Прости за то, что нас нет

Ну а ты, вальсируя рядом со мной, Оступаешься, падая на мои руки... appliexe — В ТРИ ТАКТА

      Поддавшись своим внутренним демонам и только причинив себе боль, Ромка без сил повалился в кровать. Спалось ему, на удивление, хорошо. Видимо, накопившийся стресс смылся в трубопровод вместе со стекающей по рукам кровью. Ромка прекрасно осознавал, что делает, и, самое главное, знал, что эти действия ненормальны. Но не мог ничего с собой сделать. Постоянный прессинг со стороны собственного мозга забирал всю энергию, выпивая тебя без остатка, и тогда беспомощно ты идёшь на поводу своих мрачных мыслей, плетясь на негнущихся ногах в ванную, где ты самолично вынесешь себе приговор.       Ромка хоть и проснулся в гораздо лучшем состоянии, чем когда засыпал, ведь днём, по крайней мере, появился хотя бы отблеск прежнего желания жить, однако всё равно неприятные воспоминания мелькали перед глазами, продолжая терзать едва успокоившиеся мысли. После принятия слов о себе, Ромка вспомнил о Дане. Только сейчас он постепенно стал осознавать, о чём он ему тогда рассказал. У Дани тоже в прошлом был человек, который ему нравился, и, возможно, он страдал из-за этого не меньше Ромки. Из-за этого человека он даже договорился с другом, чтобы тот помог ему разобраться. Не побоялся, что его могли посчитать грязным или вовсе оборвать все контакты. Ромка, сам того не замечая, восхищался его смелостью и тем, как просто он принял своё отклонение от общепринятой нормы. Он бы так точно не смог. До сих пор не может.       И сейчас Ромка почему-то даже не ревновал, наоборот, ещё больше проникся к Дане, понимая его и желая, чтобы он больше никогда не испытал подобного. Конечно, не обошлось и без надумывания лишнего, ибо в голове Ромки Даня из прошлого от невзаимности казался чуть ли не самым печальным человеком в мире, ежедневно страдающим и теряющим интерес к жизни.       Таким образом, внутри Ромки боролись два желания. Первое — под прицелом сказанных вчера Яриком слов, Ромке не хотелось вообще куда-либо выходить и, тем более, видеться с Даней, чтобы оградить его от себя, ведь он подсознательно с этими словами был согласен. Дане не надо с ним общаться, чтобы не стать таким же, как Ромка. А, ограничив общение, вскоре он сможет снова быть нормальным, завести себе девушку, поступить в университет, иметь перспективное будущее, которого ему не видать вместе с Ромкой.       Но другое его желание было прямо противоположным первому. Зная теперь, пусть и не всё, прошлое Дани, Ромка очень хотел быть рядом, чтобы помочь ему забыть о неудачах и подарить уверенность в себе, постоянно поддерживая и ограждая от всех невзгод.       Осознанно Ромка не ставил свои интересы на первое место и поэтому не понимал, почему склоняется именно ко второму варианту, хотя правильный ответ был на поверхности.       Из-за случившегося вчера, или же по какой-то другой причине, Даня предложил встретиться, как обычно, на их месте, избегая лишнего внимания. Противореча половине себя, к вечеру Ромка быстро собрался и, непонятно зачем взяв по привычке портфель, вышел из дома. Даня ждал его на остановке неподалёку от его двора, уткнувшись в экран телефона.       — Привет, — Ромка подошёл к нему и тихо поздоровался.       — Привет, — протянул «е» Даня в ответ, будто они не виделись целую вечность.       На самом деле, Даня переживал, что после вчерашнего Ромка снова закроется в себе и перестанет с ним общаться, целиком уходя в себя, как это было после его признания. Поэтому и встретил его облегчённым выдохом и тёплой улыбкой. А Ромка удивился их новому приветствию — Даня протянул руку Ромке, крепко пожимая его ладонь. Никогда до этого они такого не проделывали, но Ромке ничего не оставалось, кроме как молча удивиться и принять рукопожатие. А Даня вдруг замер, опустив взгляд на их сомкнувшиеся руки. Только потом до Ромки дойдёт, на чём залип Даня. Браслет. Браслет, который выпал ему в автомате, и который Даня просил сохранить. Ромка отчего-то и сам вдруг загордился собой. Самую малость.       