Campus

— Стоп, но как Виктор Богарт узнал про инцидент с Розой? — проговорил Хёнджин очень тихо себе под нос. И правда! Как мог иностранец узнать о такой новости из совершенно маленького поселения? Ведь это случилось в далеко не столичном университете, пусть и не последнем по престижу. К тому же, Хёнджин уверен: руководство из кожи вон лезет, чтобы всячески замять это дело. Да даже похороны прошли нарочито по-тихому, вход был не для всех, только для узкого круга лиц, в который Хёнджин не входил. Но он посетил могилу после. Он даже не удивился, когда не увидел датировку рождения на надгробии покойницы. Он теперь полностью уверен, что Роза являлась вампом. Откуда Хван это узнал? Сам Ли Минхо поведал ему. Ну, к слову, разница между Тайлер и Хваном в возрасте была небольшая, он всего на несколько месяцев старше её. Так же старший поведал Хёну и про ректоршу Университета Х. Она сама была вампиром, и муж её тоже. Ведь, как оказалось, Минхо работает в этом месте очень давно. И когда я говорю очень давно, это означает неприлично большую цифру, которая старше даже двоих Хёнджинов. Хо уже почти не смущался, когда речь заходила о его возрасте, хоть и ощущалось это странно. Он достал с книжной полки какое-то старое издание какой-то супер скучной литературы. Хван и сам не знал для чего пришёл в библиотеку в разгар рабочего дня. Сегодня вообще день был какой-то смутный, прямо как и правление Бориса Годунова. Да и не только Годунова. В принципе, когда правителем становится какой-нибудь Борис, в стране всё идёт как-то странно. Да, Борис Николаевич? Зато танцы на ТВ были веселые... Кроме шуток автора, это правда. По ощущениям текущий день именно такой. Хёнджин ходил как будто под колпаком. В библиотеке было многолюдно, за каждым столом сидел хотя бы один студент. Посмотрев на обложку, он скривился, убрав отстойную книгу обратно на место. Миновало уже несколько недель с момента раскрытия Минхо факта найденных дневников. Джин был рад, что рукописи наконец были у их законного автора. Ведь в ту же ночь Хён отдал их ему. Длинноволосый рассеянно вышел из книжных рядов в проход. Он немного меланхолично взглянул в сторону книгохранилища, но пошёл в сторону выхода из библиотеки, так ничего и не взяв. — Мистер Хван, — кто-то окликнул его по фамилии. Он обернулся, увидел довольно низкую молодую женщину перед собой. На ней был бейдж. Оказалось, она новая работница этой библиотеки. — Кое-кто велел вам передать это письмо, — всучила ему в руки небольшой конверт и развернулась на сто восемьдесят, почти усвистев от Джина. — Подождите, девушка, а от кого? — вырвалось у Хвана, ненадолго отдергивая девчушку обратно. — Я не знаю, меня просто просили передать. Извините, мне нужно работать , — она исчезла так же быстро и внезапно, как и появилась. «Что это за фокусы?» — ничего другого в его голове не возникло, окромя этого вопроса. Недоумение имело место быть, однако ж он взглянул на письмецо в руке, как тут же внутри разыгрался чисто спортивный интерес. Очень кстати освободился один из столов, который Хёнджин тут же поспешил занять. Конверт был небольшой, более квадратный, чем обычный длинный и прямоугольный. Не было никаких надписей снаружи, не было ни адресанта, ни адресата! Аккуратно вскрыв треугольную крышечку конверта, Хёнджин развернул письмена, что были выведены от руки, судя по почерку, какой-то девушкой.

