Глава шестнадцатая
3 марта 2024 г., 00:00
Примечания:
Комментарии к этой главе строго обязательны!😁
Я любовь эту буду теплить и вынашивать так Чтоб она разрослась во мне деревом Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены... лампабикт и Элли на маковом поле — немерено
Он глянул на Даню, который перестал улыбаться. Его серьёзный взгляд сосредоточился на Ромкиных губах, а грудь вздымалась от тяжёлых вдохов. И что-то подсказывало Ромке, что Данины мысли, как и его собственные, сейчас ушли в совершенно другое русло. Ромка с трудом сглотнул, понимая, что намеревается сделать Даня. Но пока он бездействовал, будто ожидая его разрешения. У Ромки перехватило дыхание от осознания того, что его планы на сегодняшний вечер могут вот-вот воплотиться в реальности, он ещё раз осмелился посмотреть на замершего Даню, не решающегося на активные действия без его согласия. Сообразив и уже без сомнений поддавшись своим желаниям, Ромка чуть придвинулся ближе. Он хотел коснуться губ Дани своими, чтобы показать ему, что он не против, но, как только Даня заметил его движение в свою сторону, он быстро интерпретировал это действие, как активное согласие, первый наклонился вперёд, опережая Ромку и утягивая его в поцелуй. Всё так же придерживая его руками, Даня заставил Ромку повернуть голову, чтобы их губы могли беспрепятственно касаться друг друга, и, не отрывая глаз, впился в них несдержанным поцелуем. Ромка, изначально как инициатор, не ожидал такого напора, но и сопротивляться у него не было никакого желания, напротив, с каждой секундой он распалялся всё сильнее. В голову ударило что-то, что помогло Ромке на мгновение забыть о том, кто он есть. Он отвечал на поцелуй, всё больше растворяясь в ощущениях и полностью отдаваясь в Данины руки, которые медленно начали спускаться вниз по его плечам, вызывая мелкие мурашки. Прижимаясь к нему спиной, Ромка невольно прокрутил в голове дурацкую мысль, отчего он, покраснев, осторожно развернулся в объятиях, оказываясь лицом к лицу с Даней. Даня полуприкрытыми глазами смотрел на него несколько секунд, а затем, зафиксировав ладонью Ромкину шею и придерживая пальцами затылок, притянул его обратно к себе и вновь прикоснулся к его губам. Руки переместились на спину, неспешно поглаживая и прижимая ближе. Свои руки Ромка расположил на Даниных плечах. Он бы хотел тоже так уверенно касаться Дани, но его честное желание забивалось в угол из-за своей неуверенности и страхов. Неожиданно тепло с губ пропало, Ромка уже испугался, что Дане не понравилось его бездействие, и он решил закончить с этим, но Ромкиным размышлениям пришлось отойти на второй план, потому что Даня, как ему представлялось, вовсе отступать не собирался, губами теперь прикасаясь к его шее. Ромка безотчётно выдохнул весь воздух, что был у него в лёгких, а Даня, услышав тяжёлый вздох, вдруг отстранился, будто испугавшись. — Всё хорошо? — он обеспокоенно заглянул Ромке в глаза. — Угу, — Ромка смущённо закивал, пряча взгляд. — Ром, — Даня осторожно поймал его за подбородок пальцами, фиксируя взгляд прямо перед собой. — Ты хочешь, чтобы мы... — Даня замялся. — Ну... Сделали это? Ромка вспыхнул ещё больше, с головой окунаясь в омут стыда и желая провалиться сквозь землю. Он ведь и правда затеял всё для, как выразился Даня, "этого". Неуверенно, но искренне, он всё-таки признался: — Д-да. Услышав ответ, Даня какое-то время его анализировал, а потом медленно наклонился к Ромкиной шее, осторожно целуя и шёпотом продолжая диалог: — Ты же знаешь, что будет дальше? — Даня проходился невесомыми прикосновениями по коже, прерываясь на короткие фразы. — Лишь в теории, — несмотря на едва ощутимые касания, Ромка уже практически задыхался, отвечая на полувдохе. — Как именно ты бы хотел это сделать? — Данины руки спустились ниже, приподнимая края Ромкиной футболки и задерживаясь в таком положении в нерешительности. — Н-не спрашивай такое, — Ромка смущался всё больше. Хоть он и сам хотел происходящего сейчас не меньше, неуверенность в себе и сломанные установки мозга не позволяли ему открыться эмоционально. Было сложно воспринимать вполне уместный данной ситуации