Секстанты

      Выбор фильма я предоставил ей. Мне было всё равно, что смотреть. Вряд ли я смогу сосредоточиться на происходящем на экране, когда в нескольких сантиметрах от меня сидит в пижаме очаровательная девушка. - Только скажи, если ты уже смотрел, ладно? – взяла Ливи с меня обещание, и после моего кивка начала перечислять варианты. Это были в основном комедии, чтобы посмеяться и отвлечься от пережитого. Остановившись на одной из них, она уточнила, прочтя вслух описание: - Вроде ничего. Посмотрим? - Да, давай.        Я уже видел эту комедию. Но промолчал. Многие терпеть не могут, когда при просмотре им кидают спойлеры или произносят что-то вроде «вот-вот, гляди, сейчас такой момент классный будет!». Ливи из таких, видимо, но я не собираюсь портить кинопоказ комментированием. Хёнджин был готов убивать, если случайно слышал спойлеры, в школе вообще лез в драку за раскрытие финала. Но сам при этом обожал раскачивать Феликса, делая вид, что разоблачает сюжет детектива или боевика, на самом деле сочиняя на ходу. Но с Ликсом это не работало. Он пожимал плечами и смотрел дальше. Убеждался, что Хёнджин наврал и, когда тот, радостный, допытывался, как он его наколол с развязкой, ещё раз пожимал плечами. И бесился всё равно Хёнджин. Если бы они не были настолько разными, не смогли бы стать лучшими друзьями – это точно.       Делая порядочный вид, что вижу фильм впервые, я смеялся на уже известных шутках. Ливи выпила чай, заваренный для неё мною и, когда оставалась где-то четверть фильма, я вдруг обнаружил, что она уснула. Переборщил с успокаивающей дозировкой, заварил как себе. Вот баран! Ливи плавно заваливалась на бок, выпустив из лежавшей на ноге ладони пульт. Чувствуя, что она вот-вот рухнет и проснётся от этого, я машинально подвинулся и подставил плечо. Её голова упала на него. Так, и что мне делать дальше? До утра так сидеть? Или попытаться аккуратно выбраться, подложить подушку, уложить девушку и уйти к себе? Её внезапный сон принёс некоторое облегчение – исчезла необходимость желать друг другу сладких снов, говорить о чём-то на ночь глядя… И всё же от её виска, упёршегося в моё плечо, по коже шло тепло. Нежный запах от волос пробирал до самых лёгких. Что-то цветочно-фруктовое, сладкое. Непреодолимо хотелось коснуться губами гладких прядей, но вместо этого я осторожно поднял руку и провёл по ним кончиками пальцев. Странное чувство, будто это и моя младшая сестрёнка, и в то же время неуместная тяга мужчины к женщине.       В фильме что-то грохотнуло, Ливи дёрнулась, открывая глаза, а я убрал поспешно руку. - Ой, я уснула? – потёрла она размыкающиеся веки и, осматриваясь, поняла, на чём спала: - О! – веснушчатая область порозовела. – Прости, я тебя не стеснила? - Всё в порядке, ты так молниеносно вырубилась, что я хотел оставить тебя спать и не тревожить… - Даже не знаю, как так вышло. Вроде выспавшаяся была… - Это успокаивающий чай, моя вина, не думал, что он на тебя так подействует.        Ливи улыбнулась и пихнула меня локтем в бок: - Смотри теперь осторожнее, а то вот так угостишь на свидании кого-нибудь, а она потом решит, что ты хотел ею воспользоваться. - Да какие свидания… - отмахнулся я. - Обычные, человеческие, - Ливи заметила, что по экрану пошли титры, - блин, я пропустила концовку! - Отмотать назад? - Да нет, уже поздно, надо, в самом деле, ложиться, - поднявшись, она одёрнула рубашку пижамы и, как-то так незатейливо, быстро, спонтанно наклонилась и поцеловала меня в щёку. Прядка волос выпала из-за её уха и щекотнула мне вскользь щёку, после чего, выпрямляясь назад, Ливи закинула ту обратно: - Спасибо ещё раз за то, что защитил! И спокойной ночи! - Добрых снов… - растеряно промямлил я, глядя, как она уходит из зала. На всё ушло секунд пять, но я успел вообразить, как поменяю положение лица, и поймаю её губы своими. Почему-то эта сцена, как заевшая, на повторе, встала перед мысленным взором. Так бывает с тем, что мы желаем, но не решаемся сделать. Успокаивая себя, теша своё самолюбие или пытаясь убедить память, что всё было иначе, мы вновь и вновь прокручиваем эпизод, которого не было, но который мог бы быть. Или надеемся, что, повторённый стократно, он пробудит в нас достаточно сноровки и храбрости для следующей удобной возможности?        