Art Wars

— Цезарь? — Польнарефф приобнимает друга за плечи, садясь рядом с ним в столовой. — Ты не против приготовить лосося сегодня вечером? Цезарь удивлённо смотрит на него. — Нет, если ты поможешь за него заплатить. К чему такая просьба? Обычно тебе всё равно, что я готовлю. — Ну, я… — почему-то при свете дня (а не на рассвете) Польнареффу становится почти стыдно за свой поступок. — Я вроде как пригласил Какёина сегодня на ужин. — …Ты что? — брови Цезаря исчезают за линией волос. — Я думал, ты ненавидел его и не хотел, чтобы он знал, где ты живёшь? Польнарефф с несчастным видом опускает взгляд на свои картофелины. — Я тоже так думал. — Что, чёрт возьми, произошло? — Я думаю, он промыл мне мозги, — серьёзно говорит Польнарефф. Цезарь мгновение пристально смотрит на него, прежде чем расхохотаться. — Что? — Послушай! Я шёл на занятия, весь в своих делах, и увидел, что он сидит и рисует под той вишней. Что-то, не зависящее от меня, потянуло меня к нему, и я лёг и стал смотреть, как он рисует самый прекрасный, мать его, восход солнца, который я когда-либо видел. И пока я лежал там, по какой-то глупой причине мне показалось, что я недостаточно быстро узнаю о нём, и я пригласил его к себе в общежитие. Разве что-то из этого похоже на то, что я бы сделал в жизни? — Ты буквально описываешь нормальное взаимодействие между новыми друзьями. За исключением, пожалуй, части про рисование. Польнарефф наклоняется вперёд. — Но это было странно! С какого хрена меня так поразила эта картина с восходом солнца? Может, Какёин использовал какую-то… краску вуду! Цезарь фыркает от смеха. — Что, чёрт побери, это значит? Польнарефф открывает рот, чтобы возразить, но Цезарь перебивает его. — Слушай, неважно, почему ты это сделал, но что сделано, то сделано. Ты всегда можешь просто написать ему и сказать, что передумал. — …Но я не уверен в этом. — Тогда в чём, чёрт возьми, дело? — Ну, я… теперь он мне нравится. Я хочу проводить с ним время. Разве это не странно? Цезарь кладёт руку на плечо Польнареффа и осторожно сжимает. — Послушай, просто сделай глубокий вдох, хорошо? Я думаю, ты настолько привык ненавидеть этого парня и бороться с ним, что тебе трудно смириться с тем, что вы больше не враги, и что вы даже можете стать друзьями. Тебе приходится заново изучать его и то, как вести себя с ним, и это выводит тебя из себя, да? Польнарефф немного скукоживается. — …Может быть, я не знаю. Когда я был с ним, всё было нормально — только потом я начал волноваться по этому поводу. — Вероятно, тогда этот ужин пойдёт на пользу — ты хорошо проведёшь время, поймёшь, что дружить с Какёином — это нормально, и в следующий раз не будешь так паниковать. Польнарефф прикусывает губу. — А что, если он оставит клей на моём стуле? Цезарь закатывает глаза. — Тогда ты заставишь ДжоДжо ободрать тебя, а потом, как всегда, вернёшь долг. Польнарефф наконец делает глубокий вдох. Цезарь прав — ничего особенно необычного в этом нет. Они с Какёином пытаются подружиться, а друзья часто ужинают вместе и проводят время друг у друга дома. Он не знает, почему сейчас его охватывает такая тревога, ведь когда он приглашал его, то почти ничего не чувствовал. Может, Цезарь прав и в том, что ему просто трудно воспринимать то, что Какёин ему больше не враг. Ведь после их странной истории любой бы так себя чувствовал, верно? — У меня только один вопрос, — говорит Цезарь, отрывая Польнареффа от его мыслей. — Почему лосось? Польнарефф отводит взгляд, внезапно смутившись. Боже правый, что с ним происходит? — …Какёин сказал мне, что это