***

Выйдя из крыла на улицу, длинновласый преподаватель увидел белоснежное пространство близ университетского здания. Разоблаченные осенью от листьев деревца, лавочки, крыши учебных кампусов и даже кованая ограда были щедро припорошены толстым слоем снега. Хёнджин запахнул пальто потуже, надел рукавицы и вжал непокрытую голову в высокий воротник свитера крупной вязки. Он достал из глубокого кармана зимней шинели письмо, сверяясь с показаниями листка. «Хван Хёнджин, наверное, нехорошо прощаться с тобой таким образом. Однако это будет честно, ведь поступил ты со мной ещё хуже. Когда ты прочтёшь эти строки, мне будет уже глубоко наплевать, что ты обо мне думаешь. Я пишу это не потому, чтобы ты принял это на свой счёт или считал себя каким-то образом причастным к этому инциденту. Наверное, с самого начала мне стоило осознать, что ничего у нас с тобой не выйдет. Не могу сказать, что именно послужило причиной для такого исхода. Кажется, череда многих аспектов в жизни усиливало это желание. А эта несерьёзная, даже детская ситуация между нами стала просто последней каплей, пусковым рычагом. Но ни в коем случае я тебя не виню, и ты себя тоже. При других бы обстоятельствах, думаю, мне было бы плевать. Отчего-то захотелось предупредить тебя об опасностях в Кампусе. Во-первых, не советую тебе спускаться вниз, серьёзно. Не советую так же узнавать, что находится внизу, если тебе не всё равно на свою безопасность. Во-вторых, не рассказывай много чужакам, в особенности иностранцам. Поверь, лучше держать с ними дистанцию, ведь это я уяснила на своём опыте. В-третьих, будь уже наконец-то мужчиной, определись, что именно ты хочешь. Не прикрывай свою нерешительность добротой и снисходительностью к другим. Иногда вежливость хуже блядства. Она затуманивает способность объективно оценивать людей, что может быть фатально. Ведь ты же не конченный манипулятор? Это основные рекомендации, которые я бы хотела оставить. Будешь ты следовать им или нет — мне всё равно, так как решать только тебе. Не знаю, можно ли это назвать подарком, но я хотела бы тебе отдать одну вещь, в качестве напоминания тебе в дальнейшей жизни обо мне и этом письме. Так же, тебе может пригодится эта вещица в особом случае, если тебе будет угрожать опасности...» Да, письмо было от самой Розы Тайлер, словно призрак из не такого далёкого, но всё-таки прошлого. Хёнджин был просто ошарашен. То ли от осознания факта, что ему умершая девушка адресовала письмо для каких-то целей. То ли от содержания письма, в котором чётко прослеживается намёк на... Самоубийство? Какой же пиздец. Далее были инструкции по поиску "подарка", как его назвала сама девушка. В письме было сказано вновь прийти туда, где было обнаружено тело. Это же не было просто совпадением? Чёрт, ладно, Хван теперь стоял ровно в десяти метрах от стены, на которой в маскарадный вечер была написана кровавая надпись. Конечно же, её практически сразу отмыли, а остатки закрасили свежей краской. Но до сих пор было неизвестно, что конкретно случилось в тот вечер. На этой почве по всему Университету ходили разнообразные слухи об обстоятельствах той злополучной ночи, ведь потрясло это абсолютно всех. Итак, далее бумага велела присмотреться к лавочке, что была не так далека от эпицентра событий. А после письмо заканчивается, так и не объяснив детали дальнейших действий. Длинноволосый подошёл к этой лавчонке. — Так... И что теперь? — хороший вопрос, ведь и лавка, и пространство вокруг неё было запорошено высоким слоем меф снега. Мужчина обошёл вокруг изучаемого объекта, пытаясь подметить что-нибудь. Но пока ничего. Присев, он решил порыскать в самой скамейке и под ней тоже пока непонятно что. Результатов это не дало, а Хёнджин смотрелся со стороны максимально странно. Что ж, он не был из тех, кто сдается так быстро, ему пришло в голову посмотреть вблизи скамейки. На ровном белом ковре из снежинок он заприметил еле заметный бугорок. Больше не за что было зацепиться, он