Нет, я правильно сделал, что не стал поворачивать лицо и пугать Ливи. А она бы испугалась – уверен. Относясь ко мне, как к другу, старшему, спокойному, не приставучему и не склонному к необдуманным поступкам, она расслаблена и доверчива. Если я нарушу эту гармонию, покажу, что могу быть другим, не только рубахой-парнем, добродушным и наивным Банчаном, то нам с ней труднее станет находиться вместе.        Поднявшись с дивана, я выключил телевизор, и тоже отправился к себе в спальню. Несостоявшийся поцелуй жёг губы, касание со щеки переползло на них, как солнечный зайчик, направляемый шаловливым зеркальцем. Когда в прохладу на кожу падает луч солнца, хочется оказаться полностью под ним, согреться, зажмуриться и искупаться в тепле. Всё моё тело точно так же захотело поцелуев Ливи, и возбуждение прилило с новой силой. Девчонки любят говорить, что сложно быть девушкой, но попробовали бы они пожить мужчиной, пытающимся перебороть неуместную эрекцию! Войдя в свою комнату, я закрылся на щеколду. От самого себя, на всякий случай.        Разбудила меня льющаяся за стенкой в душе вода, а не будильник, отключенный впервые за долгое время. Соображая спросонья, что это за звук, я вновь осознал присутствие Ливи в квартире. Приподнял одеяло и заглянул под него. - Доброе утро, ёлы-палы, - сказал части себя, похоже, не ложившейся вовсе, и стал поднимать всего остального.        Выбравшись из кровати, я нырнул в спортивные штаны и кое-как уложил всё в трусах, чтоб не выпячивалось. Иногда можно ошибочно подумать, что у мужчины грязные мыслишки, если у него стояк, но чаще всего это независящая от нас физиология. Сейчас, однако, мыслишки у меня ненужные тоже имелись, и не хотелось бы делать их достоянием той, кого они затрагивали.        Готовка меня успокаивала. Включив негромко колонку на кухне, я принялся кашеварить. Ночь окончательно отступила, и, сосредоточившись на том, чтобы не переборщить с соусами и специями, я принялся подпевать знакомой песне, пока не стихла вода. Не показывая вида, что напрягся, я чувствовал, как вытянулся позвоночник, как окаменели плечи, прошли мурашки по пояснице. - Ты уже встал! – раздался голос в дверном проёме. Натянув на лицо улыбку, я обернулся: - Доброе утро!        Ливи опять была в пижаме, тёрла полотенцем мокрые волосы. От неё пахло распаренной свежестью, тем непередаваемым запахом молодости, на который реагируешь, если мимо, в толпе, проходят какие-то нафуфыренные девчушки. Сколько на себя духов не вылей, если тебе уже за тридцать – никогда так пахнуть не будешь: летом, жизнью, энергией и невинностью. - Я сама сегодня хотела приготовить! – расстроенно выпятила она нижнюю губу. - Опоздала, - развёл я руками. - Так нечестно, у тебя же выходной! Почему встал так рано? - По привычке, наверное. А сама? - Я будильник ставила, чтоб не заспаться, - она села на крайний стул. Кажется, в отличие от меня, неловкости Ливи не испытывала никакой. - Хочешь помочь с уборкой? Когда я остаюсь дома, то обычно занимаюсь этим. - О, разумеется! С этим я справлюсь.        Я стал мыть руки после курицы, обмазанной, обмакнутой и отправленной на сковородку, и в отражении стеклянной полки над раковиной увидел, что Ливи продолжает смотреть на меня. Не в затылок, а ниже, куда-то в район спины. Повернулся, обтирая руки о висевший на крючке фартук. Взгляд был уже отведён и как бы вернулся заново к моему лицу: - А ты в фартуке тоже готовишь? - Если пеку что-то или накрываю праздничный ужин. Обычно я не очень аккуратно управляюсь с мукой, обсыпаю половину кухни. - Это мило выглядит, наверное. - Ну, помимо фартука, обычно, под ним ещё что-нибудь есть, - пошутил я. Ливи хихикнула, но, потупив взор, повела плечом, запустив волну, взволновавшую её руку, и