Широко закрытые глаза

Детектив

Календарь показывал второе ноября, прошло уже полторы недели со дня начала нашего расследования. Дни сливались в одну сплошную полосу, и больше ничего, никаких эмоций, чувств и ощущения времени. Даже черный кофе с тремя ложками сахара потерял свою волшебную силу давать мне бодрость. Глаза слипались, голова раскалывалась, из зеркала на меня смотрело ужасное чудовище с двухдневной щетиной, красными глазами и ужасающей ухмылкой. Дело об убийствах изводило меня больше всего. Между ними не было ничего общего, совершенно ничего. После вскрытия Рё сказал, что девушки погибли от наркотика, вот только какого, он сказать не мог. Ито Нацуки погибла в автобусе, Коикэ Тайдзи – по пути на свидание, Хонда Нана – в супермаркете и последняя Хаякава Аканэ – на пешеходном переходе. Эти девушки издевались над погибшей девушкой, поэтому другие три смерти мы пока в расчет не брали. Но никаких связей между девушками не было, все они погибли в разных местах, неожиданно, быстро. -Ямашита-сан, - позвал голос за спиной. -Что?! – в последнее время я срывался на каждую мелочь, раздражало всё, в том числе подходящие ко мне со спины люди. -Это вещи погибших, может они вам помогут, - спокойно сказал рыжий помощник Рё и водрузил на мой стол ящик с сумками, одеждой и прочим и вещами девушек. Потерев переносицу, я принялся за дело, сначала просмотрел мобильные телефоны, ничего необычного, простая жизнь. Проверил карманы одежды: пара мятных леденцов в куртке Аканэ, несколько билетов в кофте Тайдзи и чек об оплате счета за снимаемую квартиру в пиджаке Нацуки. Сил на сумки катастрофически не хватало, а я ещё притащил себе доску из отдела криминалистики. Прицепив на нее фотографии жертв, я выписал место и время гибели и стал дописывать все, что находил в сумке. Вскоре подошел Коки, он сразу понял, чем я занимаюсь, и принялся мне помогать. Со временем мы сработаемся с этим парнем. Мы уже минут десять разглядывали исписанную вдоль и поперёк доску, пока не пришел выспавшийся и необычно довольный Каменаши. Его гладко выбритое лицо и улыбка от уха до уха вымораживали, но срываться на нём я посчитал ниже своего достоинства. Он оглядел доску и задумался: -И что мы тут видим? -Ни черта, - изрёк Танака. -Ничего не понимаю, - протянул я. – Обычные вещи, которые есть в сумке любой девушки: помада, пудреница, жвачка, тетрадки, ручки, даже лак для волос есть у Хаякавы-сан. -Смотрите, - Казуя указал на строчку про жвачку, - она у всех одинаковая. -Ничего подобного, у Нацуки вообще нет никакой жвачки, - сказал Коки. -Она погибла в автобусе, - Каме зашарил по карманам куртки. – Черт, толстовка Джина, она там в толстовке. Я подобрал жвачку, она точно была у всех одной марки. Это зацепка, так ведь? -Каме, Рё проверил, в жвачке нет ничего странного, ничего, что могло бы отравить девушек. -Ну, ведь не может девушкам нравится один и тот же вкус, а он один у всех. Разве это не странно? -Каме, многим нравится один и тот же вкус, - возразил Танака. – Например, мне нравится именно этот вкус. Томо? -Мне тоже. -Ааа, - Каменаши взвыл, зарываясь в шевелюру. Я взглянул на часы – час дня: -Нам пора на опрос родственницы, - напомнил я своему помощнику. -Да, - отозвался парень. -Коки, ты, как и договаривались, разбирешься с вашими бумагами насчет временного внедрения в университет. И еще посмотри информацию насчет отравлений с расширенными зрачками. Неплохо было бы… -Да, я понял, Томо. Посмотрю материал с недавно вышедшими преступниками, которые отсидели за отравления. -Отлично, - кивнул я парню и уже вместе с Казу вышел из здания. Мы сели в машину, уже несколько дней я ездил на «тойоте», пусть не самая красивая внешне, но небольшая и не отказывает в отличной маневренности. К тому же она реагировала даже на едва ощутимое движение рук. -Ты как? – спросил я у Каменаши, когда мы остановились на светофоре. -Как я? – не понял парень. -Йоко уже выпустили, ведь так? Он не приходил к тебе? -Нет, - помощник улыбнулся, - его поместили с тюрьму, чтобы он забыл про меня. Видимо, забыл. -Каме, я знаю, что ты ходил к нему все эти четыре года. -У Горо длинный язык. -Я слышал у него не только язык длинный. -Фу! Томо, ты ужасен! -Не пихай меня, я же за рулем. В уже разряженной и даже расслаблённой обстановке, мы доехали до нужного дома. Маленький, местами достроенный и подкрашенный. -Напомни, как зовут старушку? -Сайто Мицуки-сан, семьдесят лет, - с уважением сказал Каменаши. -Ну что, готов? – получив в подтверждение кивок, я одновременно с напарником вышел из машины. Мы постучали в дверь, из дома вышла старушка, закутанная в кимоно, с седым пучком на голове и бесцветным, почти серым лицом. -Мы детективы, хотели поговорить насчет вашей внучки - Нарико, - вежливо поклонился Каме. Мицуки-сан поклонилась нам в знак того, что не против нашего вторжения. Без лишних слов старушка проследовала в дом, мы шли следом, оглядывая уютный садик. В доме она жестом показала нам на ватные подушки возле стола, куда мы и примостились. Старушка вскоре вернулась в комнату к нам, неся на подносе вкуснопахнущий чай, и поставила его на столик. -Его приготовила Нарико, он очень вкусный, - сказала Мицуки-сан мелодичным голосом, который не вязался с её внешним видом. Мы переглянулись с Каменаши. Нарико? Но почему Мицуки говорит о ней так, как будто девушка жива? Может, конечно, она могла не знать, но девушки нет уже два года, не могла она не знать, что её нет. И этот чай, он явно свежий. Что за чертовщина здесь твориться? -Мицуки-сан, а где сейчас ваша внучка? – спросил Каме. -Она в институте. В шесть я пойду встречать её на остановку. Молодым девушкам опасно ходить по тёмным улицам в одиночку, - отозвалась женщина, смотря мимо нас. Мы переглянулись с напарником, какие вопросы мы могли бы ещё задать? Я решил оглядеться, пока старушка невозмутимо пила чай. Фотографии, несколько икон, все как в обычном доме. Тут я заметил приоткрытую дверь, что-то за ней мне показалось странным или даже знакомым, я пригляделся… -Бабушка, я пришла! - из прихожей раздался девичий голос, послышались чьи-то шаги. В поле зрения появилась девушка, с двумя смешными косичками. -Нарико! – воскликнула старушка. – Ты так рано? -Нас отпустили пораньше… - девушка замолчала, наконец заметив нас. Она поклонилась, увидев значок на груди моего помощника. – Бабушка, ты, наверное, устала, иди приляг. Я тут все уберу и поговорю с гостями. Старушка кивнула и ушла. -Здравствуйте, - девушка опустилась напротив нас, - я Эмири, Бэцумия Эмири, соседка. -Но Мицуки-сан называет вас Нарико, - отозвался Каменаши. -Нарико