Lo$er=Lover

И всё же, традиции — это круто. Но только в момент, когда дело не доходит до традиций Хогвартса. Живот в подтверждение этой мысли недовольно заурчал. И к чему только эта пытка голодом каждый новый учебный год? Почему старшие должны сидеть и вымученно ждать, постепенно отдавая себя в когтистые пальцы голодной смерти, пока бедных малявок-первокурсников привезут сюда на лодках, хотя фестралы бы сэкономили уйму времени? Но это т-р-а-д-и-ц-и-я. Ну или понт, который в неё превратился. Надо же детишек восхитить видами древнейшего замка под звёздным небом, да? Нет, Субин понимает, что первое впечатление для детишек важно, им нужно пережить этот момент посвящения, но почему ценой голодного желудка сотен старшекурсников? Сейчас большая часть пытки ожиданием была позади — двери Большого Зала отворяются, пропуская толпу восхищённо озирающихся первокурсников. Эти взгляды Субин видел уже достаточное количество раз, чтобы перестать интересоваться и умиляться с детского восторга. Да и ему такое факультетом противопоказано. Однако кое-что отвлекло его от горестного ожидания еды, да и — Субин уверен — не только его. Замыкающие строй фигуры никак не вписывались в ряды низкорослых первашей. Наоборот — статно возвышались над ними, держа светловолосые головы высоко и гордо. Однако лица у них были достаточно смазливыми, черты лица казались мягкими, приторными даже, потому Субину сразу не понравились то презрение и высокомерие во взглядах, очевидно, брата и сестры. Наигранно. Но теперь вместе с чувством голода, учеников сжирало ещё и любопытство. В Хогвартс не так часто переводят студентов из других школ — это исключительные случаи, да и каждый волшебник обычно до конца жизни остаётся приверженцем своей школы. Субин находит взглядом своих… э-эм, близких знакомых. Бомгю за гриффиндорским столом пусть и был достаточно далеко, но охватившее его радостное возбуждение было ощутимо по всему залу. Тэхён же выглядел как всегда непоколебимо спокойно, но Субину отчего-то казалось, что стекла его очков заинтересованно сверкают в приглушённом свете. Хотя, вероятнее всего, это просто отблески от парящих под потолком Большого Зала свечей. Его собратьям по факультету, кажется, не было никакого дела до новеньких. Извечные змеи-неразлучницы, ака Ким Тэхён и Пак Чимин, как обычно тихо шептались о чём-то, развернувшись друг к другу и не обращая внимания на остальной внешний мир. Их староста, Мин Юнги, который с виду кажется очень мрачным и серьёзным парнем, переиграл скуку и взял с собой какую-то книженцию, чтобы скрасить ожидание. Наверняка та часть гриффиндорцев, которая верует в то, что он хочет стать новым Тёмным Лордом, будет рассказывать своим первашам, что он каждую секунду своего свободного времени изучает тёмную магию, чтобы поработить всё магическое сообщество. Но Субин-то знает, что милее Юнги сложно кого-то найти, а читает он очередные дополнительные материалы по зельеварению, потому что хочет работать в лаборатории больницы святого Мунго, не теряя надежды найти лекарство от драконьей оспы и даже от ликантропии. Потому и водит практически дружбу с преподавателем зельеварения и по совместительству их деканом — Ли Минхо. Они в какой-то мере даже похожи: оба добры как ангелы небесные, но кошмарить гриффиндорцев — любимое хобби. Субин готов поклясться, что вечером у камина эти двое ведут счёт, причинами скольких микроинфарктов они были за день. Напротив Субина вторая староста их факультета — Лиса — спокойно подпиливала длинные ногти, игнорируя тот факт, что буквально через пару часов снова будет спорить с профессором Ли о том, что маникюр никак не мешает процессу зельеварения. Каждый год одно и то же. Потом будет чисто девичий бунт по поводу того, что им не дают воли к самовыражению. Рюджин и Йеджи рядом играли уже двухсотую бесцельную партию в