Дядя Марс и его племянник

— Пустите, больно! — пискнул Борька. — Вот к столбу тебя пригвоздят — вот это будет больно! — мрачно пообещал державший его дядька и от души крутанул ухо. Борька заорал, потянулся, чтобы высвободиться или хоть ослабить давление вражеских пальцев, и яйца весьма предсказуемо посыпались из подола, захрупали скорлупками. Куры возмущённо закудахтали. — У, паразит! Вредитель! — Дядька рванул и без того пылающее ухо. — Шагай! Он пинком направил Борьку в нужную сторону и захлопнул дверь курятника. — Дяденька, пустите! — заныл, позабыв о гордости, Борька. — Ишь, повадился! — Дядька грозно наклонился, жарко дыхнул в лицо луком и гнилыми зубами. — Я всего разок! — всхлипнул Борька. — Рассказывай! А кто давеча курят умыкнул? Кто козу выпил? Кошке кто весь мех вытрепал? — Да вы что! Да я бы ни за что! — Борька замолчал, захлебнулся несправедливыми обвинениями. — Постоишь у столба — исправишься, — мрачно пообещал дядька. Борьку аж тряхнуло от такой перспективы. Как представил, что ему сейчас ухо пробьют, так пот и потёк холодными струйками за шиворот. — Не надо у столба! — А раньше надо было думать, — сказал дядька. — Ух, извалять бы тебя в меду — да на муравейник! — Да на кол, на кол его надо! — подхватил противный бабий голосок. Борька скосил глаза и увидел сгорбленного мужичка в драной рубахе. — Чего, Микич, попался ворюга-то? — Попался, — с мрачным удовольствием кивнул дядька. — Меня нельзя! — вскрикнул озарённый спасительной идеей Борька. — Я из благородных! Дядька, которого вроде бы звали Микич, чуть отвёл руку, с расстояния осмотрел Борьку и сплюнул: — Из благородных, ишь! — Да честное слово! — затараторил Борька, вытаскивая козырь, который так хорошо сработал на Лене: — Меня вон только утром пороли, даже след был! — След, говоришь? — прищурился Микич. — Был. Уже пропал, — смутился Борька. — Брешет! — запротестовал козлиным голоском сгорбленный. — Погодь, Климка, — строго сказал Микич. — Я этого малого впервые вижу, а ну как и впрямь? Может, заезжий какой. Потом бед не оберёшься, ежели мы его сейчас пригвоздим. Слышь, как тебя звать-то… — Уроборос, — всхлипнул Борька. — По-благородному звучит, — задумчиво сказал Микич. — Брешет! — топнул ногой Климка. — Чем докажешь? — спросил Микич и снова крутанул Борькино ухо. — А-ай! — Борька хотел было показать татуировку, но забоялся. Эти уж наверняка решат, что клеймо, а с клеймёнными тут неизвестно что делают. Может, сослаться на Лену? Но она-то не из благородных, да ещё и ведуньина внучка. Как бы не загреметь на кол за такие знакомства… И Борька наконец воскликнул: — Отведите меня к дяде Марсу, он подтвердит! — К кому-у? — прищурился Микич. — Бре-ешет, — скрипуче пропел Климка. — Тащи его к столбу, а я за гвоздями в ледяной подпол. За оба уха приколотим, пущай знает! — Да как ты за оба? У него, конечно, ухи — что коровьи лепёхи, но столб-то тоже круглый, — рассудительно сказал Микич. — Давай лучше двумя гвоздями за одно ухо. — Не смейте! — вскрикнул Борька и приосанился, поняв, что надо брать уверенностью. — Дядя Марс вас велит четвертовать! — А где он, твой дядя Марс? — презрительно фыркнул Климка. — Нетути! Борька замялся. А и правда, как тут выкрутишься? Дядя Марс-то, конечно, есть — где-то там, в параллельном пространстве. Но им-то его вынь да положь! — А давайте я ему напишу, — предложил Борька, чтобы потянуть время. — Он, правда, очень занят, но… — Ты чего это, грамоте обучен? — вытаращился Микич. — Ну… Ага, — робко кивнул Борька. — А чего в этом такого-то? Микич и Климка переглянулись. — Может, и вправду, — сказал Микич. — Проверить надо! — сказал Климка. — А ну-ка, — сказал Микич и выпустил раскритикованное ухо (ни капельки не похожее на коровью лепёшку!), чтобы взять Борьку за шиворот, — пойдем проверим, какой ты грамотный. — Ежели соврал, то и на кол можно, — потёр руки противный Климка, и Борька мысленно пожелал ему свалиться в змеиную яму. Уроборос на руке зазудел, будто подтверждая, что мысль здравая. — Лучше на муравейник, так доходчивее, — сказал Микич, и Борька мысленно расширил змеиную яму, чтобы в неё поместились сразу двое. — А как проверять-то? — спросил он вслух. — А увидишь, — ответил Микич и пребольно дёрнул его за волосы. — Шагай! И Борька пошагал. Спокойнее на душе не становилось, потому что Микич и Климка вовсю обсуждали виды пыток и казней, которые были в ходу в их гаденьком мире. Но Борька всё равно цеплялся за надежду, что как-нибудь докажет свое благородное происхождение и избежит кары. За какие-то полтора десятка яиц — и к столбу? Ух, изверги! Наконец его впихнули в полуразваленный домишко. Климка суетливо зажёг висевшую под потолком лампадку и осветил многочисленные книжные шкафы. — Тут писарь жил, пока мы его не вздёрнули, — бодро пояснил Микич и выгреб с полки книгу. — На, читай, ежели грамотный. — Да легко! — обрадовался Борька. Вот это повезло! Он, может быть, и не слишком способный алхимик, но читать-то выучился в четыре года, спасибо дяде Марсу. Сейчас он им покажет, этим тёмным! Борька раскрыл книгу на середине и сглотнул. Вместо привычных букв на него таращилась какая-то клинопись.