его любимая еда. — Ты, блять, полный кретин, — даже отводя взгляд, Польнарефф чувствует широкую ухмылку Цезаря. — Заткнись, ты каждый день готовишь домашние обеды для своего парня. — Да, но он мой парень. А Какёин — твой враг. — Заклятый друг, — поправляет Польнарефф и вдруг чувствует себя глупо. Это не казалось глупым, когда он говорил это Какёину. Цезарь усмехается. — Заклятый друг? Ты это теперь так называешь? — Ну, мы… мы ещё не друзья, — оправдывается Польнарефф. — Было бы ещё страннее, если бы я называл его своим другом. — Я не думаю, что кто-то когда-либо был так озабочен названием своих отношений с другим человеком, — говорит Цезарь, качая головой. — Но, думаю, для вас это имеет смысл: ваши отношения довольно быстро изменились. — Уф, — стонет Польнарефф, обхватывая голову руками. Его тревога вернулась с новой силой. — Ты не помогаешь. Цезарь похлопывает его по спине. — Всё будет хорошо, Жан-Пьер. И помни, мы с ДжоДжо будем рядом — если что-то пойдёт не так, мы сможем тебя отвлечь. — Спасибо… это правда помогает, — Польнарефф тяжело вздыхает. — Хотел бы я просто избавиться от этих нервов — я никогда так не нервничал, даже на свидании. Брови Цезаря снова поднялись до линии волос. Польнарефф подозрительно смотрит на него. — Что? — Ничего, — говорит Цезарь слишком быстро. — Просто думаю о том, что приготовить с лососем. Это похоже на ложь, но, зная Цезаря, вполне возможно, что именно об этом он и думает, поэтому Польнарефф пропускает это мимо ушей. Кроме того, он занят тем, что нервничает из-за сегодняшнего вечера, чтобы думать об этом слишком долго. Господи, как же он надеется, что всё обойдётся без катастрофы.

***

Большую часть дня Польнарефф проводит за рисованием, пытаясь успокоить свои нервы. Всё, что ему удаётся — это разбросать бумагу повсюду. — Боже, Польнарефф, что за хрень… — шипит Джозеф, поскальзываясь на очередной неудачно лежащей бумаге, которая незаметно прячется под рабочим местом Джозефа. — Неужели так трудно выбросить свои обрывки в мусорку? — Я кидал, — протестует Польнарефф, протягивая свою ноющую руку. — Просто всё время промахиваюсь. Джозеф многозначительно смотрит на кучу бумаги, которой и близко нет с корзиной для мусора. — …Если собрался мне врать, то хотя бы делай это правдоподобно. — Ты прав, извини. На самом деле я пытался убить тебя, заставив поскользнуться на бумаге и разбить тебе голову. Джозеф закатывает глаза и наклоняется, чтобы поднять несколько листов бумаги. Он окидывает взглядом их все, прежде чем сказать: — Тут буквально всё в Какёине, неужели ты больше ничего не рисуешь? Уши Польнареффа становятся розовыми, хотя он и не знает, почему. — Мне нужно тренироваться рисовать его, чтобы потом разыграть. — …Честно говоря, не могу сказать, нравится ли он ему или он его ненавидит, — говорит Джозеф в сторону Цезаря. — Это вечная тема, — отвечает Цезарь. — На данный момент всё может измениться. — Может, хватит сплетничать о моих отношениях, пока я сижу здесь? — ворчит Польнарефф. — Лучше не делайте этого в присутствии Какёина. Они обмениваются взглядами, которые нисколько не убеждают Польнареффа в том, что они выполнят его просьбу. Он нервно возвращается к зарисовыванию и уже наполовину нарисовал — именно нарисовал, а не набросал какую-то глупость — лицо Какёина, когда раздаётся стук в дверь. Польнарефф чуть не падает со стула. — Я открою! — радостно вопит Джозеф. — Нет! — огрызается Польнарефф, но не успевает остановить Джозефа, который бросается к двери. — Привет, Какёин! — радостно вскрикивает Джозеф, распахивая дверь. Какёин