Широко закрытые глаза

Золотой голос (Аканиши Джин)

Усталость присуща всем деятелям шоу-бизнеса. Каждый актёр, певец или модель мечтает хотя бы на одну единственную минуту стать обычным человеком. Тем, кто может спокойно пройти по улице или пройтись по магазинам, не боясь, что из-за угла сейчас выпрыгнет человек и яркой вспышкой оповестит мир, что в такой-то день и в такое-то время известный человек поковырялся в носу пальцем. Тем, кто может посидеть с друзьями в кафе или встретится с девушкой по важному делу без того, чтобы им перемыли кости и кинули на растерзание фанаткам. Именно из-за последних многие певцы и актеры до сих пор одиноки. Ведь порой страшно выйти из дома, чтобы на тебя не кинулась очередная фанатка с серной кислотой на перевес. В это время обычные люди мечтают хотя бы на день побыть суперзвездой. Красоваться фальшивыми улыбками в объективы камер, получать миллионы улыбок в ответ, нежиться в криках девушек, готовых ради тебя раздеться при первом намеке. Каждый человек мечтает быть известным, каждый считает, что мечты заканчиваются, когда ты становишься знаменитым. Для всех это игра, когда тебя любят, почитают, а ты строишь глазки со сцены. Они считают, что то, что человек спит по два-три часа происходит потому, что он высыпается, они считают, что мешки под глазами можно скрыть тональным кремом. Но они не знают, что известность, слава и любовь добываются тяжким трудом. Я могу говорить об этом тысячи раз, но никто не воспримет меня всерьёз, ведь я знаменит. Могу легко говорить о том, что это не мечта и не стоит питать симпатию к этой отрасли. А жаль… Честно говоря, я привык к своей славе, да, у меня есть деньги, любовь фанатов и много чего еще. Тем более я занимаюсь тем, что действительно люблю, а люблю я петь, люблю танцевать, я даже, черт возьми, люблю вспышки фотокамер и недвижимое око камеры. Только есть кое-что, чего мне не хватает. Не хватает именно обычности, не хватает любви. Сейчас я встречаюсь с моделью, но она совсем мне не нужна. Это все лишь мишура для людей, это лишь фальшь. Казуя. Я часто вспоминаю этого несносного полицейского, не хватает его почти детского восторга при виде меня, не хватает неуверенного «Аканиши-сама», не хватает его самого. Он первый, кто смог пробраться к моему телу, первый фанат, но кое-что ему удалось совершено естественно - стать частью меня. Он как-то красиво и незаметно стал мне нужным, его присутствие стало для меня необходимо. После нашей размолвки я частенько ходил по детским площадкам, чтобы увидеть его. Иногда удавалось, иногда нет. Конечно, из-за работы мне редко удавалось столь бесцельно тратить своё время, о чём мне постоянно напоминал Мару. Но полностью исключить из своей жизни фактор под названием «Каменаши Казуя» я не смог. Может эта и была любовь, но почему тогда я не говорил ему этого никогда? Почему не мог посмотреть в глаза и сказать три коротких слова, просто от души, просто, чтобы он знал? Может, тогда бы он не ушел? Хотя, даже тогда кто-то узнал о нашей связи. Верни все назад, и я снова повторю все слова, просьбу к другу. Трус? Возможно, но я не могу поставить под удар Казую, его жизнь гораздо дороже моей. Меня не отталкивает даже его красивая девушка или, может, даже жена, кто их знает. Я уверен, что Каме всегда будет моим, он должен быть моим! Щелчок. Телевизор мигнул экраном и стал черным и беспросветным. Я потянулся, пора было ложиться спать. Я грустно посмотрел в сторону комнаты Томо, без него мне тоскливо. Но сейчас мой друг там, где должен быть, там, где он счастлив, он как никто заслужил подобное. Я, конечно, эгоист, но все же не могу требовать от Томо многого. Согревшись в постели, я стал проваливаться в сон. Новое утро принесет встревоженного Юичи, он скажет, что я совсем не щажу его место менеджера. -Джииин, - тихое всхлипывание. Я распахнул глаза, которые тут же отметили темноту и время 3:45 на будильнике. Я повернулся в сторону двери - она была открыта, но я точно помню, что закрывал её, когда ложился спать. Какого черта! По спине пробежал холодок, не знаю, говорил ли я, что боюсь приведений. Если нет, то говорю: я их боюсь. -Джииин. Я приподнялся и сел в кровати, свесив ноги, думая, что меня схватят за них, покажется ужасное лицо, и я умру. Но ногами я почувствовал лишь холод, сквозняк по полу бывает, когда в гостиной открыто окно. Я медленно встал, в горле все пересохло, поэтому даже выдавить слово было невозможно. По пути из комнаты я захватил бейсбольную биту, с надписью фанаток, они мне её и подарили. Я вышел из комнаты и заметил, что в гостиной сидел какой-то человек, но спиной ко мне. Меня прошиб холодный пот, я сделал шаг и ещё, затем поднял биту, готовясь ударить так, что искры из глаз посыпаться. Темная тень двинулась ко мне со стороны комнаты друга, чего я совсем не ожидал. Я успел лишь увидеть лицо в неярком свете фонарика. Тут же тряпка прижалась к лицу, я невольно вздохнул, носоглотку обожгло холодом. Не могу поверить в предательство именно этого человека… - это было последнее, что я помнил.

