Секстанты

      Я встал пораньше и смотался за машиной, оставленной у клуба. Когда вернулся – Ливи была в душе. Пошёл на кухню – еды достаточно осталось с ужина, готовить не за чем, можно просто разогреть. Или Ливи захочет чего-то другого? Предусмотрительно вынесший гель для укладки волос в свою спальню, я прихорошился там. Потом опять отправился на кухню. Достал зёрна кофе и бросил их перемолоть. Хёнджин рассуждал правильно, но мне не хотелось бы действовать, согласно его инструкциям. Ему легко говорить, не он живёт с сестрой друга! Уверен, сам бы он никогда не переспал с сестрой Феликса.        Вода выключилась, и я повернулся к входу, заулыбавшись и приготовившись сказать: «Доброе утро!». Но Оливия протопала не сюда, а в свою комнату. Подождав, я понял, что она стала сразу одеваться, судя по звукам. Неужели не будет завтракать? Я высунулся в коридор: - Лив?! - Да? – отозвалась она. - Я погрею на завтрак ужин, ты не против? - Нет, как хочешь!        Что-то не так с её голосом или моим восприятием? Он был более позитивен прежде. Почему так серьёзен теперь? Она не выспалась? Я возвратился к холодильнику, достал оттуда еду и, накладывая порционно в тарелки, стал по очереди отправлять в микроволновку. Ливи пришла с телефоном в руке и, сев за стол, уткнулась в него. Причёсанная, на ресницах тушь, в той самой юбке и белой блузке. - Доброе утро, - произнёс я уже не так радостно, как готовился. - Доброе, - бросила она на меня взгляд и, ровно то мгновение, которое он оставался на мне, длилась её улыбка. Вспыхнула и погасла. Она снова что-то листала в телефоне.        Так ждавший этого завтрака, я растерялся. Как поднять ей настроение и в чём причина отсутствия её привычного веселья? А, у неё же тесты какие-то на носу, наверное, сосредоточилась на учёбе. Переписывается с однокурсницами. - Спасибо за вкусный ужин, - запоздало поблагодарил я и, не удержавшийся в молчании, сконфузился. Чего я лезу с разговорами? Ясно же, что ей не до меня. Ливи подняла на меня взгляд: - Правда понравилось? - Да. - Я рада, - опять было уткнувшаяся в мобильник, она передумала: - Только что приготовленным он был ещё вкуснее. - Нет, он правда был вкусный! - Но ты лучше готовишь, так что я больше не буду.        Девчонки умеют выворачивать фразы, выстраивать свои словесные обороты таким образом, что любые замечания на них покажутся претензией или обидным комментарием. Скажи я, что ничего подобного – она готовит лучше, и это будет намёком, чтоб готовила и дальше, а мне надоело. Скажи, что да, хорошо, она может больше не готовить, раз не хочет – она воспримет это как признание моего превосходства в кулинарном искусстве. Нет, хватит додумывать за неё, Хёнджин прав! Я буду говорить то, что считаю нужным, а Ливи может среагировать как угодно, непредсказуемо. - Ладно, без проблем, я буду готовить сам. - То есть, ты признаёшь, что я хуже готовлю? – чуть прищурилась она. Чёрт! Ну ведь знал же, ну ведь догадывался! Нет, Хёнджин, не говори мне после этого, что я недостаточно знаю девчонок. - Нет-нет, я не об этом, просто раз ты не хочешь… если хочешь – я с удовольствием попробую ещё что-нибудь, сделанное тобой. - Снова остывшее? - Да если бы не дела, я бы раньше вернулся… - Я думала, ты вчера выходной взял. - Да, но… - Она злится за то, что я поздно приехал? Что не поужинал с ней? С какой стати, мы же не в отношениях? Почему это звучит, как придирка от пассии? Я не обязан оправдываться, вообще-то! – Дела есть дела, появляются внезапно.       Ливи ничего больше не сказала. Доела и, собрав сумочку, пошла в прихожую. Мне, собственно, тоже оставалось лишь обуться.        