Широко закрытые глаза

От Автора: Любимая РёДа (special for krasota1988). Последние мгновения счастья, а далее переходим в ангст, в общем я предупредила.

Уэда Татсуя

-Меня раскрыли, - выдохнул я. – Ты должен мне помочь. -Должен?! – удивлено протянул Танака. – Ты разве забыл, в нашей организации нет ни друзей, ни товарищей, ни коллег, лишь соперники? С какой стати мне помогать тебе? -Может с той стати, что раскрыв меня, они автоматически раскроют тебя. -А вот это не факт. -Разве? – усмехнулся я. – Моё направление сюда было подписано следственным отделом номер семь, и если ты не забыл, такого отдела не существует! -Тише, - шикнул Коки. Мы стояли под лестницей, здесь обычно мало кто ходит, но все же кричать - это действительно перебор, но я ничего не мог с собой поделать. Меня бесила эта его ехидная улыбка и чувство превосходства в глазах. -А ты по легенде работаешь в этом отделе детективом, - продолжил я, чуть сбавив обороты. Коки привалился к стене, сложив руки на груди. Его невозмутимость ощутимо ударила по моим напряженным нервам. Да какого черта! -Уэда, Уэда, Уэда, - издевательски пропел парень, - Рё пользуется здесь большим авторитетом. Если он скажет, что ты крыса, ему поверят даже без предъявления доказательств. Меня он знает слишком мало, чтобы сопоставить нас с тобой. -Но Рё - лучший друг Ямашиты, он может ему рассказать, и они поймают и тебя. -Не поймают. Во-первых, у Пи сейчас и без крысы много проблем, ему ни к чему выслушивать доказательства, во-вторых, я не вызываю подозрений, с чего бы им думать, что у крысы есть напарник, в-третьих, он пропустит все мимо ушей. Так как тебя обвинили, и ты согласился. -Что?! – мои щеки вспыхнули. - Согласился? Да я никогда не соглашусь, что я крыса! -Принцесса… -Не называй меня так! -Не кричи. Это твое прозвище, ничего не попишешь, можешь и меня называть по моей агентурной кличке. Улыбается сволочь, у него-то приятное прозвище, не то, что у меня. И все благодаря аристократам родителям. -Так вот, я прекрасно знаю, что у тебя нет никаких идей насчет того, что бы придумать в свое оправдание. Я не собираюсь тебе помогать, потому что если тебя не будет, дело раскрою я, а значит и повышение получу я. -Но… - задохнулся я. Танака был прав, моё отсутствие развяжет ему руки. Но я могу раскрыть себя, тогда я не буду крысой. -Уэда! – окрикнул меня Коки, зло, смотря на моё лицо. – Какое первое правило нашей организации? -Каждый сам за себя. -Правильно. А второе? -Никогда не раскрывать свою принадлежность к организации, пока дело не закрыто. -Вот именно. А потому завтра не смей говорить, кто ты на самом деле. Ведь если ты это сделаешь, будет плохо тебе и всем, кто это узнает. -Я и не собирался… -Собирался и собираешься. У тебя на лице все написано. Просто плыви по течению, я действительно не могу тебе помочь, даже если бы хотел. На этой скорбной минуте Коки ушел, а я остался. Мне надо было подумать. Все принимает скверный оборот, учитывая моё положение и раскрытие всего дела. Кто же эта пресловутая крыса, которая портит кровь и следственному отделу и нам? Кто? Надо сегодня вечером прийти к Коки, разве не он лучший в отмазках и придумывании отличных историй? Захвачу-ка бутылочку… так, что он у нас там любит? Джин? Виски? Ладно, спросим у продавца, что предпочитают брутальные мужики. Приду, выпьет, подобреет. Интересно, а выпивка делает Коки добрее? Да уж, кроме общей информации, я ничего и не знаю о Танаке, хотя не только о нём. Может, подумаем с ним и сможем за один вечер вычислить? Ха-ха и ещё раз ха, значит, несколько месяцев мы не смогли не то что вычислить, даже напасть на след этой крысы, а за какой-то гребаный вечер раскроем эту сволочь? Вот что с людьми работа делает! Пообещали повышение, и мы с Коки схватились за эту возможность - это последний шанс не вылететь в трубу. Коки-то в любом случае оставят, ведь за его плечами несколько раскрытых дел, это я на своём первом задании. Только почему его не повышали раньше? Неужели не доверяют ему, тогда зачем Танаке такая работа? Хотя мы не выбираем эту работу, она выбирает нас. На часах уже около пяти вечера, пора было собираться домой. В холодную квартиру, к полуфабрикатам и прочим атрибутам одинокой холостяцкой жизни. Я поднялся, потерев лицо руками, чтобы снова вернуть ему милое придурковатое выражение лица. К этому все привыкли здесь, а значит не стоит давать повод для подозрений, что я здесь не просто ассистент патологоанатома. Я прошел коридор, где каждый полицейский был занят своим делом: вот Ямашита потянулся на стуле, глядя на часы, рядом с ним какой-то бледный Каменаши собирает на столе бумажки и, хмуря лоб, поглядывает на доску с преступлениями. -Каменаши-сан, пройдите ко мне в кабинет, - из своего коридора выглянула Мидорикава. Интересно, а где её секретарша? И зачем ей понадобился помощник детектива? Я перехватил удивленный взгляд Танаки, но он едва заметно мотнул головой, давая понять, что меня это не касается. Пришлось вернуться к себе. Если наверху заметно заканчивалась работа, то здесь было ужасно тихо. Обычно на работе задерживались лаборанты, ответственные за важные улики, и сам Нишикидо. Все остальные уходили в середине дня, лишь проверив свои среды и посеяв новые. Сейчас встретить здесь человека было крайне затруднительно, поэтому без лишних свидетелей я добрался до раздевалки. Шкафчик 48 с моей фамилией. Я сел на скамейку, меня одолела какая-то апатия. Не хотелось