выглядит слегка удивлённым, увидев его. — …Здравствуй, Джозеф. — Польнарефф как раз интересовался, когда же ты придёшь—! Польнарефф наконец-то добирается до двери и отпихивает Джозефа с дороги. — Заткнись нахрен, я не интересовался. Джозеф гогочет, но отступает вглубь квартиры. Польнарефф долго смотрит ему вслед, а потом снова поворачивается к Какёину, который смотрит на него с лёгким изумлённым выражением лица. На нем зелёный кардиган — неожиданный сюрприз — и лёгкий шарф на шее. Его щёки раскраснелись от пребывания на улице, и почему-то всё происходит так же, как и под вишневым деревом — Польнарефф сбит с толку и одурачен, затаив дыхание. Что за хрень с ним происходит — неужели Какёин опять со своей краской вуду? — …Привет, — говорит он в конце концов, когда его тупой мозг начинает работать. — Привет, — отвечает Какёин; уголки его губ приподнимаются чуть выше. — …Могу я войти? — Да, да, конечно, — Польнарефф, спотыкаясь, уходит с дороги, громко закрывая дверь, как только Какёин оказывается внутри. Закончив возиться с замком, он поворачивается и видит, что Какёин просто стоит, едва войдя внутрь и уставившись на что-то. Польнарефф внезапно вспоминает, что бумага, блять, буквально повсюду. — Извини за беспорядок. Но Какёин смотрит не на бумагу на полу, а на кое-что на рабочем столе Польнареффа. Наступает краткий, блаженный момент, когда Польнарефф абсолютно не понимает, в чём дело, а затем внезапно вспоминает, чем занимался прямо перед приходом Какёина — рисовал его, и, что немаловажно, симпатично. Дерьмо. — Э-э, — красноречиво произносит Польнарефф, неловко подходя к своему столу и пытаясь отодвинуть блокнот. Какёин кладёт палец на страницу, останавливая его отступление. Польнареффу кажется, что ни один из них не дышит, поскольку Какёин продолжает пялиться на рисунок, прежде чем, наконец, поднять глаза на Польнареффа. На его лице написано что-то невероятно сложное. — …Зачем ты рисовал меня? Польнарефф сглатывает. — Я тренировался. Для приколов. — …Для приколов, — медленно повторяет Какёин. — Конечно. Ни один из них звучит так, словно сам в это верит. — Здравствуй! — громко здоровается Цезарь, входя из кухни и пугая их обоих. Польнарефф никогда ещё не был так благодарен своему другу. — Я Цезарь Цеппели, рад наконец-то познакомиться! Я много слышал о тебе. — Это не может быть что-то хорошее, — говорит Какёин и пожимает протянутую Цезарем руку. — Не могу себе представить, что Польнарефф может сказать обо мне что-нибудь приятное. — Ты будешь удивлён, — отвечает Цезарь и подмигивает. Хотя, нет — Польнарефф никогда не будет благодарен этому ублюдку. — Это ты готовишь? — спрашивает Какёин, снимая ботинки, шарф и аккуратно складывая их у двери. — Пахнет восхитительно. Цезарь улыбается. — Спасибо! Польнарефф сказал мне, что ты любишь лосося, так что будем есть его. Какёин бросает поражённый взгляд на Польнареффа, и тот может буквально умереть, прямо на месте. Это ужасная идея — но не по тем причинам, о которых он изначально думал. Оказывается, именно Цезарь, а не Польнарефф испортит им всё. — Спасибо, не надо было этого делать, — говорит Какёин. — Я был бы рад чему угодно, кроме пиццы. — Джотаро реально любит пиццу, — размышляет Джозеф, возвращаясь в комнату со своей SNES. Взгляд Какёина тут же останавливается на ней; Джозеф замечает это и широко улыбается. — Ты любишь видеоигры? Я подумал, мы могли бы поиграть, если хочешь. — Да, я люблю их… я играю довольно часто, — отвечает Какёин, чем совершенно удивляет Польнареффа. Он бы ни за что не принял его за геймера. Ещё