её внучка, она погибла. Бабушка так и не смогла смириться с её смертью, она заболела. Врачи говорят, что единственное, что мы можем сделать - это подыгрывать ей. -Мы? – заметил я в речи Эмири. -Я и Акира-кун. После смерти Нарико я помогаю их семье. -А вы хорошо знали погибшую? -Да. Я была маленькой, когда она приехала сюда с братом, мы подружились. Нарико была доброй девушкой, но отношения в школе не сложились. Её довели эти суки. -Хей! Девочкам не следует ругаться, - возмутился Каме. -Сука - это литературное слово, почитайте классику, - огрызнулась девушка. Я скрыл легкую улыбку. – Их по-другому и не назвать. -А их имена вы знаете? -Конечно, - Эмири перечислила четверых погибших и упомянула одну девушку, которая все еще была жива. – Они ненавидели Нарико, а я ненавижу их! -Эмири, не кидайся словами ненависти, - по-отечески заметил Казуя. – Мы можем посчитать это мотивом. -Мотивом? -Девушек убили, всех, кроме Ватанабе-сан. -Убили? – переспросила Эмири и вдруг счастливо улыбнулась. – Клаааас. Мы ошарашено глядели на девочку. -Давно пора было убить этих… - Эмири выругалась, - жаль, последняя жива, но надеюсь пока! -Ты так рада? – спросил я, изогнув бровь. -Конечно, они же убили Нарико! -В смерти Нарико виновата сама Нарико, - жестко закончил я, – Где ты была… - и повторил все даты смерти девушек. Эмири рассказала, что в дни преступления она ходила на курсы кулинарии, которые заканчивались в восемь. Так что она не могла быть на месте преступления во время убийств девушек. Мы созвонились с руководителем курсов и получили подтверждение алиби девушки. Мы распрощались и пошли к машине, так и не узнав ничего нового. -Плюс один, - прокомментировал Каме. -Что ты имеешь в виду? -Плюс ещё один подозреваемый. Хоть у нее и есть алиби, но кто знает, ничего нельзя исключать. -Да, ты прав. -Ну что, едем в школу? -Да. Вскоре мы оказались у здания обычной школы, дети вылетали из дверей, кидали друг в друга портфели, смеялись и были счастливы. Это та жизнь, которой был лишён я и…Юя. Может, потому я так привязан к мальчику, что мы похожи? Оба были лишены нормального детства, не по собственной воле и не из-за своих ошибок. -Ты идешь? – спросил Каме, заглядывая в салон. Он успел ужё выйти. -Да, - включив сигнализацию на машине, я поспешил в гомонящую толпу школьников. Директриса оказалась очень милой женщиной, она предложила нам чай и внимательно выслушала нас. -Да, конечно, девочки были не лучшими ученицами, но они дружили с Нарико. Они бы никогда не стали издеваться на ней. Тем более в нашей школе травля - нечто вроде аномалии, за последние десять лет ничего такого не было. Правда, с этой Нарико был связан один неприятный момент... -Какой? -Классный руководитель Оониси-сан, приставал к девушке. -Приставал? И она доверила вам эту тайну? -Ну не совсем она... -Кто? -Ватанабэ Нана, а её подруги подтвердили. Они защищали честь Нарико. -Вы видели его приставания? -Нет, - замялась женщина. -В таком случае, вы вслепую сделали выводы? – напрямую обратился я, скорее утверждая, чем спрашивая. -Поймите, в ситуации с учителем, все решал родительский комитет, а не я. -Ладно, не подскажите адрес, по которому проживает Оониси-сан? -Ну не знаю, проживает ли он сейчас там, - женщина стала перебирать какие-то папки, - но когда он работал здесь, он проживал по этому адресу. -Спасибо. Мы вышли из школы, совсем разбитые. Все утверждали, что девушки были еще теми избалованными, но вот директриса считала их ангелами. -Что, едем к этому Оониси? – потер переносицу Каменаши. -Да. -Надеюсь, хоть он скажет, что погибшие действительно были ангелами. -Почему? – удивился я, заводя двигатель. -Если будет много подозреваемых, мы запутаемся. Но надежда Казуи не сбылась. Оказалось, что Оониси был добропорядочным мужчиной, и вся история с приставания лишь вымысел. Он помогал Нарико, спасал от издевательств, и тогда девочки придумали эту историю с растлением малолетних. Они погубили не только брак мужчины, но и сломали ему всю жизнь. Он ненавидел их, даже обрадовался, что девушки погибли. Его винить в этом было сложно, алиби у мужчины было, весь последний месяц он был на плантации по сбору клубники. Несмотря на это, Каме записал ещё одного подозреваемого. -Ну что, в отделение, поделимся с Коки? - выруливая на дорогу, спросил я. -Подожди, а сколько времени? -Без пятнадцати шесть. -Давай заедем в кондитерскую Chandon. -А что там? -Торт для Рё, у него же завтра день рождения. -Черт, совсем забыл. Мы поехали в кондитерскую за заказанным тортом в виде скорпиона, который во рту держит скальпель. -Смотри, это же Мицуки-сан, - сказал Каменаши. Я притормозил, на лавочке остановочного комплекса сидела старушка. Как только приезжали автобус, она вставала, пристально разглядывала выходящих, а затем снова садилась и ждала следующего.  -Она же говорила, что в шесть будет встречать Нарико, – вспомнилось мне. -Тяжело ждать того, кто уже никогда не придет, - вздохнул Каме и посмотрел на меня. -Нет. Тяжело знать, что его нет, но все равно продолжать ждать. На дне карих глаз помощника появилась жалость, жалость ко мне. Словно он знал о моей семье, знал все. Если бы я плохо знал Джина, то решил бы, что он все рассказал, но он ни за что не поступил бы так со мной. -Эмири заберет её, – заверил я, чтобы отвлечь Каменаши от себя. -Ты прав. К остановке действительно подбежала Эмири, которая что-то сказала старушке и увела её. А мы двинулись дальше, в кондитерской стоял хаос, словно завтра день рождения у половины населения Японии. Простояв в очереди несколько часов, мы все же забрали торт, который оказался прекрасным. Сладкоежка Рё должен быть рад. Потом я отвез Казую домой и поехал к себе. В результате в особняке я был уже поздно, Юя с Акико смотрели на первом этаже телевикторину. Юма сегодня приглядывал за мальчиком, пока я взял небольшой «отпуск». -Томо! – Юя пушистым комочком подбежал ко мне, для этого ему даже не потребовалась помощь Тенши. Смотря на него, я улыбнулся, он всегда был рад мне, даже если я был злым и раздраженным. После тех выходных мы не оставались наедине, чему я был рад. Преступление отбирало все мои силы, поэтому, признаться, я «забросил» Юю. Но в последнее время с ним ничего не случалось, поэтому я позволил себе немного расслабиться. Всего два дня и я буду лучшим телохранителем, - ежедневно убеждал я себя. На следующий день в отделении царил праздник. Всё спустились в каморку Рё и поздравляли лучшего патологоанатома, Мидорикава расщедрилась и разрешила нам немного погудеть. Мы вручили Рё торт, тот его открыл и все стали фотографироваться с, поистине, шедевром