двигаться, может, начхать на всё и просто не приходить завтра на работу? Ага, конечно, чтобы меня точно отстранили от дела? Может, поговорить с Рё? Может, он позволит мне остаться здесь, если узнает правду. Вряд ли наши узнают об этом маленьком секрете, я уверен, что Ниши умеет держать язык за зубами. По полу скользнул луч света и тут же исчез. Кто-то зашел, странно, что не было слышно шагов. Я быстро встал, открыв свой шкафчик, и замер, когда в зеркале в стороне от себя увидел его. Как всегда он подошел грациозно, легко, мягко, как только он умеет. Его губы на моей шее, от чего с моих губ срывается легкий стон. Его руки обвивают мою талию, прижимая к себе не сильно, но настойчиво. В нём хочется раствориться, ему хочется принадлежать и позволить обладать не только твоим телом, но даже душой. Хотя в его отношении души не существует, он много раз видел внутренности человека и еще ни разу не наткнулся на так называемую душу. -Рё… - выдохнул я. Было невозможно смотреть, как его смуглые руки скользят по моей молочной коже, задирая футболку. О белом халате говорить не приходилось, он уже покоился на лавочке сзади нас. Его черные волосы игриво щекотали щеки, а губы ласкали кожу шеи. Смотреть на это было выше моих сил, так как захватывало дух, еще сильнее сбивая дыхание, и заставляя хотеть этого мучителя. -Да? - он обжег меня горячим дыханием, лизнув ушную раковину. -Когда ты расскажешь обо мне? -Завтра, - ответил Нишикидо, скользнув горячей рукой по моей груди. Что же мне делать? Он все равно расскажет, несмотря на наши отношения. В очередной раз он доказал, что может получить любого и потом с легкостью расстаться с ним. Он сразу сказал мне, что не будет меня любить, что это лишь физиологическое влечение и больше ничего. Почему же я тогда согласился? Нишикидо прикусил кожу в районе ключиц, втянул и оставил чуть заметный засос. Ладно, вопрос был риторическим, нельзя противостоять этому чертовски сексуальному человеку. Он повернул моё лицо в свою сторону, чтобы удобно было поцеловать меня, и это был сногсшибательный поцелуй. В противовес его агрессивной личности и колючей внешности, поцелуй был нежным, мягким, разрывающим внутри все от непередаваемого чувства любви. Пусть эта «поцелуйная любовь» была пустышкой, но она все равно была. Вскоре он отступил, только его руки и грудь, прижимающаяся ко мне в районе лопаток. Находиться в его объятьях было очень удобно и он это прекрасно знал. -Почему моя принцесса плачет? – улыбнулся Нишикидо. Нет, он ничего не знал о моей кличке, во всяком случае я надеялся на это. Во время нашего первого разговора, вернее, того момента, когда он орал на меня, он назвал меня принцессой, а после этого так и продолжил. На него я просто не мог обижаться. -Завтра ты все равно расскажешь всем, что я…крыса, - всхлипнул я. -Ну, у тебя есть несколько часов, чтобы придумать хоть немного правдоподобную историю, - усмехнулся Рё. После чего чмокнул меня в щеку и исчез. По полу скользнул луч света и вновь пропал. Я остался стоять в темноте перед зеркалом, освещенным лишь слабым светом лампы перед шкафчиками. -Его даже слезы не расчувствовали. Бесчувственная сволочь, - усмехнулся я, стирая мокрые дорожки на щеках. -И именно поэтому ты рядом со мной, - раздался насмешливый голос в темноте. Я улыбнулся, так как он был прав. По пути домой я зашел в магазин, который славился качественным алкоголем. Там мне посоветовали лучший и безумно дорогой коньяк Hennessy, который я и купил. Зайдя домой, я поспешил принять душ, перекусил вчерашним салатом, оделся и отправился в богатый район в гости к Коки. При нашем расселении первоначально в том районе должен был жить я, но мне ещё в детстве надоела роскошь. Я думал, Коки откажется, и мы будем жить по соседству, но этот придурок согласился. Ехать до него пришлось на автобусе целый час. Попасть в квартиру для меня было просто - я показал татуировку, являющуюся отличительным знаком нашей организации. Это было правильным решением, так как, начиная работать на организацию, ты остаешься верен ей до смерти. Либо тебя ждет наказание, как оно проходит, никто не знает, так как такие люди больше не появляются ни дома, ни на работе, не видно их и в списках для очередного задания. Тем более значки, как у полиции могут украсть, подделать и прочее. А татуировку быстро не подделать и в ней есть один секрет, но раскрывать его не буду. Я поднялся на нужный этаж ― так, бутылку в руку, потренировать в зеркальной стене лифта обаятельную улыбку. Вышло неплохо. Шаг, дверь, звонок, готовность. -И почему я не удивлен? – скривившись, отозвался Коки, затем пустив меня внутрь, показывая жестом в сторону гостиной, а у него уютненько. По пути я погладил довольную Сакуру, которая растянулась на коврике, и сел на кожаный диван, который приятно скрипнул подо мной. Танака принёс два бокала, оценив по достоинству мой коньяк. На журнальном столике у него лежали бумаги, отчеты, фотографии и личные дела сотрудников. -Вычисляешь крысу? – приподнял я бровь. Я думал, он расслабится, пока я не исчезну из зоны действий. Сунув мне в руки бокал с коньяком, Танака первый раз на моих глазах расслабился. -А что в этом такого удивительного, разве это не наша задача? -Я думал, ты сегодня отдохнешь и займешься делом, когда я перестану мешать. -Возможно, я так бы и поступил, - усмехнулся Коки, глянув на меня пристальней, в его глазах появились лукавые огоньки. – Но я не уверен, что ты перестанешь