ладонь поднялась, завертев сахарницу на столе. - Без всего под фартуком тоже, должно быть, выглядит неплохо, - её мимика постаралась дать понять, что это продолжение моей шутки. Но губы неуверенно поёрзали влево-вправо, выбирая между улыбкой и задумчивостью. Я не знал, что добавить, как сменить тему. Почему-то совсем опустошился в голове, примерив фартук в воображении не на своё, а на её голое тело. Святые небеса! Беспокойство дёрнулось в штанах, и я готов был заметаться по кухне в поисках занятия, любого, какого-нибудь, пока дожаривается мясо и доготавливается завтрак. Пожалуйста, видение, покинь мою голову! Но завязанный на пояснице бантик, разделяющий голую спину и такие же неприкрытые ничем мягкие белые бёдра, впилось длинными когтями, нанося глубокие эротические раны. - Пойду кондиционер попрохладнее сделаю, - придумал я, - ты была права, что-то я усердствую с жарой. - Да? А мне наоборот сегодня как-то показалось нормально… Привыкла, видимо.        Убавив пару градусов, я застыл в коридоре, оттягивая момент возвращения к Ливи. Не будь она сестрой Феликса, я бы, пожалуй, попытался договориться насчёт секса. Но вся эта ситуация не позволяла переходить границы. Может, надо попробовать переспать с кем-нибудь, чтобы выпустить пар? Я переборщил с воздержанием, отдавшись работе. Так, кто у меня из знакомых есть? Кому можно позвонить, сходить в ресторан, провести вместе ночь? Дайте-ка подумать… никого! Это ж как небрежно я отнёсся к знакомым в своей жизни, ни одной подруги для секса!        Заставив себя вернуться, я снял с огня еду и стал раскладывать завтрак. Деловито, будто выполнял заказ, сам у себя работая официантом. Отлучкой удалось прервать иронию «восемнадцать плюс», накалявшую кровь и вероломно подводящую к флирту. - Как ты думаешь, те типы ещё вернутся? – спросила Ливи. - Те же самые – вряд ли. - То есть, могут появиться другие? - Огребут следом за этими. - Мне бы твоё спокойствие!        Мне бы усмирённое либидо. И тогда бы я был по-настоящему спокоен. Но внешняя моя безмятежность не нарушалась, и Ливи имела право думать, что я непоколебимый и эмоционально стабильный, как Ликс. Впрочем, возможно о его внутренних страстях никто из нас тоже не подозревает.        Чуть позже мы взялись за уборку. У меня был робот-пылесос, и ползал он по квартире день через день, когда никого в ней не было, но техника, на мой взгляд, не обеспечивала абсолютной чистоты, и иногда я проходился с тазиком и тряпкой по всем углам. Ливи я вручил салфетку для избавления от пыли, и она изящно перемещалась из комнаты в комнату. Я старался устраивать логистику своего клининга так, чтобы мы всегда оказывались в разных. - В твоей спальне тоже протереть? – сунулась она во вторую гостевую спальню, где я ползал на карачках. - А что ж мне, одному тут пылью дышать? – приподнялись мои брови. - Нет, ну вдруг ты не любишь, когда твои вещи трогают. - Мне скрывать нечего, можешь трогать, что угодно, - разрешил я, и, стоило ей уйти, задумался, а точно ли нечего? Ничего, касающегося Белого лотоса, я дома не храню, да и вообще мы предпочитаем не иметь записей, документов. Разве что моя типография иногда отпечатывает проповедническую литературу, но и ту не под знаком Белого лотоса, а просто как церковную.        Презервативов валяться не должно – да и что бы в них было такого позорного? Бельё и носки у меня ровными стопочками на полках. Порножурналы не читаю, наркотики не принимаю, краденого не прячу. Вот такой вот я человек – устыдить невозможно. Было. Пока во мне не появились связанные с Ливи мыслишки. Но их она в тумбочках не найдёт. - Чан, - опять вынырнула она из-за угла, - я хочу люстры протереть, но не дотягиваюсь, у тебя стремянка есть? - Стремянка? Может быть, на балконе…        Я встал на колени, а потом на ноги, отряхивая штаны. Ливи с улыбкой указала на мою голову: - Ты такой забавный.        Тыльной стороной запястья я попытался пригладить то, чего не видел: - Да, я только на работу прихорашиваюсь, растрепался, да? - Да ладно, нормально. Романтический беспорядок. - Хозяйственный, тогда уж.        