Помощник (Каменаши Казуя)

Никогда не думал, что возиться с ребёнком будет настолько интересно и забавно. Рядом с Юкио все мои тревоги уходили прочь, но и свои обязанности я забывал. Забывал про то, что хочу сделать, что должен закончить то, что начал. Ведь пути назад уже нет, сам заварил кашу, сам буду расхлебывать это. Сегодняшний день как всегда начался с того, что в мою скромную обитель ворвалась вся семья. Юкио спал со мной, вернее на моей кровати, а я на полу. Так вот, сначала тихо вошла мама (ребёнка надо покормить и этот ребёнок не я), нечаянно наступила мне на руку, извинилась и вышла. Затем жена моего брата (ребёнка надо разбудить, нельзя нарушать работу биологических часов), запнулась о меня и упала сверху. Вот как будто и не знает, что я сплю на полу! Она ушла, а я подумал, что, чтобы на лице не выскочил синяк, надо срочно приложить лёд. Затем вошел старший брат (хотел поиграть с ребёнком) увидел, что тот спит и вышел прочь. Младший брат заходил вместе с отцом, они хотели взять Юкио на бейсбольный матч (а ничего, что я тоже люблю бейсбол?!). Они потоптались у дверей и ушли. А теперь апогей утра: в комнату ввалились все, меня чуть не затоптали, все с улыбками стали будить Юкио, которого, по ходу, любят больше меня. Потом они подхватили мальчика на руки, слава богу, сделал это отец, и вышли из комнаты. Мама, напоследок, предупредила меня, что завтрак остывает. Уже к обеду все ушли на бейсбольный матч, меня не взяли, так как лишнего билета не нашлось. Мой отдали маме, которая решила, что отпускать детей с ребёнком опасно, а ничего, что Мейко (жена брата) тоже идёт с ними? В общем обиделся я на всех серьёзно, ведь скоро новый год, а настроение паршивое. По телевизору шла какая-то предпраздничная чепуха или показывали рекламные ролики с любимчиками публики, которые, так или иначе, состояли в отношениях. Видеть Джина и эту его швабру сил уже не было, мало того, что они на обложках журналов, так ещё и по телевизору их показывают. Если честно, до сих пор внутри что-то кололо при виде его красивой мордашки. Последствия любви, как называла их мама. Последствия любви - это все та же любовь, только измененная, на расстоянии и даже после разрыва она остается. Она поила меня теперь только травяным чаем, пыталась выспросить, что случилось с девушкой, как мы расстались и почему я ей не звоню. Но я молчал. Как можно рассказать маме, что ты влюблен в мужчину, в известного мужчину, в своего кумира? Как сказать маме, что её сынок гей? Конечно, о внуках она не говорит, учитывая мою профессию, да и ей хватает внуков от старшего сына, скоро, наверняка, будут ещё. Но все равно, вряд ли, она обрадуется, узнав, кого вырастила. Хотя я не знаю, что будет с ней, если я ей скажу, кем являюсь и приведу однажды домой парня. Надеюсь, удар ее не хватит. У нас в Японии геи - большая редкость, но они есть. К ним относятся довольно сносно (спасибо индустрии развлечений, ссылаюсь на фансервис), но все равно это отношения не полного дозволения и равноправия. Взяв с кухни кофе, так как от травяного чая у меня скоро на голове трава заколосится, я пошел к ноутбуку - стоило все же возвращаться к работе, иначе совсем потеряю навыки. И надо проверить этого Танаку. На днях мне звонил Рё и просил узнать все, что я смогу, как ни крути, а он лишь патологоанатом и некоторые двери для него закрыты, но для меня - нет. Ничего ещё мне было непонятно, но в скором времени я раскопаю дело, и тогда Рё у меня попляшет и Томо тоже! Два часа впустую, Танака Коки нигде не числится, вобще нигде! Узнал я только, что следственного отдела номер семь не существует. Теперь я знал, что Танака не детектив, но кто он тогда? Бездумно лазая в компьютере, я набрел на дело о смерти тети Ямашиты. Да, некоторые нераскрытые дела хранятся на моём ноутбуке, опасно, конечно, но я пытаюсь разобраться в них. И только тут я заметил деталь, которую вообще не брал в расчет. Судьей по этому делу был Кейске, Кейске Танака. А что, если Коки его сын? Тогда для того, чтобы дело было закрыто и имя отца было снова в списке лучших перед уходом на пенсию, Коки хочет засадить Томо за решётку? Но Томо ведь не виноват, Джин давал показания и мальчика оправдали. А что, если Танака захочет надавить на Аканиши или…навредить? Он знает, где живет Джин? Конечно. Тут меня озарило! Когда я приходил к нему в гости и хотел рассказать про фотографии, он задал важный вопрос. «-Аканиши знает, что ты здесь? – спросил Танака.» Но почему он это спросил, ведь я не говорил, где живу и что вообще знаю Джина. Значит, он уже тогда был в курсе! Какой же я придурок! Я схватил курточку и побежал к Джину.

Детектив (Ямашита Томохиса)

Дорога обратно занимала много времени. Поскуливая, Куро, которого я взял на прогулку, вертелся и лез ко мне со своими «поцелуями». Что это на него нашло, я толком не понимал, может, уже соскучился по Тенши, которого он принимал уже чуть ли не за брата. Он как-то сразу хорошо отнёсся к Тенши, хотя до этого никого к себе не подпускал. Да и к Юе он относился довольно сносно. Хотя, скорее всего, Куро был таким странным, потому что в багажнике лежала лучшая вырезка, которую я купил специально для Куро и Тенши, собак тоже следует баловать, хотя бы в праздники. Когда я подъезжал к дому, то сразу заметил распахнутую дверь. Тенши рядом не было, это может, значит что-то случилось. Самым лучшим объяснением было бы то, что Юю забрали его родители. Но сердце забилось с удвоенной силой. Шерсть на загривке Куро вздыбилась, и он зарычал, смотря на дом. Я вышел, Куро жался к моим ногам, он прекрасно знал, что сейчас он должен быть послушным. Достав пистолет, я медленно двинулся к дому, доски веранды скрипнули под моими ногами, но в доме было тихо. Я подошёл к самым дверям и прислушался, затем проверил, сколько пуль в пистолете и кивнул Куро. Он пригнулся и медленно пошел к дому, а вскоре послышался жалобный скулёж. Мои ноги действовали быстро, я вбежал в дом и огляделся - чисто. Вот только перед моими ногами лежал Тенши или уже…его труп. Смерть обезличивает не только человека, но и животного. Зияющая рана посреди груди лабрадора красноречиво твердила, что сердце вряд ли уцелело. Куро посмотрел на меня глазами полными обиды и грусти. Юю забрали и уж точно не его родители. Я упал на колени, все пропало. Убийца моих родителей в городе и Юя пропал. Куро вдруг завыл не хуже волка, он горевал по Тенши. Следом за воем, проходящие туристы, слышали небывалый крик, который мало походил на человеческий. Самые сентиментальные, слышавшие это, заплакали, ведь никогда в жизни они не слышали столько боли в вое и крике. Зазвонил телефон. Я не сразу сообразил, что надо ответить. Затем я поднял трубку, поднося ее к уху: -Томо, Томо, спаси меня… - прошептали на том конце. Связь оборвалась. -Юя? Юя, ответь! С тобой все хорошо? – закричал я. Бесполезный телефон ответил лишь гудками. В сердцах я размахнулся, и телефон разлетелся кусками пластмассы от соприкосновения со стеной дома.