камень-ножницы-бумага, щипая проигравшую за ляшку. Субин их понимает. Все эти ребята — выпускной курс, они уже совсем не заинтересованы в маленьких первокурсниках, хотя они их прямая ответственность. Благо есть ещё пять более младших курсов, которые аплодисментами приветствуют мелких, когда Распределяющая шляпа гаркающим голосом выкрикивает их факультет. Когда-то сам Субин обижался на самых старших за их равнодушие, но сейчас, став им, понимает: сил на волнение за детей уже просто не остаётся, имена их запоминать тоже не хочется — всё равно через девять месяцев они навсегда расстанутся. — Хюнин Бахи! — называет очередное имя Ли Тэмин, их профессор по защите от тёмных искусств. Раньше это право принадлежало Хван Хёнджину, профессору трансфигурации, но он оказался быстро его лишён, потому что бедные дети слишком сильно засматривались на прекрасного профессора-вейлу и совсем не слушали инструкцию о том, что им надо сесть на трёхногую табуретку и натянуть на голову тысячелетнюю говорящую шляпу. Это совсем немного растягивало организационный момент. На пару-тройку часов. Субин внимательно следит за тем, как новенькая девушка пересекает весь зал, идя по нему плавно, как-то даже тягуче. И эта походка будто бы кого-то ему напоминает, но Субин не успевает сообразить — Бахи изящно садится на качающуюся табуретку и мило улыбается, видимо, выслушивая комментарии Шляпы. Со временем она сделалась ещё более сентиментальна и стала любительницей поболтать у кого-нибудь в голове. — Пуффендуй! — громогласно огласила она, и Бахи тут же соскочила с бедной табуретки и, весело, но почтительно поклонившись Шляпе, лёгким шагом направилась к рукоплескающему столу под жёлтым знаменем. — Хюнин Кай! — огласил имя последнего ученика Тэмин. Та же знакомая походка, что и у сестры. Субин прищуривается, но всё равно не успевает поймать убегающую мысль за хвост. Парень тем временем даже шляпу надеть не успел — она сразу же крикнула на весь зал: — Когтевран! «Осталась речь директора, и потом будет еда» — мечтательно прикинул в голове Субин. А потом он вернётся в свою одинокую комнату в подземельях Слизерина и ляжет спать. Кра-со-та.

***

— Мы уже разговаривали об этом с вашими родителями, но я считаю нужным обговорить это ещё раз непосредственно с вами, — полусидя на очевидно дорогом столе из красного дерева начал директор Ли. Кай и Бахи одновременно качнули белокурыми макушками, показывая, что они внимательно его слушают, а на самом же деле беззастенчиво разглядывали молодого директора. Ли Тэён был неприлично, сказочно красив, одет в строгий костюм-тройку вместо принятой здесь мантии и на вид чрезмерно молод. Как и весь преподавательский состав здесь, в общем-то. Брат с сестрой думали об одном и том же: рисковал ли кто-то из учеников в Белый День признаваться в трепетных чувствах своему директору? — По периметру замка находится Запретный лес. Название тянется с незапамятных времён, не обращайте внимания. Примерно на полтора километра он полностью расчищен от всех представляющих угрозы существ, и именно в этом диапазоне Вам разрешается бегать. Дальше попрошу Вас не уходить. Отбой в десять вечера, но для Вас и Чана, — директор кивает на старосту Пуффендуя, а Кай завороженно смотрит на его переливающиеся серебристые волосы. Интересно, это окрашивание или он поседел от своего директорства? — Для вас и Чана, — повторяет он с нажимом, прекрасно видя, что его слушают вполуха, — отбой в одиннадцать, прошу помнить об этом и не увлекаться счастливым бегом, — острый взгляд на всё того же виновато опустившего голову Чана, Кай и Бахи только хмыкнули на это, очень уж понимают. — Старостам я имел необходимость сообщить о вашей сущности, а вот ставить в известность остальных учеников или нет — полностью ваше решение. — Спасибо, директор Ли, — в унисон поблагодарили брат и сестра с лёгким