поэтому сотрудники и сотрудницы часто общаются со мной запросто, без напряжённости. Мы можем пошутить с ними и обратиться без раскланивания и расшаркивания. В целом меня это устраивало, но не сегодня, не сейчас, когда этим панибратством она пыталась показать, что оценила выбор шефа. Но шеф никакого выбора не делал! Это подруга. Сестра друга. И не надо вытаскивать из меня то, что глубоко и надёжно спрятано. Вообще шепотки на работе и в окружении – это как подталкивание к чему-то или, наоборот, отталкивание. Если спокойно относишься к некому явлению или человеку, то стоит окружающим высказать свою позицию или принять за реальность то, чего ещё нет, начинаешь вибрировать, пытаться изменить положение, идёшь навстречу этому «без меня меня женили» или убегаешь и стараешься опровергать зарождающиеся сплетни. Я по натуре своей всегда был безотказный и мягкотелый, но с возрастом это надоедало, отмирало с опытом и каждым знакомым, желающим посидеть на шее, получить халяву, воспользоваться дармовыми услугами. Ван Чживэнь сказал: «Помогая по мелочи, ты завоевываешь друзей, а помогая по-крупному - наживаешь врагов». Чем больше пытаешься соответствовать требованиям, тем меньше тебя ценят. Даже если ты врождённый добряк, жизнь – а скорее другие люди – научат тебя тому, как это неуместно и бесперспективно. Поэтому если бы раньше я пошёл на поводу, теперь включал негативизм. До того, чтобы не реагировать никак вовсе, я ещё не дозрел. Возможно, новая ступень мудрости ждала меня после тридцати, а пока что приходилось бороться с влиянием извне неубедительной отстранённостью.        Домой мы ехали поздно. Я предложил Ливи отвезти её и вернуться заканчивать дела, но она сказала, что ей ко второй паре, и она подождёт. - Как тебе кухня ресторана? - Вполне себе, - привернула она музыку, не желая напрягать голос. - Это по десятибалльной шкале сколько? Троечка? - Восьмёрка. Но только чтоб вы не зазнались, а так бы выше оценила, - засмеялась Ливи. Мне нравился её смешливый характер, лёгкий, безмятежный, как у Феликса. Обычно с девушками есть некое натяжение, они слегка рисуются или манерничают, флиртуют или ждут с твоей стороны каких-то шагов, поэтому сидят будто в окопе, не зная, обороняться или идти на штурм. Бывают и противоположности – пацанки, ведущие себя, как друган. С Оливией ничего такого не было, в первую очередь потому, что между нами незримо стояла фигура Ликса, и мы выстраивали общение через призму отношения к нему, как бы не напрямую, сквозь фильтр.        Как и у него, у неё были веснушки, чуть темнеющие, когда она разрумянивалась от смеха или смущения. И ещё я заметил у неё привычку водить по выключенному экрану телефона большим пальцем, как дворником. Туда-сюда, туда-сюда. Как собаки виляют хвостом, она виляла пальцем, только неясно, от радости, волнения или без причин, и это маленькое беспокойство её ладони манило убрать из неё мобильный и взять в свою руку. Тогда палец замрёт? Или будет всё так же елозить вверх-вниз? Конечно, и думать было нечего взять её за руку, я это воображал механически, без умысла и практического назначения. Приятно было представлять маленькую и нежную ладошку в своей, большой и грубой. - Раз мне завтра ко второй паре, может, я сама доберусь? – спросила она. – Тебе же надо в типографию? - Я могу задержаться. Я директор. - Ты меня скоро на счётчик поставишь, столько из-за меня мороки! - Забей, я же просил. - Я могу тебе носки постирать, - захохотала она. - Для этого есть стиральная машина. - Посудомойка, стиралка… совсем лишили женщин возможности отплатить за заботу своей заботой. Раньше кисэн пели и играли на музыкальных инструментах, теперь магнитофон, - она указала на горящую огоньками панельку, - скоро людям вообще ничего из труда не останется и потеряется смысл существования. А если труд сделал из обезьяны человека, то без него мы превратимся снова в первобытных приматов. – Я открыл было рот сказать, что женщины не потеряли своего главного предназначения для мужчин, но спохватился, что не с парнями болтаю. Её здравомыслящая тирада прошла мимо меня, поскольку я так и завис на постельной идее. Ливи однако заметила моё движение губами: - Что? - Да нет, ничего. - Нет, говори! Что хотел сказать? - Это не очень прилично. - Да ладно тебе, все свои.        