Art Wars

После этого стало легче. Польнарефф возвращается к войне, как к рутине, ведь враждовать с Какёином — его вторая натура. Занятия по истории искусств проходят два раза в неделю, поэтому Польнарефф проводит эти дни, швыряя бумажки в затылок Какёина, а в остальное время придумывает приколы и комиксы, которые можно нарисовать там, где Какёин их меньше всего ожидает. После инцидента с фоткой члена Польнарефф полностью заклеил двусторонним скотчем обычный стол Какёина в кабинете истории искусств, взломал его телефон и изменил все контакты на имя Польнареффа с фотографией члена в качестве профиля, а также изрисовал его тетрадь. Тетрадь Польнареффа также была полна рисунков мести, а буквально на днях Какёин сделал лицо Польнареффа фоновым изображением на компьютере в классе и начал сдавать порнографические книги в библиотеку под именем Польнареффа. Это те же мелкие пакости, та же страсть к саботажу. Есть только одно «но»: это ощущается как-то по-другому. Война всё та же, но подход Польнареффа к ней другой. Раньше он занимался этим потому, что ненавидел Какёина до глубины души и хотел ему за что-то отомстить. Однако теперь он получает удовольствие от игры, с нетерпением ожидая, что же предпримет Какёин, и с радостью планируя свою следующую атаку, вместо того чтобы делать домашнее задание. Однажды Джозеф застаёт его в тот момент, когда он, лёжа на кровати, практиковался в рисовании головы Какёина на теле собаки. — Какого чёрта? — спрашивает Джозеф, громко хохоча и плюхаясь на кровать рядом с Польнареффом. — Кто это? — Мой враг. — Твой враг? — усмехается Цезарь из кухни. — У кого, чёрт возьми, в самом деле есть враг в реальной жизни? Цезарь, парень Джозефа, часто пребывал в их комнате, но не столько ради Джозефа, сколько ради их мини-кухни. Он специализируется на геологии, но при этом увлекается кулинарией и действительно может приготовить на скорую руку потрясающие блюда; просто у него нет кухни в общежитии, поэтому он всегда готовит здесь. Польнарефф не возражает, ведь он почти каждый вечер ест вкусную еду, а Цезарь помогает ему подшучивать над Джозефом. — У меня есть, — Польнарефф вырывает страницу из своего скетчбука и выбрасывает её в мусорную корзину, ведь получилось недостаточно хорошо. Пока что. — Его зовут Какёин. — Какёин? Нориаки Какёин? — недоверчиво спрашивает Джозеф. Польнарефф моргает, глядя на него. — Не знаю. А что? — Соседа по комнате моего кузена Джотаро зовут Какёин! — Джозеф, похоже, в полном восторге от этой информации. — Думаешь, это один и тот же парень? — Не думаю, что есть слишком много парней, которых зовут Какёин, — сухо говорит Цезарь. — Ребята, вы готовы ужинать? — Пожалуйста, я умираю от голода! — вскрикивает Польнарефф и отбрасывает в сторону свой скетчбук. Позже у него будет больше времени порисовать. — Что ты приготовил на этот раз, Цезаррино? — с нетерпением спрашивает Джозеф. — Лазанью, — Цезарь подходит к ним и с силой запихивает ложку со своим блюдом в рот Джозефу. — Что думаешь? Джозеф с минуту нетерпеливо жует, а потом кричит: — Отлично! Крошки разлетаются во все стороны. — Ты всегда так говоришь, — ворчит Цезарь, присоединяясь к ним на кровати. — Потому что это всегда так! — мурлычет Джозеф и целует Цезаря в щёку, оставляя там немного томатного соуса. — Боже, ты отвратителен, — говорит Цезарь, но его улыбка становится ласковой, когда он вытирает томатный соус тыльной стороной ладони. — Итак, Польнарефф, как ты вообще умудряешься наживать себе «врагов»? — Легко — нужно просто сесть рядом с самым несносным умником на уроке рисования в старшей школе, — отвечает Польнарефф, пробуя лазанью. Вкус действительно потрясающий. — Но ты, наверное, это всё начал, да? Я могу себе это представить, — фыркает Джозеф. Польнарефф бросает в него кусочком