один факт, который стоит добавить в список. — Во что ты обычно играешь? — Ты про мультиплеер? Обычно Mario Kart или Street Fighter… В одиночку я обычно играю в Kirby и Donkey Kong. — Ты когда-нибудь играл в F-Zero? — Ах, да, давным-давно, когда был ребёнком! У нас есть копия этой игры — Польнарефф иногда в неё играет. Взгляд Какёина останавливается на Польнареффе. — F-Zero — моя любимая игра. Польнарефф не может удержаться от лёгкой усмешки. — Да? Я бы не сказал, что это моя любимая игра, но мне нравится в неё играть иногда. — Тогда мы должны сыграть в нее! — весело говорит Джозеф. — Я надеру вам задницы! Какёин фыркает. — Удачи тебе в этом — никто никогда не побеждал меня в F-Zero. Что ж, это вызов, если Польнарефф его когда-либо слышал. Он вздёргивает подбородок. — Тогда, видимо, мне придётся победить тебя. Какёин вздёргивает подбородок в ответ. — Хотелось бы посмотреть, как ты попытаешься. — Вы что, из-за всего должны соревноваться? — вздыхает Цезарь, входя в комнату с двумя тарелками в руках. — В любом случае, ужин готов. Извини, Какёин — у нас нет обеденного стола, поэтому мы обычно едим на диване. — Ничего страшного, у нас в общежитии то же самое, — отвечает Какёин и облокачивается на один из подлокотников дивана. — …Куда мне сесть? — Польнарефф обычно сидит там, — говорит Джозеф, указывая на дальний левый конец дивана. Польнарефф бросает на него свирепый взгляд — очевидно, Джозеф тоже хочет всё испортить. Какёин бросает взгляд на место Польнареффа и садится на дальний правый конец дивана. Джозеф смеётся. — Упс… — Ну, и пошёл ты, — ворчит Польнарефф, но, честно говоря, испытывает облегчение. Если бы ему пришлось сидеть рядом с Какёином, он мог бы наделать глупостей, учитывая, что повсюду краска вуду. — Итак, Какёин, какую специальность ты планируешь выбрать? — спросил Цезарь, когда все расселись за ужином. Они с Джозефом решили быть противными и сесть вместе на пол, что означает, что вся эта выходка Какёина с «другим концом дивана» была бессмысленной, потому что между ними никто не сидит. Польнарефф не может не чувствовать, что это было сделано намеренно со стороны Цезаря и Джозефа. — Графический дизайн, и я планирую получить специализацию по маркетингу, — отвечает Какёин, пробуя немного лосося. — …Это очень вкусно. — Я рад, что тебе нравится, — улыбается Цезарь. — Эй, да ты что, я же бизнесмен! — говорит Джозеф. — Может, ты придёшь работать в мою будущую компанию! Какёин искоса смотрит на него. — …Думаю, что буду держать свой выбор открытым. На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Польнарефф разражается хохотом. — Вау, Какёин, я и не знал, что ты можешь быть таким жестоким! — Конечно, — уголки рта Какёина снова приподнимаются в лёгкой улыбке. — Я же нарисовал девушку, которая разбила тебе сердце, на твоём шкафчике. — Да, да, знаю, я имел в виду «жесток к другим людям». — Мне неприятно тебя огорчать, но я не отношусь к тебе по-особому. — Правда? Потому что я припоминаю, как ты говорил, что не колешь других людей клеевыми пистолетами. Если это не особое отношение, то я не знаю, что это такое. Какёин смеётся. — Почему «это» — твой стандарт особых отношений? Ты польщён тем, что я проткнул тебя тем пистолетом? — Конечно, это же значит, что у меня есть шрам, который я могу показывать другим! — подчёркивает Польнарефф, сжимая бицепс, на котором находится шрам. — Ты смешон, — отвечает Какёин, закатывая глаза. Цезарь что-то шепчет Джозефу на ухо, отчего тот хихикает. Польнарефф тут же бросает на них свирепый взгляд. — …Что? — Да так, ничего, — отвечают