Широко закрытые глаза

Помощник

Любовь - такая зараза! Она меняет не только наш привычный распорядок дня, но и праздники, а также проведение досуга. Она меняет нашу жизнь, делает нас зависимыми, слабыми, слишком настойчивыми, порой капризными. Но меняя и превращая в нас во влюбленных идиотов, она делает нас уязвимее и в то же время беззащитнее. Поменяв мою жизнь, моя любовь оставила меня одного. Это все равно, что стоять посередине круглой комнаты, из которой ведут тысячи дверей. Сначала ты стучал в каждую, но ни одна не открылась, а теперь у тебя уже нет желания сбивать костяшки в кровь. И самая главная дверь, та, что когда-то была открыта, теперь прикрылась на цепочку. На работе творился сплошной кошмар, который грыз изнутри сильнее, чем прочие мелкие проблемы, которых в жизни достаточно. Сначала Коки говорит, что поможет, а потом начинает избегать. Мидорикава отстраняет от дела, над которым работают мои напарники… без меня, а потом и вовсе показывает мне толстую пачку листов со словами: «Это доказательства, что ты крыса. Каменаши, ты не знаешь, почему тебя так ненавидят?». Все были против меня, все. Между мной и ЯмаПи словно черная кошка пробежала, он сторонится меня, хоть и пытается показать, что все, как обычно. Хорошо, что Джин практически живет на работе, а потому я его совсем не вижу. Только иногда вижу грязную кружку с остатками черного кофе или слышу, как хлопает входная дверь. А также Джин всегда забирает из ящика почту, а потому на журнальном столике меня ждёт моя корреспонденция. Анонимных писем больше не было, но это было похоже на затишье перед бурей. Из-за подобной нервотрепки я перестал спать, а сон на снотворном не самое благоприятное времяпровождение. Моё отражение начинало пугать, но я не знал, что мне делать, чтобы исправить всё это. Я был совершенно один. Одинок. Forever Alone*. Просыпаясь очередным утром, я пытался приободриться, меня пытаются сломать, но я выдержу, буду сильным. Но выпивая кружку кофе, вся решимость таяла, как мороженное на солнцепёке. Бороться в одиночку? Каков в этом смысл? Да и награды уже не будет. Иногда было настолько невыносимо, что наволочку на подушке можно было выжимать, да к тому же от этого было стыдно. Мужчины не плачут, мужчины решают проблемы самостоятельно. Но я так больше не могу! Кричишь во все горло, но никто не слышит, и никто не поможет. Очередной день на работе, молчаливое ожидание, попытка расколоть парнишку, который сжимая кулаки и зажимая уши, чтобы не слышать плач мамы, твердил, что он убил. Ужасное чувство, что все ниточки у тебя в руках, только вот за какую потянуть, чтобы они стали уликами? Разбор бумаг, вернее их ленивое перекладывание, это стало рутиной. Потом путь домой, холодная гостиная. Ужин на одного - очередной полуфабрикат, сесть у телевизора и смотреть мимо экрана. Как только часы показывают десять вечера, я встаю, иду в ванную, умываюсь и принимаю снотворное. А потом наступает очередная темнота вместо сна. Утро-работа-дом. Рутина. -Ямашита-сан, к вам посетитель, - послышался вежливый до тошноты голос дежурного. Я ненавидел этого скользкого человека, но скрывал, как в принципе и все в нашем отделе. А этот дежурный был энергетическим вампиром и питался нашей ненавистью к себе. К столу моего напарника подошла шикарная девушка, а именно: новая восходящая звезда модельного бизнеса – Сакура Тамура. Дело в том, что, даже смотря сквозь телевизор, информацию ты все равно улавливаешь. Последнее время о мисс Тамуре не говорил, разве что ленивый. Но Пи, видимо, не смотрел телевизор, не слушал радио и вообще не интересовался последними новостями, тем более в сфере моды. И вот она села на стул, а моё внимание привлек нервный человек за её спиной - её менеджер – Наохико Сато. Он всегда выглядел таким возбужденным, что немудрено, учитывая то, что ему приходилось везде сопровождать эту модель, а когда она отдыхала, он улаживал дела и вряд ли вообще спал. Они стали разговаривать о пропаже сестры, странно в СМИ ничего не говорилось о сестре, хотя может все же нечто ускользнуло от моего «внимания»? Мои размышления прервал все тот же менеджер девушки, он достал бутылку и с жадностью припал к горлышку. Все взоры обратились на него, и это было странно, что кто-то вызывает недовольство полицейских. К тому же это вызывает обычный рабочий человек, а не гламурная девушка. Пи попрощался с девушкой, а я, вытянув шею, взглянул на фотографии. Да, интересная ситуация, если вторая девушка не сама Сакура, значит это просто какой-то фанат Сакуры, решивший, что Тайдзи и есть та самая Сакура. Господи, я уже сам запутался. -Каме, попробуй разговорить Такахису. Мы должны узнать, кого он покрывает. Я согласно кивнул, собрал бумаги и двинулся в сторону допросной. Туда уже привели Такахису, так как я снова собирался поговорить с ним. Это стало уже стандартной ситуацией, повторяющейся изо дня в день. Думаете, я не заметил заминку Пи перед моим прозвищем? Зря, заметил и ещё как. Он все также не доверяет мне, и боюсь, что все уже никогда не будет так, как прежде. -Привет, Такахиса-сан, - сказал я, присаживаясь за стол. – Держи. Я протянул ему купленный кофе. В камерах временного задержания было довольно прохладно. За то время, что мальчик находился тут, он заметно изменился. Из пышущего здоровьем восемнадцатилетнего парня он превратился в бледного, с кругами под глазами, красными глазами худенького паренька. Он напоминал свою собственную тень, что ужасно давило на меня. Ведь я должен помочь ему, во что бы то ни стало! Масуда взял кофе и сделал внушительный глоток, крутя стакан. Он вообще предпочитал отмалчиваться, что мне совершенно не нравилось. -Ты не хочешь рассказать, что случилось с Киритани? -Я уже говорил, - его голос был хриплый, с нотками высокомерия, - я убил его. -Как? -Воткнул сломанную рамку. -А нож и кислота зачем? -Хотел наказать, - сказал парень, поднимая на меня черные бездонные глаза, которые ввалились и казались страшнее, чем были на самом деле. -Наказать? -Да, он издевался над Ю…над моим другом, - на этом в голосе засквозила горечь, слезы и просто отчаянье. -Масуда, расскажи правду. Никто не верит, что ты мог сделать нечто подобное. -Это не Юя, он не мог убить! – закричал парень, вскакивая с места. На его лице отразилась истинная боль и отчаянье. -Я не говорил, что мы подозреваем Юю, - отозвался я, наблюдая за реакцией. Такахиса сел на место, его губы едва заметно дрожали. Он был уже на грани. Конечно, мальчишка, который жил с родителями и не знал никаких проблем, вдруг оказался за решеткой, чтобы только спасти друга. Если бы он только позволил нам помочь ему. Следующие полчаса мальчик хранил молчание, поэтому пришлось прерваться. Я вернулся к столу в то время, когда к нам влетел Рюхей-сан. Он всегда был активным, что странно для программиста, который вынужден по нескольку часов сидеть на месте, но, как ни крути, Мару-чан все равно был лучшим в области программирования. Я