Пришли они, когда уже начало темнеть, по сложившемуся обычаю, включили гирлянду и уселись под деревом.       — Я тут думал, следующий год ведь последний в школе, — не спеша начал разговор Даня. — Так вот, я только недавно понял, насколько же этот год будет офигенным, — он посмотрел на Ромку искрящимися глазами.       — Что, считаешь, ЕГЭ получится сделать весёлым? — с улыбкой спросил Ромка.       — Ой, да всё равно вообще на экзы, все сдадим, как ни крути. Я о другом говорил. Только представь, мы весь год будем вместе. Ходить на учёбу утром, общаться днём на переменах и в столовой, потом будем успевать поговорить по пути домой, а вечером вместо домашки будем сбегать на наши скромные свидания, — Даня придвинулся ближе.       А Ромка всё не верил, что это ему говорит именно Даня. Даня, который гордость школы, родителей, круглый отличник и будущий медалист. Ну не может он, правильный парень, в представлении Ромки, бросить домашнее задание и побежать на встречу к такому неправильному Ромке.       — С таким плотным графиком, не думаешь, что я тебе быстро надоем? — не без самоуничижения и доли иронии спросил Ромка.       Ему очень хотелось бы, чтобы всё, что расписал Даня, так и было, но верилось ему в это с трудом. Не потому что сомневался в Дане, а потому что сомневался в себе.       — Не-а, ни капли, — уверенно заявил он, прижимаясь плечом к плечу. — Скорее снег пойдёт в августе, чем это произойдёт. Так что, даже не надейся, — Даня шутливо пригрозил Ромке, рукой пробираясь к его голове.       Ромка почувствовал, как в его волосы осторожно проникли Данины пальцы. Он начал медленно водить ими по голове, иногда неспециально запутываясь в прядях. Ромка, как прирученный питомец, прильнул к Даниной руке, подставляясь ласке.       — Правда, на выпускном потанцевать не получится, — спустя несколько мгновений, грустно добавил Даня. — Ну ничего, — уже бодрее произнёс он. — Зато будет много всего другого.       Ромка чуть сполз вниз, укладывая голову на Данино плечо и задумываясь о его словах.       — Почему?       — Да просто.       Ромка расценил его ответ по-своему, предполагая, что его отказ определённо связан с ним.       «Не хочет, чтобы я ревновал?»       — Ты не должен отказываться, если делаешь это из-за меня. Выпускной бывает лишь однажды, да и я буду в порядке, поэтому не нужно принимать поспешные решения, — Ромка попытался вразумить его, но Даня остался непреклонен.       — Это не из-за тебя. Просто не хочу, — быстро проговорил он, отворачиваясь и смотря куда-то в сторону.       «Возможно, так и есть, а я вновь себе уже напридумывал, идиот».       Ромка решил больше не давать советов, которых не просят, чтобы не выставлять себя ещё большим ненормальным, чем есть на самом деле. Однако представления Дани о предстоящем учебном году возымели над ним силу, и вот уже Ромка думал о том, каким будет этот год. Ведь до их встречи он не собирался продолжать обучение и, в целом, ничего больше не собирался продолжать, но потом неожиданно случился Даня, и теперь Ромке придётся пересмотреть свои планы.       «А может, всё-таки у нас получится? Получится быть целый год рядом друг с другом, а после выпуска вместе поступить в один университет и жить дальше?»       Сейчас это казалось Ромке невозможным развитием сюжета их истории, но в глубине души, в самом потаённом её уголке, крохотной искрой, словно далёкая звезда в тёмном небе, мерцала надежда.       Некоторое время они так и сидели, прильнув друг к другу. Даня нежно массировал Ромкину голову, пропуская мягкие волосы сквозь свои пальцы, а сам Ромка заметил, как замедлилось его дыхание, как расслабилось тело, и, что важнее, очистились мысли. Всё чаще он отмечал целебное воздействие Дани на его мысленный бардак, который с каждым разом всё больше начинал распутываться и неспешно стал раскладываться по полочкам. В этот момент Ромка был благодарен Дане просто за то, что он есть.