они оба с одинаковыми фальшивыми улыбками на лицах. Польнарефф обменивается подозрительным взглядом с Какёином. — Вы оба ужасные лжецы. — А вы оба не замечаете очевидного, — говорит Цезарь, делая глоток вина. — …О чём ты говоришь? — хмурится Какёин. — А вы бы хотели знать? — напевает Джозеф, двинув бровями. Польнарефф открывает рот, чтобы возразить, но Джозеф отмахивается от него. — Неважно, просто продолжайте есть. Мы постараемся оставить свои комментарии при себе. Польнарефф и Какёин обмениваются растерянными взглядами, но больше ничего не говорят по этому поводу. Вместо этого разговор переходит на такие темы, как хобби и ужасные преподаватели. Цезарь почти час рассказывает об одном из своих профессоров, который водит машину как сумасшедший: едет по автостраде то 30, то 90 км/ч. Какёин говорит, что это ерунда, потому что однажды у него был школьный учитель, который вполне обоснованно хотел сводить весь класс на экскурсию в магазин для взрослых. Весь разговор превращается в вихрь странных историй и смеха, и Польнарефф узнаёт о Какёине так много, так много, что даже опасается, что не сможет всё это запомнить. Он и не знал, как ему не хватало всей глубины и сухого юмора Какёина в старших классах. Теперь он думает, что сильно что-то упустил. На протяжении всего ужина пространство между ними на диване каким-то образом сокращалось, пока в какой-то момент Польнарефф не начал пинать Джозефа, и его колено сталкивается с коленом Какёина. Он замирает, неуверенный, допустима ли такая близость, но, к его удивлению, Какёин не двигается. Вместо этого он просто подталкивает его в ответ, слегка улыбаясь, а затем продолжает ожесточённо спорить с Джозефом о том, действительно ли верблюды являются приемлемым способом передвижения. В груди Польнареффа разливается тепло, но он не знает, почему. Может быть, потому, что это означает, что они наконец-то стали друзьями. После того как лосось и немного мороженого были съедены, а посуда убрана, Джозеф включил F-Zero на SNES. В F-Zero можно играть вчетвером, но у них только два контроллера, поэтому они гоняют по очереди. Какёин абсолютно всех обыгрывает, когда наступает его очередь, что несказанно раздражает Польнареффа, но когда Какёин не играет, то по количеству выигранных игр обычно равенство между Польнареффом и Цезарем. Джозеф абсолютно безнадёжен в игре, что просто уморительно, особенно учитывая, как он злится на собственную некомпетентность. Тем не менее, в конце концов, Польнарефф чувствует, что должен свести счёты, и бросает вызов Какёину в гонке один на один. — Ты проиграешь, — говорит Какёин без малейшего сомнения в голосе, выбирая ту же машину, на которой он ездил весь вечер. Польнарефф хмурится. — Как скажешь. Джозеф и Цезарь напряжённо наклоняются вперёд, когда на экране начинается обратный отсчёт времени до начала гонки. Польнарефф тут же начинает давить на газ, намереваясь сразу вырваться вперёд и получить устойчивое преимущество над Какёином. Он чувствует, что Какёин наблюдает за ним, но его большой палец не двигается. — «Go!» — восклицает диктор игры. Машина Польнареффа вырывается вперёд, и он пристраивается прямо перед машиной Какёина, чтобы тот не смог его обойти. Он ожидает, что Какёин будет ругаться, но вместо этого он почти сразу же начинает яростно крутить свой автомобиль, отбрасывая машину Польнареффа назад. Польнарефф изо всех сил пытается вернуться на трассу, и это стоит ему драгоценных секунд. — Эй, что за хрень?! Что, чёрт возьми, это такое?! — Можно использовать часть своей силы, чтобы сбить других