Дядя Марс и его племянник

— Ну, давай вернёмся, — очень нехотя предложил Борька. — Я отвлеку шланг, а ты… Хотя нет, лучше ты отвлеки шланг, а я сцапаю штаны и конфеты. — Понимаешь, Уроборос… Дядя Марс чуть посторонился, и Борька увидел, что коридора с той стороны, с которой они пришли, больше нет. — Ну, давай прорубимся обратно? — Уроборос! — воскликнул дядя Марс. — Нельзя прорубаться в процессы! Разве не ясно, что проход закрывается за мной? Кстати, не забудь: пока не выйдем, ты идёшь первым! — Ну у тебя и процессы, дядя Марс, — вздохнул Борька. — Без штанов остаться можно… — Можно, — невесело подтвердил дядя Марс. После некоторых колебаний он снял с себя рубаху и, как Борька и советовал, повязал её вокруг пояса. — Без штанов остался Марс, но зато от шланга спас, — промурлыкал вполголоса Борька, прикидывая, что сказал бы Микич о таких строчках. Наверняка хвалил бы больше, чем всякое там про зайцев и сайгаков. — Стихи — это не твоё, Уроборос, — сдержанно сказал дядя Марс и поправил туго затянутый на поясе узел. — Шагай давай. Борька двинулся вперёд, опасливо вглядываясь в заросли. Темнота становилась всё беспросветнее, за спиной зловеще шуршали смыкающиеся навеки ветки. — Дядя Марс, а как же Лена? Дядя Марс засопел и ничего не сказал. Борька остановился, сердито топнул ногой: — Дядя Марс! — Уроборос, сейчас не время! Проход не вечен, поторопись! Борька нехотя продолжил путь, мысленно прощаясь с Леной. Понятно же, что за ней уже не вернуться! Так и сгинет на чужбине в мире вечной порки… Борька невольно вспомнил довольное Ленино лицо и вздохнул. А может, ей так и лучше. Может, и папе тоже лучше там, где он. Может, процессы для того и нужны, чтобы всем найти идеальный мир, просто у всех он разный. Может, в конце этого прохода… Впереди замаячил просвет, и Борька ускорил шаг. Наконец бесконечный кустарник уступил место обыкновенному лесу, Борька вывалился из коридора на тропинку, дядя Марс — за ним. — Ух, я уж думал, не успеем! — выдохнул дядя Марс, и проход за ними схлопнулся. Борька огляделся, пытаясь понять, куда они попали. Сквозь зелёную листву пробивалось солнце, значит, тут день? Почему обязательно попадать туда, где день? Борька припомнил, что в мире Лены вообще-то был уже вечер, они могли бы устроиться на ночлег, отлично поужинав, если бы Микич с Климкой не пристали. С тех пор прошло уже… Борька задумался. Часов пять? Шесть? Больше? Его внутренние часы, и без того ненадёжные, сбились окончательно от прыжков туда-сюда. Борька прислушался к себе, решая, чего ему хочется больше: есть или спать. — Устал, Уроборос? — понимающе спросил дядя Марс и вдруг просиял, заметив указатель: — Смотри-ка! Борька послушно посмотрел, отметив про себя, что это точно не мир Лены, раз надпись можно прочитать, и вроде бы не мерзкий мир порочных кабинок, потому что буквы уж больно вычурные и старомодные — и потому что на вывеске ни слова про порку. — Ну что, Уроборос, двинем? — спросил дядя Марс. — Не знаю, — с сомнением отозвался Борька. — А что? — удивился дядя Марс. — Пансионат же! — Пансионат «Люди и скотина», — уточнил Борька, скептически разглядывая вывеску. — Ну вот, — кивнул дядя Марс. — Мы с тобой люди, нам подходит. — Кто их ещё знает, что там за скотина… — Ну так пойдём и посмотрим! Где твой исследовательский азарт, Уроборос? — вопросил дядя Марс и бодро зашагал по тропинке.