И всё же следующие два дня она вела себя примерно так же, малословно, без смеха, минимально присутствуя в тех же комнатах, где был я – уходила к себе при первой же возможности. В машине она читала что-нибудь в телефоне, наши прежние беседы исчезли, словно их и не было. Меня стало угнетать ощущение постороннего человека. То есть, её как будто бы намеренные попытки стать более чужой, ведь пока она была подругой, с которой мы хохотали и болтали – всё было легко и просто. Она явно была обижена и, хоть и понимая, что ни в чём перед ней не виноват – не виноват же? – я стал придумывать план, как наладить прежние отношения. Как развеять это напряжение?        За завтраком реализовывать какие-то способы примирения мне показалось неуместным – утром мало времени на то, чтобы поговорить, а разговор наверняка завяжется. Опять же, я кое-что знал о женщинах, чтобы понимать, что какое-нибудь короткое моё «ну хватит дуться» может вылиться в часовой разбор, как впредь избегать такой её реакции, где я был не прав или что вообще накипело у неё на душе. И я дождался, когда мы на третий день приехали вечером домой. Ливи выбиралась из кедов, один за другим ставя на обувную полку. Я, сбитый всё это время немой натянутостью, смотрел на её профиль, вновь наливаясь возбуждением. - Может, сегодня вместе ужин приготовим? – выдал я. Ливи обернулась на меня с довольно-таки удивлённым видом. У неё явно на языке сразу же образовалась какая-то колкая фразочка, но она не дала той сорваться. Подумала немного. - Тебе самому надоело или хочешь меня успокоить, что я неплохо справилась в прошлый раз?        Но к подобной ситуации я уже был подготовлен: - А какой правильный ответ?        Отложенный на секунду, из Ливи всё-таки вылетел смех. Тот самый, от которого у меня внутри теплело. Наконец. Я смог разрядить обстановку. - А просто честно ответить не судьба? – улыбаясь, скинула она с плеча сумочку и прошла дальше в квартиру. - Я в прошлый раз ответил, и ты поняла меня превратно. - Я думала, что тебе не понравилось… - Но я же сказал, что понравилось! - А вдруг слукавил? Вас же, парней, не поймёшь. - Нас?! Ну, с вами совсем не легче. Ты вот обижаешься уже три дня не понятно на что. - Я?! – умываясь и моя руки в ванной, она высунулась оттуда с округлёнными глазами. – С чего ты взял? - Ну… - Так Хёнджин всё же прав? Я додумываю там, где не надо? Или Ливи специально вводит меня в заблуждение? – Такая надутая ходила… - Вовсе не надутая. Ты сам насупился в тот день, и я решила тебя не трогать лишний раз. - Я насупился?! – пришла моя очередь изумляться. Наблюдая за ней, я совсем не подумал о том, чтобы проанализировать себя и оценить со стороны своё поведение. - А разве нет? - Да нет, вроде бы… В любом случае, я ни на что не обижался, и извини, если показался где-то груб. Она смотрела на меня, вытирая руки. Вышла из ванной и приблизилась. - Ладно, мы не поняли друг друга, наверное. - Бывает. - Да. - Что будем готовить? Мясное, сладкое, овощное? - Я бы не отказалась от лёгкого салата перед сном и… чего-нибудь сладкого.        Спокойно, Чан, не додумывай – не додумывай! Она о еде. Десерты, тортики, пирожные. Но я бы тоже от сладкого не отказался – поцелуев, петтинга, секса. Взял бы в рот вершину груди, обхватил губами сосок. Сжал бы в пальцах нежную мякоть ягодиц. Чёрт, для чего я только шёл на мировую? Чтобы опять накаляться от близости? - Сладкое? Что именно? Испечь торт? - А ты готов надеть фартук? – звонко разлилось её веселье. Запомнила, что с мукóй у меня происходят битвы. - У меня и второй есть, если хочешь, - предложил я. - Ладно, неси. Но я всё равно переоденусь сначала.        