успел заметить, что вместе с конвертом с фотографиями, Мару-чан передал ещё и записку. Пришлось быстро спрятать глаза, чтобы не спалиться, меня итак подозревает каждый пятый. Я посмотрел чуть правее от себя, перехватывая обеспокоенный взгляд карих глаз, и мой коллега стал быстро что-то печатать. Ну вот, плюс ещё одна заявление – Каме-крыса. -Может сегодня пролезть в кабинет Мидорикавы и половину заявлений убрать?.. - пробормотал я, как можно тише. Сегодня Мидорикавы не было, она была в отъезде, а значит, заявления будут лежать на столе и я смогу их выкрасть. Осталось выбрать время. Сегодня в одиннадцать вечера у Джина телепередача, значит, я смогу съездить сюда к половине первого, в отделении как раз никого уже не будет. И не надо будет пропускать телепередачу, к тому же после передачи у Джина опять урок танца для нового клипа. Отлично, значит сегодня в двенадцать тридцать, не опаздывай Каме, - проанализировал я. Вечер прошел как обычно, с той лишь разницей, что в десять я не ушел на боковую, а остался смотреть телевизор. Рискованно, конечно, то, что я задумал, но должно же мне повезти в этой жизни или даже эту малость я не заслужил? Мысли медленно перетекли к ругани богини удачи, какого черта она забыла про меня? Посмотрев передачу, я быстро собрался и рванул к отделению. Поймать такси в вечернее время проще, чем утром или днём, нет спешащих и деловых соперников. Пока я ехал на заднем сидении такси, я размышлял о том, что смог узнать: -Джин имеет один из самых внушительных вокальных диапазонов во всем агентстве. -Когда Джин впервые пришёл в JE, он не прошёл прослушивание. Когда он уходил, случайно встретился с боссом, которому понравился и тот велел Джину остаться. -Он был выбран в футбольную команду Котоку. Его рекорд поддержания в воздухе футбольного мяча - 838 раз. -Ненавидит оставаться один. -У Джина и Пи есть медальоны с датами рождения друг друга. Последнее поразило меня, я никогда не думал, что они настолько близки. Ведь Томо - такой холодный, и такая нежность к Джину, а Джин, который ведет себя, как ребёнок, все же может так серьёзно относиться к кому-то? Неужели Юя может оказаться прав и связь между Джином и Томо следует просто принять и привыкнуть, насколько это вообще возможно? Ведь я не смогу занять место Томо в сердце Джина. Хотелось бы мне занять там хоть какое-то место, пусть не первое или второе, но хотя бы третье. -Мы приехали, - сказал таксист. Отдав причитающиеся ему деньги, я вышел. Поднялся по ступенькам, показал значок охраннику, сказав, что забыл кое-какие бумаги, над которыми стоит поработать. Он пробормотал что-то насчет постоянно работающей молодежи, отпирая дверь. Поднявшись, я оглядел помещение, сейчас здесь было тихо и не было косых взглядов. Я зашел в кабинет и увидел, как на краю стола белели заявления, и начал их просматривать, ища своё имя. Не знаю, сколько прошло времени, я уничтожил несколько десятков заявлений, уничтожать все было бы подозрительным. Взяв пакет из-под бумаг, я пошел к выходу. Я уже почти дошел до лестницы, когда услышал чьи-то едва заметные шаги. Всё-таки не так уж я и плох, огляделся и быстро нырнул под ближайший стол. Мимо меня прошло три пары ног, люди молчали, а потому определить, кто это, я не смог. Они тоже отправились к кабинету начальницы. А кабинет нынче популярен, - горько усмехнулся я. Нельзя было больше здесь оставаться, я рванул к двери, как можно тише и быстрее. Цель была достигнута, домой я вернулся в отличном настроении. Как только я переоделся, ощутил какую-то глухую тоску. Настроение меняется, как у девушки при ПМС, будь они не ладны, эти гормоны! – воскликнул я про себя. Вскоре появился Джин, и настроение вновь улучшилось. Дальше была страстная ночь, он был грубее, жаднее, словно в последний раз. Почему-то после секса я лежал на кровати и плакал тихо, горько, долго. Наутро мы долго целовались, грудь сжималась от предчувствия. Почему я тогда не обратил на это внимание, почему я так ничего и не сделал, почему не сказал, что люблю его, почему я тогда просто улыбнулся и ушел? Если бы я тогда поступил иначе, может, и не случилось бы с нами того, что случилось? На работу Томо пришел в темных очках, и с маской на пол лица. Он врал про простуду и про то, что не хочет нас заразить, но я-то слышал, что его голос, хоть и кажется хриплым, но явно не из-за простуды. Подавшись до сих пор царствующей панике, я решил проследить за напарником, и выяснить, что он скрывает. В туалете я подглядывал за ним из кабинки, да, фиговое прикрытие, но лучше я не придумал. Вот он снимает маску и очки: все лицо в синяках, губа разбита и кровоточит, огромный синяк на левой щеке, перекосил все лицо Пи. Нос распух, превратившись в сливу, правый глаз настолько заплыл, что даже не открывался. Ещё были какие-то контуры, словно Пи ударили по лицу ногой. Это было так ужасно, что я, не думая, рванул к нему. -Кто это тебя так? – спросил я, поворачивая его к себе, пытаясь коснуться раны на щеке. Томо дернулся сначала рукой к маске и очкам, потом к двери, и затих, но мотнул головой, чтобы я не коснулся его щеки. Я почувствовал себя облеванным и оскорбленным. Можно считать меня нечестным и ужасным человеком, но зачем так шарахаться? Я настолько ему противен? -Никто, – слышится хриплый голос. Значит, челюсть болит, вот и двигать ею больно, а значит и говорить не желательно. -Не говори, просто покивай или помотай головой. Хорошо? Мой босс кивнул, вытирая кровь с губы, которая крупными каплями стала течь по подбородку. Сколько же там крови у него? -Какие-то бандиты избили тебя в подворотне? Глупый вопрос, как детектива полиции могут избить какие-то бандиты? Да у нас такая подготовка, что все уличные драчуны нервно курят в стороне. Но какие еще могут быть варианты? Томохиса закатил глаза, подтверждая мои мысли. -Но кому ты мог позволить избить себя? – тут я даже рот раскрыл вот оно. Он позволил избить себя, просто видимо стоял. Короткий взгляд в сторону его рук, конечно, костяшки целы и только несколько ссадин, но явно не от драки. Кому Томо позволил сделать из себя отбивную? Кому он позволил испортить себя, причинить ему боль? Он мог сделать, только если чувствовал свою вину? Но перед кем он может её чувствовать? Кто мог быть настолько на него зол, чтобы сделать подобное? Юя явно не настолько силён и вряд ли причинил бы ему такую боль. Тогда кто? Остановив кое-как кровь, Ямашита надел свою маскировку и, кивнув мне, вышел прочь. Так ничего и не прояснив. Я уставился на своё отражение, может внешность и стала лучше (спасибо Джину), но что мешает Пи быть прежним напарником? И в чем я виноват? В злости ударил по стеклу, по гладкой поверхности побежали трещины, но осколки остались на месте. Оглядевшись, я поспешил покинуть «место преступления». Случилось нечто хорошее, Мидорикава нашла крысу, ею оказалась ранее незаметная секретарша. Девушка была новенькой, плакала, как полагается хорошей