поклоном. Тэён легко его отзеркалил и махнул рукой в сторону двери. — Сейчас старосты проводят вас в ваши комнаты, доброй ночи. Находящиеся в помещении ученики пожелали ему того же и поспешно покинули кабинет. Хотя поспешно не очень и вышло — пришлось аккуратно, маленькими шагами спускаться по узкой винтовой лестнице вокруг какой-то каменной гаргульи. — Он у вас красавчик, — всё-таки не удержалась от весёлого комментария Бахи. — Тормози, подруга, он уже занят, — хихикнула черноволосая девушка — Хикару, староста шестого курса Пуффендуя у девушек. — Ах, — с притворным сожалением покачала головой Бахи, — неужели женат? — Получше, — сквозь смех отвечает она, — он мутит с нашим профессором ЗОТИ, ну тот, который называл ваши имена на распределении. И притом они оба думают, что делают это очень незаметно. Девушки как-то хватаются за эту тему и продолжают рассуждать о том, как же лучше скрывать отношения, пока медленно бредут по коридору. Кай только осуждающе смотрит в спину сестре. Ишь какая, встретила подружку и сразу забыла про родную кровь. — Эм, Кай? — слышит он чуть смущённый голос, шёпот даже, но его слух достаточно тонок, чтобы уловить его. Крутя кольцо на пальце, на него смотрел Чан, причём с таким виноватым видом, что ему самому неловко стало. — Да? — Могу я попросить не распространяться обо мне? — переступая с ноги на ногу, спрашивает он. — Эм, конечно. Ты никому не говорил? — вопрос звучит мягко, потому что Хюнин не хочет лезть не в своё дело, но и проигнорировать, видимо, проблему человека той же сути он не в силах. Чан только качает головой. — Немногие знают, — коротко комментирует он. Кай стреляет глазами на молчаливо ожидавшего его парня, прислонившегося к стене и практически слившегося с ней. Кан Тэхён, староста факультета с его курса. Бан Чан, уловив его сигнал, кивает, мол, да, этот в курсе. — Прости, если этот вопрос прозвучит бестактно, но ты укушенный? — Да, — с хрипотцой в голосе отвечает Бан. — Тогда понятно, — бегло улыбается Кай, делая только одному себе понятные выводы. — Ты выходишь в лес каждый день? — Нет, пару раз в неделю, наверное… от фазы луны зависит. — Надо каждый день, — строго отвечает Кай и тут же смягчается. — Как насчёт того, чтобы составить нам с Бахи компанию? Брови Чана тут же взлетели, прячась за границей кудрявой чёлки. — Это… очень странное предложение? Кай хихикнул. Ему немного неловко предлагать такое незнакомому человеку. — Брось. Ты ничего не потеряешь, — уверяет его Хюнин. — Эм… хорошо, только давай начнём с завтрашнего дня, ладно? Чан произносит это с заражающей улыбкой, да ещё и милой такой, с ямочками. Кай и сам расплывается в ответ. — Снова начинаем с понедельника? — Типа того, — хмыкает он. — А теперь извини, мне пора. Был рад познакомиться. Кай отзеркаливает вежливое прощание и ещё пару секунд с растерянной улыбкой смотрит на удаляющуюся широкую спину. — Укушенные волки сильно отличаются от рождённых? — подаёт голос парень из-за спины. Каю сначала показалось, что он слышит насмешку вперемешку с пренебрежением в голосе, но встретившись взглядом с его большими глазами, увидел в них только умеренное любопытство. — Да. Укушенным нужно много работать над принятием второй сущности, а они воспринимают оборотничество как болезнь и вступают в борьбу со своим волком. Поэтому нет никакого контроля над агрессией, поэтому это всё ещё болезнь. — Интересно. Но ты не жди тёплого приема, если планируешь раскрыться. В Англии общество до сих пор оборотней не принимает, — предупреждает его Тэхён, на что Хюнин благодарно кивает, хотя и сам уже предположил подобное. — Ты с воплями что-то не убегаешь, — только лишь заметил он, закидывая удочку, чтобы узнать взгляды своего нового знакомого. — Я просто хорош в чтении людей, — уклончиво улыбнулся Тэхён и надел очки, которые до этого почему-то просто держал в руке.