приблизился к этой кочке и стал рыть. Добравшись до земли, он попытался пальцами расквасить землю, но получалось очень плохо, она была как камень. Пошёл, оторвал какую-то палку, стал ковыряться в земле. Хёнджин всей душой надеялся, что его сейчас никто не видит, ведь ему очень не хотелось объяснять свои действия. Он успел раскопать ямку неглубоко, когда палкой упёрся во что-то твёрдое. Быстро выкорчевав всю мешавшуюся землю, преподаватель увидел металлический блеск среди черной грязи. Бросив сучок, Хёнджин извлёк из-под земли что-то длинное и узкое. Он снегом смыл коричневые разводы и наконец рассмотрел находку. К огромнейшему удивлению для Хвана, этот предмет был серебристым кинжалом, лезвие которого заточено с двух сторон максимально остро. Оно было отполировано до такой степени, что Хёнджин увидел своё отражение в нём. Рукоять же была инкрустирована красными драгоценными камнями, очень сильно напоминающими рубин. Предмет был острым, Джин аккуратно провёл пальцем по краю. Он не знал как, почему и для чего Роза сделала то, что сделала. Она что-то хотела донести Хёнджину, что-то важное. Такое, о чём она не могла даже написать в письме. Хвана это одновременно пугало и будоражило. Почему письмо выглядит как предсмертная записка? Роза могла наложить на себя руки? Такое странное предсмертное письмо, из-за него Хёнджин начал думать, что вся эта заварушка была запланирована. — Блять, да что происходит в этой дыре?! — честно, он уже не выдерживал очередного полового акта, где центральной дыркой был его могз. Немало достало всё, Хван уже какое-то время думал, что зря приехал сюда. Но и смотаться отсюда тоже не может, ведь у него заключён договор по отработке за обучение. Пошёл немелкий снег, белые мухи облепили его лицо, волосы и ресницы, однако он не моргая смотрел на кинжал из белого металла на своих руках. Парень заозирался по сторонам, выпрямился и спрятал холодное оружие в карман пальто. На декабрьской улице стремительно темнело, включились фонари с теплым светом, хотя время всего ничего — пять часов. А снегопад усиливался, вокруг по-прежнему не было ни души. Он достал из другого кармана мобильный и набрал знакомый контакт. — Хо, ты не занят? — в динамике послышался такой уже породнившийся голос старшего. — Забери меня, пожалуйста, ...

***

За окном падал пушистый снег, белое от облаков небо уже успело посинеть на несколько оттенков, автоматически загорелись фонари на улице. Стекла в аудитории по краям были увенчаны затейливыми серебристыми узорами, заставляя поежиться от одного только взгляда на них и на пейзаж в окне. Благо в помещении батареи топили на совесть — студентам и преподавателям на радость. — Кафка изображает отчуждение индивида от общества как ведущую тему своего произведения. Превращение Грегора в насекомое подчеркивает его растущую отстраненность от общественных норм и ожиданий, — препод вещал чётко и по делу. Только вот его почти никто не мог слушать, ведь все, включая самого преподавателя, были уже одной ногой в совершенно иной обстановке. Оно и понятно, ведь сегодня двадцать четвертое декабря — рождественский сочельник. Почти каждый сидел в думах о том, как проведёт этот вечер и весь завтрашний день, который по всей стране был объявлен началом зимних каникул. — Через опыт Грегора Кафка критикует дегуманизирующее влияние общественного давления и исследует последствия нонконформизма, — венчал Хёнджин лекцию всякими заумными и никому непонятными словами. Короче говоря, скука да и только. Надо отдать должное студентам, ведь сидят же, пытаются не заснуть и даже что-то конспектируют. Хёнджин надеялся, что заработал себе достаточно высокий авторитет в этой среде, раз молодежь слушает его. Ну а если не слушают, то хотя бы не мешают проводить её. Типичные занятия по литературе. Собственно, время уже подходило к концу, Хван и сам откровенно заманался работать, отчего рассказывал уже через силу «Превращение» Кафки. Параллельно он, как и другие, мысленно