кондитерского искусства. Затем Ниши убрал его, чтобы съесть под шумок. Коки подарил Рё пузырёк с «очень редким ядом», как он выразился, глаза патологоанатома загорелись, но он сдержался от исследования прямо сейчас. Отдел криминалистики подарил Рё позолоченную статуэтку - скальпель с надписью "Лучшему патологоанатому полиции". Были ещё подарки, но я больше никакие не запомнил. Посидев немного, все разошлись по своим рабочим местам. Голова моментально заболела, понимая, что сейчас её загрузят по полной программе. Спустя час мы выяснили, что у Нарико был школьный друг - Вада Кунгоро, но сейчас он находился в больнице, у мальчика была астма. Разговор с ним пришлось отложить, а больше никаких ниточек у нас не было. Поэтому пришлось поддаться царившей вокруг атмосфере праздника, так как у Рё оказалось много знакомых, желающих поздравить его лично. Каме с Коки устроили гонки на офисных стульях, меня назначили быть судьёй. Очередной день пролетел незаметно. На другой день мы получили разрешение посетить Кунгоро в больнице. Бледный, с неожиданно рыжими волосами и веснушками, парень лежал в кровати и читал книжку «Полет над гнездом кукушки». -Не лучшее чтиво для двадцатитрёхлетнего парня, - прошептал Каменаши.  Сюжет книги я, конечно, знал, но никогда не тянуло меня прочитать нечто подобное. Но как говориться, на вкус и цвет фломастеры разные. -Здравствуйте, я детектив Ямашита Томохиса, а это мой помощник Каменаши Казуя. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов. -Вы по поводу Нарико, да? – отозвался парень, откладывая книгу. -Да. Расскажите, вы дружили с девушкой? -Да. Я помогал ей: делился обедом, так как её обед всегда оказывался в мусорном ведре. Давал спортивную форму, чтобы она могла дойти до дома, её школьную форму каждый день портили. Давал учебники, чтобы она могла что-нибудь поучить, её учебники были изрезаны или измазаны. Нарико была светлым человеком, доброй и отзывчивой. А вот я…я оказался трусом. Меня избили, сказав, что если буду общаться с ней, могу и вовсе умереть. Но от Нарико невозможно держаться далеко, если бы вы её узнали, то поняли, насколько она светлый человек. Я снова стал общаться с ней, но уже по интернету, так как она узнала о моём избиении.  Но за день до её убийства мы поссорились, так как она никогда не говорила мне, что Оониси-сан приставал к ней. Хотя Ватанабэ со своими подругами узнали об этом. Вот и всё. -Вы сказали «убийства»? -Нарико никогда бы не сделала подобного! У неё был брат и бабушка, она бы не оставила их одних, - мальчик разволновался, его щеки раскраснелись. – Её точно убили. Кунгоро перенервничал, его разразил сильнейший приступ кашля и нас вежливо попросили оставить мальчика лечиться. -И что ты думаешь? – спросил меня Каме, как только мы сели в машину. -Что у нас уже не одно дело, а два. -Значит, в отдел, искать все бумаги по самоубийству? Я кивнул, но тут у меня зазвонил телефон: -Что, Коки? – спросил я, подключая гарнитуру. -Ватанабэ Нана, она три дня назад вернулась в Токио. Мы узнали об этом два дня назад и приставили к ней патруль… -Да, Коки, я знаю и что? -Она мертва. -Что?! -Она умерла. Приезжайте в отдел, тут поговорим, - Коки положил трубку. -Что случилось? – спросил Казу. -Ватанабэ мертва. В отделе Танака ввел нас в курс дела. Дела были, мягко говоря, не очень. Девушка, за которой была установлена слежка, погибла в своей же квартире, при закрытых дверях и включенной сигнализации. Вскоре Рё скинул смску, что ждет нас у себя. Мы поспешили к нему. -Что ты узнал? – влетели мы в кабинет парня. Тот выглядел помятым, и было ощущение, что его вот-вот вывернет. Хорошо, видать, гулял в свой день рождения. -Где ты достал тот яд? – обратился он к Танаке. -Черный рынок. У любого уважающего полицейского должны быть подобные связи. Нишикидо смерил Танаку прищуренным взглядом, затем отвернулся к компьютеру. Несколько мгновений, и он повернул к нам монитор, на нём мы увидели зелёный персик и сливу.  -Этот яд ниндзя поэтично называли «дзагараси-яку» — «яды, высушивающие прямо на месте». Но это никак не помогло нам в понимании картинки и сказанного Ниши. -Самый популярный вариант подобного яда изготавливали из косточек плодов зеленой сливы и зеленого персика, которые брали в равной пропорции. -И? – осторожно спросил Каме, чем заслужил гневный взгляд. -Этим ядом, приготовленным именно так, были убиты девушки. Этот яд убивает, если его вдохнуть или съесть, он невероятно токсичен и убивает за минуты. В крови он практически не оставляет следов. -Вдохнуть или съесть, - повторил Каме. -Может ты и прав, и жвачка была отравлена, - прошептал я. -Нет, если бы была отравлена жвачка, то та девушка, что погибла в автобусе, унесла бы с собой жизни других, - отозвался Рё. -При условии, что жвачку она достала в автобусе. Но жвачки не было на момент смерти, значит, она пожевала её раньше, - прошептал я. -И выплюнула за секунды до приезда автобуса, - подхватил Коки. - Ладно, пойдёмте наверх, спасибо Рё, - сказал Танака, выгоняя нас из кабинета. -Для тебя я Нишикидо-сан! – послышался рык из кабинета. Наше расследование снова встало в тупик, некто в домашних условиях готовит яд. Но какой мотив в убийстве девушек? И подозреваемых не так уж мало, но у большинства подтвержденное алиби. -Слушай, Томо, а ведь новое место работы Оониси-сан, фруктовый магазин! - вспомнил Казу. -Ты прав. -Что, парни, у нас есть подозреваемый! – хлопнул в ладоши Танака. Но и у Оониси-сана было железное алиби, в день убийства Ватанабэ мужчина ходил на бейсбольный матч, даже камера зафиксировала его лицо. Мы просмотрели момент на двадцать пятой минуте матча несколько раз и утвердились, что Оониси-сан никак не мог убить Ватанабэ. Тупик. -Мы должны разобраться в деле самоубийства Сайто Нарико, ведь все ниточки ведут к нему, - сказал Танака. Я посмотрел на часы, они показывали 15:34, пора было забирать Юю из университета: -Ладно, парни, если что-то узнаете, звоните. Какое-то время я поработаю на дому, - вздохнув, сказал я. Мне действительно пора было вернуться к своим обязанностям. -Хорошо. Около лифта я столкнулся с Мидорикавой, она тоже выглядела уставшей. -Хорошо потрудились, - отозвался я, привлекая внимание начальницы. -Хорошо потрудились, - улыбнулась мне Мидорикава. -Вы домой, вас подвезти? – проявил я вежливость, пропуская её первой в лифт. -Нет, спасибо, меня заберет друг. На парковке мы разошлись в противоположные стороны. Сев в машину, я направился к университету мальчика, слушая по радио новый хит Джина. Университет вырос передо мной так неожиданно, что на миг я перепутал газ и