***

Любить нынешнего директора стоит хотя бы за его великую мудрость: он прописал в своде правил школы один выходной день для учеников сразу после приезда, чтобы они могли выдохнуть после долгой дороги и наговориться с друзьями, которых не видели за летние каникулы. Тэён знает — в ином случае они будут делиться впечатлениями прямо во время занятий, и первый учебный день у всех пойдет коту под хвост. Ещё, кстати, он был тем, кто отменил пергамент и перьевые ручки с чернилами. Этот пережиток прошлого сейчас казался издевательством над учениками и животными. Таким образом конспекты и эссе стали писаться быстрее, да и, будем честны, стали более аккуратными. «Да, он определённо хорош», — думает Субин каждый год в этот день. Он помнит рассказы отца о директорах в его время, и, что же, никто не был так внимателен к ученикам, как Ли Тэён. Мог бы Субин представить, что сегодня пришлось бы вставать в рань и на данный момент сидеть на парах? О нет, дорога его всегда выматывала, к тому же в поезде его сильно укачивало. Со временем многие родители под свою ответственность трангрессировали с детьми прямо к Хогсмиду — деревеньке близ окрестностей замка, уменьшая тем самым многочасовую дорогу до одного мгновения. Другая проблема — в школе много магглорождённых, родители которых, по понятным причинам, не могли так доставлять детей в окрестности школы. Существовали ещё порталы, но это удовольствие дорогостоящее. А сделать безопасный и грамотный артефакт самостоятельно могли далеко не все. Субин мог бы использовать эти методы вместо поезда — его семья являлась чистокровной, да ещё и с высоким уровнем достатка. Только вот сам наследник оказался разочарованием, уровень магии которого был настолько мал, что от переноса своего тела на такие дальние расстояния в пространстве он едва ли оставался в живых. Не то чтобы Субин был совсем плох и безнадёжен с точки зрения волшебников вообще. Нет, он был середнячком. Эм, слабым середнячком. И практически сквибом, если сравнивать его потенциал с магическим диапазоном отца. Он был крут, Бин с детства восхищался им и гордился. Еще бы! Лорд Чхве — глава Аврората, гроза всей имеющейся в Англии нечисти. В детстве Субин на мизинчиках клялся ему, что вырастет и займёт его пост, будет таким же сильным, нет, ещё сильнее! Хорошо, что это было обещание на мизинчиках, а не Непреложный обет, иначе Бин уже бы кормил червей под землёй. Хотя, кажется, он и так уже одной ногой у червей. Тоска от собственной никчёмности чугунным ошейником обнимала шею и тянула вниз булыжником из неоправданных ожиданий. И, ладно, Главой стать сложно, но грызло ещё и то, что чтобы просто поступить на службу в Аврорат рядовым сотрудником, нужно иметь силы минимум как у двух Субинов. А Субин у Субина только один, конечно. И с матушкой природой он поспорить никак не сможет — сколько магического потенциала дала, столько и будет до конца жизни. Да и к тому же успеваемость в школе должна быть хороша. Идеальности никто не ждёт, но каждый в этом замке должен знать, что он хорош. Последним шансом для Субина могут стать выпускные экзамены. Но не станут. В теории он хорош, а вот когда дело доходит до практики, пытаться управлять его магией становится так же возможно, как пытаться контролировать ручей. Ну или ветер. Короче — невозможно. Энергия внутри него бунтует и в ответственный момент отказывается выполнять даже самые простые заклинания, на которые способен даже первокурсник после месяца обучения. Полный провал, короче. Единственный критерий, по которому он проходит — физическая сила. Его рост скакнул почти до двух метров, и эти два метра были не лишены мышечной массы. Субин бы сказал, что его физическая подготовка даже превышает силу большинства их нахваленных спортсменов — игроков в квиддич. И это можно доказать прямо сейчас. Во время привычного утреннего бега Субин обгоняет гриффиндорскую сборную уже на два круга под одобрительные свистки преподавателя по полётам — Со Чанбина. — То же мне спортсмены, — кричит он на всё поле. — Говорил я вам — кто вы без ваших мётел? Кучка слабаков! Субин усмехнулся, пробегая мимо тренера. Тот бросил на него ровно один одобрительный взгляд и продолжил издеваться: — Что, легко, когда за вас всё магия делает, да? А вот если придётся удирать от опасности, вы умрёте первыми. Жёстко. Но Субину приятно — это буквально единственный момент, когда он может чувствовать превосходство над кем-то. Зато он выживет. Наверное. Мышцы ног уже лижут огоньки усталости, но Субин только кривится и под одобряющие улюлюканья профессора Со ускоряется на последний, самый быстрый круг.