вопрос партнёра, заботящегося и интересующегося мнением любимого человека. — Просто... — Ромка шумно выдохнул, когда чужие пальцы всё-таки забрались ему под футболку и щекотно прошлись по рёбрам, поднимаясь выше. — Делай, что нужно. Я тебе доверяю, — завуалировал он таким образом признание главенства Дани и своё подчинение. Даня склонился к его уху, целуя за ним, а руками, которые за это время успели изучить каждый сантиметр Ромкиного тела под футболкой-поло, аккуратно стянул с него мешающий элемент одежды. — Ты уверен? — в самое ухо прошептал Даня, щекоча кожу своим дыханием, а пальцами не прекращая водить по худым бокам Ромки. — Угу, — сквозь плотно сжатые губы ответил Ромка, сдерживая свои порывы. Руки Дани крепко впились в Ромкину поясницу, прижимая того вплотную к себе, а сам Даня внезапно врезался в его губы, с лёгкостью размыкая их и проникая внутрь языком. Ромка забыл, как дышать, а ноги стало потряхивать, он вдруг испугался, что упадёт. Но Даня, уверенно распоряжаясь Ромкиными губами и языком, медленно повёл его в сторону. Лишь когда Ромка упёрся ногами в стоящую позади кровать, он отстранился. — Ты дрожишь, — шёпотом произнёс Даня, обеспокоенно заглядывая в глаза Ромке и не переставая поглаживать его по обнажённым плечам. — В-всё нормально, — Ромка попытался сделать голос уверенным, но дрожащие нотки выдали его страх. Даня переместил руки на порозовевшие щёки парня и приблизил его лицо к своему, нежно целуя в лоб. — Я не сделаю тебе больно. Если скажешь остановиться, я остановлюсь. Если захочешь поменяться — поменяемся, — Даня говорил с полной серьёзностью. — Самое главное — будь со мной. Не молчи и не бойся говорить, что ты чувствуешь. Каждую секунду говори мне о своём состоянии, — он ещё раз посмотрел на Ромку, будто не доверяя ему в таком важном деле, как откровенный разговор. — Нет, н-не надо меняться, всё хорошо, — только и смог проговорить Ромка. Эти его слова звучали уже смелее, однако это не означало, что так было на самом деле. Едва касаясь, Даня наклонил голову, поцеловав сначала в одно его плечо, потом в другое. Руками медленно спускаясь вниз, он, будто скульптор, создавал собственное изваяние, наделяя его настоящими чувствами и наполняя жизнью. Ромка чувствовал себя именно так. Его творец лепил из него что-то новое, что-то знакомое, давно забытое, а теперь вновь насыщенное смыслом, но, помимо этого, было и ранее неизведанное, волнующее и затрагивающее все чувствительные рецепторы. К страху неизвестности постепенно примешивалось трепещущее чувство предвкушения, отчего Ромка неосознанно прикусил губу. Даня продолжал изучать все его слабости, умело используя их именно так, как хотелось Ромке, хотя до сегодняшнего дня он сам о них даже не догадывался. Даня слегка подтолкнул Ромку, усаживая его на край кровати, а сам навис сверху, губами припадая к чувствительной Ромкиной шее. От таких настойчивых ласк Ромка искусал себе все губы, чтобы не издавать ни звука, но Даня тут же решил продвинуться дальше, длинными пальцами быстро расстёгивая его брюки. В сидячем положении снять их у него не удалось, поэтому, нехотя оторвавшись от шеи, он легонько коснулся ладонями Ромкиной груди, укладывая его на спину и ловко стягивая с него штаны, отбрасывая их куда-то в сторону. Получив больший простор, Даня сразу принялся за дело. Руки блуждали по всем частям тела Ромки, где-то едва касаясь, а где-то, напротив, с силой сжимая. Данины губы, как казалось Ромке, были везде — от его выпирающих ключиц он неспешно, растягивая удовольствие, влажно проходился ниже, к груди, уделяя ей особое внимание, он выцеловывал каждую косточку его рёбер, иногда несдержанно цепляясь за кожу зубами. Но настоящей пыткой для Ромки оказался момент, когда Даня языком прочертил короткую линию у него по низу живота, следом подув на неё сверху. Ромка зажимался внутренне, боясь показаться не в лучшем виде, внешне — с каждым новым прикосновением крепко сводил ноги вместе, тем самым неосознанно ограничивая Дане доступ к своему телу. И тогда Дане пришлось вновь обратиться к его голосу разума. — Не стесняйся меня, — Даня смотрел на него в сгущающемся полумраке