Ливи прошла мимо к себе в комнату, и голова моя невольно повернулась следом. Должно было полегчать от того, что она больше не ходит сердитой и, оказывается, вовсе и не сердилась, но легче не стало. Стало тревожнее, потому что опять от серьёзности всё спрыгивало на кокетливые смешки, полунамёки, пытающиеся не смущаться взгляды, в которых заискрилось быстро возродившееся кокетство. Где грань между холодностью и излишним жаром и как на ней остаться?       Кухня у меня была просторной, но больше в обеденной части. Там, где шла готовка, всё было скомпоновано для удобства на маленьком пятачке – я же прежде один готовил. Поэтому, когда мы с Ливи объединились в кулинарный дуэт, то стали толкаться друг возле друга, тесниться, протискиваться мимо, тянуться над ухом или перед носом у соседа. Улыбаясь, если хватались за один и тот же нож или за одну тарелку, мы расходились дальше; уступал всегда я. Ливи попросила включить колонку, правда, музыку выбрала сама. Перекидываясь просьбами по делу – подай то, дай это – мы стучали лезвием о доску, жужжали миксером. Но, несмотря на занятость, из мыслей моих не выходил нерешённый вопрос. Я должен был как-то по-мужски сам себе помочь, прояснить всё, не дожидаясь автоматической перемены в связи с какими-нибудь обстоятельствами. Я знал, что опять буду ёрзать в постели, стискивать зубы, слушая шёпот душа за стенкой, ехать на работу, толком не сосредоточившись на ней и торопя приход вечера. - Лив, - взбив крем, я отставил миску. В духовке уже выпекались коржи. - Мм? – не отвлекаясь от салата, перемешивала она его с соусом. - А ты сказала, что… тебе не нужны отношения. А что так? - Ну… - размышляя, пока домешивала, она закончила своё дело, и повернулась ко мне. – Не совсем так. Я же говорила, что не встретила пока никого подходящего. Просто я не ищу никого специально. Не считаю, что отношения обязательно должны быть, во что бы то ни стало. - Понятно, - покивал я. Не встретила никого, значит. Я должен это воспринять так, что она не посягает на меня? - Ну а ты? Холостяк убеждённый? - Не то чтобы… Во-первых, ты знаешь, что из-за общины, в которой я и Ликс, и наши отцы… трудно объяснить это не посвящённым. Посторонним знать об этом не стоит, в итоге надо будет либо скрывать от своей девушки важную сторону жизни и врать, либо разболтать всё, а она не на всю жизнь встретилась, допустим, перестанет с тобой встречаться через месяц. И выйдет так, что разболтал куда-то на сторону… Сложно. Да и, к тому же, я ещё не достаточно крепко стою на ногах. - Да ладно! Из всех знакомых твоего возраста, по-моему, ты самый устойчивый. - Это так кажется. Бизнес выглядит надёжным, а потом будет что-нибудь такое, глобальное, как ковид в двадцатом году, после него всё с ноля пришлось начинать. - От таких обстоятельств ничто не застраховано! Что же, по-твоему, нужно такое иметь, чтобы не зависеть от катаклизмов и кризисов? - Чёрт его знает. Что-нибудь как у Рокфеллеров или Хилтонов, чтоб лет по двести уже работало и никуда не девалось.        