тормоз, чуть не сбив какую-то девушку. Она что-то прокричала, показала мне средний палец и гордо удалилась. Тут я заметил мальчишку, он снова сидел на ступеньках университета и что-то рисовал в альбоме. Его пальцы были перепачканы грифелем карандаша, он то и дело сдувал отросшую челку, которая падала на глаза. Тенши бегал в кустах и пока не замечал меня. Заглушив двигатель, я облокотился на руль и следил за Юей. Он сейчас был таким сосредоточенным, карандаш в его руках делал легкие штрихи, но не отрывался от бумаги, слепые глаза были направлены в сторону бумаги, но зрачки не двигались. Внутри меня заворочалось волнение, хотелось подойти и обнять мальчика, прижать к себе и никогда его не отпускать. Руки невольно задрожали, язык пробежался по пересохшим губам, а глаза ни на миг не отрывались от милого образа. Чувства? Я что-то чувствую? Двери университета открылись, и оттуда вышел Массу, он словно споткнулся взглядом о мальчишку, но тут же собрался и спустился вниз, пройдя мимо. Юя выпрямился, упираясь глазами в сторону от остановившегося в нескольких метрах Масуды. Массу смотрел всего несколько секунд и после удалился по своим делам. Черт, он ведь действительно любит мальчишку, даже его мама знает. Юя в это время продолжал сжимать карандаш хрупкими пальцами. Гав! Я подскочил, это Тенши приветствовал меня своим лаем. Мальчишка тут же принялся неаккуратно запихивать свои вещи в сумку, затем пристегнул подбежавшего пса и пошел ко мне. Тем временем я открыл дверь машины и ждал, когда он усядется рядом со мной. Тегоши забрался в машину, кинул сумку на заднее сидение, и, устроившись, стал теребить руками ремень безопасности, но тот никак не хотел вытягиваться на необходимую длину. Пальцы мальчика дрожали так сильно, будто его всего изнутри било током. Вздохнув, я взял ремень и сам пристегнул мальчика. Юя тут же застыл, словно его не ремнём безопасности пристегнули, а прибили гвоздями к сидению. Я завел мотор и выехал за периметр университета, поглядывая на сидящего рядом Юю. Он теребил свои руки, смотря в окно. -Как у тебя отношения с Массу? – осторожно спросил я. Мальчик молчал, только пальцы сильнее стиснул. На дороге была пробка, её можно было объехать, но путь чуть удлинится, хотя, если я простою в этой пробке, то потрачу гораздо больше времени. Съехав на дорогу, я посмотрел на Тегоши. -Он не разговаривает со мной. -Ты не принял его чувства? Тего резко посмотрел в мою сторону, на его лице было столько эмоций. Мне, «снежному человеку», было сложно подумать, что он может испытывать все их прямо сейчас. Вздохнув, мальчишка помотал головой. И снова отвернулся к окну. -Почему? Ведь ты хочешь и дальше быть с Массу. -Хочу. Но я не люблю его. Мне слепому человеку сложно объяснить значения любви, невозможно увидеть её проявления, но… Когда он поцеловал меня… Я случайно сильней сжал руль, и машина резко вильнула в сторону. Этот мальчишка посмел поцеловать губы Юи? Меня всего трясло, только вот от чего? Наверное, следовало закрыть окно, но руки не хотели отпускать руль. Тем временем мы оказались на глухой дороге, лишь изредка проезжали припозднившиеся машины. Мальчишка шокировано посмотрел на меня, но продолжил: -Я ничего не почувствовал, просто прикосновение. Все равно, что если я поцелую зеркало, никаких чувств, ничего. А вот…когда ты поцеловал меня, я думал, что от счастья меня порвет на множество маленьких частиц. Это не передать словами, это важно почувствовать сердцем. И это не сравнить ни с чем, это повторится только если… Я перестал слушать излияния Юи еще на середине, так как заметил машину, которая пусть на расстоянии, но ехала за нами. Я пару раз сделал виражи, машина следовала не колеблясь. -Юя… -Да? – удивился мальчик, прерванный на самом сокровенном. -Перелазь на заднее сидение, - приказным тоном произнёс я. Затем принялся стягивать свою кожаную курточку, Юя был одет лишь в школьную форму. -Что-то случилось? -Просто слушайся меня. Тенши тоже давай назад. Я нажал на рычаг, и сидение Юи упало вниз, затем отцепил его ремень безопасности. Мальчик осторожно полез назад, его пес заскулил, но мальчишка тут же потянул его за поводок, вынуждая следовать за собой. -Так, молодец, - машина сзади нас стала набирать скорость. – Ляг на сидение и вот укройся курточкой, обязательно прикрой Тенши. Юя стал неуклюже пытаться разобрать в курточке, пытаясь определить, как лучше прикрыть пса. Я злился, так как машина сзади нас уже была всего в нескольких метрах. Может это просто поздняя машина решившая сделать крюк, но лучше перестраховаться. Да и интуиция говорила, что случайность в моей жизни вещь крайне редкая. Наконец Юя накрыл Тенши и лег на сидение, чтобы и самому накрыться ей. Но тут заднее стекло в машине разлетелось вдребезги, что-то ударило в мой подголовник. -Юя, закрой глаза и ложись! – крикнул я и прибавил газу, все обернулось опасней, чем я думал. Мальчик сделал, как я велел, но стекло осыпало его значительно, надеюсь, он не сильно пострадал. Мой мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Мы немного оторвались, но та машина и не думала отставать. В багажнике есть плед им можно накрыться, но как достать? Надо было выиграть время, достать плед накрыться им и молиться, чтобы они не заметили нас. Машина нагнала нас, и снова послышались выстрелы, окна двери сзади разлетелись вдребезги и я, спасая Юю, вывернул руль, и мы заехали в чащу леса, пришлось петлять по незнакомой местности. Вскоре погоня отстала, я остановил машину и прислушался. Двигателя слышно не было, но вдалеке послышался треск, они явно идут за нами. Вылетев из машины, я распахнул заднюю дверь. Юя лежал, закрыв руками лицо, а его тело все было обсыпано крошкой стекла и сейчас от отраженного света они мерцали, придавая ему дивный вид. На губах мальчика я заметил маленькие стеклышки, если он сожмет или оближет губы, то наверняка пораниться и сильно. -Юя, не шевелись. Приблизился к нему и осторожно руками сначала стряхнул стеклянную крошку со щек, а затем пальцами осторожно снял крупные осколки. Дыхание мальчика участилось как в принципе и моё. Но надо было спешить. -Вставай, выходи из машины, бери Тенши и пойдем. Я достал из багажника плед и фонарик. Уже наступили сумерки, в лесу же казалось, что уже была ночь, не глубокая, но темная. Взяв мальчика за руку, потянул его прочь от машины, он спотыкался на неровной поверхности и даже Тенши не мог предупредить его обо всем. Да, так далеко мы не уйдём. Юя оступился и с шумом упал на землю, чудом не ударившись носом. Он поднял такой шум, что на миг мне показалось, что мы перебудили всю округу