***

— Субин! Суби-и-и-ин! Чхве Суби-и-ин! — раздаётся позади надоедливо-громкое, из-за чего слизеринец сжимает зубы. Надо было уходить быстрее, а не тратить время на долгую заминку. Теперь вместо крика он слышит торопливые шаги позади себя и голос, что чуть поодаль спросил: — Как ты смотришь на фейковые отношения? Субин хрюкнул от смеха, ни разу не удивившись теме. Это же Бомгю. — А что? Ты предлагаешь? — через плечо спрашивает он, не замедляя шаг. — Не, — фыркает Бомгю, — тебе я бы предложил только настоящие, я про… И тут звук глухого удара в сопровождении с ором Бомгю, причём таким громким, что проигнорировать Субин точно не мог. С Гю вообще часто что-то случалось: то шнурки постоянно развязаны, то какая-нибудь кожура от банана под ногами попадается, то бладжер непонятно откуда появляется и начинает за ним охотиться. А сейчас вот… яма. Бомгю просто упал в яму глубиной метра два. Ровно на том месте, где секундой ранее прошёл Субин. — И… что ты там делаешь? — не соображая от шока, спрашивает Субин. Бомгю на дне ямы, кажется, тоже ничего не понял, поэтому заторможенно ответил: — Ну, сижу, — и похлопал по земле под собой, чтобы убедиться, что да, сидит, — и я походу ногу сломал. Субин прикусывает себе язык, чтобы не спросить совсем уж тупое «зачем?» и с тяжёлым вздохом подготавливает себя к мысли, что гриффиндорца нужно оттуда вытаскивать, а потом ещё и в больничное крыло тащить. Прикольный первый день.

***

После обеда Субин решает затеряться в библиотеке и почитать томик манги, который захватил с собой из отчего дома. В библиотеку сейчас вряд ли кто-то сунется, а значит будет тихо, и ему никто не помешает. …на самом деле Субин вообще последний человек в этом замке, кто должен бояться неожиданной компании людей рядом. Большая часть учеников здесь считала его проклятым, потому что с людьми, что оказывались близко к Субину, постоянно случались какие-то неприятности. По мнению Субина, это всё ерунда. Просто несколько неудачных совпадений, которые все спихнули на него. Ну а что, людям же нужен козёл отпущения? Раньше это был Волан-де-Морт, сейчас вот Чхве Субин, который — о ужас! — ещё и слизеринец! Он не отрицает, что странные вещи происходят временами, но они, чёрт возьми, учатся в волшебной школе, которой, кажется, перемахнуло за тысячу лет, так что вполне естественно, что здесь время от времени случаются какие-то аномалии. Так что неприятности других — точно не проблема Субина. Его родители с ним вообще в одном доме живут и ничего, живы-здоровы, никакие проклятья на них не действуют. — Ты снова читаешь мангу? Иногда я сомневаюсь, что ты чистокровный слизеринец, — хмыкает рядом очень знакомый девичий голос. Субин медленно опускает книгу от лица, встречаясь взглядом с нарушителями его спокойствия. Ладно, была в этом замке парочка, которую «проклятье» Субина не волновало совсем, да и, кажется, не затрагивало вовсе. Сон Юци и Кан Тэхён, суровая капитанша сборной Гриффиндора по квиддичу и круглый отличник-староста с Когтеврана, которые находятся в отношениях уже пару лет, тем самым поражая абсолютно всех своей непохожестью характеров и отсутствием общих интересов. — Это всё стереотипы, — фыркает Субин на беззлобное замечание. — Мог бы почитать