присутствовал на вечернем застолье в честь святого праздника. Вместе с Минхо, желательно при свечах. Ну, возможно там и другие жители виллы будут, тогда можно и без свечей обойтись. — Всем спасибо за присутствие, все свободны, — наконец-то, закончилось. Студенты покинули аудиторию, оставив преподавателя наедине с очередной бумажной волокитой. «Даже перед праздниками не дадут расслабиться!» — мысленно негодовал он. Радует, что бумажек осталось не так много, он скоро смотается домой. В деревянную дверь гулко постучали. Хён сидел спиной ко входу. — Входите, не стесняйтесь! — кинул Джин, не отрываясь от писанины. Странно, вошедший не проронил ни словца, зато были слышны приближающиеся к столу шаги. Но препод был настолько увлечён монотонным занятием, что даже не интересовался пришельцем. На напряжённые плечи опустились чьи-то нехрупкие руки, они деликатно массировали затюканные мышцы. — Что делаешь? — донёсся знакомый шелковый голос обозначившегося Минхо. Он заглянул через плечо Хвана на писанину. — И тебе здравствуй. Вот, как обычно, — кивнул он. — Почему меня не позвал? Вместе быстрее разберёмся, — он положил ладонь на хёнджинову руку с шариковой ручкой. Телом же покровительственно накрыл младшего со спины. — Да как-то не подумал, к тому же, я закончил. — М-м, ясненько, — однако Хо не торопился освобождать Джина из телесного плена. Наоборот, он повернулся в сторону лица Хвана, без застенчивости затянувшись его личный аромат. — Ты сюда пришёл понюхать меня? — Вообще, я хочу, — он опустился на уровень шеи, — кое-что другое, — нахальный язык без разрешения провёл мокрый след по нежной коже. — Можно тебя укусить? — У кого-то чешутся зубки? Ай, — он почувствовал легкое покусывание в обозначенной области. — Разрешаю. Минхо обжигал своим глубоким дыханием чувствительную зону. Хён ощутил много мелких поцелуев, после которых последовал быстрый укус шейки. Как и всегда, процесс выдался болезненным, но Хёнджин, видимо, привык, отчего не чувствовал вагон мучений. Всё, что ему оставалось, это просто тихонько утробно мычать и охать себе под нос. Вообще, занятие было довольно опасным, ведь в любой момент кто-то мог зайти в аудиторию и застать такое развратное нечто. Непосвящённые люди со стороны восприняли бы этот процесс как просто экстрим для смелых парочек. — Какой голодный хен, — сказал Хён, когда Хо отстранился. — Какой вкусный Джинни, — малость опьянённо произнёс старшенький. Зализал место укуса, как будто это поможет в процессе заживления кожного покрова. Но прибирать свои зубы от парня он и не собирался, ведь сразу же прикусил мочку уха того. — Ах, — не сдержал стона во время вдоха. Он встал со стула, позволяя Минхо опереть себя на письменный стол. Старший расстегнул верхние пуговицы хёнджиновой рубахи и принялся за ключицы. Зацеловав эту область, наконец поднялся до вожделенных губ, прислонившись к ним своими. Вместе с тем, ладонь вампира приземлилась на бедро человека. Пальцы цепко мяли плоть ноги, а затем плавно переместились на упругую ягодицу. Довольно долго он играл то с одной, то с другой половинкой губ. В качестве финиша Ли оттянул нижнюю губу на себя, Хён почувствовал лёгкую боль. — Ты придёшь на вечерний банкет? — спросил Лино, придерживая за талию. — Как я могу пропустить, — ответил Хён немного сбивчиво. — Конечно. Слышал, сегодня будет мероприятие у главной ели? — он говорил про большое еловое урашение в центре университетского сада. Руководство устраивает сегодня довольно крупное рождественское празднество. — Как раз хотел тебя пригласить на него. Уже после ужина, договорились? — Давай, милый. — Встретимся тогда вечером в общежитии, мне ещё нужно кое-что закончить. Тебе же не нужна помощь с номенклатурой? — он говорил про пресловутые бумажки у Хёна на столе. — Нет, спасибо. Так что ступай. — До свидания, — в прямом смысле сказанул Ли. Перед уходом на прощание поцеловал младшего в пухленькие губы и ушёл, оставив после себя маленькую коробочку гранатового сока.