Давай пусть твои глаза загорятся, словно кошмар исчез из твоей тьмы Разбитое сердце было ранено беспричинно, я знаю…*

Адрес, куда я подъехал, был прикреплен стикером к двери дома. Конечно, глупо было ехать за несколько километров за город, когда в пистолете всего пять пуль. Но разве я мог поступить как-то иначе? - Нет! Дом был деревянным, в четыре этажа, что вообще неслыханно для загородных домов. Обычно их строят в два этажа, максимум в три, но четыре, это что-то из ряда вон выходящее. Куро я оставил в машине и тщательно закрыл, он у меня должен остаться в безопасности. Пёс с силой заскреб по стеклу когтями. -Прости, малыш, - шепнул я, двигаясь к дому. Веранда дома, пусть и выглядела потрепанной годами, но оказалась довольно крепкой. Ни одна доска не скрипнула под моими ногами, что в принципе облегчало мне работу, но и натягивало нервы, как тетиву лука. Я заглянул в окно первого этажа, ничего не обычного. Обычная обстановка обитаемого дома, пачка распечатанного печенья показывала, что люди здесь есть, вот только где они сейчас? Я огляделся, никаких камер не наблюдалось, но как любой полицейский я знал, что бывают микроскопические камеры, конечно, не факт, что они здесь есть, но не стоит исключать и такой вариант. Последний раз я глянул в сторону закрытого пса и, убедившись, что он не сможет выбраться, скользнул в дом. Пустота - никого. Первый этаж был полностью пустым, что уже нехило давило на мозги. Я стал медленно подниматься на второй этаж, выверяя каждый шаг. Хозяева тщательно следили за домой, половицы не скрипели, ступеньки не проваливались. На лестнице, ведущей, на третий этаж, я увидел капли крови, потрогал - свежая, густая, значит, после побоев. Дело в том, что будь кровь алая, это значило бы, что кому-то перерезали артерию, а здесь густая темная, значит вена, учитывая малое количество - из ран при побоях. Я сжал руки, Ками-сама, пусть это будет не Юя, только не он, - подумал я в тот момент. Капель крови было больше на последнем лестничном пролете, внутри что-то содрогнулось. На четвертом этаже находилась только одна комната, что уже радовало. Я решился и мощным толчком выбил дверь. Это было большое помещение, занимающее почти всю площадь четвертого этажа. Сюда вели еще две двери, сейчас я корю себя, что не проверил их. Меня привлекли две фигурки, привязанные к стульям. Первым я заметил Джина, да, не лучший видок, вот кого били! Один глаз заплыл, волосы перепутались и слиплись, по виску текла кровь, губа была разбита и покрылась засохшей кровавой коркой. Тело не в лучшей форме, грязный, весь в бордовых разводах, он сидел, сжавшись, оно и понятно, у него все болит. Я кинулся к нему, он был в сознании, но ничего не мог выдавить из себя, только пытался встать со стула и кидал взгляды на дверь. -Конечно, я спасу тебя, - твердил я, но увидев его запястья, остолбенел. Он так рвался, что верёвки впились в его руки так, что почти стали с ним одним целым. Это быстро не вытащить, в это время я глянул на второго пленника. Юя! Он был в хорошей форме ни побоев, ни синяков, одет в толстовку и при том чистую. Я взял его лицо в ладони, плюнув на пистолет. -Как ты? Его глаза изменились, исчезла та поволока, которая была всегда. Глаза казались ярче, они сияли и смотрели прямо в мои. -Томо, - прошептал он. -Да, это я. На глазах мальчика появились слезы, он рассматривал меня. -Ты видишь? Видишь меня? – не сдержал я вопроса. Юя сглотнул и кивнул, слабо неуверенно, но кивнул. Неожиданно весь дом потряс хлопок. Двери с разных сторон открылись: слева от меня стояла запыхавшаяся Мидорикава, а справа Казуя. Если руки последнего были опущены, то руки женщины сжимали пистолет, который смотрел прямо на меня, я же в шоке с минуту смотрел на них. Потом я поднял пистолет, пока ни в кого конкретно не целясь, ведь убивать напарника в мои планы не входило, а чтобы держать на мушке начальницу у меня не было причин. -Пи, я всё узнал! – воскликнул Казуя, его взгляд переместился в сторону. В одну минуту напарник стал похож на хронически больного человека. Лицо посерело, глаза распахнулись, в них тут же засверкали слёзы, он выронил пистолет, прижав дрожащие руки ко рту. – Джин, - прошептал он едва слышно, не в силах поверить. Мидорикава перевела пистолет на Каменаши, но он даже не заметил. -Ямашита! – голос начальницы больно резанул по нервам. Казуя подскочил на месте и посмотрел на неё в ужасе. – Это все Каменаши. Я не успела тебе показать, но у меня фотографии, где Каменаши убивает Ямагути Томико в том доме! Каме повернулся ко мне, отрывая руки, он пытался выдавить из себя слова, но губы и голос не слушались его, он был потрясен. -Это он все время был двойным агентом, претворялся одним из наших, чтобы творить ужасные вещи! – продолжила начальница. – Все эти махинации с наркотиками... Разве не он однажды сказал, что только полицейский может продумать идеальное преступление? Казуя рвано задышал и поднял пистолет, направляя его на…меня. Это так странно, когда твой напарник целится в тебя из пистолета. Да и поверить в это было сложно, ощущение полной нереальности происходящего, словно все это происходит не со мной. Натянутые нервы мало помалу сдавали, хотелось крикнуть громко и прекратить весь этот театр абсурда. Чтобы включили свет и некто крикнул: «Стоп. Снято!» На лице Казуи расплылась