Я всё-таки пару мгновений помедлил, но пришёл к выводу, что Оливия уже не ребёнок, и вряд ли шокируется от упоминания межполовых контактов: - Есть ещё кое-что, в чём мужчины и женщины друг без друга не обойдутся… - хоть бы она не восприняла это как ублюдский намёк на то, как меня можно отблагодарить! Я же совсем не об этом! Вернее, вслух не об этом, про себя я ублюдски так и подумал. - Ой, да тоже уже обходятся, - отмахнулась она рукой. Слава Небесам, восприняла обыденно, не ища подтекста. – Порносайты и сексшопы переполнены посетителями. - А ты откуда знаешь? – прищурился я. Ливи не растерялась: - Я же будущий телевизионщик! Я изучаю рейтинги популярности, что волнует людей, что их интересует чаще всего. - Ну, не знаю, я порносайты не посещаю, по мне – это никчёмный суррогат. - Серьёзно? Я думала, что каждый мужчина зависает временами на подобных ресурсах. - Все мужчины разные. - Не спорю. Но в инстинктах – все люди плюс-минус одинаковые.        Я не нашёлся, что ответить. Не хотелось поднимать вопрос своих интимных привычек. А для меня секс был сексом только в самом настоящем и натуральном виде – с живой женщиной, к которой испытываешь симпатию. Всё остальное: проститутки, мастурбация, съём выпивших девочек в клубах – не приносило ни удовольствия, ни удовлетворения. Мы с Феликсом как-то сошлись во мнении на этом, он тоже считал, что когда спишь с неинтересной тебе девушкой, ты нет-нет, да представишь какую-нибудь другую, а сделав это, и унизишь ту, с которой спишь, и превратишь совокупление в онанизм, потому что разница между телом, которого в упор не видишь, уходя в фантазии, и собственным кулаком, не велика. Хёнджин с нами тогда не согласился, сказал, что дрочат все, а кто говорит, что не дрочит – тот делает это в два раза больше. А плохого в этом, мол, ничего нет. В этом он частично тоже был прав, иногда организм всё же требует… Кривить душой перед самим собой не хочется, да, есть слабости и недостатки вопреки стремлению к лучшему. Можно сколько угодно понимать, что делать некие вещи – не лучшее решение, и всё же продолжать их делать, оправдывая себя тем, что это вроде как вреда никому не приносит.        Подъехав к дому, мы вышли из машины, но моя привычка оглядывать пространство позволила вовремя заметить приближение четверых подозрительных типов. - Ливи, вернись в машину, - моментально сказал я. - Что? – удивилась она, стоя по ту сторону авто. - Сядь в машину и закройся, - кинул я ключи внутрь, на её сиденье. - Чан… - поняла всё Ливи, посмотрев в том же направлении. Послушалась и нырнула обратно в салон. Щёлкнул центральный замок.        Четверо приблизились, пытаясь как бы взять машину в круг, причём больше со стороны пассажира, а не водителя. - Что вам надо? – бросил я им. Типичные забулдыги, которых можно за некоторую сумму попросить подебоширить. Они точно не служили сами ни в какой структуре, не та осанка, не тот вид, не тот шаг. - Отдай нам девчонку – и гуляй! – дерзнул один. Я приподнял брови, делая вид, что не расслышал: - Что, простите? Поводить по губам членом? - Ах ты сукин сын! – рванул вперёд другой, занеся руку с откидным ножом. Я поймал её и, вдарив ему под дых кулаком, согнул пополам. Мужик закашлялся, выронив оружие. Я не порвал ему селезёнку случайно? Даже не пытался рассчитать силу, с кем тут осторожничать? - Следующий? – посмотрел я на троих других. Тот, что потребовал выдать им Ливи, достал пистолет из-под помятого заляпанного плаща, висевшего на нём: - А вот так? - Думаешь напугать меня этим? – Уверенная ухмылка на моём лице ввергала их в некоторое оцепенение. С подобными непрофессионалами всегда работает. Веди себя, как ни в чём не бывало – сами растеряются и занервничают. – Вы местные, не так ли? - Тебе какое дело?! - Вы