актрисе, даже пыталась оправдаться. Но ей все равно пришлось уволиться, якобы по собственному желанию. Все-таки у нас добродушная начальница, не стала портить девчонке будущее, великая женщина, что уж скрывать. Хоть Мидорикава и уволила свою секретаршу, которая оказалась той самой крысой, волна паники еще не схлынула. Все всё равно продолжали писать заявления, кто-то даже попросил о переводе. Мидорикава кричала на весь отдел, тут же прогоняя того полицейского в шею с работы. Нервы не выдерживали, многие стали срываться друг на друга, я наоборот просто упал духом. Единственное, к чему я сейчас стремился, это поскорее оказаться дома. Такахиса теперь всегда молчал на допросах, и та вспышка его отчаянья и страха за друга стала казаться не более, чем сном. Он замкнулся ещё и, скорее всего, из-за того, что видел, как его мать ударила Юю, слышал его голос. Я видел, как в камере Массу плакал, горько, как маленький мальчик, которому не дали сладость после полностью съеденного нелюбимого супа. -Каменаши? – позвал меня Пи. -Да? -Пойдём, выпьем кофе? Короткий взгляд на часы, три часа дня. Интересно, что это на него нашло? Я согласился. В комнате отдыха никого не было, я сел на стул, упираясь ногами в диван. Ямашита сел на диван, он снял свою маскировку, лицо стало получше, но все равно... -Ты делаешь какие-нибудь примочки? Знаешь, моя мама всегда… - начал я молоть чепуху, чтобы разрушить эту тишину. -Не надо, - улыбнулся Томо и тут же прижал пальцы к губам, видать было еще больно. – Все в порядке, уже проходит. -Понятно, - сказал я, делая глоток обжигающего кофе. -Как у вас дела с Джином? Не ожидал я, что мы будем говорить об Аканиши, когда у нас столько преступлений. Но если хочет, то пускай. Расскажу правду, что все неплохо, чтобы даже секс недавно был. Только вот какое-то предчувствие никак не отпускает грудь, словно вот-вот сдавит так сильно, что я задохнусь. -Всё в порядке, - улыбнулся я. -Каме, может, хватит? Хватит играть с его чувствами, - спокойно, но с каким-то внутренним надрывом сказал Томо. -Что? -Ты же не любишь его. Это просто поклонение своему кумиру. -Нет! -Да! – Ямашита встал и заходил по комнате. Мои руки сильней сжали кружку с кофе. - Если бы я знал, что он твой кумир, то никогда бы не позвал тебя жить с ним. Никогда бы не сказал, что живу с ним. Я так виноват, что познакомил вас. Этого не должно было быть, - Томо отставил кружку и вплел пальцы себе в волосы. Но потом поднял глаза, смотря на меня в упор. - Ты любишь его любовью фаната, может, тебе ещё и деньги его нужны? Может, ты положил на него глаз, чтобы лишить его всего, что он любит? Ты же терпеть не можешь напыщенных людей, капризных, тех, кто неряшлив и ведет себя, как ребенок. Джин именно такой, зачем ты держишь его? Каждое слово напарника болью вонзалось в тело, в сердце, превращая все в мясо, в пульсирующий кусок боли. Грудную клетку разрывало в стороны от мучительной боли. Может, расцарапать её, вырвать глупое сердце и успокоиться? Навсегда. -Я не держу. Не говори мне таких ужасных вещей, - взмолился я, пряча слезы на глазах. -Это правда, - уже не так эмоционально добивал меня Пи. - Ты заставляешь его любить себя, а сам наслаждаешься. Джин слишком наивный, я же сам тебе сказал это. Черт, как я виноват! -У него проблемы из-за меня? -Помнишь, что я тебе говорил про его работу? -Увлекается музыкой, в неё он вкладывает не просто душу, он живёт музыкой. Она помогает ему сосредоточиться, помогает ему жить, сражаться, любить, дышать. Музыка - его среда обитания, - без запинки отозвался я, все связанное с Аканиши запоминается досконально, до мелочей. -Правильно. Если кто узнает о том, что вы вместе, его карьере придет конец. Ты понимаешь? Не будет всего этого, славы, денег, любви фанаток. Он умрет, медленно, задыхаясь, давясь, мучительно. И ты будешь виноват в этом… -Ты хочешь, чтобы я бросил его? -Да. Томо направился к двери. -Подожди. Это он попросил тебя сказать мне это? – спросил я, поворачиваясь в его сторону. Сухой кивок и он ушел. Как в замедленное съемке кружка выскользнула из моих рук, разлетаясь на осколки, разбрызгивая кофе. По лицу побежали слезы, от боли я даже задыхаться стал. Воздуха не хватало, никогда я ещё не чувствовал такой боли. Неужели, это правда, всего лишь любовь фаната? Зависимость? Внушение? Игра? Я вытер слезы, вдохнул и направился к своему столу: -На сегодня беру отгул, - сказал я Коки и, взяв курточку, вылетел из здания. Сразу на квартиру не поехал, наоборот купил бутылочку пива и отправился в парк. Подальше от детских площадок я устроился на холодной, и отчего-то сырой, скамейке, но мне было уже все равно. Я пил горький противный напиток, который обжигал горло и камнем падал в желудок. Не знаю, что я чувствовал, просто какую-то пустоту, равнодушие. Рвать? Метать? Нет, мне совершенно не хотелось этого, лучше лечь, свернуться клубочком, лелея, как ребёнка, свое сердце, которое растоптали. Все, чем я жил последнее время, все, чем дышал, все оказалось ложью, обманом и каким-то самовнушением. Какой ужас. Пиво кончилось быстро, да и замерз я в тонкой курточке, а ведь на дворе уже давно не сентябрь месяц. Скоро уже Новый год, я думал, что встречу его с Джином в нашем доме. Стоп, поправочка, в его с Томо доме. Выкинул пустую бутылку, я пешком пошел на квартиру. Аканиши ещё не было, мне же будет проще. Я достал сумку и стал собирать свои вещи, пытаясь сдерживать слезы. Вещи не влезали или я случайно начинал складывать рубашки Джина. Я психовал, швырял на пол, но потом снова складывал, глотая солёные слезы. -Я дома! – крикнул Аканиши, звеня ключами в прихожей. Не высовываясь, я продолжил сборы. Почему у меня так много вещей?! Хлопнула дверь комнаты Джина. Сборы были закончены, я вышел в гостиную, а тут ещё парочка моих вещей. -Каме? Ты дома? – из комнаты вышел Джин. Затем увидел сумку в моих руках. – Что это? -Мои вещи, - попытался я улыбнуться. – Постарался собрать все, но если что-то забыл, то пусть Томо передаст мне. Все же мы пока работаем в одном отделе. -Почему ты уходишь? -Не хочу мешать. Тебе. Твоей карьере. Твоей жизни. -Каме, все не так. Ты не так все понял, - несчастным голосом прошептал певец. -Всё не так? Не так понял? – переспросил я, делая шаг в его сторону. Мы стояли на расстояние вытянутой руки. – Если все не так? Тогда возьми меня за руку, - я протянул руку, не касаясь певца. – Останови меня. Не позволяй уйти. Но Джин опустил глаза. -Не отпускай. Останови. Не позволяй уходить, - шептал я, слизывая капли слез с губ. – Это так легко протянуть руку. Джин. В ответ молчание и виновато опущенные глаза. Я опустил руку, горько улыбнулся и пошел в сторону двери. А сердце кричало, цепляясь за осколки: «Останови. Ну же. Шаг. Всё будет хорошо. Останови меня!» Но ничего не мешало мне надеть обувь, оставить на крючке ключи и выйти вон. Я сел на скамейке у подъезда, пытаясь остановить соленый поток, стараясь дышать нормально. Куда теперь