улыбка, под потолком этого здания раздались хлопки. Джин размял затекшие запястья и, хлопнув меня по плечу, сказал: «Ты не такой уж и плохой актер!» Но этого не происходило. Стоп! Идеальное преступление, полицейский?.. Каменаши не говорил ничего подобного, - пролетело в голове. Я поднял взгляд и заметил мимолётную ухмылку алых губ начальницы. Резкий выстрел и Казуя упал на пол, я от неожиданности впервые за столько лет службы уронил пистолет. Позор мне! Я хотел поднять его, но новый выстрел заставил отдернуть руку, чтобы не лишиться её: -Вы? – выдохнул я. -Я! – насмешливо скривила губы Мидорикава. – Назад! Я отступил, смотря на неё. Лицо её преобразилось: вместо уважаемого человека она резко стала такой мерзкой, что невольно в душе всколыхнулось презрение и омерзение. Как я мог не увидеть такой гадости прямо перед глазами? Как? Мидорикава подняла мой пистолет. За её спиной материализовался мужчина, страдающий ожирением, хотя, судя по его улыбке, ожирением он наслаждался. Он уже убирал за пояс брюк пистолет Казуи, она протянула ему пистолет, который он убрал за пазуху. Тут сзади меня резко схватили за руки. -Обыскать! – приказала женщина. – Знаю я этих полицейских, всегда в запасе есть пара сюрпризов. -Чисто, - отозвался её соучастник. После этого Мидорикава убрала пистолет в кобуру на груди, расслабляясь. Хотя, даже если бы у меня был пистолет, моих сил не хватило бы, чтобы его достать и выстрелить в собственную начальницу. Какой бы мерзкой она не была, она была женщиной и человеком. Нас полицейских учат не убивать, а лишь наказывать. И в понятие наказания убийство не входит. -Научить! – приказ слетал с губ так привычно, что становилось ясно, кто двигал этими людьми. Удары обрушивались на меня со всех сторон, в ход шли не только руки и ноги, но и полицейские дубинки. Защищаться или драться пока ногами, потом высвободить руки…глупый план. Во-первых, в считанные минуты Мидорикава вытащит пистолет, во-вторых, её рука не дрогнет перед выстрелом в мою голову. Тем более, что губит всех злодеев? Правильно их разговорчивость, может, если я заговорю зубы Мидорикаве, со временем смогу что-нибудь придумать? Боль разливалась по телу, но я не так остро чувствовал её, сейчас больше всего меня занимала моя злость, которая поднималась в груди, при взгляде на начальницу. Наконец, избивать меня закончили, сплюнув на пол кровавую слюну, я поднял голову. -Полагаю, у тебя есть ко мне вопросы? – высокомерно дернув головой, проговорила Мидорикава. Она стояла всего в двух метрах от меня, смотря на меня, как на грязь. Я и был этой грязью у ее ног, только вот он мой шанс разговорить ее и сделать из себя, пусть не человека, но хотя бы встать на колени. -Зачем ты хотела убить Юю? – прохрипел я. -Убить Юю? Думаешь, я настолько злая и черствая, что могла бы желать зла родному племяннику? – она рассмеялась. Я заметил, как дернулся Тегоши, значит, это её смех он слышал в переулке. Значит, вот какой он Хариендзуми. Вернее, она! – Все попытки, которые ты принимал за желание убить Юю, были направлены на то, чтобы убить тебя. -Я? Но зачем я вам? – спросил я, все же сумев сесть на колени. -Ой, прости, - наигранно вскинула Мидорикава руки к лицу. – Все время забываю, что ты ничего не знаешь. Толстый человек подкатил ещё один стул, на который присела Мидорикава. -Ты же разговаривал с моей обожаемой матушкой, - зло выплюнула женщина. Она сложила руки на коленях, я вспомнил, что точно также положила руки на колени женщина с экрана в том злосчастном доме. Значит, это все не ошибка, все это правда. – Она наверняка рассказала тебе и про моё прозвище, и про то, почему я перестала с ними жить. Рассказала ведь. Разговор с Ику-сан всплыл в голове. Она, правда, так и не успела произнести это прозвище, если вообще имела в виду его. -Не успела, - прохрипел я. – Скажи, если Юе не грозила опасность, то как же все те нападения на него? Просто шутка? -Нет, я же говорила, это были нападения на тебя. -Конечно, как там его…О…О…Охаяси, явно хотел снести ему голову. Жирдяй за спиной Мидорикавы дернулся, лицо его исказила болезненная гримаса. -Охаяси целился в тебя! Но он, конечно, поступил плохо, а потому и был наказан, - жестко закончила Мидорикава. Учитывая отсутствия выше указанного в комнате, можно было предположить, что наказание в понимании моей начальницы, это, по меньшей мере, убийство. - Он был наказан также и за то, что в первый же вечер перепутал комнату Юи с твоей, потому и чуть припугнул моего племянника. Он чуть не сломал ему руку, пришлось проучить. -А в доме… Может, Юя сам расскажет? – женщина очень мягко обратилась к племяннику. Тегоши до этого сидевший так тихо, что я даже забыл про него. Однако он смотрел прямо на Мидорикаву, было в этом что-то мистическое. Я так привык к его слепоте, что сейчас не мог поверить в его зрячесть. А потому, в этом его прямом взгляде, было что-то пугающее, но Мидорикава видимо плохо знала племянника, чтобы усомнится в его слепоте. -Я сидел на террасе. Кто-то влез туда через окно, я подумал, что это кто-то из перебравших гостей. Но вот он подходит к двери, от него доносится мерзкий запах сигарет, который я никак не мог вспомнить. Он заряжает пистолет, тут одна пуля выпала, скрипнув зубами, человек прошипел: «Чертов Ямашита». Он, видимо, не заметил меня, потому что не обращал на