***

Вынужденная разлука с Лино на несколько часов только сыграла Хёну на руку. Он мысленно продумал, что успеет до конца оформить подарок на Рождество своему Минхо и приготовиться самому на торжественный ивент этим вечером. Вот конкретно сейчас мужчина стоял у главных ворот в зимнем пальто на овчинном пуху и в теплейшей шапке. Однако, всё равно было нисколько не жарко. Но и уйти он не мог, так как с минуты на минуту должен подоспеть курьер с заказом. Заказал же он, очень неочевидно, один общий презент для своих коллег-сожителей и, что самое главное, индивидуальный подарок для Минхо. Лино уже не первый раз даёт ему гранатовый сок. Как он говорил, это помогает восстанавливать кровообращение. И Хёнджин не мог с этим не согласиться, сок и правда действовал в положительную сторону. Наконец, показался парень на курьерской машине. Хёнджин расплатился за полученные покупки и отчалил с пакетами в руках прямиком в виллу. Уже почти стемнело, Хёнджин живенько шагал по тротуару. Вся территория университетского городка была щедро одарена различными украшательствами в тематику Рождества. Вереница огромной гирлянды была расстелена везде, соединяя фонарные столбы друг с другом ниточкой из светодиодов. Хёнджин шёл и просто кайфовал от такой эстетики. Мысленно радовался, что тут есть обладатели вкуса, ведь смотрелось всё действительно очень красиво. На подходе к преподавательскому общежитию Хёнджин заприметил знакомые лица. Откуда-то шуровали несколько преподавателей, впереди которых шла срубленная ель. Оказалось, несли это зелёное чудо: Чанбин, который одновременно и руководил этим процессом, Джисон и Феликс. Довольно спортивному Со не было ни холодно, ни жарко от такой ноши, чего нельзя было сказать про двух других мужчин. — Айщ, ну давайте уже побыстрее, она, сука, колется! — подгонял орду покрасневший Джисон. — Не матерись так громко. Ещё преподавателем себя называет, — осадил того Со. — А что, педагоги теперь не люди? Подумаешь, «сука» сказал! Между прочим, это литературное слово! А ты не моя мать, чтобы отчитывать меня за такую мелочь! — Ребят, ну хватит вам, давайте реально ускоримся, — Ли младший сгладил конфликтик и попытаться разрешить затянувшееся шествие с двухметровой ёлкой. — Я думаю, что тут за мышиная возня, а это свои, — в секретной операции под названием «Попробуй донести деревце и не сдохнуть» появилось новое действующее лицо. Но Хёнджин пришёл не глумиться, а помогать. — Давайте какой-нибудь конец, чего одни мучаетесь, ну. — А-ах, спасибо, добрый препод Хван! — облегченно проголосил Хан. Дружным строем мужчинки, с горем пополам, но занесли ёлочку внутрь, поставив её на специальную подставку в центре каминной комнаты. Конечно, на полу осталось достаточно иголок с казнённого древа. — Воу, вы, конечно, здорово это придумали, — похвалил ребят Хван, вместе с ними любуясь символом Рождества. — Ёнбок был зачинщиком, — Бин раскрыл личность автора сей операции. — Дом никто не удосужился украсить. Между прочим, Рождество — это не хухры-мухры, я обожаю этот праздник. Короче, давайте наряжать ель, хватит языками шлёпать, — гнул свою линию Ли младший. И никто не посмел оспорить эту точку зрения, ведь Ликс попал в яблочко. Через половину часа четыре парня украсили не только ёлку, но и весь первый этаж, захватив коридор на втором. Получилось очень празднично, теперь хотя бы не было так серо. Мишура, декоративные веточки хвои, омела в дверных проёмах и, в конце концов, гирлянды раскрасили строгий антураж старой дорогой мебели и вековых винтажных ковров. Как их только моль не пожрала? После установки всего декора Хёнджин наконец-то был предоставлен сам себе. Но и отдыхать он не планировал, для начала ему нужно было по-человечески запаковать подарок для своего вампира. Над общим он так не парился, решил подарить прямо в коробке от производителя. А конкретно, это был робот-пылесос, который нашёл по акции. Чтобы взрослые люди перестали несколько раз в неделю собачиться из-за того, чья очередь мыть полы. Дарил он это не столько для того, чтобы порадовать