мешать. -С чего ты взял? -Что у вас с Рё? Просто секс или что-то серьезное? Мои глаза увеличились и стали похожи на блюдца, с той только разницей, что у меня не было красивого орнамента. Как это он раскрыл меня, я уже несколько месяцев встречаюсь со своим непосредственным боссом и он ничего не замечал или просто молчал? Какого черта! В нём нет ни капли толерантности. -Ты бы хоть прикрыл столь явный признак вашего «общения», - Коки насмешливо показал пальцами кавычки. Тут я вспомнил тот засос на ключицах, я был в футболке, которая прекрасно открывала вышеуказанную часть тела. Так глупо спалиться, совсем нюх потерял! Чем дальше, тем все сложней мне поверить, что я агент тайной организации и не так уж плох в слежке, маскировке и преследовании. Или просто Танака настолько лучше меня, что рядом с ним я чувствую себя тем зелёным новичком, которым был несколько месяцев назад, пока не получил это задание. Но Коки уже не обращал на меня внимания. Он сделал глоток терпкого напитка и снова принялся смотреть на бумаги, читая и вглядываясь в фотографии. -Ты подозреваешь кого-то? – спросил я, наклоняясь поближе. -Да, только одного. -Кого? -Каменаши. Эта фамилия повисла в воздухе, как нечто страшное, обычно в фильмах так называют имена убийц или серийных маньяков. Но насколько я знал Каменаши, он не мог быть убийцей. Милый парень, да и Юя отзывался о нём весьма положительно. Тем более Каменаши был тем, кто спас мальчика или это входило в его планы с самого начала? -Я не верю в его виновность! – категорично заявил я, делая глоток своего напитка, и откинулся на спинку дивана. -Мидорикава отстранила его от дела. -Дела Юи?! – я удивленно вскинул брови. Быть не может. -Нет. У нас новое дело, связанное с наркотиками. Помнишь ту банду с таблетками? Это лишь одна из шестеренок, что крутится вокруг крупной сделки. Мидорикава тогда позвала Каменаши к себе в кабинет и сказала, чтобы он плотней занимался делом об убийстве того студента. Тем более родители убитого слишком рьяно насели. А к делу с наркотиками даже носа не казать. -Ты думаешь, она подозревает его? -Думаю, у неё даже есть доказательства. Мы замолчали. Синхронно сделав ещё по глотку, каждый думал о том, что же творится в этом следственном отделе. Кто крыса? Кто снабжает наркоманов информацией? Как выполнить самое главное задание? И как же, как не раскрыть себя? -Слушай, а как насчет того дела, с убийством Ямагути Томико? Тут же раздался звонок в дверь. Мы встрепенулись. Сакура гавкнула, лениво идя к двери. -Ты ждешь кого-то? – изумился я. Попасть к Танаке мог только проверенный человек, но кто кроме меня может прийти к парню? Тот сначала пожал плечами, а потом вдруг догадался. -В спальню, быстро, - приказал он, собирая бумаги и убирая их в шкаф, предназначенный для хранения белья. -Что? Кто пожаловал к тебе? Девушка? – ехидно спросил я. Коки разозлился и быстро запихал меня в спальню, я упал на кровать, проливая на неё остатки коньяка в бокале. Вот она сладкая месть. -Привет, я не помешал тебе? Я вытаращился в темный потолок, это был голос Каменаши. Но что этот подозреваемый делает в его квартире, и как он попал к нему? Ах да, значок полицейского, черт, а если он причинит вред Танаке? Я быстро встал с кровати и подошел к неплотно закрытой двери. Мне хотелось вылететь туда, но подставляться не следует, поэтому пришлось остаться в спальне. Каменаши сидел, подобрав под себя ноги, на том месте, на котором недавно сидел я. Видно было, что он чем-то озадачен, немного напуган и ещё бог знает что. Танака появился в комнате, налил в рюмку коньяк и протянул Каме. Тут я заметил конверт в руках парня. -Я не могу попросить помощи у Ямашиты, - терзая бокал и конверт, замялся Каменаши. – Дело в том, что… -Каме, сделай глоток. Это очень хорощий коньяк, - отеческим тоном попросил его Танака. Он никогда не разговаривал так со мной. Придурок. Парень сделал внушительный глоток, а потом подумал и допил весомую порцию. Его щеки моментально порозовели. -Аканиши знает, что ты здесь? – спросил Танака. -Нет. Не перебивай меня! – замахал руками полицейский. – В общем, совсем недавно мне пришло это. Каме положил на стол конверт и поставил бокал. Коки невозмутимо наполнил его, наливая сразу на пять доз коньяка. Разбазаривает такое добро! – кольнуло меня где-то внутри. А потом он взял конверт, разворачивая. Он стал смотреть фотографии, но как я не вытягивал шею, даже вставая на носочки, все равно не мог разглядеть, что там изображено. -Это не… -Не монтаж. -И это… -Да. Дом, где убили Ямагути-сан. Я ничего не помню про тот вечер. -Но на… -Фотографии говорят о другом. Но, Коки, меня могли подставить.  