меня никакого внимания. Но разве я мог просто так сидеть, я ринулся на него. От моего удара его, видимо, развернуло, отчего он чуть не убил меня, - Юя закончил. На краткий миг я заметил его удивление. Незаметно я повернул голову в ту сторону, где на пару минут задержались глаза мальчика. Казуя пришел в себя, у него была прострелена лишь рука, сейчас он пытался ползти на здоровом боку медленно и осторожно, пока на него не обращали внимания. Но дело осложнялось тем, что пол был усеян камешками, битым стеклом и ещё бог знает каким мусором. Но упорству напарника стоит позавидовать. Он держал путь к небольшому столику, на котором лежала рация, если он доберется, есть шанс вызвать подмогу. Одобряя его действия, я совсем чуть-чуть кивнул. -Ну что, будут ещё вопросы? – хихикнула Мидорикава, она удобней устроилась в своём кресле. -Да, - надо было отвлечь её на разговоры. – Как ты проникала в дом? Это ты хотела убить нас с Юей на тихой автостраде? И кто хотел утопить его в ванне? Кто все-таки убил Ямагути? Что случилось с Киритани, не верю, что это сделал Массу? И откуда те фотки из дома с участием моего напарника? Кто такой Танака Коки? -Начнём по порядку, - начальница улыбнулась, ей доставляло удовольствие рассказывать все по порядку, смакуя подробности. – Как я проникала в дом? Ты забываешь, что это дом моей родной сестры, охрана знала меня и впускала. Несмотря на посторонних со мной, меня-то они знали. На той трассе, тоже была я. Мы еще встретились с тобой у лифта, я проследила. Я хотела убить тебя, жаль, ты умудрился сбежать. Утопление в ванне, это моя идея, но исполнительницей была не я. Делаем ставки, кто бы это мог быть? -Акико, - прошептал Юя. -Интересная догадка, племянник. Но эта милая девочка слишком привязана к моей сестре, чтобы делать что-то втайне от неё. -Тогда кто? – спросил я. На свет, падающий из окна, вышла…Чика. -Не может быть, - прошептал я. Мидорикава снова разразилась смехом: -Кто бы мог подозревать милую старушку, правда? Она слабо видит, вот почему она перепутала тебя с Юей в ванне. Ведь комната и ванная комната были твои. -Но почему она помогала тебе? -Она мама моего хорошего друга. Она не знала, что милая девочка Касуми очень и очень плохая. Чика замерла посередине комнаты, теребя свои руки. -А как же разговор Акико? - прошептал Тегоши. -О, ты про тот, что был в библиотеке? Племянник, Акико испугалась, думала, что ты решил снова покончить с собой. Прокрути разговор снова, разве был в нём какой-то подтекст? По тому, как вздохнул мальчик, все было ясно и так. Рука Мидорикавы резко взмыла в воздух, она выстрелила и Чика, нелепо взмахнув руками, упала на пол. -Мама! – дернулся какой-то из парней, но, поймав строгий взгляд Мидорикавы, он замер на месте. -От мусора и ненадежных людей надо избавляться, - усмехнулась начальница полиции. – В любом случае, она это заслужила, правда Юя? Но Тего молчал. -А у тебя же еще вопросы были. Ямагути убил действительно Казуя, он тогда был под наркотиками, человека под ЛСД можно склонить к чему угодно. Он всех убивал, оставаясь вне подозрения, его ведь вроде как и в доме не было. Он сам ничего не помнит. Конечно, того Киритани тоже убила я. Он унизил моего любимого племянника, избиение видимо на него не действовало должным образом. Я видела, как туда идет Юя хотела порадовать его тем, что его враг умер, но за ним следил Масуда. Я знала, что он защитит моего племянника. Глупый влюбленный мальчишка! Я подкинула улики Юе и ушла. Как и ожидалось, тот парнишка спас моего племянника, взяв вину на себя. Глупец! А что качается Танака Коки, его я плохо знаю. Моё начальство сказало взять его на работу, а приказы начальства не обсуждается. -И в чём же ваш план? – подал голос Джин. – Зачем мы все вам? -Ну, как думаешь, что сделают с певцом, который убил двух полицейских, напал на начальницу полиции и взял в заложники сына известного бизнесмена? -Вы. Не. Сделаете. Этого. Даже по залитому кровью лицу Джина было заметно, как оно посерело, он быстро глянул на меня, а потом в ту сторону, где копался Казуя. -Проверим? -Что я могу сделать, чтобы спасти их? – прохрипел я. Должен же быть какой-то выход. -Хм…дай подумать. Все же это не тот случай для благородства лучшего друга. Скажи, зачем ты так самоотверженно защищаешь Джина? Он не твоя семья, он не твой любимый человек. Ты мечтаешь получить медаль почётного лучшего друга? - усмехнулась Мидорикава. – А может, всё дело в благодарности? Ведь благодаря показаниям этого мальчишки тебя не посадили, благодаря ему ты получил еще одну попытку жить. Но нельзя все время жить в благодарность кому-то. Нельзя! Это утопическая теория. - Утопия? – я усмехнулся. – Утопия - это твоя жизнь, а не моя! Неожиданно парень у дверей упал на пол, все повернулись, Казуя сжимал зубами своё здоровое запястье. Оказалось во время удара, он также ударился простреленной рукой, отчего не успел поймать охранника и получился такой шум. Неудивительно, что подоспевший на помощь своему другу парень резко ударил ногой по лицу Каме и тот упал на пол. -Не трогай его! – крикнул Джин. -Ты меня достал, - вздохнула Мидорикава, направляя на Джина пистолет. -Остановись! У меня остался последний вопрос. -Да? - отозвалась Мидорикава, отводя от Джина пистолет. -За что ты хотела убить меня? Что я такого сделал? – закричал я, за что