Возможно, этим меня в том числе привлекал Белый лотос. Он существовал уже почти две тысячи лет и продолжал функционировать. А я любил устойчивые, вечные вещи, они меня успокаивали, радовали. Постоянство казалось мне одним из лучших качеств вещей, людей, событий. Хотя события – это именно то, что вдруг случается, но я поэтому предпочитаю регулярность и предсказуемость. Если Новый год – то всегда тридцать первого декабря, как мы в Австралии отмечали, а не вычислять по лунному календарю и переносить. Если иметь секс, то каждый день. Или уж совсем не иметь, чтоб о нём и не думалось. Выбивает меня из колеи «то есть, то нет», сегодня так – завтра эдак. - Если ты мечтаешь стать одним из самых богатых людей мира, ставя это условием устройства личной жизни, то ты всё-таки убеждённый холостяк, - засмеялась опять Ливи. - Нет, я привёл их не как пример небывалого богатства, а как пример стабильности. Я вовсе не мечтаю о миллиардах. А ты? Есть мечты какие-то? - Ничего особенного. Не могу сказать, что мечтаю засветиться на телевидении, но связанная с ним работа – это в некоторой степени мечта. А в остальном всё как у всех, хочется повидать мир, поездить, посмотреть разные страны, устроить личную жизнь, не знать финансовых трудностей… При этом я не боюсь ошибок. И у отца, и у мамы это второй брак. Я знаю, что люди могут не сразу находить своё счастье, но это не значит, что не стоит пробовать.        Мы встретились глазами. Во мне отозвались эти слова. «Не значит, что не стоит пробовать». Однако я не более ли труслив, чем Ливи? Я, возможно, ошибок как раз не хочу? Но разве бывает жизнь без них? Не спотыкается тот, кто никуда не идёт, не падают лишь лежачие. - Хочешь попробовать крем? – глупо сменил я тему, делая вид, что уместно шучу, каламбурю. Мол, пробовать – так в прямом смысле. Почему в общении с Ливи я так часто чувствую себя дураком? - Давай, - подошла она. Я подцепил на деревяную лопатку немного и поднёс к её губам. Она осторожно взяла ими крем и, втянув в рот, облизнула кончиком языка эти розовые, увлажнившиеся уста. - Нормально на сахар? Не пересластил? - Нет, самое то. - У тебя осталось чуть-чуть крема… вот тут… - начал показывать я на себе. - Где? Здесь? – потёрла она другую сторону. - Нет, вот… вот там… - не касаясь, потыкал я теперь уже на неё. Она ещё раз облизнулась, высунув язык посильнее. Захихикала: - Теперь всё? - Да, - кивнул я, не в состоянии отвести взгляда от её губ. Я едва удержался, чтобы не стереть остатки крема самому, не провести по нежной коже пальцами. Стоило пересилить себя и отлепить взор, мы опять нашли глаза друг друга. Улыбка Оливии не стала слабее, но приобрела странный оттенок. Это было уже не открытое веселье, исходящее из дружеских забав. Это была улыбка затаившегося ожидания, домыслов, попыток сказать что-то без слов. Казалось, между нами идут какие-то вибрации. Или меня от напряжения колбасит? Я стоял, прислонившись к рабочему столу задом, скрестив руки на груди, прикрытой фартуком и рубашкой-поло под ним. Безмолвие как будто бы заявило: ваши старания не замечать друг в друге мужчину и женщину бесполезны. Почему я продолжаю сомневаться? Чего боюсь? Ливи свободна, я ни у кого её не отбиваю. И я свободен, никому не изменяю. Феликс? Хёнджин прав, он к этому не должен быть причастен. – Можно я тебя снова поцелую? - Снова? – приподнялись её брови. – А это ты меня поцеловал в прошлый раз? - Разве нет? Ты? – сердце забилось быстрее, и всё во мне задвигалось, как задняя часть прячущегося в кустах гепарда, готовящегося к прыжку. Влево-вправо, влево-вправо. Не теряя самообладания, внутренне я сильно нервничал. - Не знаю, - засмеялась Ливи, - я не поняла.        Будто завязнув на месте и не в силах сделать шаг, я распустил из скованной позы руки и протянул одну вперёд, чтобы прихватить Ливи за талию и притянуть к себе. Она поддалась, влекомая моим движением. Мы уже ничего не говорили, плавно сближая лица, сближая взгляды, касаясь нашими фартуками. Она положила ладони мне на плечи, бегая глазами по моим лбу, носу, щекам, губам, пока не остановилась на последних. Я тоже впился в её губы – глазами, и сразу же, следом, поцелуем. Терпеть больше не было мóчи. Хотелось целовать её до изнеможения, до упоения. А поцелуй моментально начал пьянить, сладкий, запретный, долгожданный. Я сжал её в своих объятьях, жаждая ощутить тело своим телом. Ливи вскрикнула, и я испуганно разомкнул объятья. - Осторожнее, - хохоча, оторвалась она, - рёбра мне сломаешь.        