дорогим презентом парней, а сколько для себя. Даже долго голову не ломал, ведь ещё в начале осени отметил для себя. Современно, технологично, практично. А вот когда очередь дошла до выбора вещи для Минхо, вот тут Хёнджин действительно постарался. Долго думал, что подарить особенное и необычное. Такое, что сохраниться надолго и будет цениться даже через сто лет. И вдруг вспомнил про своё забытое хобби. Хёнджин умел недурно рисовать, у него правда выходило очень профессионально для самоучки. Будучи студентом он очень любил это занятие, посвящал этому много свободного времени. Но в течение жизни как-то перегорел по неизвестной причине. Последний год он не брал в руки даже карандаша для наброска, просто не хотел. Идея изобразить Минхо на холсте показалась Джину просто космической. Он каким-то способом нашёл прекрасную фотографию с красивым Ли на ней. Заказал по интернету художественные краски, холст и кисти. За один вечер в декабре он сумел написать портрет старшего, получилось настолько хорошо, что самому художнику понравилось. Сегодня ему пришёл лак для акриловых красок. С его помощью краска не будет слезать, сам холст можно будет мыть. И, вроде бы, если верить этикетке, эта бурда не горит. В случае лондонского пожара 1666 года личико Минхо на куске этой ткани с подрамника уцелело бы. На время высыхания Хёнджин отошёл в душ. Он подумал, что лучше встречать рождение Иисуса Христа чистым и при параде. По возвращении из ванной комнаты Хван переоделся в чистую одежду. На нём были светло-голубые джинсы и свободная базовая рубаха белого цвета. Ноги украшали уютные домашние тапочки с оленями, которые Хён берег весь год. Даже смог нанести лёгкий макияж на лицо. Осталось запаковать картину.

***

К восьми часам в вилле собрались все её жители. Остальная половина парней успело порадоваться украшением и королеве-ёлке. Некоторые из них занимались приготовлением еды, некоторые занимались личными делами, как Хёнджин, а некоторые пинали хуи. Все уселись в столовой, был поставлен большой стол, куда поместились восемь мужчин. Прозвучали первые тосты, было очень весело, снова эта семейная обстановка. Как и Хёнджин, остальные тоже принарядились. — Посмотрите! — воскликнул внезапно Сынмин. — Над Минхо и Хёнджином. А над головами четы, что сидела вместе, висела кем-то оставленная веточка с белыми ягодками. Омела. — Это же значит!.. — удивился Феликс. — Да, вы не можете не поцеловаться теперь, — произнёс Джи. — Целуйтесь, мужики, — больше в шутку, чем серьезно, сказал Чан. Длинновласый повернулся к вампиру, словно спрашивая взглядом о своих дальнейших действиях. Старший коротко кивнул, без слов разрешая что-то неведомое Хёнджину. Они сидели на одном диване, так что преподу словесности не составило труда притянуть Минхо за воротник и поцеловать его в губы. Последний принял правила игры, накрыв ладонью затылок длинноволосого. Целовались страстно, громко и с показушной вульгарностью, хоть кино снимай. Всё для ошалевшей от таких поворотов публики. Все и требовали то, что требовали, но ожиданий на что-то подобное никто не питал. А тем временем молодые люди закончили такой спонтанный междусобойчик, с громким чмоком отстранившись от алеющих губ друг друга. — Ну вы даёте, конечно, — прорезал неловкую тишину голос Чонина. Хенхо снова переглянулись перед тем, как Минхо задал вопрос одновременно и Хёнджину, и остальным: — Джинни, может скажем им? — и только после утвердительного кивка головой Ли произнёс. — Мы встречаемся. — На самом деле это не особо удивляет, — сказал Сынмин. — Да, вы настолько очевидные, что мы ждали, когда сами признаетесь, — произнёс Феликс. — Раз такие дела, то предлагаю всем выпить за счастливый союз двух сердец, а после пойти дарить друг другу подарки, — как условный лидер, Крис предложил такой вариант всей компании. Так и произошло. Вроде бы Хан произнёс какой-то тост, затем все выпили за это и переместились в каминную комнату. Ведь там стояла ёлка, под которой каждый спрятал что-то от себя. Где-то за месяц парни договорились между собой о практичных