Выйдя на балкон – Ливи шла за мной на некотором расстоянии – я порылся за коробками и нашёл то, что искал. Вытащил стремянку из-за всякого остального хлама. - Куда нести? - Начнём с твоей спальни.        Мы вошли в неё. Под люстрой стояла кровать. Учитывая, что прежде мне не доводилось ставить одно на другое, я сделал вывод, что сам до люстры никогда ещё не добирался. - Там слой пыли, наверное, по самые уши. - Ничего, уберём.        Стремянка колыхалась на матрасе, не хотела стоять устойчиво, и Ливи, попытавшись встать на первую ступеньку, слезла обратно: - Придержишь? - Тебя или лестницу? - Нас обеих. - У меня всего две руки, - посмеялся я. - По одной на каждую. - Это ненадёжно. - Тогда держи её, чтоб не шаталась.        Мне не составило труда придерживать так, чтоб не шелохнулось ни на сантиметр. Прямо под моим носом оказались ноги Ливи. Они были в брюках пижамы, но тем не менее – они были здесь, прямо передо мной, её розоватые пятки, торчащие щиколотки, шелковистая ткань, натягивающаяся на бёдрах. Я посмотрел вверх. Подняв руки, Ливи утянула следом за ними рубашку, демонстрируя резинку штанов, обхватывающую тонкую талию. Над ней торчала полоска светлой кожи. Я закрыл глаза и сделал вдох поглубже. Мои неприличные фантазии решили одолеть самообладание и источить его, как термиты трухлявый пень. Если не отклоняться, когда она будет спускаться, то её бёдра сначала окажутся возле моего лица. Я не знаю ни одного мужчины, который не хотел бы коснуться губами упругих девичьих ягодиц, прикусить их игриво, смять пальцами. - Много там ещё? – ровным голосом поинтересовался я. - Заканчиваю.        Да, надо бы ей закончить, пока не кончил я. Ладно, о чём я вообще думаю? Бухгалтерией надо заняться, ещё завтра встреча с заказчиком по типографии, хороший заказ – большой. В конце недели платить аренду за офис… К родителям надо в субботу наведаться, а то мама обижается, что нечасто к ним заезжаю. Лестница в моих руках попыталась шевельнуться – Ливи спускалась. Не знаю зачем, без её просьб, я подумал, что надо подстраховать, и придержал её где-то… где-то выше колена, но ещё не на бедре. Она не воспротивилась, а с благодарностью положила свою руку на мою, как на поручень. Разворачиваясь при спуске, Ливи хотела спрыгнуть с последней ступеньки. Я не совсем понял её манёвр, думал, она на кровать спрыгнет, а она попыталась сразу на пол, надеясь, что я отойду. Я не отошёл, и она налетела на меня, схватившего её под лопатки, потому что испугался, что она падает. Мы оказались лицом к лицу, замерев на мгновение. А потом я не знаю, кто из нас сделал это первым. Правда, не знаю, потому что не доверяю своей фантазии, подменявшей мне реальность своими соблазнительными картинками. Возможно, что всё-таки я спутал воображаемое с тем, что делаю на самом деле. Возможно, что Ливи прочла в моих глазах призыв. Но мы поцеловались. И меня сорвало, точно я стоял на низком старте. Я накинулся на её губы, как дикая собака динго на сочный кусок мяса. Впиваясь в них, распахивая и проникая языком внутрь, я уже овладевал ею мысленно на своей кровати, стоявшей за её спиной, и хотя руки мои не раздевали Ливи, а прижимали к себе – одна за затылок, зарывшись в волосы, другая за талию, моё тело чувствовало обнажённость, пропитавшую сам воздух квартиры. Каждое утро, что я слышал воду в душе, я рисовал себе нагой силуэт, и сейчас ткань словно растворилась и передо мной был он, тот самый образ, не хватало только нам на головы политься тонким струям воды.        В пижамном кармане Ливи зазвонил телефон. Мы очнулись, одновременно распахнув глаза и отстранившись. Меня точно разбудили. Разум заработал. Я что, сделал это на самом деле? Идиот, Банчан, ты идиотина великовозрастная! Ты сдержаться не мог, что ли? - Да? – подняла Ливи. - Привет, сестрёныш, звонила? – раздался басистый голос Феликса в трубке. Я по-прежнему стоял близко и всё слышал. - Д-да… - начала Ливи и посмотрела на меня. Я качнул головой. – То есть, я случайно нажала! Прости. - А, ну я и смотрю, что звонок был поздний, на тебя это не похоже. Всё в порядке? - Да, всё отлично. Как сам? С дежурства вышел? - Ага, домой иду. - Я так и подумала. - До скольких сегодня учишься?        