Вот и одна из причин, по которой я аккуратничал с девушками, не спеша давать волю страстям. Увлекаясь и возбуждаясь, я забывал, что должен рассчитывать силу. Однажды, держась за ручку с той, за которой пытался ухаживать на первом курсе, я случайно сломал ей два пальца. Более серьёзных травм не было, но синяки после меня, хотя я никого не бью, обычное дело. - Прости. - Ничего страшного. - Коржи, наверное, уже готовы, - отошёл я к плите и стал вынимать детали будущего торта. Ливи заняла моё место, подтянувшись и сев на рабочий стол. Я боковым зрением видел, как болтает она ножками в воздухе. - Чан? - Да? - Ты же не будешь после каждого поцелуя делаться отстранённым и избегать меня? - Я? Я так не делал, это не из-за этого вовсе! - Чан. - Что? - А из-за чего же тогда ты в прошлый раз резко переменился?        Кого я пытаюсь обманывать и зачем? Установив коржи на столе, я отложил прихватки и вздохнул: - Мне неудобно перед Ликсом. - Я не собираюсь ему ничего рассказывать! Зачем его посвящать в это? Если бы мы стали встречаться – другое дело, а так мы просто хорошо проводим время, пока живём вместе. - Ты сама на меня не будешь в обиде? – набрался я смелости поговорить прямо, пока разошлось и получалось. - За что? - За то, что я пристаю к тебе, пока ты здесь, но при этом… не знаю! Не дарю тебе цветы, не вожу на свидания, а просто как будто пользуюсь, что девушка отдана мне на поруку и никуда не денется. Я паршиво себя веду?        Ливи не моргала несколько мгновений, из-за чего выглядела одновременно мило и удивлённо. Удивительно мило. Потом разразилась характерным смехом: - Ох, да перестань! Какие ещё цветы и свидания? Ты готовишь мне завтраки, угощаешь кофе – разве что в постель его не приносишь – и катаешь меня, как личный водитель. Дарить тебе взаимно какие-то приятности с моей стороны, по-моему, нормально. - Так ты… - пригорюнился где-то в душе я. – Из благодарности мне разрешаешь себя целовать? - Нет, разумеется! - Я тебе… симпатичен? Хоть немного? - Стала бы иначе я целоваться? Глупый вопрос. - Ну да, - нависая над коржами, не знал я, за что ещё взяться дальше. Пока они не остынут – смазывать их нельзя. – А кофе я в постель могу принести завтра. Хочешь? - Боже, моё замечание выглядело как наглая просьба? – покраснела она. - Нет! Совсем нет. Я так, предложил, потому что подумал, что тебе такое нравится. - Мне раньше кофе в постель не носили, но в теории нравится. - Тогда договорились. - Ты будешь в фартуке на голое тело? – разыгрались бесенята в её глазах. Я улыбнулся её улыбке: - Я не стриптизёр какой-нибудь, я так не могу.       Она тоже посмотрела на заготовки для торта. - Сколько теперь ждать? Час? - Около того.        Посомневавшись, прикусив нижнюю губу, Ливи протянула мне руку: - Подойди сюда.        