и бюджетных подарках, которые пригодятся всем, а не кому-то одному. И пусть робот-пылесос не вписывается в понятие «бютжетного», всё равно были в восторге от такого. Спустя десять минут парни ушли обратно к столу и выпивке. Но уже не в полном составе, а без двух выбывших. Лино и Джин остались у ёлки. Кто-то погасил люстру, поэтому пара осталась в комнате, залитой светом от камина и свечей. Ёлочные игрушки сверкали, в их отражении была видна вся комната под искаженной перспективой. — Время дарить подарки, — обозначил Хо. — Кто начинает? — Ты старше, давай ты первый получишь подарок. Вампир охотно согласился, а потом нетерпеливо залез под ёлку, пытаясь в темноте нашарить искомое. Не без помощи Хёнджина Лино достал тщательно запакованную картину, формат которой был больше среднего. Его пальцы быстро вскрыли оберточную бумагу. Взору Минхо предстала его собственная персона на холсте. В первые секунды Ли смотрел несколько обескураженно. — Тебе нравится портрет? Я сам рисовал. — Правда? — он тут же вскинул глаза на своего человека. Во взгляде читалось восхищение вперемешку с удивлением. Хёнджина смущала такая открытая непосредственность. — Это нереально красиво, Джин, я сначала подумал это печать! Выглядит очень профессионально, — и говорил он это так искренне, это так ласкало уши младшего. Тот готов был заплакать от эмоциональной отдачи, которые старший дарил. — Я очень рад, что тебе понравилось. Я переживал, что получится ужасно, ведь это хобби было мной заброшено. — Хёнджин, я редко хвалю что-то или кого-то. Получилось объективно невероятно, проверь мне, — и блеск в глазах только подтверждал его слова. Хён чувствовал слишком много сразу, отчего заключил в объятия старшего, а после в порыве эмоций одарил старшего лёгким, но чувственным поцелуем в щёку. — Ха-ха, теперь твоя очередь. Залазь под ёлку! Длинноволосый брюнет послушно опустился на колени, отчаянно ища неизвестный презент. — Подсказка: на черном пакете написано твоё имя. Словно по щелчку пальцев Джин в ту же секунду узрел озвученное. — Вау, это что-то красивое, — рассудил вслух младший, разглядывая в руках маленький подарочный пакетик. — Всё как ты и любишь, — говорил он своему человеку. Сидели они на коленях у подножия пышной ёлки как будто дети. — Давай, дерьбань это скорее! Хочу увидеть твою реакцию. Внутри маленькой упаковки была ещё более миниатюрная коробочка в матовом черном цвете. Хёнджин открыл крышку и увидел подвеску в серебристых тонах. Сам кулон представлял собой сферу, которую опоясывало кольцо Сатурна. Шарик в центре был выполнен из какого-то ювелирного камня сочно-алого оттенка. — Минхо, это же Вивьен Вествуд! Ты с ума сошел? Это же недёшево! — если честно, Хёнджину в действительности было очень приятно получить такой подарок, но совесть и воспитание не позволяли не сказать эти слова. — Я не могу принять это украшение. — Так, отказы и возмущения не принимаются! Давай помогу с застёжкой, — вампир был непреклонен. Он взял дело в свои руки, вытащил подвеску из коробки и подполз к спине человека. — К тому же, для тебя мне ничего не жалко, — под натиском Хёнджин затихнул, перестав сопротивляться. Вампир одел человеку это украшение, уделив времени колдовству над мелким замком. Когда же закончил, то не спешил уходить из-за чужой спины, руки с шеи также не намеревался убирать. — Я просто не привык получать что-то подобное, извини, если был груб, — он ощутил, как чье-то дыхание опаляет кожу с задней стороны шеи. Но прекращать речь не собирался. — На самом деле мне очень нравится, спа-асибо, — ну вот, не успел длинновласый закончить, как что-то влажное и теплое коснулось его. Минхо, словно зверь, провёл языком по хвановой шее. Руками он крепко обнял младшего со спины, тесно прижимаясь всем телом. — Рад это слышать, — проговорил Хо томным голосом в районе шеи. Мочка с серьгой была прикушена, вследствие чего человек всхлипнул. Минхо в момент переместился к лицу, одно из колен его поместилось между бедрами младшего. Вампир настойчиво приближался, смотря в блестящие глаза напротив. Рука