же знаете, что находитесь в Мапо, ребята, - рука моя взлетела в сторону соседней улицы. – Под носом у Смотрящего будете хулиганить? - Ты откуда про Смотрящего знаешь? – с настороженностью в голосе впился в меня глазами самый мелкий. Бывалый человек, видимо, но прежде кроме карманничества и пьяных драк вряд ли чем занимался. - Угадай, - пожал я плечами. Сеул скоро уже лет десять как жил спокойной жизнью без преступности и криминала, потому что власть в руки взяла одна банда. Они назывались «золотыми» и бандитами себя не считали, но это мнение разделяли не все. Белый лотос относился к ним с настороженностью, хотя пути наши пересекались часто, чаще, чем золотые подозревали. В паре кварталов от моей квартиры находился их «штаб» - клуб «Пятница», там работал охранником мой бывший одноклассник, Уджин. Он не знал, что я состою в Белом лотосе, а вот то, что он был золотым, мне было известно. Я всегда мог пойти к нему и рассказать, что в Сеуле опять появилась какая-то нечисть, не считающаяся с установленными порядками. И дальше разбираться и наказывать будут их люди. - Да он на понт нас берёт! – голосил мужик с пистолетом. - А что насчёт решить вопрос по-мужски? Без огнестрела? – предложил я. Он заколебался, поглядывая на своих сподвижников. Судя по всему, он тот, кто сколотил эту временную шайку, нашёл подручных на вечерок. - Мы тут не для этого! – заявил он и замахал стволом: - Давай, проваливай от машины, нам нужна только девчонка!        Он и моргнуть не успел, как я вытащил из-за спины глок, прятавшийся под рубашкой. Прицел оказался на его промежности: - Бросай пушку, иначе я тебе яйца отстрелю. - Они не говорили, что парень с ней будет из золотых, - шепнул ему другой, сделав самостоятельные выводы, - они ж нас потом найдут, я не хочу в это ввязываться! - Прекрати, никто нас не найдёт! И если мы его уберём, то и свидетелей не будет. - Ну, как знаешь! А я ухожу, - трусливо бросил мелкий, и дал дёру. - А ну! Стой! – повернул за ним голову «главный», и я, воспользовавшись этим, пальнул ему в руку. Но на улице было темно, а я не был Феликсом, так что, к сожалению, промазал и, воспользовавшись тем, что от выстрела оба оставшихся в строю пригнулись, бросился в рукопашную, выбивая пистолет. На меня со спины навалился второй. Я с лёгкостью его скинул, швырнув, на мой взгляд, не сильно, но отлетел он метров на пятнадцать. Оставалось хорошенько начистить лицо этому заводиле. Оседлав его, я нанёс пару ударов, а потом задержал руку: - Кто вас нанял? Кто вам заплатил? - Не знаю, я не знаю, кто они! - Как выглядели? Сколько их было? – Он дрожал подо мной, прижатый к земле. - Двое! Женщина и мужчина! - Женщине лет сорок? Она представилась? - Да, нет. То есть, да, лет сорок, и нет, имени она не назвала. Дала задаток, сказала, приведём девчонку – получим в два раза больше.        Я встал с мужика и, поднявшись, его тоже подтащил за шкирку, чтобы оказался на ногах. Развернул и отвесил внушительного пенделя: - Проваливай отсюда! И вы все – тоже! – гаркнул я двум другим. Первый, которого я ударил, только-только разгибался и, понимающе кивнув, заковылял прочь. – Ещё раз увижу в своём районе, как собак бешеных перестреляю, ясно?!        Они скрылись в темноту, как тараканы на кухне после включения света. Жалкие, жадные, ограниченные людишки. И хотя Белый лотос призывал к добру и милосердию, нас учили, что существуют паразиты, которых никак не исправить, с которыми ничего не сделать – их не улучшить, не научить, не смотивировать. Они всегда будут гадить при любом удобном случае, и прикидываться безобидными из страха. О них не стоило марать руки, им надо было позволять тонуть в своём дерьме. Пьют? Подарить ящик крепкого соджу. Принимают наркотики? Достать им дозу побольше. Они жалкие, но жалеть их не надо, уж точно не в возрасте под сорок лет, когда упущены сотни возможностей встать на путь истинный. - Чан! – Я обернулся на голос Ливи, вылезшей из машины: - Ты в порядке? - Да, всё хорошо. - Я так испугалась! – она обежала капот и приблизилась. Взяла меня за плечи, стараясь в полутьмах разглядеть: - Ты не ранен? Я слышала выстрел! - Это я пальнул. - Я звонила Ликсу, но он не поднял, на дежурстве, видимо… - Зря бы побеспокоила, их было всего четверо, - хотел просто успокоить я, но произнёс с какой-то бравадой. Опять красуюсь? Кретин. - Всего! У них было оружие! - У меня оно тоже есть. И зря ты так быстро выскочила из машины, это мог быть отвлекающий манёвр. Обещай впредь так не делать. - Прости, я так за тебя переволновалась, что не подумала!        