что-то с большей интеллектуальной нагрузкой, — только лишь прокомментировал Тэхён, и Субин с Юци синхронно закатили глаза. Кто-то не меняется. Парочка тем временем удобненько устроилась на диванчике рядом, в укромном местечке Субина меж стеллажей в секции «Кулинария стран мира», в которую не заходит никто и никогда. Кажется, они уходить не собираются. Слизеринец встречается с глазами Тэхёна, которые, не мигая, смотрели на него сквозь стёкла очков. Хмыкнув, Кан приподнимает очки, надевая их себе на голову, но всё равно продолжает эту негласную борьбу взглядами. — Всё увидел? — ядовито интересуется Субин, от которого не укрылся этот жест с очками. — Ага, — со смешком говорит Кан и резко кивает головой, из-за чего очки тут же привычно оказываются на носу снова. — Бомгю бедняжка. — Он сам виноват, — не до конца веря, обороняется Субин. — Субин, — с нажимом зовёт его Юци и складывает руки на груди, — он сломал ногу. Он, кажется, вообще все конечности себе переломал несколько раз. И все переломы были рядом с тобой. — Вы же знаете Бомгю, — устало повторяет Субин, — он очень суматошный и невнимательный. У него же постоянно шнурки развязаны, вот он вечно и падает. — Я дарила ему резинки вместо шнурков, которые не надо завязывать. На протяжении последнего года точно дарила. И что? Они чудесным образом лопаются рядом с тобой, — продолжала напирать Юци, и Субин, кажется, понял, почему её команда так её боялась, несмотря на то, что она была единственной девушкой в сборной факультета. — Он Костероста выпил больше, чем тыквенного сока за всю жизнь, — добавляет Тэхён. Субин фыркает. — Естественно, Гю ненавидит тыквенный сок. Кан закатывает глаза. — Мне всё равно, что он там ненавидит, — отмахнулся Кан под насмешливый взгляд Юци. — Но ты серьёзно думаешь, что он по своей вине упал в яму? Эм, нет, Субин так не думает, но это же могло быть совпадением? Типа, вдруг тут летом велась какая-нибудь охота, а ловушку забыли убрать? Так-то всё сходится, вон, лес рядом… — Что ты от меня хочешь? — устало выдохнул Субин, окончательно закрывая томик манги. — Объективный анализ ситуации от тебя. Чтобы мы вместе нашли ту дрянь, которая мешает людям вокруг жить, — с толком и расстановкой разжевал ему Тэхён, но в следующую секунду ойкнул, потому что ему в затылок ударился угол толстенной книги, на алой обложке которой чётко читалось название «Кулинарная книга пиромана Джона Дж. Пойстера». Тэхён только кинул на него многозначительный взгляд, мол, ну что, это тоже совпадение? Субин бросил один взгляд на полку, на которой стояла книга. Слишком плотный ряд, она бы не смогла упасть сама по себе. — Хватит все неприятные моменты вешать на меня. Проблема не во мне, — прошипел Субин и, захватив томик манги, поспешил покинуть библиотеку. Тэхён и Юци только переглянулись, и девушка со вздохом ласково погладила ушибленный серебристый затылок парня. — Я же говорю, у слизеринцев нет совести, — говорит гриффиндорка. Но Тэхён только крутит головой, стряхивая её руку со своих волос. — Увидишь, он перебесится и начнёт решать эту проблему. Пойдём прогуляемся, — он встаёт и протягивает Юци руку, на что она фыркает и сначала отбивает ему пятюню, после чего всё-таки крепко переплетает пальцы.