Дядя Марс и его племянник

Идти пришлось жутко долго. Борька еле волочил ноги, то и дело спотыкался и мысленно называл дядю Марса всякими нелестными словами, потому что виноват во всём случившемся был несомненно он. Про конфеты не растолковал, Лену проворонил, процесс запустил криво, проход открыл куда-то не туда… — Ну-ну, Уроборос, сам-то тоже хорош, — вполголоса сказал дядя Марс. — Ты что, своими процессами ещё и мысли читаешь? — возмутился Борька. — Нет нужды. У тебя, Уроборос, всё на лице написано, — весело откликнулся дядя Марс. Борька надулся и промолчал. Наконец тропинка вывела их из леса и запетляла вокруг пологих холмов. — Мы никогда никуда не придём, — топнул ногой Борька. — Может, это такой бесконечный мир, в котором только и есть, что дорога! — Под это описание любой мир подходит, Уроборос, — задумчиво сказал дядя Марс. — Любой мир и любая жизнь. Пока мы движемся вперёд, так сказать, по дороге жизни… — Пансионат! — перебил его Борька. — Где? — переспросил дядя Марс — и уже сам увидел пузатый домик на холме, ускорил шаг. — Дядя Марс! — позвал Борька, едва поспевая следом. — Стой, дядя Марс! — Ну что опять, Уроборос? — А вдруг там опять какое-нибудь… — Борька поморщился, припоминая злоключения в кабинке. — Вдруг скотина тоже дерётся? — Чуть больше оптимизма, Уроборос! С чего бы скотине драться? — вопросил дядя Марс. — Ну, не зря же её скотиной назвали, — буркнул Борька, но всё же последовал за дядей Марсом, когда тот уверенно двинулся дальше. Вблизи домик казался совсем игрушечным, несмотря на приличные размеры. Наверное, всё дело было в бревенчатых стенах, деревянном кружеве рам и балкончиков и травяной крыше. — Вполне уютно, мне нравится, — сказал дядя Марс и толкнул дверь. — Дядя Марс! — ахнул Борька. Он собирался высказать ему по поводу не положенных хорошему алхимику неосторожности, опрометчивости и глупости, возмутиться легкомысленности и обидеться, что его-то самого за подобное ругали, но не успел. Дядя Марс уже прошагал к деревянной стойке и вежливо кашлянул, поправив повязанную вокруг бёдер сорочку. Скучавшая за стойкой девица встрепенулась, схватила гусиное перо, макнула его в чернильницу и распахнула тяжеленную книгу. — Добрый день, — сказал дядя Марс. — Нам бы с племянником номер и ужин… И штаны. — Штаны? — переспросила девица. — Ну, это потом, потом, — величественно махнул рукой дядя Марс. — Для начала номер и ужин. — Разумеется. — Девица деловито чиркнула пером по грубой желтоватой бумаге. — А где ваша скотина? Борька, уже прикидывавший, не она ли та самая скотина, разочарованно выдохнул. Гипотеза развалилась, не успев толком выстроиться. — А без скотины никак нельзя? — осторожно спросил дядя Марс. Девица глянула исподлобья, и Борька поспешил вмешаться: — У нас хряк! — Да-да, огромный хряк, — кивнул дядя Марс. — А где? — подозрительно спросила девица и даже перегнулась через стойку, но никакого хряка, разумеется, не увидела. — Он задержался, гусей ищет, — уверенно сказал Борька. — Скоро прибудет. — Я временно оформлю вас с козой, — строго сказала девица. — Как это — с козой? — переспросил дядя Марс. — У нас хряк! — Вот когда хряк прибудет, будете жить с хряком, а пока — с козой. — Девица полезла под стойку и чем-то там загремела. — Вот, пожалуйста. Ключи от номера, ведро, пилка для копыт. — Ну, это хоть лучше, чем шланг, — шепнул Борьке дядя Марс и с умным видом взял пилку.