в районе мили. Подняв мальчика, я прислушался, прижимая его к себе, он ка ни странно, сохранял спокойствие. Несмотря на учащенный ритм сердца, он не истерил и не разговаривал, что давало мне возможность сконцентрироваться. Всего в нескольких шагах послышался хруст веток, и замелькали линии фонарей. Черт. Если взять мальчика на руки, то я смогу уйти подальше, но как? Если закинуть на спину, то это будет легко и удобно, но если начнут палить, то непременно попадут в Юю. На руках, как девушку, это будет неудобно и скуёт мне руки. А если…точно! Я взял мальчика на руки таким образом, что он обвивал ногами мою талию и руками шею. Он уткнулся мне в шею, не отвлекаясь, я накинул на него плед, чтобы чуть освободить руки, и отстегнул Тенши. -Пускай Тенши бежит рядом. -Тенши, рядом, - скомандовал мальчик. Пёс гавкнул, некстати. И я побежал, надеясь, что нас не слышали или хотя бы не видели. Я петлял как заяц, мальчик оказался тяжеловат для меня, руки ныли от его тяжести, под ноги то и дело попадались корни деревьев. Еще и бежавший рядом Тенши, норовил остановиться и задержать тех, кто гнался за нами. Фонарь, болтавшийся на запястье, бил по ноге, что тоже немало мешало. Я уже заблудился в этом лесу, споткнулся о корень, мой корпус с дикой силой потянуло к земле, но в последнее мгновение шагнул в сторону и поприветствовал плечом ствол дерева - устоял, и прислушался. За нами всё ещё гнались, но, видимо, с меньшей охотой, вероятно, они устали, как и я. Но если продолжить бежать, то рано или поздно я выдохнусь, тогда нас поймают, и не уверен, что они выдохнутся раньше меня. Тут я пригляделся, впереди что-то виднелось, какой-то бугор или может просто земляная насыпь, а что если скрыться за ней, сверху накинуть плед и нас не заметят. Плед ведь темно-зеленого цвета, значит, есть возможность. Поудобней подхватив мальчишку, я поспешил туда, но в последний момент не удержался на ногах и упал, успев лишь чуть-чуть смягчить падение руками, но все равно чувствительно придавил Юю. Он лишь пискнул и закашлялся, а после, опомнившись, зажал рот руками. -Тише, - прошипел я. Затем быстро достал плед и, раскрыв его, укрыл нас. – Позови пса и прикажи лечь. -Тенши, - слабо позвал Юя, пёс подскочил, - лежать. Пёс послушно плюхнулся на живот, а я накрыл и его сверху, мы замерли. Наши лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Моя щека была прижата к подбородку Юи, он облизнул губы и случайно коснулся языком моей щеки. По телу пробежала сладко-щемящая дрожь, а одна часть тела, заинтересовано дернулась. Черт, физиология, будь она проклята! Мальчик почувствовав, видимо, что-то, как-то странно дернулся, из-за этого движения моя нога надавила ему на промежность, так как я лежал между его ног. Не сдержавшись, Юя протяжно простонал, это могло нас выдать, и я прижался к его губам. Нет, я не считал это поцелуем, я хотел только заглушить его стон. Рядом послышались шаги, замереть было бы лучшим выходом. Юя расслабился, а потом его губы дернулись, и он лизнул мою нижнюю губу. Черт возьми, что он делает? Мозги поплыли черт знает куда, контроль начал теряться. Юя впился в мои губы страстным поцелуем, но без языка, он ещё чувствовал себя неуверенно. -Где они? – послышался злой голос. Но так, словно звучал сквозь толстый слой ваты, остатки разума твердили о том, что надо остановиться, а вот тело реагировало по-другому. Губы мальчишки прошлись по моему подбородку, затем двинулись вверх, очерчивая скулу, медленно скользнули на шею, отчего тело прошила дрожь, я закусил губу, чтобы не выдохнуть с шумом и вдруг мальчик чуть прикусил кожу. Я дернулся, как от удара по лицу, распахнув глаза, невольно сжимая пальцами края пледа. Это было приятно, чертовски приятно! Где-то вдалеке хрустнула ветка, и те, кто за нами гнался, поспешил на новый звук. Дождавшись, когда они будут как можно дальше, я отстранился от мальчика, но он, стиснув руками мою рубашку, притянул к себе, снова целуя в губы. -Юя, - прошептал я, плохо владея голосом, - не надо. Он послушался меня, выпуская из своих теплых объятий. ***  Следующие дни, были наполнены обычными делами, я все чаще работал за ноутбуком, устроившись на кровати мальчика. Оказалось, что в нашем архиве ничего про самоубийство Нарико нет, надо было переворошить газеты в городской библиотеке. Парни работали в поте лица, в то время как я сидел дома и размышлял, как можно вычислить убийцу и все больше узнавал про яд. Это было очень запутанное дело. В очередной вечер мы сидели в гостиной, Юя смотрел телевикторину, хрустя попкорном. Вдруг в дверь позвонили, я дернулся. Странно, обычно сначала с пульта охраны приходит оповещение о гостях, а уже потом раздается звонок в дверь. Отложив ноутбук, я прошел к двери и открыл. На пороге стояла моя начальница. -Мидорикава-сан, - удивленно произнёс я. Что она здесь делает? -Да, это я, - улыбнулась женщина. -Что вы здесь делаете? – грубо отозвался я, но ничего не мог поделать со своим шоком. -Ну и тон детектив, - отозвалась женщина, - вот, пришла поздравить своего племянника. Мягко отстранив меня плечом, она прошла в комнату. -Тетя Касуми! – воскликнул Юя и кинулся на Мидорикаву, та, поставив на журнальный столик торт и упакованную посылку, обняла мальчика. -П-племянника? -Да, Масами-тян - моя родная сестра. У меня был шок. Насколько я помнил, мать Юи была миниатюрной и несколько аккуратной в своей красоте, Мидорикава же была полной её противоположностью - жгучая брюнетка с темными глазами. -Я принесла твой любимый торт и посылку от родителей, - сообщила мальчику Касуми. -Спасибо, - чуть печально улыбнулся мальчик. -Ка-тян, ты тут? – раздалось со стороны двери. Я обернулся и увидел женщину со спортивной фигурой и удивлением на консервативно накрашенном лице. Она была одета в элегантный черный костюм, а в руках сжимала деревянный ящичек и мотоциклетный шлем. -Мама, - со скрытой неприязнью произнесла Мидорикава. -Бабушка! – ярко улыбнулся Юя и поспешил обнять женщину. Я стоял в дверях, пребывая в шоке. Это все так странно, всего за несколько минут все закрутилось со скоростью спускаемой в унитазе воды. -Кажется, чай отменяется, - произнесла Мидорикава, гордо поднимая подбородок. Затем подошла к Юе и поцеловала его в щечку, - с восемнадцатилетнем, Юя. -Спасибо, тетя Касуми, - отозвался мальчик. Мидорикава кивнула мне в знак прощания и, не сбавляя темпа своего стремительного шага, покинула дом. -А вы, должно быть, новый телохранитель моего внука, - как ни в чем не бывало, улыбнулась мне женщина. - Я Мидорикава Ику. Я пожал её суховатую, но твердую для пожилой женщины руку.