идти? Куда? Только домой. Я достал мобильник, посмотрел на темный экран, вздохнул и набрал выученный до автоматизма номер. -Алло. -Мама? -Казу-чан! Как ты, сынок? Почему не приходишь? Давно не звонил, а мы переживаем. -Мам? Можно я домой приеду, поживу? – голос сорвался, и слёзы звучали так явно. -Казу, что-то случилось? Ну да ладно, разберемся, ты приезжай. Или, может, за тобой приехать? – засуетилась женщина. -Нет, я сейчас приеду. -Давай, милый, я люблю тебя. -И я. Отключился. Ну вот, теперь даже сказать о люб…боюсь. Страшное слово, ни произнесу его больше. Я встал и медленно пошел к остановке, на лице уже не было слёз, было уже не так больно. Правда, пустота в душе оставалась, выгоревшее сердце не оживить. Поздно. Дома всегда лучше, чем в гостях. Дом ― это место, где тебе простят даже смертные грехи. Дом - это особое царство, где ты всегда герой. Дом - место, где тебя любят и ждут, вне зависимости от произошедшего. К моему приходу мама согрела чай и прибралась в моей комнате. Сейчас у нас в доме опять была масса людей: мама, папа и младший брат. А еще у нас гостил старший брат со своей женой и дочкой, которую я безумно любил. Когда я пришел домой, на меня обрушилась лавина из родственников. Благодаря говорливой племяннице, я забыл на долгое время, что меня заставило вернуться сюда снова. Правда, ночью я все равно плакал, у меня сильно болело сердце, я даже пил какие-то сердечные капли, но они не сняли ни грамма боли. Утром у меня поднялась температура, правда ни кашля, ни насморка не наблюдалось. Мама только руками развела, что за странная болезнь? Нетипичная какая-то. Днём позвонили с работы, мама сказала, что я сплю. Весь день я размышлял, играя с племяшкой в куклы. А на следующий день решился. Я надел толстовку с капюшоном и, шатаясь, спустился вниз. Старший брат был свободен, а потому отвез меня в отделение на машине. На стол Мидорикавы легло мое заявление об увольнении. После чего я незаметно вышел. Вечером моя температура спала, а у отца появились выходные за долгое время. Мы всей семьей собрались на поле – играть в бейсбол. Жизнь налаживалась, после моего внепланового отпуска, Мидорикава будет вынуждена уволить меня. Вечером после бейсбола и удачного похода по магазинам, в нашем доме раздался звонок, я как раз был около входной двери, поэтому и открыл дверь. Я остолбенел, а сердце пропустило удара два, как минимум. Никогда не думал, что увижу его на своем пороге, тем более с ребёнком на руках. Выглядело это очень комично и одновременно безопасно, что ли. -Привет, меня попросили передать, - пробормотал Коки, протягивая листок с решением моего заявления. -Она…не подписала? – полуудивленно-полусаркастически произнёс я, рассматривая листок. -Нет. Она сказала, что не настолько обеспечена кадрами, чтобы разбрасываться направо и налево хорошими детективами. -Хорошими детективами? - усмехнулся я. С каких это пор я стал хорошим детективом? У нас самый хороший детектив - Ямашита Томохиса, а не Каменаши Казуя. -Она дала тебя неделю на обдумывание. Делом Такахисы теперь занимаюсь я, а потому передай мне все, что тебе известно.  -Хорошо, по почте пошлю. - Улыбнулся я, получилось вполне реально. – Пока? -Подожди, у тебя есть новое дело. -Новое дело? -А ты думал, просто так неделю отдыхать будешь? Держи карман шире! - усмехнулся Коки, бесцеремонно протискиваясь в прихожую. Он покрепче перехватил мальчика, снимая свою обувь и стягивая обувь с ребёнка. -Кухня там, - махнул я рукой в нужном направлении. -Ой, какой красивый! – послышалось сюсюканье моей мамы. Вот они - типичные женщины, всегда радуются, глядя на маленького ребенка. Я даже глаза закатил и пошел на кухню, мама действительно сюсюкалась с ребёнком, хорошо хоть на руки не пыталась взять. У мамы больная спина, ей нельзя носить тяжести, а годовалый ребёнок - приличная тяжесть. Мама частенько забывала про спину, а потому её постоянно надо было контролировать. -Ой, какой очаровательный малыш, - на кухню вошла жена старшего брата. – Можно? Коки посмотрел на мальчика, который цеплялся за его шею. -Это Юкио, - сказал он, передавая малыша женщине. Та прижала мальчика к своей груди, любовно смотря на моего брата, мол, ну, как я смотрюсь. Она явно хотела бы ещё ребёнка, а вот брат…В общем понять, что он думает невозможно, всегда всего две эмоции - равнодушие и улыбка, только вот на самом деле в этот момент он может чувствовать даже не радостные мысли. -Может, Юкио стоит поиграть с нашей принцессой? – мило улыбаясь, предложил я, намекая семье, что мне надо поговорить с коллегой без свидетелей. -А да, да, конечно. -Я поставила вам чайник, Казу нальешь сам, - улыбнулась мама. И все мои дорогие родственники удалились в гостиную вместе с Юкио. -Ты что, нянькой подрабатываешь? – спросил я, смотря на довольного Коки. -Нет. Это ты у нас из детектива в няньки переквалифицируешься. -Чего? -Он - твое новое дело. Юкио проходит свидетелем по делу. В детский дом ему нельзя, вдруг его убьют. Держать его в полицейском участке ужасно, вдруг он подхватит какую-нибудь инфекцию, или замерзнет насмерть. В общем, ты меня понял. Мидорикава сказала, что коль ты отдыхаешь, то почему бы тебе не подработать телохранителем. У Томохисы итак завал с делами, да ещё это подозрение в убийстве. -Так подожди, давай по порядку, - поднял я руки. Тут закипел чайник, я стал заваривать чай, пытаясь разобраться и отказаться от столь ответственного дела. – Во-первых, это дело Томо, пусть он занимается. Он у нас лучший, ему на раз-два раскрыть несколько дел одновременно. Во-вторых, я не буду присматривать за малышом, несмотря на то, что он понравился моим родным. В-третьих, что за подозрение в убийстве. И да, в-четвертых, ты избегал меня всю неделю, так ничего и не сказал, а обещал помочь. В-пятых, отдай фотографии. Я грохнул кружкой перед коллегой, прожигая его глазами. Танака усмехнулся, откинулся на спинку стула. -Отвечаю по порядку. Первое, не смей считать Тому своим соперником. Он действительно сам добился такого положения, он очень хороший детектив. Просто не смей выливать сарказм в его сторону. Второе, за малышом посмотришь ты, это приказ Мидорикавы, а её приказы не обсуждаются. Третье, Томо подозревают в убийстве, а потому у него немного связаны руки. Может, позже узнаешь детали. Четвертое, я действительно не знаю, как тебе помочь. Не люблю это чувство беспомощности и за игнорированием пытался это спрятать. Пятое, вот, - он достал из заднего кармана пухлый конверт. -Прости, - шепнул я. Мне было стыдно, что я накинулся на него, ведь он все-таки старается мне помочь. И ещё этот мальчик, черт, не нужен мне этот дополнительный геморрой. Но ничего сделать я уже не мог, если приказ начальницы, то это конечная точка, хочешь-не хочешь, а выполняй. Ведь она и Томохисе так навязала защиту Юи. – Ладно, допивай чай и до встречи. Коки залпом выпил чай. И отбыл восвояси. Вот так на моём попечении оказался годовалый мальчик.