Она искренне переживала, и по пальцам, вцепившимся в меня, шла дрожь. У меня на душе разлилось тепло. Как же приятно, когда за тебя так волнуется девушка! - Идём домой, всё позади.        Мы поднялись в квартиру, и в прихожей Ливи задала риторический вопрос: - Им нужна была я, да? Они за мной приходили. – Я промолчал, нагло врать не собираясь, а подтверждать – ещё больше действовать ей на нервы. – До этого не думала, что всё настолько серьёзно… Чан, во что такое влип брат? - Ни во что. Некоторым плохим людям не нравится, что мы существуем – только и всего.        Взгляд её плутал, наверное, она пыталась придумать какой-то выход, что-то предложить, но не имея исходных данных, не зная, в чём суть, Ливи была не способна решить эту задачу. - У меня есть успокаивающий чай. Заварить тебе? - Да, если можно, - очнулась она и, разувшись, прошла к крану вымыть руки с улицы. Чтобы не толкаться, я сделал это на кухне, заодно сразу поставив чайник. Когда она вошла, всё ещё не переодевшаяся в домашнее, я поинтересовался: - Если тебе завтра ко второй паре, то лекций мало. Может, устроишь себе выходной? Надо отдохнуть и прийти в себя после такого. - Мне тут одной будет страшно. Среди людей, в университете, спокойнее.        И чёрт меня дёрнул за язык, или ещё кто, сам не знаю, зачем я заговорил, потому что понимал, что не надо этого говорить, уже в процессе произнесения слов: - Я могу тоже взять выходной и побыть тут с тобой, - святые Небеса, нет, целый день вдвоём с ней, наедине, это последнее, что требуется моим выдержке, совести, дружбе с Ликсом. - Правда? – с надеждой подняла она взгляд. Даже чуть-чуть улыбнулась. Ну до чего ж светло и бесхитростно она улыбается! Ради такой улыбки тянет на подвиги. - Конечно! Я не помню, когда последний раз брал выходной, точно не в этом месяце, - это хотя бы было правдой. Не отягощённый семьёй и личными проблемами, я ежедневно работал, работал, работал. Работа не надоедала, ведь была разнообразная. В типографии одно, в офисе доставки другое, в ресторане третье. Весь мой бизнес взаимодействовал с бизнесом отца, чтобы подтягивать друг другу новых клиентов, вливать деньги не на сторону, а друг другу. Так что трудился я с упоением, но сейчас, резко ощутив напрасность завтрашних планов, их пугающее воздействие на мой организм, я в то же время представил, что останусь дома, и воодушевился этим. - Здорово! Тогда я останусь, - кивнула она. И ещё раз – на электрический чайник: - Закипел. - А? Да. Сейчас заварю, - дотянулся я за специальным сбором с китайских и индийских гор. – Он может чуть горчить. - Ничего, главное, что полезно, - Ливи поднялась, - пойду в пижаму переоденусь, это тоже своеобразная терапия. В ней становится комфортно. - Да, правильно созданная атмосфера – понимаю, - я насыпал листочки, перелил кипяток предварительно в широкую тару, чтобы подостыл. Нельзя заваривать прямо кипящим, можно убить некоторые свойства. С женщинами тоже так же, если кипишь страстью и не в состоянии её в себе удерживать, лучше в это время не лезть и подождать, когда охладеешь хоть на пару градусов. Или лучше не дожидаться кипения? - Если нам завтра никуда не вставать, может, фильмец какой глянем? – донесся вопрос из спальни Ливи.        У меня едва чашка из рук не выпала. Фильмец? Ночью? Вдвоём? Затея так себе. Но мне нравится. Хотя не должна. Надо отказаться. Сказать – пьём чай и ложимся. Мне ещё душ надо принять. И я в ответ крикнул: - Хорошо, только вымоюсь сначала! И будем смотреть.