его легла на бедро партнёра, пальцы сжали податливую кожу. Пара почти сочлась губами, как до ушей обоих донёсся голос: — Минхо, Хёнджин, мы всей компанией идём на прогулку. Вы останетесь тут или с нами? Парни звали их с собой. Как удачно, что тот, кто стоял в дверях, не видел что делали Минхо с Хёнджином. Они очень удачно расположились у с задней части ёлки, если смотреть со входа. Им пришлось оторваться друг от друга, договорившись отложить эти дела на другое время. Своей большой компанией преподавателей мужчинки дружно вышли из общежития. Они подтянулись к главной ёлке Университета, рядом с которой была установлена сцена. Невзирая на холод, на ней выступали всякие студенты, а остальные учащиеся, коих было немало, наблюдали за программой. Было довольно весело, все развлекались и пили. Чета стояла вместе, довольно близко друг другу, но ребята старались перебороть желание взяться за руки. Хёнджину невероятно нравилась эта остановка новогодней стемневшей улицы, усеянной сотнями огонечков гирлянд и других фигурок из светодиодов. — Мистер Хван! — окликнул молодой голос. Тот, кого звали, обернулся в недоумении на звук. — С Рождеством вас, мистер Хван! — какой-то второкурсник с потока, у которого Хёнджин временами вёл какую-то гуманитарную хрень, просто потому что больше некого было поставить на этот предмет. — Здравствуйте, и вас, — Хёнджин не помнил как зовут этого парня. Тот выглядел пьяненьким, всё ещё не уходил, а смотрел на Хвана своими глазами. — Вы что-то хотели? — Мистер Хван, простите за прямоту, я хотел спросить одну вещь. — О чём? — Как вы относитесь к геям? — Нейтрально, — честно сказал он, уже малость раздражаясь от этого диалога. — То есть, без ненависти? — скорее утверждая спросил малой. — Тогда как вы смотрите, чтобы сходить на свидание? — В смысле? — Хёнджин опешил от такой прямолинейности. — С кем?... — Ну, со мной! — очень уверенно и беспардонно заявил тот. — Что, блять?! — он специально спросил с матом, не фильтруя свою речь, так как уже был в негодовании от этого чувачка. — Вы мне нравитесь уже несколько месяцев, я не мог больше молчать. — Думаю, что не получится, я не встречаюсь со студентами. Давай больше не будем обсуждать это. Парень, поникнув, ушёл прочь. Хёнджин, переваривая свой шок, перевёл глаза снова на сцену, пытаясь забыть этот публичный казус. Через время он повернул голову в сторону, увидев недовольного Минхо. Он на время ушёл в дебри своего сознания из-за такого позора на виду у всех. Настолько, что позабыл о своём парне, который всё это время был рядом. — И что это было?! Кошмар какой-то, да, Хо? Но тот ничего не ответил, лишь отвёл взгляд от собеседника, глядя на сцену. — Эй, ты чего? Что-то случилось? — Нет, всё нормально, — ответ был хуже некуда. А точнее то, каким тоном это было сказано. — Я надеюсь, ты не ревнуешь из-за того пацана? — Я сказал: всё нормально. — Ты... Смеёшься? Ещё таким тоном позитивным, конечно, я охотно верю, что всё нормально. — Хёнджин, давай не будем. — И продолжим это нелепое молчание? А в чём разница? — Хёнджин не любил такие молчанки, он привык выяснять что-то подобное на месте и в лицо. — Бля, да что ты хочешь от меня услышать? — нервы были натянуты на струнках, это чувствовалось даже слепому. — Скажи прямо. — Да, да! Ты верно подумал. Мне действительно не понравился этот парень. — Ты серьезно? Ты старше в семь раз, а ревнуешь меня как какая-то малолетка! — Малолетке надо было пять минут назад сказать, что у тебя есть парень, — произнёс старший это с токсичностью в голосе, Хёнджин резко выкатил глаза. — Минхо, я не хочу с тобой сейчас спорить, особенно в праздник. Но то, что ты сейчас говоришь — это просто смешно и очень глупо. Желание это всё объяснять взрослому дяденьке тоже нет, давай поговорим позже. Было это всё настолько удручающе, что Хван не выдержал и покинул компанию Минхо. Погруженный в злостную ауру, с молниями в глазах он пронёсся мимо своих любимых соседушек-преподов. Те, как завидели такого кислого Хвана, сразу поспешили к Минхо, который стоял как подбитый пёс.