Золотой голос

Когда Каменаши протянул мне руку, с просьбой остановить его, видит бог, я был готов сорваться с места, прижать его к себе и не отпускать. Но я не сделал ровным счетом ничего того, чего хотела моядуша. Думаете, страх или собственное превосходство? Гордость? И еще какие-то неведомые чувства и эмоции? А вот и нет. Все дело в шантажисте. Всё это время мне приходили письма от неизвестного. Сначала он посылал мне фотографии, где я был запечатлен в компрометирующей позе с Каменаши. Это лишь действовало на нервы. А несколько дней назад пришли фотографии, содержащие условие. Либо я расстаюсь с Каме, либо с карьерой. Можно подумать, что я эгоист, променял любимого человека на какую-то карьеру, которая никогда и не стояла у меня на первом месте. Но все не так просто. Я очень люблю музыку, это моя среда обитания. Я не могу и помыслить, что этого всего не будет, я же умру! Сейчас мне это жизненно необходимо. Тем более, я не хочу втягивать Казу в эти игры, лучше пусть он ненавидит меня, презирает, чем страдает. Я не могу и помыслить, что с ним может что-то случиться, пусть я буду уродом, козлом, но он будет в безопасности. Поэтому, когда за ним закрылась дверь, моё сердце просто лопнуло, вот так же, с тихим хлопком. Внутри стало прохладно и как-то неуютно. Может именно так и разбивается сердце? Неужели я настолько привязался к нему? Аканиши Джин, ты влюбился в парня, причем в напарника своего лучшего друга, да к тому же полицейского. Вот что называется влип. Закрыв дверь на замок, я с горечью взглянул на второй набор ключей. На кухне я выпил стакан виски тридцатилетней выдержки, хотел попробовать, когда женюсь, но вышло, как всегда, не по правилам. После чего я закрыл бутылку, убрал ее на место и отправился спать. Утро ничего кроме головной боли и чувства нереальности не принесло. Я подорвался и побежал в соседнюю комнату, меня бы не так расстроило, если бы там все еще были вещи Томохисы, но комната выглядела голой и нелюдимой. Словно там никто никогда и не жил, просто не было присутствия тепла и уюта. Я закрыл дверь и отправился умываться. Нет вещей, которые всегда висели на сушилке, стиральная машина не забита вещами на стирку, стульчак опущен, баночки аккуратно расставлены на полках. Словно Каменаши ещё здесь и просто прибрался перед уходом. Пока я чистил зубы, глаза то и дело заволакивало слёзным туманом, но я же мужчина, а мужчины не плачут. Поэтому я тер глаза с таким остервенением, что было странно, как они не вдавились в череп. Затем я оделся и вышел из квартиры. Мару уже ждал меня. -У нас сегодня съемки за городом, ты пораньше вышел, так что должны успеть, - оповестил он меня и я уже хотел залезть в фургончик, как он схватил меня за локоть. Наши глаза встретились. - Ты что, вчера пил? – он даже понюхал меня. -Нет. -А глаза чего красные? -Мыло попало, - соврал я и Мару отпустил меня. Мы сели на свои места, и водитель тронулся с места. Телефон менеджера ожил, он начал опять назначать и отменять встречи, подтверждать или удивляться очередной фотосессии, в общем, заниматься своей работой. Я же достал плеер, воткнул наушники, заиграло что-то американское, мелодичное. Листочки, ручка и я стал сочинять: Незаметно заполнив расстояние между нами, Ты научил (нет, надо написать научила) Ты научила меня тому, что я не одинок. Если тебе вдруг станет грустно, Я всегда буду рядом с тобой. Не забывай об этом, Я люблю тебя. Даже если эта ночь – последняя, И потом я потеряю тебя, Я никогда не смогу забыть тебя Потому что я тебя люблю**. Глаза стало жечь, и я откинул листок и ручку. Потом, все потом. Я уставился в окно, за которым проносились красивейшие пейзажи, я бы так хотел поделиться с ним этой красотой. Я вспоминал нашу встречу, его глупые улыбки, милые слова. Вспомнил его глаза, что светились неподдельной радостью. В них не было желания обладать мной, как у большинства фанаток, которые только и ждут, когда я пвзгляну на них. Он был рядом, даже иногда видя во мне капризного человека со сцены. А во время поцелуев он не хотел властвовать, он хотел покоряться, отдавая мне первенство. И ни разу не заикнулся, что хочет быть сверху. А хотел ли он этого? Я даже не спрашивал его, вот бака! Но сейчас уже ничего не исправить, осталось лишь стараться не допускать подобных ошибок в следующих отношениях. А будут ли они, эти следующие отношения? Смогу ли я кого-то подпустить близко к себе, к своей душе? После Казу стало так пусто, а что, если и с этими будет также?.. -Мару? -Что? – отозвался менеджер, прикрыв ладошкой телефон. -Сколько раз может разбиваться сердце человека от несчастной любви? -Я вам перезвоню, - кринул в трубку Мару. Затем посмотрел на меня. – Джин, в последнее время ты часто спрашиваешь меня о любовных отношениях. Если ты с кем-то встречаешься, лучше сейчас скажи. Если в газете опять появятся твои фотографии с очередной незнакомой девушкой или девушкой легкого поведения, не приведи боже, агентство точно поставит на тебе крест. Ты не знаешь, каких усилий мне стоило отмазать тебя с того раза! Я полгорода обегал, чтобы скупить уже выпущенные газеты и журналы, ты совсем меня не ценишь. , подожди, неужели у вас с тем парнем все серьёзно? Да ладно?! Не просто интрижка… - ужасался Мару, с каждым разом распахивая глаза все шире и шире, и наконец захлопнул рот ладонями. -Теперь это в прошлом, поэтому не переживай. Просто ответь на вопрос, - устало отозвался я. -Ну, разбивать может столько раз, сколько будет этой самой несчастной любви. Только заметь, что счастливая любовь не всегда может склеить это самое сердце. -Спасибо, - я снова отвернулся к окну. Значит, не факт, что кто-то другой соберет моё сердце обратно. Я прижал руку к сердцу. - Ту дум, ту дум, - билось оно. А разбилось ли оно на самом деле? Может это все моя фантазия? Как любой продвинутый человек двадцать первого века, я решил разобраться в себе и вбил в поисковике Любовь – это… Много было вариантов, но мои глаза отметили: любовь - это стремление к целостности. А затем еще одно: Любовь - это болезнь, решили эксперты Всемирной организации здравоохранения и внесли это чувство в реестр заболеваний под пунктом "Расстройство привычек и влечений, неуточненное". Так я всего лишь болен? Болен... А от любой болезни есть лекарство, осталось найти себе лекарство от этой болезни. Интересно, а у Рё есть лекарство? Хотя, нет, у него скорее только яд имеется, как лекарство от всего, но оно уж слишком кардинальное. -Мы приехали, - похлопал меня по плечу менеджер. Мы вывалились из фургончика, на нас тут же налетел ураган из фотографа и его стаффа, которые, оказывается, ждали только нас. Меня потащили переодеваться в модные и