сыра. — Неправда! Это Какёин начал с того, что всегда был так охрененно хорош во всём и смотрел на людей свысока. Джозеф и Цезарь выглядят не впечатлёнными. Цезарь осуждающе указывает вилкой на Польнареффа. — Это правда всё, что он делал? И ты сделал его своим «врагом»? Это какое-то хреновое решение. — Он нарисовал моё лицо на каждой кабинке мужского туалета! — кричит Польнарефф, сузив глаза. — Он пырнул меня клеевым пистолетом, нарисовал девушку, которая разбила мне сердце, по всему моему шкафчику, прорезал кучу дырок в моей выпускной мантии— — Твою мать, у тебя есть эта фотка? Пожалуйста, скажи, что у тебя есть эта фотка! — смеётся Джозеф, чуть не подавившись едой. — Конечно, чёрт возьми, есть. Гляди, — Польнарефф показывает им своё фото с директором, которое с гордостью хранит в своём телефоне. Цезарь разражается плохо скрываемым смехом. — Ладно, признаю, он правда похож на твоего врага. — Это охренеть как круто, я хочу иметь врага, — серьёзно говорит Джозеф. — А как насчёт того Дио с работы твоего отца? Он ведь вроде как враг семьи, нет? — Да, но он враг моего отца, а не мой. Цезарь фыркает и сочувственно похлопывает его по щеке. — Не волнуйся, милый, может, если ты будешь ходить и колоть людей клеевым пистолетом, то наживёшь себе врага. Джозеф тут же смотрит на Польнареффа, и тот отшатывается. — Не смотри на меня, у меня и так достаточно шрамов. — Я не хочу быть врагами с тобой, я просто подумал, что у тебя может быть клеевой пистолет. — Его нет, потому что Какёин может сорваться и снова меня им заколоть. — Проклятье. Где я могу его купить? — Ладно, ДжоДжо, ты же знаешь, что я пошутил? — Цезарь вклинивается в разговор, глядя на них обоих с раздражением. Когда Джозеф ничего не говорит, он продолжает. — Верно? — …Ладно, — признает Джозеф, но вид у него при этом затравленный. Сжалившись над ним, Польнарефф отвечает: — Ты можешь спросить Джотаро, есть ли он у Какёина, наверное, у этого ублюдка он ещё остался. Цезарь свирепо смотрит на него. — Пожалуйста, не поощряй его. — Не поощряю… У него больше шансов проткнуть меня этим пистолетом, чем кого-то другого. — Или меня, — фыркает Цезарь и закатывает глаза. — Ладно, хватит об этом. Мы когда-нибудь встретимся с этим твоим врагом? — Нет, — тут же огрызается Польнарефф. — Я не хочу, чтобы он знал, где я живу. — Оу, но мне даже любопытно, — говорит Джозеф. — Раз уж я не могу иметь собственного врага. — Если хочешь, можешь забрать его себе, — говорит Польнарефф, но при мысли об этом у него внутри что-то неприятно закручивается. Это их фишка — враждовать и всё такое. Будет неправильно, если Какёин будет собачиться не с ним, а с кем-то другим. — И вообще, разве ты не можешь видеться с ним в любое время, когда навещаешь своего кузена? — …Ты прав! — глаза Джозефа озорно блестят. — А что ему кажется самым отвратительным? Я принесу это в качестве подарка на новоселье. Польнарефф в задумчивости сводит брови вместе. — …Не знаю. Сомневаюсь, что он позволит мне обладать такой информацией. — А как насчёт страхов? — Этого тоже не знаю. Плечи Джозефа опускаются с каждым признанием. — …А что его раздражает? — …Я? — Ты реально хоть что-нибудь знаешь об этом парне? — требует Цезарь. — Если он действительно твой враг, может, тебе стоит узнать его получше. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, и всё такое. Польнарефф размышляет над этим, накладывая себе на тарелку лазанью. Вообще-то, если подумать, он мало что знает о Какёине, кроме того, что он очень умный, что ему нравится Рембрандт и что у него есть сосед по комнате по имени Джотаро. И, конечно, он знает, как вывести его из себя. Но, кроме этого, ничего. …Как можно знать человека почти год и ничего о нём не знать? Возможно, ему действительно нужно узнать о Какёине побольше? В целях хитрости, конечно.