Танака молчал, все еще перебирая фотографии. -Коки…мне не к кому обратиться. Помоги, - взмолился Казуя. -Почему ты не можешь попросить помощи Ямашиты? – сложив руки, спросил Коки. -У него и без меня дел полно, а проблем ещё больше. Аканиши я не хочу втягивать в это, он не должен пострадать. -Хорошо, что ты это понимаешь. Ладно, иди пока, я обещаю подумать, как можно выяснить, кто стоит за этим. -Спасибо, - улыбнулся Казуя, потянувшись к конверту. -Можешь оставить это у меня? – спросил Танака. -А? – замялся парень. – Хорошо, если надо. Коки ушел провожать Каме, я же рванул к фотографиям. Ого! Мои глаза становились все больше по мере того, как я просматривал очередную фотографию. Когда вернулся парень, я тут же накинулся на него с презрением: -Ты надумал помочь этому убийце? -Сядь, - приказным тоном сказал Коки. Я сел, сам того не ожидая, уставился на парня. -С чего ты взял, что я буду ему помогать? -Ну, ты только что…сам…ему… - начал говорить я, не понимая, что за комедию разыгрывает передо мной Танака. -Я не буду ему помогать. -Теперь мы хоть знаем, что он не крыса. -Нет. Сейчас я подозреваю его гораздо больше, – жестко закончил Коки, делая глоток прямо из бутылки. -Почему? – не понял я, взял из рук парня бутылку и тоже приложился. Конечно, алкоголь попал не в то горло, но я стойко подавил кашель в недрах своего организма. -Потому что все это сделано, чтобы отвести от себя подозрения. Для того, чтобы мы думали, что он жертва. -Но зачем ему давать тебе в руки доказательства своей вины? -Бака. Чтобы я исключил его из списка подозреваемых! -Глупо. -Именно! Он не доверился своему напарнику, своему любовнику. Но запросто попросил помощи у меня, которого знает всего ничего. Это очень-очень глупо. -И самонадеянно. -Верно. -Но что тогда случилось в том доме? По рапорту Ямашиты, Каме не было в доме, тогда откуда эти фотографии? -Видимо, кто-то что-то скрывает или кто-то что-то не знает. -В таком случае, подозреваемым может быть только Ямашита. -Почему? – удивился Танака. -Как ты не понимаешь?! – я даже на диване подпрыгнул. – В том доме совершили убийство, замаскированное под самоубийство. Ходят слухи, что Томо был свидетелем, как некая женщина устроила эту «игру». Но у нас есть только его слова. Тегоши ничего не говорит, он во всем покрывает своего телохранителя. Остальные были под ЛСД, а Куроки-сан вообще отказался от каких-либо комментариев. -Уэда, какого наше задание? -Раскрыть, кто покрывает наркодиллеров в полиции. -А еще? -Защитить Тегоши Юю, как единственного свидетеля произошедшего. -Верно. Защитить Юю может только Томо, поэтому мы должны защитить Томо. А ты переводишь на него все обвинения, чтобы он оказался крысой?! Мы здесь не для того, чтобы сомневаться в Ямашите! -Но, Коки… -Прекрати, у тебя истерика! -Нет. Я не хочу защищать убийцу! -Он никого не убивал. -Разве? Тогда на платформе двенадцать лет назад он был рядом со своей тетей. Он мог столкнуть её. Может и родных тогда порешил он сам?! – я соскочил с дивана и стал расхаживать по комнате. Сакура следила за моими перемещениями, скаля клыки, но мне было не до её недовольства. -Томо тогда не предъявили обвинения в смерти тети. -Правильно, потому что были показания Аканиши Джина, который является его лучшим другом! -Что ты хочешь сказать? -Мы защищаем убийцу от убийц! Это просто кошмар какой-то, - я зарылся пальцами в волосы, после чего прислонился к комоду и перевел печальный взгляд на Танаку. - Я не хочу, чтобы меня обвинили. Не хочу провалить дело. Коки, помоги, - мои глаза наполнились слезами. Я правда не хотел провалить своё первое дело, мне нужна была помощь. Коки спрятал лицо в ладонях, по-видимому, он ужасно устал: -Допивай и ложись спать здесь на диване. Подушка, плед - все есть. Завтра я подвезу тебя на работу. Спокойной ночи. С этими словами Коки скрылся в своей спальне, закрывая дверь на замок и не забыв пригласить туда собаку. Разозлившись, я кинул бутылку в дверь, она разлетелась. Сакура громко рыкнула из-за двери, но Танака так и не вышел. Пришлось ложиться спать. ***  На следующий день я стоял и заполнял протокол вскрытия. Новое тело – новое дело. Некая Эмили Уолсон – американка, приехавшая на заработки по приглашению своего японского приятеля Хироси Комацу. Вчера она не пришла домой, а сегодня была найдена в груде мусора. В её организме были найдены следы наркотиков, но причиной смерти сталио не это, а пулевое ранение в области лопаток. Пули вышли через грудную клетку, разворотив девушке грудь. Стреляли в упор, по-вилимому, из дробовика, что уже довольно странно. Её хотели не просто убить, а ещё и сделать это «красиво». -Ну что, готов? - спросил Нишикидо, откладывая скальпель и накрывая тело простынкой. -Нет. Но он меня не слушал, схватил за руку и поволок наверх. Поставив меня буквально в центре отделения, он привлек внимание всех, и они тут же окружили нас, вставая почти в идеальный круг. Все переглядывались и шептались, не понимая, что случилось с патологоанатомом, и почему он привел к ним своего ассистента. -Я нашел крысу, которая шпионила в нашем отделе! – сияя как пряник, улыбался Рё. -А доказательства есть? – выкрикнул кто-то из толпы. -Конечно. Первое… -Хватит, - прошептал я, но меня услышали. – Я не крыса. Мне давила на нервы эта тишина. Однажды я точно также стоял в толпе и ждал, ждал, молчал и снова ждал. В обычной школе меня окружили и закидали камнями, потому что я был слишком странным, дело в том, что уже тогда я готовился к переводу в нашу организацию. -Я не крыса! – сказал я. – А агент тайной разведки. Что-то вроде ФБР по-японски. -Так ты, - раздался голос, полный холодной ярости, - здесь, чтобы передавать сведения о нас наверх? Я повернулся, встречаясь с потемневшим от злости глазами Танаки. Я же говорил ему, что не хочу проваливать это дело. -Нет, я здесь по другим причинам. Шок в глазах полицейских рассеивался. -Какой же ты «агент тайной разведки», если тебя раскрыл обычный патологоанатом? – сказал кто-то из толпы. Все вокруг засмеялись. -Он раскрыл меня, потому что вы настолько тупы, что сами не смогли сделать это! – крикнул я, с силой сжимая кулаки. -Сука! Мне в щеку прилетела карандашница. Я встретился с испуганными глазами Нишикидо и тут же снова опустил взгляд