сексуальные одежды, густо накрасили лицо и создали на голове творческий беспорядок. Волосы порядком отрасли, потому лезли в глаза, пока меня обрызгивали лаком. Потом меня вытолкнули на природу, заставляя смотреть в камеру с разными выражениями лица - от по-детски надутого до сексуально-звериного. Всё это продолжалось неимоверно долго, глаза болели от обилия вспышек и яркого света, ладно, хоть я никого не покалечил. Потом меня затолкали в фургончик, слава богу, позволили переодеться в своё и обтереть лицо. В машине Мару сунул мне бенто, которое я стал поглощать с невероятной скоростью. После чего меня потащили к моему хореографу, конечно, тут я отделался выученным наполовину танцем и несколькими синяками и ссадинами. К вечеру мы прибыли в офис агентства, Мару сказал, что босс хочет обсудить со мной новую пиар-компанию, хотя с каких это пор босс лично этим занимается? Зайдя в кабинет, я увидел девушку - ту самую модель, с которой у нас сложились не лучшие отношения. Босс сидел за столом и буквально лоснился от лицемерия, ну не мне осуждать его. Я присел в кресло около девушки, которая скосила на меня глазки. Полчаса босс описывал эту девушку с лучшей стороны (как будто сватать нас собрался), потом меня, только на это у него ушло десять минут (оказывается, я не так уж и плох), а потом сказал самое главное. -Сейчас вы будете на первых полосах газет и журналов. Ведь вы влюбленная пара, - даже в ладоши хлопнул. -ЧТО?! – взвился я. Девушка и босс улыбались ровно до моего восклицания. -Аканиши Джин, с этой поры вы влюбленный человек. -Но если я не хочу? -Дверь за вашей спиной, - спокойно сказал босс. Пришлось мне прикусить язык и сесть на своё место, да, мой босс знает, как поднажать на зарвавшуюся звезду, а именно так я себя и чувствовал. После офиса нам устроили «свидание» в кафе, куда случайно попали папарацци. Вот так у меня появилась «девушка». В конце подготовленного свидания пришлось чмокнуть её в щеку и поехать на телешоу. Я еще полчаса отплевывался от её штукатурки. Уже в одиннадцать часов, я наконец-то освободился и получил разрешение поехать домой. Там никого не было, к тому же я забыл закрыть окно, отчего холод стоял ужасный. Надев свитер, теплые штаны и носки, я сделал бутерброды, устроился в гостиной, даже телевизор включил и позвонил лучшему другу. -Джинка? – удивленно спросил Томо. На заднем фоне у него слышались звуки мультфильма, что меня несказанно удивило. -Томо, неужели Юя смотрит мультики? – я даже бровь приподнял. -Это не Юя, - мрачно ответил друг, и, видимо, вышел куда-то, так как звуки пропали. -Слушай, тут такое дело…Каме съехал. Ты не мог бы вернуться? – прошептал я заискивающе. Друг вздохнул. -Хорошо, завтра. -А сегодня? -Ну, я вообще-то не один. -Девушка? -Нет. -Парень? -Нет. -А кто тогда? Трансвестит? -Ты, наверное, хотел сказать трансексуал? – усмехнулся друг. – Но не угадал. Ты завтра во сколько освободишься? Я быстро пролистал в голове планы на завтра. Доучить танец, поговорить со спонсорами, кастинг на новую роль в фильме и… даю автографы. -Ну, где-то в шесть вечера. -Может, встретимся где-нибудь? -Давай в кафе в Сибую, я буду раздавать там автографы. Черт, я забыл, как оно называется, - я почесал затылок, ероша волосы. Черт, зря, они были ещё в лаке, что вызывало весьма неприятно. -Не переживай, я посмотрю в блоге, где будет освещаться событие, это не так трудно, - улыбнулся Томо. -Спасибо, друг. До завтра. -Ага, не скучай. И убери ноги с журнального столика. Я даже поперхнулся колой, ведь мои ноги действительно покоились на стеклянной поверхности стола. Но, как Томо узнал? Я обернулся, но друга нигде не было, пришлось убрать ноги и дождаться завтрашнего дня. Следующий день я встречал на диване среди крошек от бутербродов и конечно разъяренного менеджера, который влетел в мою квартиру. Он таки сделал дубликат ключей от моей квартиры. День пролетел быстро, даже не особо фиксируясь моим сознанием, чему я был только рад. И вот я уже сижу в кафе и раздаю свои автографы на разных поверхностях, самая приятная - это внушительная грудь, размера этак третьего. Я же все-таки мужчина. Вскоре в толпе я увидел лучшего друга и даже рот раскрыл, запоров фотографию фанатки. Томо стоял в толпе и на поводке держал Куро, а правой рукой придерживал маленького мальчика с чудесными глазами. Внебрачный сын? – мелькнула ужасающая мысль, правда она была второй. Первой была мысль, что Юя разродился, но я сообразил, что Тегоши все-таки парень и родить не может в силу физиологии. А жаль…вот если бы Казу род… Но тут же я заткнул себя, какой бред лезет в голову при виде чудесного мальчика. К тому же меня насторожило, что друг был в маске и темных очках, это в пасмурную погоду-то? Когда я освободился, Томо сидел за столиком, а мальчик уплетал печенье и пил сок. Мальчик был таким милым, что без улыбки на него и не глянешь. -Знакомься, Джин, это Юкио – мой новый подопечный. Юкио, это Джин - мой друг, - улыбнулся Томохиса, стирая крошки со щеки мальчика. Юкио улыбнулся, и на щеках у него появились милые ямочки. -Новый подопечный? А что с Юей? -Я больше не его телохранитель. -Ты болеешь? – перебил я его, смотря в очки. – И вообще, может, снимешь свои очки? Я чувствую себя неуютно, разговаривая со своим отражением. -Все же я лучше останусь в них, - сказал Томо. -Друг, - грозно произнёс я. -Мама Юи увидела, как мы целовались. -И? Томо стянул очки и маску. Охренеть! -Она у него что, мастер спорта по дзюдо?! – вырвалось у меня. -Тише, - шикнул Томохиса и снова надел свою маскировку. – Она рассказала отцу Тегоши, вот он меня и разукрасил. -Представляю, как это унизительно. Ну ладно, в конце концов, все тайное становиться явным. -Да. -Так, а что с Юкио? -Он находился на месте преступления, которое я расследую. -Значит, он будет жить с нами? – в моих глазах засветилось счастье. Я безумно люблю детей, особенно таких чудесных. -Думаю, да. -Тогда завтра я беру выходной! -Зачем? -Поведу его в парк аттракционов! – я хлопнул в ладоши. Это была моя мечта - сводить своего сына в зоопарк, купить ему большую плюшевую игрушку, сахарную вату. Пусть Юкио и не мой сын, но от этого он не перестает быть маленьким мальчиком. -Джин, как я смогу отпустить тебя - великовозрастного ребёнка, с маленьким мальчиком? -У тебя нет других вариантов. Домой мы вернулись в прекрасно настроении. Я вызвался нести на руках уснувшего Юкио, который оказался тяжелей, чем я рассчитывал. Ловя на себя насмешливый взгляд друга, сжимал зубы и нёс мальчика до самого дома. Мальчика устроили в моей комнате, на большой кровати он смотрелся так беззащитно и мило. А сам я напросился на кровать к другу, в детстве мы часто спали вместе. ***  