Богатый мальчик

Когда просыпаешься в свой день рождения, то всегда ждешь чуда. Ждешь, что рядом будут родители, подарки и запах любимых блюд. Так проходят дни рождения всех остальных людей, у меня же все с точностью наоборот. С утра ко мне тенью проскальзывает Чика, будит нежным голосом с нотками заботы в старом, чуть скрипучем голосе. Кладет на колени маленький сверток, робко целует в щечку, оповещает о завтраке и выходит. С улыбкой я открываю сверток, под смешное фырканье пса, на мою ладонь едва звеня, выскальзывает тонкий браслет. Я надеваю его на запястье, он свободно скользит по руке, не принося какого-либо дискомфорта. Затем я встаю с постели, когда меня будит телохранитель, не знаю, зачем я прячу от него оберточную бумагу. Не хочу, чтобы он знал про мой день рождения, не хочу получить от него обычный, дежурный подарок. Лучше вечером расскажу об особенном дне и попрошу что-то более ценное. Завтрак превосходит все мои ожидания - блинчики с кленовым сиропом, который напоминает о том дне, когда Томо обнимал меня, танцевал со мной и насколько я был счастлив. Затем прогулка с собаками по территории дома. После всех происшествий Томо взял за привычку гулять по лужайкам нашего дома, так как это более безопасно и тут я не спотыкаюсь о каждый незнакомый камень. Вечером я сидел перед телевизором, старательно делая вид, что увлечен телевикториной, и как можно громче хрустел попкорном. Но мой телохранитель продолжал самозабвенно щелкать кнопками ноутбука и обращал на меня внимания не больше, чем на диванную подушку. Признаться честно, мне хотелось с ним поговорить, пусть даже он расскажет какую-нибудь глупость или выслушает мой бред, но хоть что-нибудь, хоть капля его внимания. Тут пришла тетя Касуми. Что было для меня одновременно шоком и радостью, тетя была не частым гостем в нашем доме. До моего десятилетия с нами жила бабушка, а у них с тетей напряженные отношения. Они не могут находиться рядом дольше одной минуты в одной комнате и даже на одной территории. Что уж у них произошло в прошлом, я не знаю, а они молчат, не тревожа забытые воспоминания. Несмотря на стремительный уход тети, я был рад приходу бабушки. Она навсегда останется в моём сердце, как самый главный человек всей моей жизни. Она учила меня, воспитала и вырастила, я не могу не любить эту смелую женщину. Она могла быть грубой и порой говорила слишком прямолинейно, лишенная толерантности, но всегда оставалась мудрой и в голосе слышалась забота. -А вы, должно быть, новый телохранитель моего внука, - в голосе бабушки послышалась улыбка. - Я Мидорикава Ику. Ах да, бабушка на первый взгляд казалось толстокожей. -Ямашита Томохиса. Я усмехнулся, в голосе телохранителя звучали нотки удивления, да, моя бабушка умеет шокировать людей. На стол что-то опустилось с легким стуком, скорее всего шлем бабушки, невероятно, она снова приехала на мотоцикле, Чика снова будет спорить с ней насчет безопасности. -Ну что, с днём рождения, Юя, - ласково произнесла бабушка. Она усадила меня на диван и положила на колени что-то довольно тяжелое. Им оказался лакированный ящик, с изящными металлическими ручками. -Что это? -Открой. Сердце замерло в ожидании чуда. Я запутался с замком, бабушка не стала помогать, она всегда давала мне возможность справиться с трудностями самостоятельно. И вот, наконец, ящик открылся. Меня окутал терпкий запах угля и дерева. Я задохнулся в ощущениях, жаль не могу увидеть это чудо. -Рисовальный уголь. -Да, а еще шероховатая бумага. Продавец сказал, что она как раз для рисования углем. О нём я заикнулся лет в пятнадцать, а бабушка, мало того что услышала, так еще и запомнила. Учитывая запах, думаю, все сделано на заказ, качественно, умеет же бабушка делать подарки! Я провел кончиками пальцев по крышке, где в специальных креплениях находились угольные палочки, в нижнем углу мягкий ластик и специальный точильный ножичек, а на дне лежала толстенная стопка шероховатой бумаги. -Спасибо, - улыбнулся я и обнял бабушку, целуя ее в щечку. -Ну-ну, будет тебе. Чай пить будем? Пойду поздороваюсь с Чикой, - деловито заявила бабушка. Она оставила на диване свой пиджак и вышла из моего крыла. -Это твоя бабушка?! – сиплым, но громким голосом спросил Томо. -Ага. -Она какая-то…странная. -Ты хотел сказать сильная? Я буквально кожей почувствовал, как нахмурился мой телохранитель, усаживаясь рядом со мной на диван. -Моей бабушке, - быстро посчитал я, - шестьдесят семь лет, но она выглядит, по убеждению моего отца, на сорок. Потому что не парится о возрасте, она занимается машинами, то есть буквально собирает их из кучки железа. А значит, она сильная, а не странная. -Собирает машины? Слушай, а твоя мама точно из этой семьи? Я расхохотался от данного предположения. Да, семейка досталась мне та еще. Тетя Касуми - начальник следственного отдела, с сильным характером и железной волей, в её жизни есть место трупам, и нет места любви. Бабушка не менее волевой человек, занимается машинами, но тем не менее трепетно относится к семье, но не нашла общий язык со старшей дочерью. Отец - выдающийся архитектор с замашками тирана. Моя мама мягкая, покладистая и просто образцовая жена и мать. А я…ну я просто обычный подросток. Совершенно разные люди, которые объединены общей кровью. Ирония судьбы, не иначе. Вскоре мы собрались за столом, который накрыла для нас Чика. -Акико, присаживайся, выпей чаю, - улыбнулся Томохиса. -Я предполагала, что день рождение - семейный праздник. Я уже говорил, что бабушка бывает слишком прямолинейной. Прозвучал скрип стула, Акико смущенно прошептала извинения, и её легкие шаги затихли на кухне. -Вы были очень грубы, - сказал Томохиса, отодвигая стул. – Пожалуй, мне тоже стоит покинуть ваш «семейный праздник». Мои руки невольно стиснули края фарфоровой кружки. Ну почему надо ругаться в мой день? -Останьтесь, - почти царственно ответила бабушка, - телохранитель является тенью своего господина. Глупо выгонять тень, вы так не думайте? Томо проморчал. Кажется, он совсем не рад, что его назвали тенью, а меня назвали его господином, черт. После того, как напряжение спало, мне уже начало казаться что поздний ужин пройдет удачно, кроме того торт уже почти закончился. -Я удивлена, что телохранитель моего внука ночует в соседней с ним спальне. -И что тут такого? – миролюбиво спросил Томо. -Ну, во-первых, любой уважающий себя телохранитель должен двадцать четыре часа проводить с объектом своей охраны, во-вторых, в той комнате обычно останавливаюсь я и, в-третьих, у Масами довольно толстые и удобные футоны. В наступившей тишине мне почудился звук упавшей челюсти. -Во-первых, я детектив и лишь волей судьбы стал телохранителем, во-вторых, ту комнату мне любезно уступила Масами-сан, в-третьих, откуда вы знаете об удобстве футонов, если сами вряд ли спали на них? -Молодой человек, вы здесь в качестве телохранителя, а не детектива. И комнату вы любезно уступите мне, на срок, на который я намерена здесь остаться и об удобстве футонов я знаю немало. Ругаться со столь почетной дамой было бы верхом невежества, а потому Томо промолчал. -Бабушка, - пискнул я, - ты решила остаться здесь? -Да, Юя, мне надо проследить за тем, как ты живешь и питаешься. Это ужасно. Прости, Томо, придется