игроков с трассы, — говорит Какёин, не отрывая глаз от экрана. — Разве ты не знал? — Боже, пошёл нахер, — ворчит Польнарефф. Он так и не оправился после этой махинации и проиграл матч с ужасно позорным счётом. — Проклятье! — Я же говорил, что ты проиграешь, — говорит Какёин, и на его лице появляется ухмылка. Польнарефф, прищурившись, смотрит на него. — Ещё раз давай! На этот раз ему удаётся лучше, но Какёин сбивает его с пути за долю секунды до появления ветровой трубы, и он промахивается, снова проигрывая. — Ещё раз! Он добирается до ветровой трубы, но проваливается в одно из отверстий в тёмной секции, и Какёин снова побеждает его. — Ещё раз! — Ты не закончил? — зевает Цезарь, час или около того спустя. — Нет, пока я его не выиграю, — прорычал Польнарефф. Он хочет стереть эту глупую ухмылку с лица Какёина. — Боже, это займёт всю ночь, — ворчит Цезарь и встаёт. — Тогда мы идём спать. — Мы? — недоверчиво восклицает Джозеф, но что-то в выражении лица Цезаря заставляет его насторожиться. — Оу, да, наверное, э-э, я очень устал. Затем он делает самый громкий фальшивый зевок, который Польнарефф когда-либо слышал. Однако он не обращает на это особого внимания, так как слишком сосредоточен на попытках наверстать упущенное время в игре. Он помахивает локтем Джозефу и Цезарю. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи, — говорит Какёин и, словно спохватившись, добавляет. — Ещё раз спасибо за лосося. — Без проблем. Спокойной ночи, — Цезарь и Джозеф удаляются в спальню, и вскоре оттуда доносится лишь приглушённое бормотание. — На этот раз я выиграю, — заявляет Польнарефф, когда снова начинается обратный отсчёт. Какёин ухмыляется. — Как скажешь. — Боже, твою же— Гонка начинается, и он не договаривает, предпочитая сосредоточиться на игре. К этому моменту они играли уже столько раз, что он знает все маленькие хитрости Какёина: он избегает его вращающейся машины прямо у ворот, он въезжает на стену ветровой трубы, прежде чем Какёин успевает сбить его, а тёмные участки тоннеля он теперь запомнил наизусть. В целом, всё идет хорошо: он не отстаёт от Какёина, даже немного опережает его, и ему удаётся выехать из ветровой трубы раньше него. Однако как раз в тот момент, когда он вырывается вперёд, Какёин неожиданно повторяет свой трюк с вращением и врезается в машину Польнареффа. От такой скорости его машина слетает с трассы. — Блять! И приземляется на трассу гораздо дальше по курсу. — Что?! Нет! — шипит Какёин. — Ха! Да! — радостно восклицает Польнарефф. Он пересекает финишную черту, опережая Какёина, и вскидывает кулак вверх. — Я — чемпион!!! Какёин хмурится и отбрасывает свой контроллер. — Только по чистой удаче. Я всё равно победил тебя во всех остальных раундах. — Какой обиженный неудачник, — поддразнивает Польнарефф, ухмыляясь и тыча его локтем в бок. Какёин отмахивается от него. — Конечно, я бы расстроился из-за такого проигрыша. — О, неужели я испортил твою маленькую серию побед? — воркует Польнарефф, смеясь, когда Какёин толкает его. — Никто не мог победить меня с того дня, как мне исполнилось десять лет, так что да, я полагаю, ты победил, — Какёин смотрит на часы, гримасничает и встаёт. — Мне пора. Нужно делать домашнее задание. — Ох, хорошо, — Польнарефф испытывает странное разочарование: он тоже встаёт и провожает Какёина до двери. Он неловко ёрзает на месте, наблюдая, как Какёин надевает ботинки и шарф. — Спасибо, что заскочил. — Конечно. Удивительно, но было весело, — говорит Какёин с небольшой улыбкой на лице. — Думаю, в следующий раз встретимся у меня в