в пол. -Что тут происходит? – раздался ледяной голос. Люди расступились и прямо напротив меня предстала Мидорикава–сан. – Появилась новая курица и петухи борются за её внимание? – заглядывая в глаза своим подчиненным, продолжала женщина. -Мы поймали крысу! -Но она говорит… -Что является агентом ФБР, - стали раздаваться голоса. В глазах женщины мелькнул испуг или шок, конечно, узнать, что у тебя под носом работаеет агент ФБР, всегда страшно. Ведь мы можем расформировать весь её отдел, даже если не будет нарушений. Можем уволить ее только потому, что она нам не понравилась, можем подделать улики, и она уже не будет таким мастером своего дела. В любом случае, мы выше её, и она должна нас бояться. Легким движением руки женщина оборвала весь трёп: -Что ж, Нишикидо-сан, вы являетесь боссом Уэды-сана, и вам решать, уволить его или… оставить. Но сделать это стоит в свободное от работы время. А сейчас все по местам, у кого-то куча нераскрытых дел, - сказала она, внимательно посмотрев в сторону Ямашиты. -Вы что, хотите его оставить? – возмутился Коки. Предатель! -Танака-сан, если он и правда агент, то он провалил задание и завтра его уже здесь не будет, не смотря на решение Нишикидо-сана. А теперь за работу! Все тут же расползлись по своим местам, а Мидорикава окинула всех свирепым взглядом и скрылась в своём кабинете. Рё снова схватил меня за запястье и поволок обратно на наше рабочее место, скрывшись со мной в своём кабинете. -Всё, что ты там говорил, это правда? -Да. -Черт, черт, - твердил патологоанатом. Он распахнул маленький холодильник, выцепил оттуда бутылку и тут же приложился к горлышку, этикетку разглядеть у меня не получилось. Затем он сел рядом со мной. – Рассказывай. Всё. -Моё задание, - я все же решил не раскрывать Коки, - выследить, кто в вашем отделе замешан в делах с наркотиками. Кто-то предоставляет им информацию, скрывает важные детали и, возможно, знает дилеров, которых отпускает. А также защитить Тегоши Юю, как единственного свидетеля разговора этой банды. -Ух, - выдохнул Рё, снова прикладываясь к бутылке. – Ну, раз такое дело…то…оставайся. Тут в дверь постучали. -Что такое? – осведомился патологоанатом, даже не потрудившись открыть дверь. Ручку двери ещё раз подергали и уже из-за двери ответили: -У нас новый труп. -Сейчас буду, - отозвался Нишикидо, убирая бутылку, и пошел к выходу, я же все также сидел, не в силах сдвинуться. – Ты идешь, ассистент? Улыбка Рё была такой яркой и манящей, что я улыбнулся в ответ.

Нишикидо Рё

Я снял перчатки, прикрывая труп - Накамура Сайко пятидесяти лет. Пока делали анализ крови, я вскрыл тело. Ничего, кроме черепно-мозговой травмы и перелома ног. Было ощущение, что пожилая женщина, неудачно спрыгнула, учитывая, что нашли её на проезжей части. Но это, скорее всего, следствие того, что её скинули туда уже мертвой, осталось дождаться анализа крови. Словоохотливый полицейский пояснил, что единственным «свидетелем» этого является маленький мальчик одного года от роду, который толком и говорить-то не может, он находился в машине и мог все видеть. Бедный Томо, у него добавилось проблем. Как и у меня, - подумал я, взглянув в сторону притихшего Тат-чана. Почему я так просто поверил Уэде, потому что научился разбираться в людях, когда они лгут или наоборот говорят правду. Работая в полиции даже простой уборщицей, невольно учишься такому. Меня настораживала фамилия, где-то я уже видел её. Поэтому, не мешкая, я отправился в кабинет, чтобы порыться в архиве. Компьютер приятно загудел, и я вбил фамилию. Точно! Совсем недавно по одному делу проходила Накамура Казука двадцати пяти лет. В строке родители были жирные прочерки. Порывшись в архивах еще минут двадцать, я узнал, что девушка была удочерена четой Накамура. А также, что у неё оставался в живых муж Накамура Сатоши, взявший фамилию Казуко при женитьбе. Сейчас он отбывал срок за убийство жены, а их годовалый сынишка жил с бабушкой, которая теперь лежала на моём столе. Но кому понадобилось убивать женщину и оставлять в живых мальчика? Вопросов было больше, чем ответов. Дверь тихонько скрипнула, я повернулся в сторону вошедшего, на диван присел Уэда: -Что случилось? -Убийство этой женщины. Странно, зачем кому-то убивать её и оставлять в живых внука? -Мальчик же маленький и он даже говорить, не может. Он не может быть полноправным свидетелем. -Словно кому-то надо было столкнуть мальчика с Томо. -С чего ты взял? -Томо потерял жену и ребёнка. Теперь судьба решила предоставить ему шанс отдать кому-то нерастраченную любовь. Мне кажется, он привяжется к мальчику. -Что ты знаешь о Ямашите? Я глянул на Уэду, а к черту все, может ему понадобятся эти знания для благого дела. -Ничего. Единственные, кто знает всю историю, это Томо и Джин - его лучший друг. Я знаю только про смерть его жены и ребёнка, он сам сказал, когда мы были в баре, но я не знаю ни их имени, ни где они похоронены. Ямашита - загадка, которую никто не может разгадать. -Жена? Я не знал, что Томо был женат. -А что ты о нём знаешь? -Не больше твоего. Мы просидели ещё некоторое время в молчании. После чего Уэда ушел подгонять лаборантов с анализами, я же увлеченно уткнулся в свои исследования. Остаток рабочего времени протёк спокойно, отвлекясь, я с удивлением услышал, как за окном барабанит дождь. Я выключил компьютер, не забыв сохранить все данные по исследованиям, и отправился к лаборантам, которые оставались здесь на ночь, они двигались