Я не стал спрашивать зачем. Это было ясно. Я и сам этого хотел, но по-прежнему не мог привыкнуть к тому, что можно вот так запросто. Что мы перешли к тому уровню, когда касания друг друга не запрещены, а поощряемы и желательны. Подойдя, я осторожно вклинился между её колен и опустил ладони на бёдра Ливи. Её руки снова легли мне на плечи. Одна неугомонно поднялась и провела по моим волосам. - Не парься насчёт Ликса, ладно? - Постараюсь, - я слегка наклонился и отвёл её волосы, чтобы коснуться губами шеи под самым ушком. А потом и его самого. Вдыхая её запах, я хотел бы покрыть поцелуями всё, что попадалось на глаза: её веснушки, носик, маленькую ложбинку между ним и верхней губой. Теперь я следил за собой, чтобы не сделать ей больно, не надавить, не прищемить, не сломать. Из груди рвалась нежность, перехватывала дыхание. Она билась со страстью, мешая той торопиться и гнаться к постели. Впрочем, я бы далеко и отходить не стал, овладел бы Ливи прямо на этом столе. Думаю, она чувствовала моё возбуждение, когда мы слились в очередном поцелуе, найдя губы друг друга. По ней бежала дрожь. Хочет ли она меня так же, как я её? Пальцы развязали бантик на её спине, и я потянул через голову с неё фартук. Жарче прижался бёдрами, беспрестанно целуя, не высвобождая её рта из своего плена. Есть ли у меня презервативы? Нет, ёлы-палы! Нет их у меня в доме. Ливи не выпускала меня, обвив руками шею, как будто соглашаясь, чтобы я взял её и понёс в спальню. С хриплым стоном, я всё-таки разомкнул наши уста. Тяжело дыша, погладил её по волосам, успокаивающим жестом, словно самого себя присмирял и уговаривал угомониться. Она чуть растерянно или одурманенно взглянула на меня. Требовала ответа, почему я остановился? – Ты очень красивая, - вместо этого произнёс я. Я так видел. Не знаю, какой Ливи была на самом деле. Ещё недавно, похожая на брата, она казалась мне обычной. Сейчас я сходства с Феликсом почти не замечал, видя лишь красивую, сексуальную, очаровательную девушку. – Такая маленькая и хрупкая… - А ты – большой и сильный, - как всегда с ноткой юмора заметила она. Скользнула кончиками пальцев по моей щеке. – Мне это тоже очень нравится. Ещё и готовишь вкусно! Не мужчина, а клад. - Я очень тебя разочарую, если скажу, что вместо торта предпочёл бы раздеть тебя, намазать кремом и облизать?        Оливия вспыхнула, и веснушки проявились ярче: - Смутить меня тебе удалось… - Скажешь, что я извращенец? - Нет, я не ожидала просто такого резкого перехода на откровенности… - Прости, - теперь был пристыжен я. Вечно говорю что-то невпопад. - Всё в порядке. Это… если подумать… я бы не отказалась, - засмеялась она, - только слов почему-то я всегда стесняюсь больше, чем действий. - Я подумал, что если сразу перейду к делу, то напугаю тебя. - Я не маленькая девочка, чтобы такого пугаться.        Что она хотела этим сказать? Что уже не невинна? Для меня было бы лучше так, я бы не чувствовал себя растлителем, да и, если бы лишил её девственности, как бы потом мог не предложить ей встречаться? Это уж было бы чересчур. И тем не менее, вместо того чтобы радоваться возможности её более раннего причащения ко взрослой жизни, я ощутил некоторый укол ревности. Таковы мы, мужчины – слишком собственники. Когда дело касается девушки, которой хочешь обладать, почему-то неприятно думать о том, что у неё был кто-то ещё до тебя. Хочется быть единственным, пока претендуешь. И самое отвратительное в нас, это то, насколько нам становится всё равно, сколько партнёров у женщины будет после, когда интерес пропадает. Одна из самых лживых мужских фраз, пожалуй, это «я тебя никому не отдам». Тот, кто не отдаст – вслух такое вряд ли скажет. - О чём задумался? – спросила Ливи. - Да так, ни о чём. Может, салат пока поедим? - Давай.        Я легко поднял её со стола и, придерживая под попу, перенёс к стулу. Поцеловал. Опустил. Мне не хотелось торопить события, но я представить себе не мог, как теперь было не прийти к ней ночью в спальню? Что могло нас удержать от окончательного грехопадения? И надо ли было от него удерживаться?