терпеть. Наконец, торт был съеден, чай выпит, а время перевалило лишь за семь. Мне не терпелось подняться наверх и порисовать углем, а бабушка решила принять душ и поспать после длительной дороги. Но я знал, что она скорее всего примет душ и пойдёт в гараж копаться в своём мотоцикле. Мы разбрелись каждый по своим делам, Томо позволили взять футболку и шорты для того, чтобы спать в привычных вещах и закрыли дверь на замок. Я сел за стол, распахивая «ларец», как успел окрестить его, достал листок плотной бумаги и взял уголёк. Сзади с шумом на кровати растянулся Томохиса: -Ну и бабушка у тебя! -Сильная женщина, - с легкой улыбкой повторил я. -Сильная женщина, - задумчиво прошептал парень. – Почему ты не сказал, что у тебя сегодня день рождения? Я замер на одной из линии, а что мне ответить? Правду? Правду, что мне не нужна очередная безделушка, мне их хватает сполна. Родители наверняка прислали очередную говорящую технику: телефон, лампа, мобильный телефон, мини-компьютер, даже не интересно, если честно. -Потому что…от тебя мне нужен лучший подарок. -Лучший подарок? Я оторвался от рисунка и развернул кресло в его сторону. -Ночь с тобой. -Что? Ну, зачем он заставляет меня повторять это снова? Разве он не видит, как горят мои уши и как мне стыдно произносить это снова? Ладно, черт с ним, давай Юя, все или ничего, сейчас или никогда. -Я хочу, чтобы сегодня ночью ты любил меня. Мне было так стыдно, я закусил губу и стиснул на коленях руки, скрывая смущение. -Юя, мы уже с тобой говорили, - устало отозвался Томо. Так отвечают либо людям с малым содержанием мозга, либо тем, кто уже достал своей тупостью. -Говорили? О чём? О разнице в возрасте? Но Томо, многие вместе и с гораздо большей разницей. Например, жена Вуди Аллена младше его на тридцать пять лет. А у нас с тобой всего девять лет, это же ничтожно мало. Говорили о чувствах? Я тоже не знаю, что такое любовь и как её готовить. Так давай вместе научимся любить и узнаем, что это такое? Я даже зажмурился в ожидании ответа, так как был не уверен, сработали ли мои доводы. В голове проносились мысли о том, как он отвергает меня, кричит, хлопает дверями и моя бабушка разочаровывается во мне. Может, ударит меня со всей силы, но буду ли я ощущать боль от удара, если внутри будет пусто при отсутствии сердца. -Хорошо, - разлился его голос нежным, ночным бархатом. Мне показалось, что я ослышался. Ведь не мог он так легко согласиться, не мог. Мне страшно поверить в сказку, которая стала реальностью. Легкий скользящий звук, мягкие кошачьи шаги, а воображение уже дорисовало горящий хищный взгляд. Его неповторимый запах, который опутывал мой мозг и ослаблял волю перед его обладателем. По щеке мягкой волной пробежал прохладный шелк. Шелковая повязка закрыла слепые глаза, обостряя и без того чувственность прикосновений. Его теплые ладони прошлись по оголённой части рук. Моё нутро затрепетало от ожидания его прикосновений. Но художественно тонкие пальцы нежно погладили кожу шеи и стали массировать плечи. Напряжение уходило с тела вместе с нервозностью и страхом. Тепло разливалось по всему телу, расслабившись, я запрокинул голову. Его губы тут же коснулись моих сладким поцелуем, таким мимолётным, легкое касание без вторжения и завоевания. Как капельки росы на лепестках цветов, которые боишься стряхнуть неловким движением. Руки Томо маняще коснулись ключиц, прошлись по центру, а затем разошлись в стороны. Нежные ладони задели соски, отчего я еле сдержал рвущийся из горла вскрик. Неизведанные ранее чувства будоражили сознание и тело. Томо развернул моё кресло к себе, рука приспустила рубашку с моего плеча. Влажный язык пробежал по линии сердца, коснулся соска, а затем мягкие губы обхватили его, истязая. Я выгнулся дугой от сладкой судороги, пробившей моё тело, а губы распахнулись в беззвучном стоне. Мой телохранитель лизнул сосок и по змеиному скользнул языком по плечу, шее, кадыку, впился в губы. Чуть надавил и я впустил его внутрь, захлебнувшись принесенным кислородом. Вслепую я обвил ногами его талию, притягивая к себе. В момент, когда наши тела соприкоснулись, по телу пробежал по-настоящему электрический, трещащий, обжигающий ток. А Томохиса застонал мне в губы, обжигая тонкую кожицу горячим дыханием. Все чувства собрались в узелок в центре груди, а часть ухнула в пах. Руки обвились вокруг шеи, пальцы путались в мягких волосах, а его руки нежно гладили мои шею и щеки. В этих движениях было столько нежности, заботы, без принуждения и покорения, чистая ласка, оттого и хотелось думать любви. Наслаждаясь его поцелуями, я потянулся к краю его футболки и начал ее стягивать. Он повиновался и отбросил ненужную часть гардероба куда-то в сторону. Дрожащими руками я прикоснулся к его животу, отчего он шумно вдохнул сквозь зубы. Кубики пресса были твердыми, что от ощущения силы меня слегка потряхивало, кожа оказалась бархатистой на ощупь. Я потянулся вперед и прикоснулся губами к его груди, прижался, чувствуя биение сердца на губах. Он был таким пленительным, его руки скользнули по плечам, освобождая меня от хлопкового плена рубашки. -Красивый, трогательный, - томным, сводящим с ума шепотом, прошептал Томохиса, кружа языком по краю моей ушной раковины. Он подхватил меня на руки, одновременно стягивая с меня домашние шорты и целуя уже саднящие от поцелуев губы. Но отказаться от этого было выше моих сил. Он уложил меня на кровать так осторожно, словно я был хрустальной вазой. Прохладные простыни обжигали обнаженное тело, а его руки, оставляющие пылающие следы, казалось, были везде. В глазах образовалась какая-то красная пелена, заставляя прерывисто дышать. - Сильный, властный, мой, - прошептал я. Его пальцы пробежали по скуле, а затем закинули обе руки выше головы, прижимая к мягкой поверхности. Мое тело выгнулось навстречу ему, я потянулся к нему. Меня разрывало на сотню маленьких частиц, хотелось стать с ним одним целым. Ноги помимо воли снова оказались на его талии, прижимая меня к его сильному телу. Это была радость, счастье, неизведанный коктейль самых разнообразных чувств. Он целовал мои губы, покусывал, зализывая место укуса, а по телу бежали мурашки, электрические разряды и неразбавленные, чистые эмоции. Никогда еще мне не было так хорошо. Мне казалось, что вот-вот я сойду с ума, сойду с ума от этой любви и нестерпимого восхищения. Проведя дорожку влажным языком до резинки трусов, Томо стянул их, мне даже показалось, что сделал он это зубами. И замер, я чувствовал, что он разглядывает меня. Но не чувствовать его было выше моих сил, поэтому я невольно всхлипнул. Томо поцеловал мою ножку чуть ниже коленки, отчего по телу пробежали какие-то неописуемые эмоции. Я заерзал в нетерпении от того, что же он будет делать дальше, а его губы коснулись меня на внутренней стороне бедра. От места соприкосновения до сих пор неслись мурашки и волны удовольствия. Хотелось одновременно убежать и испытать это чувство еще раз. Но парень подключил руки, скользя по бедрам, и поцеловал мой орган. -Нет, нет, - простонал я, не зная, куда деть себя от стыда. -Тебе понравиться, - прошептал Томо и его губы коснулись головки члена. Я застонал настолько громко и высоко, что самому неловко стало. Томо улыбнулся