получил весомый удар по ребрам дубинкой. Я рухнул на колени, с которых успел встать, корчась от боли. -Хочешь знать, почему я ненавижу тебя? -Да, - выдал я. Мои глаза стали искать хоть какую-то зацепку, чтобы выбраться отсюда. Надо было что-то придумать, пусть очередная злодейка, с желанием захватить мир, поёт себе дифирамбы. Мне это неинтересно, я должен спасти и Юю и Джина. Для меня в первую очередь важна их безопасность. Глаза мазнули по Казуе, только тут я заметил, что крови, конечно, было много, но напарник дышал, а это главное. Значит, теперь мне надо спасти и его. -Всё случилось из-за твоей матери. -Мама? – голос подвёл меня. Зато теперь я слушал Мидорикаву с интересом, неужели, сегодня я узнаю что-то про мою семью? Неужели, наконец, тайна их смерти будет раскрыта спустя семнадцать лет? -Вы? – раздался голос Джина. – Вы убили их? -Умный мальчик, - улыбнулась Мидорикава, похлопав его по щеке. Аканиши дернулся, получая весомый удар по ребрам. А я не мог поверить, за что? Как она могла? Эти вопросы крутились в голове, на глазах застыли слёзы, из горла рвались какие-то всхлипы и стоны. Мне было больно, но уже не от побоев, а от душивших меня слёз. – Так вот, я любила твоего отца - Нобу Аоки. Но как выяснилось, для моих родителей он был просто парнем без рода и племени, у которого денег не было и в помине. Потому-то в в восемнадцать лет я и оказалась в отдаление от семьи. Правда, у меня оставалась дружба того, кого я всегда любила. Но на первом курсе он встретил её – Наоки Ямашиту, - в голосе Мидорикавы было столько яда, что было даже удивительно, как он не закапал, прожигая дырки в полу. – Нобу-кун говорил, что влюбился в неё с первого взгляда, в её удивительные глаза, которые ты унаследовал. Так вот почему начальница никогда не смотрела в мои глаза. Всегда смотрела в лоб или в переносицу, но никогда в глаза. Мамины глаза. -Он даже женился на ней, забыв про меня. Я так злилась на твою шлюху-мать! -Не смей так её называть! - Встать на ноги мне не позволили, ударами напомнив, кто здесь главный и кто здесь прав. -Так вот. На чём я остановилась? Ах да, я была счастлива, что тот, кого я любила, счастлив. В конце концов, я всегда могла рассчитывать на него, даже находясь далеко. Но спустя несколько лет он пришел ко мне, похожий на ссохшегося старика. А ведь ему тогда и тридцати не было! Оказалось, что у него был рак! Твой отец был смертельно болен! – Мидорикава кричала так громко, что в лесу с насиженного места поднялись птицы. – Он не хотел беспокоить твою мать. А она и не знала! Как она могла не заметить, что её любимому больно?! Она просто никогда не любила его, только пользовалась, и в первую очередь, наверняка, его деньгами. Так вот, он даже письмо оставил, вот твоё… Мидорикава встала и из-за картины достала пожелтевший от времени конверт. Он шлепнулся с мягким шелестящим звуком на пол у моих ног. «Моему сыну Томохисе» – значилось на нём, это был почерк отца. Я не мог поверить, что мой отец не был подлецом, коим мы его считали. Он просто хотел, что мы жили счастливо, пусть даже с ненавистью в сердце от его поступка. -Это ложь! – твердо сказал я. Это все ложь, придуманная Мидорикавой, мой отец был подлецом. Он сломал жизнь матери, не было никакой болезни. -Нет! – истерично выкрикнула женщина. – Он оставил письмо твоей матери и просил меня отдать, когда его не станет. Он умер в начале апреля, чудесная первоапрельская шутка, не так ли?! Долго я собиралась с силами и пришла к вам в дом, девятого. Я думала, вы страдаете, тоскуете, но… У вас был праздник! Твой отец погиб, а вы праздновали! – начальница подскочила и отвесила мне совсем не женскую пощечину. Рука у неё была поставлена явно не для пощечин. В груди все защемило, неужели, все так и было, неужели, мой отец все же был благородным человеком? – Я не сдержалась, когда твоя мать рассмеялась мне в лицо и сказала, что не желает ничего слышать об этом человеке. Тогда-то я и убила её, наносила удары, очищая душу и мстя за смерть твоего отца. Ты должен быть мне благодарен. Даже глаза ей вырезала, те глаза, которые сломали две жизни. Мидорикава походила на сумасшедшую. Она с таким наслаждением описывала смерть моей матери, что мне стало противно. Из глаз градом катились слёзы, хотелось прекратить этот жуткий рассказ. Прекратить все это, но я не мог заставить себя крикнуть стоп. А начальница входила в раж, рассказывая все это, она морально добивала, психологически давила меня. -А потом я пошла наверх. Ты и твоя сестра должны были быть дома. В комнате спала твоя сестра, как её звали… Рина, правильно? Так вот, я хотела убить её тихо, все же ребёнок. Но она распахнула глаза, которые были в точности глазами твоего отца. Конечно, добить её у меня рука не поднималась. Но девочка умирала, она слишком поздно проснулась. Подхватив ее, я отвезла её в первую попавшуюся деревушку. Сказала, что это моя дочь, какой-то старушке. Я думала, пусть все решит судьба, выживет – повезло, нет – значит так и надо. Она, кстати, выжила. Я же вернулась обратно к дому. Моим глазам предстала чудесная картина: маленький мальчик, утирающий слёзы руками. Ты так смешно бежал за машиной скорой помощи, в которой уже и не пытались спасти твою мамашу. И кричал: «мама, мама»! – Мидорикава изобразила детский голос и расхохоталась. От ее смеха мурашки пробежали