***

      Никто из них не догадывался тогда, что их мечтам не суждено будет сбыться. Никто из них не знал, что произойдёт после того, как они дойдут до конца, и что их будет ждать после. Если бы они только знали, что это будет началом конца. Но сейчас всё было иначе — Даня думал, что вечером они пойдут гулять, но у Ромки на этот счёт была другая идея, которую он вынашивал несколько дней подряд, пока они бродили вечерами от площадки к старой остановке и обратно. Его самого чуть потряхивало от своей затеи, но отступать он не мог, потому что всё уже решил. Эта мысль не оставляла его в покое, обрастая разными несуразными элементами, пока Ромка не осмелился сделать следующий шаг.       Когда наступил его выходной, Ромка, дождавшись, когда родители уйдут на работу, прошмыгнул в их спальню, будто кто-то всё равно мог его заметить, и стал что-то искать. Ромке было страшно, он торопился, словно прямо сейчас могли вернуться родители, и непременно потому что у них по периметру стоят датчики движения, а то и камеры, и они уже мчатся обратно домой, потому что их родной сын в родной квартире вошёл в комнату родных людей. Ромка, испуганный своими же мыслями, старался быть аккуратным, даже следил за тем, чтобы все предметы остались на тех же местах, где стояли до его появления здесь, но эта нервозная торопливость не позволяла трезво оценить ситуацию и подумать логически. Наконец, благодаря большому везению или врождённому перфекционизму, который заставил Ромку поставить шкатулку на верхней полке шкафа ровно по центру, а изначальная цель напомнила о себе, и Ромка, едва касаясь, открыл шкатулку и нашёл то, что так хотел найти. Поставив всё по своим местам, он закрыл за собой дверь спальни родителей и пошёл в свою комнату собирать портфель. К вечеру ему нужно быть готовым, поэтому лучше было начать собираться уже сейчас.       В этот день Ромка был воодушевлён своей находкой, но больше был напуган своими планами на сегодняшнюю их встречу. Он долго об этом думал, но не знал, как отреагирует Даня. Ромка мысленно даже готовился к самому худшему, после чего их связь может оборваться навсегда.       Когда Ромка во всеоружии ждал опаздывающего Даню на углу дома, он увидел приближающийся к нему знакомый силуэт. Однако вместо радости встречи на лице Ромки отразилась печаль, глубоко в которую был погружен подошедший Даня. Или это было что-то другое, но очень похожее — Ромка не мог понять сходу. Вместо тёплого рукопожатия, как они договорились недавно приветствовать друг друга на глазах у других, — слабая улыбка и отрешённый взгляд. Ромка даже не осмелился задать крутящиеся на языке вопросы.       — Я хотел тебя кое-куда сводить, — осторожно начал он.       — Угу, — не отрывая взгляда от земли, согласился Даня, но потом всё-таки сказал: — Хорошо.       Ромка был рад даже такому маленькому прогрессу. Он крепче сжал в кармане одинокий ключ без кольца и других побрякушек, что нормальные люди привыкли вешать на ключи для удобства. По дороге к месту назначения Ромка видел, что Даня всё-таки находился с ним, потому что, как только они подошли к незнакомой ранее многоэтажке, его глаза выразили немое удивление, но Ромка не ответил, а решил показать действием.       Он быстро набрал код на домофоне и открыл железную дверь. Даня плёлся за ним следом, не без интереса оглядываясь по сторонам.       — Куда мы пришли? — на втором лестничном пролёте вдруг заговорил он.       Ромка молчал, до пятого этажа сохраняя интригу, а когда достал из кармана металлический ключ, обернулся через плечо, открывая замок. Дверь щёлкнула и Ромка гостеприимно пригласил Даню войти.       — Это... Моя квартира, — медленно ответил он.       Хоть это и была Ромкина собственность, он не ощущал себя в ней, как дома. Возможно, так было из-за того, что Ромка был здесь всего один раз, или же просто потому что не считал себя хозяином.       — Чего? Твоя, в смысле, ваша вторая семейная квартира?       — Нет. Просто моя. Точнее, до совершеннолетия я ничего не могу с ней сделать, но факт остаётся фактом. Вообще, это долгая история, поэтому, можешь считать, что мне эту квартиру подарили родители.       — Ого, это круто, — Даня вошёл в прихожую, которая была и гостиной и спальней одновременно, и стал разглядывать интерьер помещения.       «Круто, если не знать подробностей».       — Пойдём, — Ромка подошёл к Дане, слегка дотронувшись до его предплечья, и повёл его к невысокому журнальному столику около дивана.       Усадив Даню поудобнее, он оказался у его колен, снизу вверх заглядывая в янтарные глаза.       — Что-то случилось? — шёпотом спросил он. — Ты можешь не говорить, если не хочешь. Можем просто помолчать, как тогда, в начале.       Он попытался улыбнуться, но Даня не улыбнулся в ответ. Он выглядел серьёзным, можно сказать, даже хмурым.       Даня взглянул на него и, больше не колеблясь, заговорил:       — Родители договорились о моём зачислении.       — Что? Какое зачисление?       — В ВУЗ.       — Но ведь ещё целый год? — Ромка никак не мог поверить, что правильно понял Данины слова.       — Вот именно! — неожиданно взорвался Даня. — И я не хочу туда. Не хочу учиться на врача, а потом пропахать всю жизнь в белых стенах, — он вздохнул, наклонив голову вниз. — Я хотел провести это время с тобой.       Ромка прекрасно расслышал последнюю фразу, даже несмотря на то, что произнесена она была полушёпотом. У него не укладывалось в голове — почему?       «Мы ведь хотели вместе ходить в школу, возвращаться из неё, гулять вечерами и просто быть рядом. Неужели такое возможно провернуть, что ученик, окончивший десятый класс и не сдававший ЕГЭ может поступить в ВУЗ?»       — Но ведь ещё год до окончания школы, — снова повторил свою фразу Ромка, но Даня его будто не слышал.       «Он ведь тоже не хочет бросать учёбу? Ведь так?»       — Ты говорил об этом с ними?       — Да толку-то?! Мои родители максимально строгие, и они не терпят, когда кто-то не согласен с их мнением, — Даня невесело ухмыльнулся. — Тем более, какой-то там ребёнок, который ещё и жизни-то не видал, а хочет чего-то доказать, — он поднял голову, утыкаясь взглядом в дверцу шкафа позади Ромки, и тихо продолжил: — Я устал от постоянных унижений... Разве можно так относиться к собственному сыну? Почему, если мне что-то понравилось, то это «глупость», «тебе это не нужно». Почему нужно убивать только-только появляющийся интерес к чему-либо и обесценивать чужие чувства? Разве не понятно, что каждый ребёнок — это другой человек, отдельная личность, и у него, в конце концов, могут быть свои увлечения, которые не совпадут с их ожиданиями и желаниями? Это так сложно понять и принять? — Даня говорил эмоционально, будто обращался сейчас к своим родителям в попытках достучаться.       Ромка слушал и примерял ситуацию на себя. Ведь он во многом понимал Даню: напряжённые отношения с родителями, непринявшими собственного сына с его «интересами», отличающимися от привычных, разочарование для учителей, надеявшихся, что парень, в конце концов, возьмётся за ум, да и в целом, изгой общества. С Даней, конечно, они совпадали только по первому пункту, но всё равно Ромка его прекрасно понимал. И прямо сейчас хотел бы помочь ему всем, чем только бы смог. А с мыслью о том, что вместе им больше не учиться, придётся просто смириться.       Ромка положил ладони Дане на колени, а подбородок поверх них.       — Дань, я бы очень хотел, чтобы твои мечты сбылись, но, возможно, твои родители правы? Возможно, это твой шанс на счастливое будущее?       «Пусть и без меня».       Даня нахмурился, будто прочитал его мысли, и зло произнёс:       — Нихрена. Не нужно мне такого будущего.       Ромка вздохнул, поднимаясь на ноги и усаживаясь рядом с Даней. Он осторожно обнял его за плечо, придвигая ближе, головой прислонившись к его виску.       — Всё будет хорошо, — убаюкивающе приговаривал Ромка, хотя сам в свои слова не верил.       «Для Дани этот вариант лучше всех возможных. Он сможет отвлечься и забудет меня, понимая, насколько важно именно его будущее и он сам».       — Спасибо тебе, — Даня глянул на Ромку. — Ты меня всегда поддерживаешь, — он крепко обнял Ромку в ответ, — Не знаю, как бы я со всем справлялся, если бы не ты.       Ромке хоть и лестно было слышать такие слова, но, ввиду своей самооценки, категорически с ними не соглашался.       — Прекрасно справлялся бы, — попытался улыбнуться Ромка.       — Не-не-не, даже не думай говорить, что ты тут ни при чём, — Ромка удивлялся, как за такой небольшой промежуток времени, Даня смог изучить его вдоль и поперёк.       — Ну ты же...       Даня даже не дал ему договорить, медленно остывая от ситуации с поступлением и возвращая себя прежнего.       — Замолчи, а то я тебя укушу.       Эти слова должны были быть отпугивающими и отрезвляющими, но почему-то эта угроза казалась Ромке, напротив, интересным вариантом.       Прошло ещё несколько молчаливых секунд в объятиях друг друга, пока Ромка осознавал, что Даня пришёл в себя и даже начал шутить. Сегодня у него были совсем другие планы, и он не позволит Дане закопаться в своих мрачных мыслях, как это время от времени происходит с ним самим, а, наоборот, возьмёт на себя инициативу и всячески будет его отвлекать. Спустя какое-то время Ромка приступил к действию:       — Ну, раз на выпускном станцевать не получится, — не договорив свою мысль, он встал со своего места и ненадолго вышел из комнаты, вернувшись с тонкими проводками гарнитуры в левой руке.       Даня непонимающе нахмурился, присматриваясь в полумраке слабоосвещённой гостиной-спальни. Ромка подошёл к нему и, чуть наклонившись, вставил маленький наушник Дане в левое ухо, а второй — себе в правое.       — Прошу, — Ромка шутливо подал руку Дане, приглашая того на танец.       Даня же, сначала удивившись, несмело улыбнулся и встал во весь рост лицом к Ромке, вкладывая его руку в свою ладонь. Ромка наклонил голову вниз, одной рукой выбирая песню в телефоне, а когда мелодия плавно начала своё звучание, он поднял глаза на ожидающего его Даню. Несмотря на то, что Ромка сам это всё затеял, сейчас он чувствовал смущение, вновь начиная волноваться от их близости. Невольно возникали мысли, с которыми Ромка уже закончил разговор, однако уходить они не спешили, заставляя только сильнее биться трепещущее сердце. Даня заметил Ромкино состояние и, чтобы помочь ему справиться, крепче сжал его ладонь, а другую руку положил ему на плечо, почти касаясь кончиками пальцев открытой шеи, и начиная движение. Даня, не глядя, шагнул назад, выводя их в центр небольшой комнаты. Он вёл уверенно, вселяя свою уверенность и в Ромку. Сначала их танец напоминал неловкое топтание двух пятиклассников, боящихся лишний раз даже взглянуть на своего партнёра, но спустя пару минут, чтобы разбавить атмосферу, Даня стал энергично катать Ромку в «лодочке», заставляя того с каждой секундой улыбаться всё шире. В какой-то момент неловкость сменилась весельем — Даня и сам улыбался, видя, как Ромка тихо посмеивался, пока выполнял очередной пируэт у него под рукой.       Ощущение того, с какой лёгкостью Дане удавалось управлять Ромкой, как он сам беспрекословно верил ему, позволяя делать с собой всё, что тому захочется, заставило Ромку понять простую вещь, которая была ему известна с самого начала их общения, но которую он не хотел признавать.       Он внутренне содрогался каждый раз, когда их тела мимолётно прижимались друг к другу, а его мысли, под действием окружающей атмосферы и осознания того, что они совершенно одни в квартире, постепенно уходили в постыдном направлении. Особенно остро Ромка это почувствовал, когда Даня, раскрутив его, закрутил обратно, поймав его в ловушку из своих рук и крепко прижимая к себе. Замерев в таком положении и весело смеясь, парни пытались привести дыхание в норму. Ромка выдохнул и посмотрел на Даню. Повисло неловкое молчание, постепенно наполнявшее комнату странным напряжением. Даня перестал улыбаться. Его серьёзный взгляд сосредоточился на Ромкиных губах, а грудь вздымалась от тяжелых вдохов.       И что-то подсказывало Ромке, что Данины мысли сейчас были в том же направлении.