по комнате, как роботы и методично просматривали мазки и прочие анализы. -Нишикидо-сан, данные по крови еще не известны. Результаты будут только завтра, - сказала одна из лаборанток, заметив меня. -Хорошо, продолжайте работать. Уэду я нашел в комнате, где я проводил сегодня вскрытие, он раскладывал инструменты. Я увидел, как он поднял скальпель и рассматривал его в свете лампы. Первое время меня тоже завораживало это сияние хирургической стали. -Осторожно, он острый, - сказал я. Из-за пустоты мой голос гулко разнесся по комнате. Татсуя, однако, даже не вздрогнул, наверняка, он увидел меня в отражении скальпеля. Только как, ведь там слишком маленькая поверхность, но он же агент ФБР все-таки! -Я осторожен, - отозвался парень. -Уэда? -Что? – парень повернулся ко мне, прислонившись к шкафчику, куда только что убрал инструменты. -Зачем ты раскрыл себя? Тебе же влетит от твоей организации. -Это лучше, чем если бы меня считали крысой. -Прости, я, наверное, не должен был раскрывать тебя. -Ничего, я сам виноват, что попался. И вообще не в твоих правилах просить прощения. -А что в моих правилах еще? - усмехнулся я. -Много что! - с каким-то вызовом ответил Уэда. – Первое - бояться отношений, только секс. Может, тебя мамочка слишком долго около юбки держала, а, Рё? Какого черта он это говорит? Я невольно сжал челюсти и кулаки. Что на него нашло? -Не трогай мою маму! – кричуя , толкая Уэду. Он врезается в шкафчик с инструментами, на пол с металлическим звоном падает несколько инструментов, но нам наплевать. -Потому что я не хочу слышать от тебя извинения! Потому что ненавижу тебя! Ненавижу! – кричит парень, подходя ко мне поближе, выливая свою злость на меня. Почему у нас всегда так? Секс без обязательств, смешанный с ненавистью. Мы не влюбленные, мы просто пользуемся друг другом. Мы ненавидим друг друга, он - за то, что я пользуюсь им, а я его - за всю ложь, что есть между нами. Мы даже нормально поговорить не можем, все равно срываемся и начинаем кричать. Я резко сократил расстояние между нами и впился в губы Тат-чана, снова толкнул его на многострадальный шкаф. Ещё несколько инструментов прибавилось на полу, но нам снова все равно. Татсуя прижимается ко мне, сжимая в кулаке мои волосы, рискуя подарить мне плешь. Никакой нежности, лишь агрессия, злость и животное желание. Чистое вожделение без сантиментов. Не прерывая поцелуя, я сорвал белый халат с парня, следом полетел и мой, а на его руках остались следы от моих пальцев, когда я неосторожно сдернул надоевшую ткань. Мы отошли от шкафа, двигаясь куда-то в сторону, утопая в поцелуе, и в итоге наткнулись на стол. Уэда прогнулся, чуть ли не ложась на поверхность стола. Мы стянули остатки одежды, ногой я придвинул ступеньку и, отталкиваясь от нее, Тат-чан легко оказался на столе. О господи, какой он горячий! Ходячий секс. Я стянул с себя джинсы, путаясь в штанинах, а этот гаденыш ласкал себя и смотрел на меня своими похотливыми глазками, пошло облизываясь, рычу. Как же я хочу его, до синяков на белой коже, до прокушенных губ, до громких стонов! Наконец я забрался следом, нависая над Уэдой, впиваясь в его губы агрессивным поцелуем, кусая за пухлую губу, оттягивая ее и, лизнув напоследок, спустился ниже. Он выгибается навстречу мне, пытаясь, руками зацепится хоть за что-то, но нащупывает лишь края стола, сжимая их до белых костяшек. Я оставляю цепочку засосов на плоском животе, после чего прикусываю нежную кожицу на внутренней стороне бедра, потом языком от уздечки до головки, вынуждая его стонать. Дразню его, оставляя красные полоски на его груди, до боли сжимая соски и вылизывая его член. Делая это, как можно пошлее. Острое желание. Боль вперемешку с лаской. Чудовищное сочетание. Уэда пытается отыметь меня в рот, но я извиваюсь. Он скользит по гладкой поверхности стола пятками, не находя опоры. Я положил руки ему на бедра, сжимая кожицу на внутренней стороне, и резко развел их в стороны, я знаю, насколько гибок парень. Он пытался обхватить ногами стол, но его ширина не позволяла этого сделать. -Отсоси мне уже! – прохрипел парень. Я резко втянул в рот его напряженный член. Уэда закричал и даже ругнулся, от нахлынувших ощущений. Его руки легли на мою голову, задавая сумасшедший ритм, он был уже на пределе. Я оторвался, а он разочаровано застонал, елозя по столу. -Возьми меня, - хрипел Уэда, обхватывая меня ногами. Я схватил его за голени и развел его ноги в сторону и мягко толкнулся в него. Это не первый его секс, поэтому его даже растягивать не надо. Он чуть поморщился в начале, болезненно сжимая мой член. А потом расслабился, и я скользнул внутрь, как домой. У нас вырвался общий вздох наслаждения. Я начал резко вдалбливаться, раздвигая его ноги еще шире для усиления ощущений.  