Ливи бросила на меня какой-то воровской взгляд, испуганный. - До четырёх, - солгала она, и я понял, что и ей произошедшее кажется чем-то противозаконным. - Чан тебя заберёт? - Да, как обычно. - Привет ему передавай. - Хорошо. Пока! - Пока!        Ливи убрала телефон обратно в карман и, подняв лицо, распрямила плечи: - На чём мы закончили?        Но незримое присутствие Феликса подзарядило мою совесть. Я отступил на шаг: - Прости, я не знаю, что на меня нашло. Этого не стоило делать. - Почему?! – распахнулись её глаза. - Ты – сестра Ликса, я за тобой приглядываю и… - И? - Я не собираюсь тебе лапшу вешать, Лив, я не собираюсь заводить отношения, поэтому между нами ничего не может быть. Я не хочу с тобой просто переспать, я для этого к тебе слишком хорошо отношусь.        Мои доводы казались мне убедительными и дружественными, но что-то в выражении Оливии заставило думать, что она несколько обижена. Но вряд ли потому, что я разочаровал её в каких-то ожиданиях или потому, что она была в меня влюблена. Просто большинству девушек неприятно слышать даже от последнего парня, с которым они стали бы встречаться, что он не будет строить с ней отношения. В этом странность женщин. Мужчина им может быть совершенно не нужен, но лишиться в нём потенциального поклонника досадно. - Да я тоже пока насчёт отношений не очень, - пожала она плечами. Это что такое? Ловушка или искреннее признание? Чан, не будь таким мнительным, ты не единственный в этом мире пока не намерен обзаводиться личной жизнью. - Ну, и тем не менее, это не повод нам… ну… перейти к чему-то… что нас обоих, может… не устроит, напряжёт или поссорит. - Или ты думаешь, что тебя это поссорит с Ликсом? - В том числе. - Вообще брат обычно ничего не знает о моей личной жизни, - сказала Ливи и, чтобы я не воспринял это так, как и воспринял, поправляя рубашку, подняла салфетку, которой убирала пыль: - Я это так, просто говорю, не для того, чтобы подтолкнуть тебя к чему-то. - Я понял, - покивал я. – Тогда, сделаем вид, что ничего не было, да? - Это глупо, мы же взрослые люди. - Ты права. - Делать вид – это как раз напрягаться, лучше расслабиться и двигаться дальше. - Согласен, - я снял стремянку с кровати и двинулся на выход, из спальни. Ливи пошла следом, но свернула в сторону ванной комнаты, чтоб ополоснуть салфетку. - Чан! – окликнула она меня оттуда. - Да? – обернулся я, придерживая складную лесенку на плече. - Хорошо целуешься.        Ей всё-таки удалось меня смутить и обезоружить. Я вкопался посреди коридора, с придурковатой улыбкой опустив польщённый взгляд и ища где-то на полу подсказки, как реагировать на комплименты от девчонок? На ум не пришло ничего лучше, чем: - Ты тоже.        Хотя я настолько захватил инициативу, что участие Ливи в процессе было посредственным. - А врёшь плохо, - хохотнула она. Я поднял на неё взгляд. – Скажи лучше что-нибудь искреннее. - Искреннее? - Да. - Ничего приличного сейчас не вспоминается. - Скажи неприличное.        Посомневавшись, я бросил: - Попа у тебя красивая. - Да? - Да.        Пауза растянулась через весь коридор, от неё до меня, как резинка рогатины. Если потянем ещё немного, то отпускать будет больно. - Уборка почти закончена, - нарушил я молчание, - пойдём погуляем где-нибудь? Чего дома сидеть? - Пойдём, - улыбнулась Ливи. Хотелось надеяться, что она понимает, что это уход из четырёх стен во избежание лишней близости, а не маленький штрих к началу отношений. Я же не влюблён. Если бы мужчины давали себе труд задумываться в такие моменты, все бы отличали влюблённость от похоти. Иногда, правда, бывало, что они шли рука об руку, и друг другу не мешали, а только способствовали.        И всё же, лучше бы мне было найти, с кем переспать, чтобы угомониться.