по телу. – Жаль, что объявилась сестра Нобу. Странно, что она оплатила похороны твоей матери-шлюхи, но ни йены не дала на брата. Может, конечно, она и не знала про его смерть, но разве она не могла почувствовать, что ее родному брату хреново?! Я сама хоронила Нобу, на свои кровные. После этих событий я, конечно, уехала в Штаты. Но разве я могла забыть, что где-то ходит частичка этой сволочной Ямашиты, ещё и с её глазами? Нет! Я должна была сломать тебя, сломать твою жизнь, как ты сделал это со своим отцом. Жаль, конечно, что не я лично толкнула эту твою подружку. Прости, имени так и не запомнила. Но по моему приказу её толкнули тогда. По счастливой случайности, она ещё и беременна была. Твою боль я хотела увидеть лично! Поэтому и вернулась. Какого же было мое удивление, когда я узнала, что ты работаешь в отделении полиции. Но ты был сломленный, словно робот, без чувств и эмоций. Идеальный убийца! Ты на труп-то смотрел, как на картинку. Помнишь труп девушки, как же её имя…ах да, Казуко Накамура? Так вот, это и была твоя сестра. Она тогда выжила, позже я отвезла ее в детдом, где её удочерили. Кстати, да, Юкио, тот мальчик, он твой племянник. Ну как? Что ты чувствуешь теперь? Ведь ты спокойно констатировал смерть своей сестры, которая, как и мать оказалась шлюхой! -Замолчи! – закричал я и ринулся на Мидорикаву. Она увернулась, так как злость - не лучшая подруга. Хлесткий удар дубинки пришёлся мне по ногам, я как подкошенный упал на пол. По лицу потекла кровь, все-таки я разбил нос. Кстати «замолчи» вместе со мной крикнул и Джин, правда, он был привязан. Когда меня ударили, он задергался с такой силой, что стул стальными ножками рисковал пробить дыру в деревянном полу: -Не трогайте Томо! Прекратите! -Заткнись! – крикнула Мидорикава, с силой стукнув Аканиши в лицо. Певец дернулся, сплевывая на пол сгусток крови. – Жаль, что в твоей семье, Ямашита, было так мало человек. Я хотела упиваться твоей болью, но вот несчастье, никого ближе этого гламурного урода у тебя больше и не осталось. Убивать популярного Аканиши Джина было бы ошибкой, волна самоубийств по всей Японии была бы лишней. С самоубийцами такая волокита. Я стала ждать, когда ты полюбишь очередную девушку, тогда я смогу окончательно сломать тебя. Но тут на сцене появляется моя дорогая сестра и просит присмотреть за её сыном. Она, конечно, не знала, что Юе ничего не грозило, ведь он не видел разборку, только слышал. Ничего кроме моего прозвища он не знал. Про прозвище он и не догадывался. -Зачем ты ждала семнадцать лет, чтобы отомстить? Зачем? - прошептал я, переворачиваясь на спину, чтобы кровь остановилась. Как ни странно, но слёз уже не было, их просто не осталось. Слёзы все застыли на щеках мокрыми дорожками, лишь слегка стягивая кожу, напоминали о себе. Внутри меня с каждым словом что-то трескалось, ломалось, рвалось, снося все преграды. -Потому что мне нужен был человек, которого ты не захочешь потерять. Аканиши не подходил на эту роль, почему, я уже объяснила. А кто ещё нужен тебе так же сильно, как теперь Юя? Нужен был человек, ради которого ты сделаешь все, что скажут. Человек, из-за которого ты потеряешь разум, потеряешь все навыки, что прививали в академии. Это просто психология, Ямашита, психология. Сейчас я могу раздавить тебя, собственными руками, даже не прикладывая усилий. Она подошла и с силой ударила ногой по ребрам, а я как безвольная кукла отлетел к стене. Внутри меня что-то с ужасным шумом, что закладывает уши, со звоном, с каким разбивается хрусталь, с воем и криком, которые не могут передать боль и горечь утраты, что-то разорвалось, сломалось. Ужасающая боль, от которой из глаз льются слезы, застилая обзор, от которой невозможно кричать, нельзя сделать глоток кислорода. Только скрести руками по полу, причиняя боль, но уже не чувствовать ее, так как внутри тебя бурлит лава из ужасной смеси. Тогда в десять лет, эти чувства не были столь сильными, они просто закрыли меня, но сейчас они рвали меня на части. Терзали, как волки в моменты голодовки, я сам был готов разорвать себя на части, выпустить наружу все органы, чтобы они успокоились. Я хотел умереть. Мидорикава подошла ко мне и стала избивать меня, а я мечтал, молил о смерти. Перед глазами мелькали ужасающие картинки смерти моих родителей, я не смогу жить с этой болью снова. Не смогу. Больше нет сил, нет желания. -Томо! – прозвучал звонкий голос, это его голос, голос Юи. – Не позволяй ей сломать тебя! Прости, Юя, я больше так не могу. Не хочу. -Томо, не смей сдаваться! – кричит Джин. – Ты никогда не проигрывал.! Джин, мне больно. У меня больше никого нет. Прости. -Пи! – крик Казуи, но он затихает. Ему тоже очень больно. Удар в челюсть, голова ударяется о пол, я почти теряю сознание. -Томо, я не смогу без тебя! – Юя, он плачет, яростно, отчаянно. Какой-то стук, вероятно, он бьётся на стуле. Глупый, мой глупый мальчик. Сильнейший удар по голове, металлический привкус во рту, от которого невыносимо тошнит. Меня выворачивает наизнанку, я теряю сознание. Мне показалось, будто я умер, исчезла боль, стало так легко. Я стоял посреди огромного цветущего поля. Лилии. Любимые цветы мамы. И вот я вижу её, молодую, красивую, с яркими глазами. -Мама, - шепчу я. -Сынок, - отвечает она, обнимая меня. Я снова плачу, уже от счастья, я с ней, я рядом, больше