Черт, без презерватива все ощущения увеличиваются. В висках стучит кровь. Пот течет по списе, белые костяшки проявляются на судорожно сжатых пальцах. Его стоны и хриплое «еще» и «быстрее». От этого сумасшедшего ритма мне кажется, что мои колени стерты в кровь о поверхность стола. Я отпустил его ноги и за руку притянул к себе. Судорожный выдох, черт, как же здорово. Снова поцелуи укусы между нашими телами ни миллиметра пустого пространства, вы как сиамские близнецы. Я откинулся назад, позволяя Уэде немного поруководить. Ох, как же он хорош! Эти растрепанные волосы, чуть прикрытые глаза. Стоны, он прогнулся в спине, запрокидывая голову, открывая беззащитную кожу шеи. Лаская себя по груди, он коснулся головки своего члена, дразняще и маняще. Если бы у меня была третья рука... Но если я начну его ласкать, то мы просто свалимся со стола. На одной руке при такой скачке я не удержусь. Чувствуя, что уже на пределе, я резко стащил с себя Уэду, поставив его на четвереньки. Не удержавшись, я шлепнул его по заднице, оставляя красный след от руки руки, и резко вошел в него, он выгнулся и так громко застонал, что мурашки по коже побежали. Я вышел почти до конца и снова вошел в него. Сногсшибательно. Он кончил, я увидел белесые капли на столе. Его крик. Я отпустил его и кончил следом за ним. Мы лежали рядом на столе, сил не было, как и желания говорить. Жаль, здесь нельзя было курить, а так хотелось. Задница начала замерзать, да уж, эта комната далека от идеалов лучшей комнаты после секса. Я запрокинул голову, оглядывая трупы. Все-таки я какой-то извращенец, трахаться на глазах трупов. Радует, что я не один такой. -Ты наконец пригласишь меня к себе домой или дождешься, пока я окончательно примерзну к столу? – недовольно выдохнул парень. Я посмотрел в его карие глаза. Похотливая сволочь! -Приглашаю, - ответил я. Мы встали, оделись, черт, карман у халата оторвал, одной пуговицы не хватало на рубашке. О, надо будет носки переодеть, скоро здесь будет дырка, - размышлял, рассматривая этот элемент гардероба. У себя в кабинете я повесил аккуратно халат для починки, натянул пальто и стал ждать у входа Тат-чана. Наконец я покурил, даже руки стали не так сильно дрожать. Мы побежали под дождем к моему автомобилю, в какой-то мере это даже весело. Мы сели, я завел мотор, включая печку, чтобы обсохнуть и не заболеть. Он смеялся и ерошил мокрые волосы, отчего капли полетели в меня. Я сщурился и спрятал нос в воротник пальто. И вот он перестал играться и мотрел на меня. Влажные пряди облепили лицо, но было видно, как блестят его глаза, а по чуть влажным губам пробежал розовый язычок. Все возбуждение пронеслось по телу и резко провалилось в пах. Ужас и кошмар! Я вылетел со стоянки, задев случайно чью-то тойоту, хорошо, что здесь нет камер. -Шумахер, блин, поумерь пыл, - смеялся Татсуя. -Если поумерю пыл, то просто сгорю, - прорычал я. Я снова хотел его, причем с такой силой, что готов был из штанов выпрыгнуть, сильней сжимая руль. Мне казалось, что ширинка буквально горела на мне. Как же я хотел этого придурка, он возбуждал одним своим присутствием. Как это ему только удается? -Сгоришь? – промурлыкал Татсуя, обжигая ухо дыханием. – Может, я тебе помогу? – он погладил бедро рядом с, далеко уже не мягкой, плотью. -Черт, Уэда, либо убери руки, либо я за себя не отвечаю! Этот соблазнитель расстегнул ширинку, лаская рукой мой член, сквозь ткань. Машина опасно вильнула, я остановился, включая аварийку. А Уэда расстегнул мне штаны и стянул их вместе с бельём, облизываясь, накрыл губами мою каменную плоть. Не в силах терпеть, я запрокинул голову, подаваясь бедрами вверх, а коленкой ударился о приборную панель. Я уже на пределе стонал непрестанно, сжимая одной рукой его задницу, другой волосы. Где он научился так делать минет? Не хочу об этом думать, безумно хорошо. Я кончил прямо в рот Уэде, он проглотил все, чтобы не марать мне машину. Какой чистоплюй. Он поднял голову, ударившись об руль, и уткнулся носом в мою ширинку, смеясь. Он поднял руки, случайно нажав на клаксон, от этого по дороге разнесся ужасный гудок. Несколько машин резко затормозило, испугавшись. Татсуя, наконец, поднялся. -Придурок, - прошептал я, и мы захохотали, как обкуренные малолетки. Дальше мы ехали без приключений, Уэда спал, так и хочется сказать, что наелся и завалился спать. Я включил тихонько радио, отбивая ритм по рулю, настроение было замечательное. После минета у меня появился какой-то подъем сил, вместо ожидаемой слабости. Я подпевал какому-то певцу, стараясь не слишком шуметь, чтобы не разбудить свою принцессу. Я не мог вспомнить то время, когда меня возбуждал один взгляд человека, к которому кроме вожделения я ничего не чувствовал. Все мои партнеры оставались в прошлом после одноразового секса. Ни с кем я ещё не спал несколько раз, а этому чудику удалось заставить меня хотеть его постоянно. Последнее время было слишком много работы, отчего мы не виделись, а теперь воздержание дало эффект покруче виагры. В квартире мы начали целоваться уже в прихожей, обрушив вешалку, и уронив полку с обувью. Затем мы пошли дальше, большую часть вещей оставляя живописно лежать на диване, кресле, ковре. Мы упали поперек кровати, Тат-чан тихонько засмеялся и поцеловал меня в шею. От такого жеста руки резко ослабели, я не мог даже приподняться над ним. А потому он взял все в свои…хм…руки. Он перевернул меня на спину и сел сверху, целуея шею, грудь, играя языком с сосками. Это вставляет не хило. Так, стоп, неужели он хочет…ну меня…того?! Нет! Но сил сопротивляться просто не было, Тат-чан усмехнулся, скользнув языком во впадинку пупка. Эрогенная зона, черт подери. -Тат-чан… - шепчу я, мне надо было сказать, что я не согласен. – Я снизу… не буду. -Уверен? – прошептал парень, облизав ушную раковину. Мои руки бродили по его спине, спустились на ягодицы, и до чего же он горяч! Очередной раскат грома, я даже не слышал его, и молний не видел. Вот Уэда от всего меня отвлек. Парень приподнялся, поцеловал в губы, резко насаживаясь. -Твою мать! – ругаюсь я и дальше крышу сносит, нельзя же так, это ужасно приятно. А Татсуя начинает