Я заплатил кассиру за билеты, посадил Юкио на плечи и бодро двинулся вглубь парка. Мальчик сжимал мои волосы в кулачках, что было немного больно, но его смех был наградой за мою, возможно появившуюся, плешь. Мы прошли всего метров сто, не больше, как вдруг… -Джин! Только не это, - мелькнуло в голове. Но тут меня схватили за руку, ну, конечно, моя новоявленная подружка-модель. Пришлось ей объяснить, что Юкио сын моего друга, я просто решил понянчиться. Я думал, что моделька не любит детей и быстро свалит, но та наоборот предложила нам свою компанию. Пришлось, сжав зубы, изображать из себя влюбленного и счастливого человека. Конечно, по пятам за нами следовали гусеницы - папарацци. Ну, если её сюда отправил Мару, то значит и папарацци здесь неспроста. Идея понянчится с мальчиком, уже не казалась такой замечательной идеей. Кстати, мы же взяли с собой Куро, поводок которого я гордо вручил своей подружке, пусть отдувается. Поэтому мы с Юкио катались на каруселях, пока моя подружка стояла, удерживая за поводок рвавшегося к нам пса. Потом я купил сладкую вату, и эта моделька быстро смекнула и попросила дать ей кусочек. Велико было желание запихать ей эту сладкую вату поглубже и побольше, но я подумал, что этим могу огорчить Юкио. Пришлось умиленно улыбнуться и поделиться с девушкой. Конечно, неуёмные папарацци получили лучший кадр, а меня аж передернуло, когда на пальцах осталась въедливая красная помада. Под конец дня я купил Юкио плюшевую черепашку, которая напомнила мне про Казу. Мальчику она очень понравилась.  -Тебе нравятся дети? – спросила моделька. Мы сидели в уютном кофе, Юкио утомился и сопел на удобном диванчике, положив под голову игрушку, а я укрыл его своей курткой. Сами с девушкой мы сидели на стульчиках, чтобы мальчику было удобней. -Да, они такие искренние и ещё не научились изображать эмоции. -То есть, они не могут быть лицемерами, поэтому? -Да. Наша профессия - твоя и моя, подразумевает лицемерие. Улыбаться тем, кого мы хотели бы утопить в пунше, ненавидеть того, на кого показали, дружить с теми, кто одобрен агентством. Даже любить того, кого скажут. А дети, - посмотрел на спящего малыша, - улыбаются тем, кто покажет им что-то смешное, они не умеют ненавидеть, дружат с теми, кто им приглянулся. И любят только достойных. -Возможно, наша профессия и настолько плоха, что приходится лицемерить. Но дети беззащитные, слабые и уязвимые именно потому, что не скрывают свои эмоции. Взрослые люди не имеют права быть беззащитными и слабыми, иначе тогда их опустят и они уже будут никем. Поэтому я не думаю, что лицемерие, это настолько плохо, - девушка положила свою ладонь на мою руку. -Вижу, ты мастер в лицемерии, – улыбнулся я, показывая глазами на наши руки. -Нет, Джин, - девушка все же убрала руку, складывая их перед собой, - ты правда мне нравишься. Я могу получить любого парня, любого мужчину, но это не интересно. Я хочу тебя, потому что ты идеал. Наивный и трогательный, как маленькая панда, но в то же время сексуальный альфа-самец. Думаешь, я бы попросила твоего босса устроить эту пиар-компанию, если бы ты меня ни капли не интересовал? Ты был сегодня таким нежным с Юкио, что я прямо сейчас готова родить тебе детей, только чтобы ты продолжал улыбаться так, чтобы ты был рядом. Мне все равно, что будет с моей фигурой, образом жизни и даже карьерой. Джин, я хочу быть твоей девушкой, но не по приказу агентства, а по любви. Не давая мне ответить, девушка поддалась вперед и коснулась моих губ. Поцелуй, конечно, был нежным и трогательным, но не было искры, желания, даже глаза не закрылись. Мне не хотелось её тела, губы не опалило жаром, температура не поднялась. Я не любил её. -Прости, - прошептал я, когда она вернулась на своё место, прижал палец к своим губам, - у меня уже есть человек, которого я люблю. -Но она сейчас не с тобой, рядом с тобой я, - чуть повысив голос, сказала девушка. – Тем более, думаешь, после всех этих фотографий, - жест рукой в сторону папарацци, - она продолжит любить тебя? -Нет. Я сомневаюсь, что меня вообще любили, - прошептал я, вспоминая расставание с Казуей. Сердце заплакало глухо, надрывно, с нотками воя, но внутри меня. Снаружи я улыбался на камеру. -Ну вот, видишь. А я рядом, я люблю тебя, мы можем попробовать… -Нет. Мы не будем пробовать. Когда закончится этот пиар ход агентства, я без сожаления расстанусь с тобой. Девушка сдерживала слезы – сдержала: -Спасибо за ужин, - она поднялась, обошла столик, встала сбоку от меня. – Я буду бороться за твоё сердце, - чмокнула меня в щеку и ушла. -Зачем? – коротко прошептал я, смотря на вино в бокале. – Ты ведь лицемеришь, говоришь, что нравлюсь, и тут же, что любишь. Противоречишь сама себе. Через десять минут мне позвонил Томо и попросил привести в участок Юкио. Что я и сделал, осторожно поднимая мальчика на руки. Оказалось, что Юкио решили передать на попечение другого полицейского, так как у детектива Ямашиты итак много нераскрытых дел. Мне было жалко расставаться с малышом, но пришлось. Уже дома Томо сделал свой фирменный чай с жасмином, устроился на диване. Я положил ноги ему на бедра, наслаждаясь этим теплом и спокойствием. -Может, расскажешь, что у вас с Каме случилось? -В смысле? – я попытался сделать вид, что не понимаю. -Джин, я по твоей просьбе сказал ему столько ужасных вещей. Обвинял в таких грехах, что до сих пор стыдно, даже рот с мылом помыть хочется. Я, конечно, не доверяю Казу, он может оказаться убийцей и вообще плохим человеком, но он пока ещё мой напарник, которого я все время ограждал от боли, а теперь сам же и причинил её. Ты же знаешь про Йоко? – кивок с моей стороны. – Так вот, как думаешь, что он чувствует, когда, едва оправившись от одной кошмарной любви, снова напоролся на такую же боль. Я просто хочу знать, почему я сделал это. Пришлось прогуляться до комнаты и показать Томо фотографии. Он внимательно рассмотрел их, выискивая зацепки, но их не было. -Значит, при выборе между чувствами и карьерой, победила карьера, - усмехнулся Томохиса. Я снова положил ноги ему на бедра, когда он откинулся на спинку. -Нет. Просто я не хочу, чтобы Казу пострадал. Понимаешь, если бы правда открылась, его жизнь была бы разрушена. Я не хотел, чтобы его поливала грязью пресса, чтобы в него тыкали пальцами прохожие, чтобы фанатки, не дай боже, напали где-нибудь в подворотне. А его родители? Ками-сама, если они не знают и тут такое, это бы был удар для них. И на работе на него, наверняка, ополчились бы все. Просто не хочу, чтобы он страдал. Да и музыка, это для меня все, я без неё умру. Черт, я запутался, - я зарылся пальцами в волосы. Томо молчал. -Как думаешь, он простит меня? Томохиса сделал