не отпущу. -Братик, - звучит голос сестрички. Она снова тут восьмилетняя, с двумя смешными хвостиками, все так, как я запомнил. -Рина, - хрипит голос, я давно не называл её имени. Я падаю на колени и снова держу её в объятьях теплую, пахнущую медом, такую живую. – Я больше вас не брошу, никогда. -Нельзя, милый, - обрывает меня мама. – Ты должен вернутся. Ты нужен друзьям, всем им! Я поднимаю голову. И как она не понимает, я не могу отпустить их: -Вам я тоже нужен. -Ты нужен живым, - отвечает сестрёнка. Передо мной появляется экран. Комната в том проклятом доме, Джин рвётся в путах, как безумный, с рук стекают ручьи крови, он что-то кричит. По его лицу текут слезы, последний раз он так плакал, когда его отец попал в больницу с инфарктом, он выкарабкался, но Джин тогда так бесился, так плакал, переживая. Потом появляется лицо Юи, он кричит, на нём лица нет, слезы градом текут по щекам, он не стирает их, у него нет сил бороться с веревками. И вот лицо Казуи он, молча, плачет тоже не в силах кричать, он весь в крови. -Я так дорог им? – спросил я. -Более чем, - отвечает мама. Я смотрю на экран, на нём отображается пожелтевший конверт, письмо моего отца. -Ты должен им ещё один подвиг, - улыбается мама, берет сестру за руку и они, как на прогулке, медленно бредут прочь. Сестра оборачивается: -Братик, спаси моего сына. Его зовут Юкио, это означает путь героя, счастливый герой. Позволь ему спасти твою душу и побыть героем. Рина улыбается, вдруг оттягивает нижнее веко и показывает мне язык. Она всегда так делала, раньше, когда мы были счастливы. С ужасающим глотком кислорода, я снова в комнате. Меня бьют, перед глазами сплошная кровавая дорожка и разрывающее душу боль, но теперь она теплая, как горячий сироп или, скорее, капнувший воск, он обжигает, но потом лишь греет, ничего лишнего. Я поднял ногу, в тот момент мне казалось, будто она скрипит и еле двигается. Резко я ударил начальницу в живот, она отлетела, странно, что никто не помогает ей. Я прыгнул следом за женщиной, под руку попалось что-то холодное, как оказалось, пистолет. Я навис над Мидорикавой, наставляя на неё пистолет. А смогу ли я убить её? -Ну что, давай стреляй. Давай! – кричит женщина, тяжело дыша. Я мешкал. -Вспомни, это я убила твоих родных. Твою шлюху-мать! Мысленно я уже нажал на курок, но в реальности дверь комнаты распахнулась, пусть закатный, но все же солнечный свет резанул по глазам. Наверное, свет помешал только мне, потому что Мидорикава практически без промедления запричитала: -Танака-сан, спасите меня, Ямашита сошел с ума! -Ямашита-сан, отойдите! – раздался ледяной голос Танаки. Усмехнувшись, я все же отошел подальше от начальницы, опуская руки с пистолетом. Это так глупо, чтобы я был виноват во всём. -Танака-сан, - врала напролом Мидорикава. – Он хотел убить меня. Он уже стрелял в Каменаши-сана, избил известного певца Аканиши Джина и, к тому же, взял в заложники моего племянника. Коки поднял голову, смерил меня долгим взглядом. По его губам скользнула улыбка. -Мидорикава, мы все знаем, прекратите ломать комедию! Начальница видимо поняла, что для нее все кончено, резко толкнула Коки в грудь и выхватила у него пистолет. Выстрел прозвучал в тишине, как раскат грома. Мне показалось, что время замерло, вот на меня несётся пуля, потом я вижу лицо Юи, он вздрагивает нелепо, как-то всем телом. Я ловлю его, прижимая руку к лицу, нет, не сейчас, не так! Дикий крик и ещё несколько выстрелов. Тегоши вздрагивал телом, а я навсегда запомнил его, наполненные болью и непониманием, глаза. Пули в пистолете закончились. -Успел, - выдохнул мальчишка, а по подбородку начала стекать струйка крови. -Юя, я люблю тебя, - крикнул я, прошептал, не знаю. Но он обмяк в моих руках, закрывая глаза, я прижал его к себе, качая, шепча что-то. Я не мог поверить, что он мертв, вот так глупо. В голове шумело, люди мельтешили, а я терял любимого, дорогого. Которому признался, только поздно, уже все поздно. Мидорикава совсем обезумела, рванув ко мне. Мои руки бережно опустили Юю на пол, а я стал ждать её, сзади меня бы окно. Вот он шанс покончить со всем этим! Её тело сбивает меня, и мы вылетаем в окно, с четвертого этажа, прямо на, припаркованную внизу, машину полицейских. С Новым Годом, ребята! - подумал я, прежде чем меня пронзила резкая боль, и все заволокло черным туманом. 2 часа спустя… -Юя! -Тише, - кто-то шепнул мне в самое ухо. Вокруг все трясётся, что-то гудит. Я повернул голову и увидел Джина, побитого, но сосредоточенного. -Где мы? Что со мной? Где Юя? -Мы в машине Скорой Помощи, при падении ты лишь сломал руку, врачи говорят, родился в рубашке. Мидорикаве повезло меньше, - отозвался Джин. -Что с Юей? – рванулся я. -Лежи, иначе включу капельницу, и ты уснёшь. В тебе итак очень много обезболивающих, я решил, что капельница лишняя, не заставляй меня пожалеть об этом. Тут я заметил, что, к руке Джина ведет пластмассовая трубочка капельницы, такая же, как, наверное, и к моей. Я не чувствую своё тело, значит про обезболивающие тоже правда. -Что с Юей? Он жив? Аканиши склонил голову, закрывая лицо волосами, а потом тихо-тихо прошептал: -Я не знаю, Томо, правда не знаю. От Автора:  решила все же сделать небольшой бонус и разделить последнюю главу на две поменьше. Надеюсь, не разочаровала? *Kamenashi Kazuya - Plastic tears