двигаться быстро и сумасшедше, что сводило с ума. В голове была только одна мысль — быстрее, глубже, не хочу кончать. Я обнял его за бока и стал помогать насаживаться. Стоны слетели с губ без работы мозга. Переворот. Я схватил его за ногу, закидывая к себе на плечо, другую просто отвел в сторону. Растяжка, главное не сильно. Ритм зашкаливает, Уэда стонал, хватая руками и зубами белые простыни на моей кровати. Я рычал, но без агрессии. Хотелось слиться с парнем, став единым целым. Столько эмоций, столько радости! Я вышел, парень полностью перевернулся, задирая свои ноги и придерживая их за коленки, и вздернул бровь, якобы говоря, «чего ждешь?». Наверное, это был лучший секс в моей жизни! Результат: половина поз камасутры были перепробованы, несколько оргазмов и пять часов утра. -А ты говоришь, снизу не будешь, - выдыхает Тат-чан. Затем он перевернулся и лег подбородком на мою грудь. Неужели у него ничего не болит? Он улыбался, показывая идеально ровные зубы. Вообще он чудесно выглядел после столь бурного секса. Мы лежали рядом, я теребил его волосы, поглаживая затылок. Он лежал на мне, водя пальцами по моей груди. А вокруг была тишина, но она не напрягала. Осталось прояснить последний момент, который не давал покоя лично мне. -Уэда, почему ты сейчас здесь? -Не понял, - удивился парень, даже приподнявшись, глядя на меня круглыми глазами. -Ну, почему ты со мной, я же не предлагаю тебе любовь? -Мне и не надо этого. -Почему? – пришла моя пора удивляться. -Рё, когда люди вступают в брак, их не просят говорить «я тебя люблю», их не просят пламенно признаваться в любви. Им стоит всего-то и сказать «согласен» или «согласна». Больше ничего. Я не думаю, что «я тебя люблю» что-то необходимое. Наоборот, важно быть рядом с человеком, чувствовать его поддержку, чувствовать, что ты занимаешь в его жизни хоть какую-то часть. Тем более, ты же знаешь, что любовь - самый опасный яд на земле. А я не хочу тебя отравить. А вот это уже серьёзное замечание. Надо что-то ответить, но от этой необходимости меня спас будильник. Пора было собираться на работу. -Ты завтракать будешь? – спросил я парня. -Нет, мне надо заехать в одно место, - усмехнулся он, широко зевая. -ФБРские штучки? -Ага. Он принял душ, пока я готовил привычный для себя завтрак: апельсиновый сок, яичница и тост с джемом. Да, я слежу за своим питание, как это ни удивительно. Он зашел полностью одетый и потянулся для поцелуя, но я положил палец на его губы. -Вечером подаришь. -Но я хочу сейчас, - заканючил парень. -Потерпишь, это же не последний твой поцелуй. Он вздохнул. Я проводил его до двери и послал воздушный поцелуй, парень поморщился и гордо отвернулся, пока ждал лифт. Тутя кое-что вспомнил, забежал в квартиру и выхватил из тумбочки маленький мешочек, после чего возвратился. Я подскочил обратно и протянул его Уэде, который уже зашел в лифт. -Что это? – удивился он. -Ключ от квартиры. Это у нас гомосексуалов что-то вроде…признания. Двери закрылись, унося Уэду от меня. Я вернулся в квартиру, выглядывая в окно. Дождь закончился, но на улице все еще было слякотно, Тат-чан повернулся, смотря на меня. Он помахал мешочком и убрал в нагрудный карман. Ближе к сердцу. Внутри заворочилось что-то вроде нежности. Что за глупости! Я видел, как на дороге моя принцесска поймала такси. На заднем стекле была забавная надпись: Если бы не дети, это был бы Мерседес. ***  К началу рабочего дня Уэда не пришел. Я сидел в своём кабинете, несмотря на ожидающий меня труп для вскрытия. Нервы не давали мне уйти, словно я ждал чего-то. Дверь моего кабинета распахнулась, я повернулся, не вставая со стула. -Нишикидо Рё? – спросил представительного вида мужчина, за его плечом я увидел еще одного. Похожи чертовски, они закрыли дверь и прошли внутрь, присаживаясь на диван. Вот она наглость! -Я - Нишикидо Рё, а кто вы? – сдерживаясь, спросил я. -Мы…из одной организации. Вам знакома эта вещь? На стол он выложил маленький мешочек. Минуту я смотрел на него, чувствуя, как к горлу подступает комок. Мужчина придвинул его мне, словно убеждая в его правдоподобности. Я взял его, раскрыл и вытряхнул на ладонь ключ…от собственной квартиры. -Откуда это у вас? – еле выговорил я. -Вы сегодня смотрели новости? – осведомился мужчина, другой же щелкнул пультом, включая маленький телевизор. -Сегодня на трассе произошла авария, - тарахтела репортерша. – Чтобы избежать столкновения с легковым автомобилем, груженый трейлер вильнул, но из-за проливного дождя состояние дороги ухудшилось, машину занесло. Он перевернулся, после чего в него врезалось несколько легковых автомобилей. Известно о двоих погибших — водитель и пассажир такси. Там показали кадры с места происшествия, а также такси со знакомой надписью на стекле. Я вцепился пальцами в ручку кресла, выронив ключ. Это… то самое такси. На экране показали фотографию шофера и…Уэды Татсуи. -Это не правда! – вырвалось у меня. -Нишикидо-сан, наша организация четко следует правилам. Уэда нарушил их, за что и был наказан. Если вы будете так же наивны, как он, кто знает, вдруг на вас случайно упадет кирпич, - проговорил мужчина, вставая. -Вы мне угрожаете? -Нет. Просто предупреждаем, - отозвался второй, после чего они покинули мой кабинет. По телевизору уже говорили что-то про политику. По лицу пробежала слеза. Его наказали только за то, что он раскрыл себя. И в этом виноват я. Я убил его, я - убийца. И я даже не поцеловал его утром, глупец...