глоток чая, словно он мог дать ему ответ. -Не знаю, Джин, не знаю. -Ты бы простил на его месте? -Джин, ты для меня всё. Моя семья, мой друг, мой любимый человек в прошлом, мой лучший друг, мой мир. Я всегда буду на твоей стороне, вне зависимости, правильно ты поступаешь или нет. Я буду защищать тебя, даже если ты станешь убийцей. Если ты захочешь убить кого-то, я не буду тебя останавливать, я скорее помогу тебе спрятать труп и научу заметать следы. Ты для меня самый дорогой человек, для тебя я сделаю все что угодно. А потому я прощу тебе любую ошибку. Прощу. Но Каме, как бы сильно он тебя не любил, ты не единственный у него. Ты для него любимый человек. Хотя сейчас, учитывая обстановку, и то, что он может оказаться мерзким предателем, тем, кто играл с твоими чувствами... Я рад, что он пока не рядом с тобой. Ведь лучше отрезать все быстро и болезненно. Я не хочу, чтобы ты был с ним. Когда-то он четыре года ходил и навещал Йоко, не хочу, чтобы ты сломался. Тем более, ты любишь детей, какая бы страсть между вами не была, вы никогда не сможете быть полноценной семьей. А я хочу, чтобы ты был счастлив. -А если я счастлив с ним? -Тогда он простит тебя, - грустно улыбнулся Томо. Я подался к нему с порывом обнять, но лишь пролил чай, про который забыл и испортил светлую обивку дивана. -Баканиши! – крикнул Томо. -Уже бегу, - откликнулся я, направляясь в сторону кухни за тряпкой, вдруг получится спасти диван. К сожалению, спасти диван у нас не получилось, зато я получил задание найти новый, ведь на нём иногда спали наши друзья. -Джин, вставай, - затряс меня за плечо менеджер. Да, будить меня уже вошло у него в привычку, полезную привычку, надо сказать. Оказалось, что Томо еще дома, но спит мертвым сном, хотя за окном уже десятый час. Но будить друга я не стал, наверное, у него выходной. На первом этаже Мару ругал меня на всех языках мира, как я заметил красивейшую женщину. Модель, которую хотел каждый мужчина с пяти до пятидесяти лет. Сакура Тамура. Разве мог я проигнорировать тот факт, что обольщенный комендант говорил ей номер моей квартиры. -Извините, вы ищите меня? – мило улыбаясь, спросил я девушку. -О, Аканиши Джин! – воскликнула Сакура. - Самый сексуальный певец по версии журнала AnAn за 2011 год. -Вы знаете меня? – притворно ахнул я. – Польщен. -Я должна знать тех, кто стоит со мной на одной ступени. Но спешу вас огорчить, хоть вы и сексуальны, красивы и очень милы, я пришла не к вам. -К Томо? -Простите? -В смысле к детективу Ямашита-сан? -Откуда вы знаете? И что вы здесь делайте? – спросила девушка, подозрительно сощурившись. -Он мой сосед по лестничной площадке. -Вот как. Ну что ж, я пойду. -Да, конечно, поспешите. Сакура удалилась к лифтам модельной походкой. Достав телефон, я быстро стал печатать сообщение спящему другу: Она идёт к тебе, не подведи, мой секс-символ. Смайлик с поднятым большим пальцем. После чего я поспешил за своим менеджером. Залезая в фургончик, я заметил дорогую иномарку, за рулём которой сидел некрасивый лысеющий человек, мне могло показаться, но, по-моему, он смотрел на меня с ненавистью. Что я сделал ему? Может, он читает мысли и узнал, что я назвал его некрасивым? – пролетела дикая мысль. Я мыслненно извинился и наконец, залез в салон, выкидывая из головы неприятного человека и приятную девушку. -Мару, зачем ты вчера подставил меня и рассказал этой модельке, где я отдыхал вчера? – капризно протянул я. -Потому что вы с ней влюбленная парочка, а прогулка в парке аттракционов - лучшее доказательство. Не переживай, фотографии вышли просто превосходными. Особенно симпатичен малыш, фанатки уже пишут, что он похож на тебя, - смеялся менеджер, роясь в мобильнике, вероятно, читал блог моих фанаток. – Сейчас мы, кстати, едем в ресторан на вашу совместную фотосессию для свадебного салона. -Пристрелите меня, - простонал я, откидываясь на спинку сидения. -Хаха, JinGirl67 пишет, что это ваш общий ребёнок, - хохотал Мару, вычитывая самые невероятный версии. Мне было не до смеха. Мы остановились около детской площадки в стороне от ресторана. Я вышел, разминая спину, огляделся по сторонам и тут в песочнице заметил Юкио. Сначала мне показалось, что у меня галлюцинации. -Юкио! – крикнул я. Малыш повернулся, я помахал рукой, он улыбнулся, показывая очаровательные ямочки, и поспешил ко мне. Я подхватил малыша на руки, он обнял меня, уткнувшись в шею. Жаль, он не умеет пока говорить. -Юкио? – послышалось рядом. Я посмотрел и остолбенел - передо мной стоял Каменаши. -Джин. -Каме, - одновременно сорвалось с наших губ. Как же я скучал по его голосу, по тому, как он произносит моё имя. Но парень не разделял моего восторга, его глаза были ледяными, только на дне плескалось что-то сродни боли. -Юкио, нам пора, пошли. Отпусти дядю. -Дядю? – переспросил я, опуская малыша на землю, но он схватился за мою ногу, укоризненно смотря на Каменаши. Это было так мило, что я невольно улыбнулся. – Ты тот, кто присматривает за ним? Каменаши кивнул, протягивая руку мальчику. -Отведи его в зоопарк, детям там нравится, - посоветовал я, сам не знаю почему. -Сам разберусь. Кстати, красивые фотографии, - прошипел Каме, вручая мне газету и беря Юкио на руки. Я опустил глаза и увидел на всю первую полосу тот поцелуй - мой и девушки в ресторане. «Их уже признали красивейшей парой в Японии» - гласил заголовок. -Казу, это все… - начал я. -Казу-чан, нам пора кормить Юкио! – прокричала красивая девушка. Может, она, конечно, была по моим подсчетам слишком взрослой и вообще недостойной, но в ней чувствовалась доброта и нежность. На неё нельзя было злиться. -Иду, - отозвался полицейский и снова повернулся ко мне, теперь в его взгляде горела надежда. – Что ты хотел сказать? -Что очень люблю эту девушку, - прошептал я, как во сне, сжимая газету и улыбаясь. Каменаши развернулся и быстро ушел в сторону женщины. Она что-то спросила у него, посмотрела на меня тяжелым взглядом, чмокнула моего Каме в щеку и увела его с собой. -Стерва! – прошептал я, прожигая взглядом их спины. «Джин, он просто тоже хочет быть счастливым», - раздался голос Томо в моей голове. -Ты прав, друг, прав. -Ну, если я прав, тогда тащи свою задницу в ресторан! – это уже крикнул мой менеджер. -Ты права, взрослые люди не имеют права быть слабыми и беззащитными. И лицемерие - это действительно не так уж плохо, - шепнул я на ухо девушке во время фотосессии. ___________________________________  *Forever Alone - вечно одинокий **Kamenashi Kazuya - Aishiteiru Kara (перевод взят на просторах интернета). Уж простите мою наглость, что эту песню я сделала творчеством Джина, но все-таки здесь певец он, а не Каме. Это будет нашим маленьким секретом.