общежитии. Следующий раз. Польнарефф прислоняется к стене у двери. — Да. Жду с нетерпением возможности разгромить твою квартиру. Какёин многозначительно закатывает глаза. — Не заставляй меня передумать. — Ах, но боюсь, тебе от меня не избавиться, — говорит Польнарефф и ухмыляется. — Если я не смог избавиться от тебя в школе, то и сейчас не собираюсь, — говорит Какёин, но его тон беззаботный и дразнящий. — Кроме того, я не… Я не думаю, что мне бы хотелось этого. Ухмылка Польнареффа становится только шире. — …Да? — …Да. Я должен свести с тобой счёты в F-Zero. Польнарефф смеётся. — Чувак, ты просто помешан на этой игре. — Только никому не говори, — Какёин ухмыляется и поднимает руку. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — Польнарефф закрывает за собой дверь и тяжело опирается на неё. Кажется, он не может перестать глупо улыбаться. Какёин был прав — ужин получился весёлым. Польнарефф, честно говоря, не ожидал, что так будет, но так и было. Теперь он думает, что и Цезарь был прав: дружба с Какёином уже не кажется чем-то непосильным, когда он тусуется с ним и делает обычные дружеские вещи, типа видеоигр. Конечно, какое-то время это всё ещё будет странно, но теперь у него есть чёткое представление о том, что такое дружба с Какёином, и, судя по тому, как прошёл сегодняшний вечер, он думает, что это будет то, чем он сможет насладиться. Особенно, если Какёин и дальше продолжит так свободно дарить свои улыбки и смех… От размышлений его отвлекает крик Джозефа. — Польнарефф!!! Вскочив, Польнарефф бросается в ванную, где находит Джозефа, прижавшегося к дальней стене с расширенными от ужаса глазами. Когда Польнарефф удивлённо вскидывает брови, тот трясущимся пальцем указывает на зеркало. — Кто… кто этот мужик?! Польнарефф резко смотрит на зеркало. Поначалу это тоже пугает его, потому что он действительно ничего не ожидал там увидеть, но на зеркале находится грубый рисунок человека, сделанный из крема для бритья. Он настолько огромен, что занимает всю поверхность зеркала до такой степени, что они могут видеть лишь фрагменты самих себя в отражении. Польнарефф на мгновение замирает, а затем разражается хохотом. — Это мой профессор по истории искусств… Какёин, походу, нарисовал его когда-то, твою мать. — Рад, что тебе весело! — фыркает Джозеф, но медленно отлипает от стены. — Чуть не довёл меня до сердечного приступа! Я не против того, чтобы у тебя был враг, но не впутывай в это меня! Польнарефф фыркает и прислоняется спиной к двери, пока Джозеф топает к раковине и берёт зубную пасту. — Я думал, ты хочешь иметь врага. — Ну, я передумал. — Цезарь, наверное, почувствовал облегчение. Джозеф что-то ворчит в ответ, но Польнарефф не может разобрать слов из-за нелепого количества зубной пасты в его рту. Он решает не обращать на него внимания, сфотографировать рисунок и отправить его Какёину. Он пишет: Как думаешь, если я сдам этот рисунок, то получу полный зачёт по нашему следующему заданию по истории искусств? Какёин сразу же отвечает: Нет, потому что за сдачу работы другого студента ты получишь ноль. Польнарефф издаёт смешок. Никто не узнает, что это твоё. Да ладно. Как будто кто-то, кроме меня, мог нарисовать что-то настолько великолепное. Польнарефф от души смеётся над этим, и Джозеф подозрительно смотрит на него через зеркало. Качая головой, он печатает: Что ж, ты всё равно напугал Джозефа до усрачки, так что хвала тебе. Я обязательно верну этот должок в ближайшее время. Жду с нетерпением. Польнарефф сдерживает улыбку. Тепло в груди угрожает поглотить его с головы до ног.