и лизнул венку по всей длине, а потом резко заглотил член особенно глубоко. Мир сошел с ума, для меня перестало что-либо существовать. И я, кажется, тоже перестал существовать, остался только мой половой орган и эти невероятные чувства. Я толкнулся ему в рот и сам тут же устыдился своего поведения. Руки цеплялись за сбившуюся простынку, словно она могла дать силы. Наконец он выпустил меня, и я смог нормально вдохнуть воздух полной грудью, а мой персональный змей искуситель вернулся к моим губам, делясь со мной моим собственным вкусом. -Я…я…т…тоже, - выдавил я. Но он удержал меня на месте, прижимая к мягкому матрасу. -Потом, малыш, потом. Пока только наслаждайся. Его палец коснулся дырочки, и я вздрогнул, замерев. Голова пошла кругом, я был поражен, и стало страшно, на затворках сознания пролетела мысль о боли. Первый раз наверняка больно. Но я готов, готов вытерпеть ради него всё. Он облизнул пальцы и коснулся ими меня там, вводя внутрь палец. Дискомфорт и ощущения некоторой новизны захватили меня. Не так уж и больно, - сказало сознание. Губы Томо захватили меня в водоворот ощущений, отчего я потерялся, казалось, что даже сознание потерял на миг. Но тут Томо развел мои ноги в стороны, вот она, кульминация вечера! Он коснулся колечка мышц членом, который я успел погладить и убедиться, что размер был далеко не маленький. Неужели это все поместиться во мне? Он вторгнулся в меня чуть-чуть, а я замотал головой, лишь закушенная губа не дала мне закричать. Казалось, что меня раздирают на части. По лицу потекли слезы, и даже повязка не могла скрыть или впитать их. -Н…нет…боль…но, - сбившимся дыханием прошептал я. Глупая идея, все это глупость. -Потерпи, ты же доверяешь мне? – посасывая мочку, прошептал Томо. – Или действительно прекратить? -М…мне…б…больно, - прошептал я, уже по-настоящему заплакав. Томохиса отстранился, сел на кровати и снова притянул меня к себе: -Ну что ты, малыш, не плачь, - он баюкал меня у себя на коленях. Кажется, я только что все испортил, какой ужас. Но мне было больно, действительно больно. Повязка исчезла с глаз. Томохиса отвел от лица волосы и просто сцеловывал невысыхающие слезы. -Не плачь, не будем. Против твоей воли ничего не будет, - с плохо скрываемым желанием шептал телохранитель. Я был рад, что он рядом, что он не причинит мне боль, не сделает плохо. Он сильный - мой защитник. -А…а приятно вообще будет? – спросил я, прижимаясь к нему всем телом. -Конечно, только не сразу. -Хорошо, давай попробуем снова. -Ты уверен? Малыш, не надо заставлять себя. -Я хочу…хочу, чтобы ты был моим первым…и последним. -Ну-ну, о последнем говорить не надо, - улыбнулся Томо и снова поцеловал меня. Он целовал меня долго и нежно, держа на коленях, гладя плечи, руки и лицо. Он успокаивал, скоро мне стало также приятно и хорошо, ощущение абсолютного счастья. И снова он уложил меня на кровать, прикрывая своим телом, погладил ноги, а я обвил его талию, прижимаясь к нему. Он чем-то помазал колечко мышц и снова приготовился. Мои руки сильно сжались на его спине, это был страх. Он вторгся в меня, новая порция боли и я вскрикнул. Но не убежал, хотя мне безумно хотелось. Он чуть продвинулся, я поежился. По лицу снова заскользили потоки соленой влаги. -Не отступлю, - шепнул он. Еще чуть дальше, как же больно. Ногти впились в спину Томо, наверное, я причинил ему боль. Я до крови прокусил свою губу. Еще чуть дальше, и вдруг он легко проскользнул до конца, я почувствовал его бедра. И тут все потемнело, меня окутала вспышка боли. Кричать было нельзя, и так, наверное, уже все в курсе того, что здесь творится. Надеюсь, бабушка действительно в гараже и ничего не слышит, не стоит её пугать. Томо двинулся назад и снова вперед, я сморщился. Боль уже не такая отчетливая, но все же... -Под...дож...ди, - выдохнул я, мне стоит привыкнуть к его размеру. Это как удар об лёд, надо перетерпеть, прежде чем снова сможешь двигаться. Его губы стали зацеловывать меня, кружа голову. И вот он двинулся снова, более размашистым движением. Я сморщился, несколько слезинок скатилось по лицу. Он двинулся снова и из горла вдруг вырвался стон. -Ты такой...узкий…горячий…у меня срывает от тебя голову, - зашептал Томо. – Только мой, мой. Он стал двигаться рывками, сильнее прижимая меня к кровати. И вдруг он задел что-то внутри меня, отчего я потерялся на миг. Хотелось, чтобы он повторил это снова. Щекотка внизу живота, внутри тела. Я прижал его к себе, и он вновь задел то место. -Как…хорошо, сделай так ещё раз. Он задвигался, снова задевая ту точку. Задохнувшись в ощущениях, я ловил губами воздух, но его все равно не хватало. -Быстрее, по…жалуйста, - прошептал я. Меня поглатило это неистовство, это наслаждение вперемешку с легкой остротой боли. Но её можно было задвинуть на задний план. Я задышал, стоная уже без остановки. Его рука накрыла мой член, подстраиваясь под ритм. Описать свои чувства я не мог, лишь нежился и стонал. Томо что-то шептал, отчего на сердце становилось легко и хорошо. По телу от макушки до пяток пробежала щекотка. Я выгнулся и меня накрыло с головой, исчезли все звуки, лишь сознание донесло до меня, что сейчас одиннадцать часов, ночь. Я не чувствовал своё тело, лишь аморфность и неописуемое счастье. Вот он, какой оргазм, как раз минута в минуту с моим рождением. Сверху на меня упал Томо, мне было не тяжело, а даже приятно. -С Днём Рождения, - прошептал я. Мой телохранитель усмехнулся и поцеловал меня. Внутри неожиданно стало так пусто, все оттого, что он вышел из меня. Чтобы сохранить это чувство наполненности и единения, я сжался в комочек. -Ты как, двигаться можешь? Болит где-нибудь? Например, здесь, - его горячая рука легла мне на попу. -Нет, только спать очень хочется. Томо поднялся и ушел в ванную комнату, оттуда донесся звук воды. Он вышел, а мне так хотелось посмотреть на него во всей его мужской красоте. Как он прекрасен, когда обнажен. Мой…любимый…мужчина. Он развернул меня, протёр мокрым полотенцем, а затем сухим. Укутал в одеяло, прижался со спины. Все такой же голый и теплый. -Люблю… - прошептал я, засыпая. Ответа я то ли не услышал, то ли он промолчал. Пробуждение было не самым приятным. Где-то на краю сознания я услышал слабый голос, который звал на помощь, потом шепот с мольбой «Мама, не надо», затем «Рина». Кто-то плакал. Затем я окончательно проснулся и почувствовал, как резко вскочил с кровати Томо. Он сел. Я поднялся и вслепую потрогал рукой то место, где спал Томо. -Что случилось? -Я разбудил тебя? Прости. -Ничего. Так что случилось? -Всё в порядке. Ложись, я немного посижу и тоже лягу. -Томо, я может слепой, но уже точно не глухой. Кто такая Рина? Телохранитель молчал. -Рина моя младшая сестра. -Что с ней случилось? -Она…умерла. Я на балкон, а ты ложись спать. -Томо, расскажи, как она умерла. Тебе же легче станет. -Прекрати! – закричал парень. – Прекрати лезть в мою голову. Ты не психолог и не думай, что сможешь облегчить мою боль! Так что просто не лезь ко мне в душу. Я весь сжался от его слов. Больно уже не было, было как-то не по себе от того, что мое желание помочь было расценено, как попытка залезть к нему в душу и этим сделать ему только больней. -Прости, – прошептал я, но Томо просто вышел из комнаты.