комнаты, подсвеченной лишь небольшой настольной лампой, что стояла в противоположном углу. Казалось, что вместе с темнеющим светом, темнели и их взгляды. Ромка, конечно, не думал, что он тоже способен на такое, однако он видел это в отражении Даниных глаз. Видел, понимал и невероятно стыдился. Даня мягко коснулся Ромкиных коленей, разводя их шире, а сам наклонился к его паху, одновременно снимая последнее, что осталось на парне. Ромке тут же захотелось прикрыться, спрятаться или даже сбежать. Но то, что он почувствовал дальше, приковало его к постели, запрещая шевелиться и предпринимать хоть какие-то попытки к бегству. Даня сначала коснулся его плоти руками, будто изучая, а затем направил его ко рту. Ромка от страха сначала зажмурился, но следом распахнул глаза, пялясь в белеющий потолок и ощущая неизвестные ранее эмоции. Даня широко мазнул языком по всей его длине, внимательно следя за реакцией, а когда она всё-таки последовала, с большим энтузиазмом продолжил ласку. Ромка не ожидал от себя таких звуков. Точнее, он вовсе был уверен, что продержится всё время, пока они будут близки. Но, как оказалось, это невозможно, и Ромка не мог поверить, что не сдержался. Пока он пытался собрать всю свою волю в кулак, чтобы не повторить подобных звуков, Даня медленно брал его внутрь, а Ромке оставалось только принять своё поражение и неожиданно громко простонать, запрокидывая голову назад. Чувство стыда затопило его с головой, даже сквозь будоражущее возбуждение он ощущал вину за это, хотя очевидных причин для этого не было. Он сам для себя поставил запреты — запрет получать удовольствие, ежедневно исполнять свои маленькие желания, общаться с кем хотелось и делать то, что хотелось. Он давно отвык от жизни без страхов и сомнений, и теперь ему только и оставалось страдать от псевдоугрызений псевдосовести. Однако, когда до слуха Дани донёсся его стон, он ещё с большим усердием старался доставить Ромке удовольствие, мысленно ставя перед собой цель — заставить повторить его это сегодня не один раз. Продолжая ласкать его ртом, Даня пальцами пробрался Ромке под поясницу, поглаживающим движением пройдясь по ягодицам и останавливаясь между ними. Он метнул взгляд на запыхавшегося Ромку, но тот не реагировал, полностью уходя в ощущения. Тогда Даня, всё ещё сосредоточенно глядя на Ромку, проник в него одним пальцем, тут же ловя ожидаемую реакцию. Он широко раскрыл глаза, а Даня приподнялся на одной руке, спеша его успокоить. — Всё хорошо, — он поймал его взгляд. — Помнишь? Говори обо всём, что ты чувствуешь, — Даня ожидающе посмотрел Ромке в глаза. — М-м, — Ромка не смог сформулировать мысль, как бы этого не хотел Даня. Тогда он, продолжая нависать над Ромкой, начал движение, ожидая хоть какого-то ответа. — Это... Это кажется странным, — медленно проговорил Ромка, прищуриваясь. — Тебе не нравится? Мне остановиться? — Н-нет, — Ромка прятался от пристального взгляда. — О-ох, — выдохнул он от неожиданности, когда Даня согнул палец, расширяя мягкие стенки. — Сейчас? Сейчас странно? Или больно? — Даня выглядел так, будто проводил какое-то научное исследование, из-за которого всерьёз переживал. — Нет, н-не больно, — Ромка заметил, что Даня старается изо всех сил помочь ему расслабиться, поэтому и сам, с трудом, но отвечал. Даня добавил второй палец, с каждым движением набирая большую скорость. Ромка резко зажмурился, когда Даня неожиданно раздвинул пальцы внутри него и сразу замер. — Прости, больно? — Всё нормально, — Ромка сглотнул. — Продолжай. — Уверен? Может, закончим на этом? — Даня сожалел, что не сдержался и, возможно, причинил Ромке боль, о которой тот умалчивал. — Н-нет, — Ромка испугался, услышав Данины слова, и со всей уверенностью добил остатки его самообладания. — Я хочу, чтобы мы дошли до конца, — мимолётно смутившись своей следующей мысли, он, набравшись храбрости, всё равно произнёс её, глядя Дане в глаза: — Я хочу тебя. И хочу сделать это с тобой. Ромка не знал, откуда появилась эта уверенность и непоколебимость, но впервые был полностью честен не только с Даней, но и с самим собой. Он не знал, что будет, когда их тела сольются воедино, не знал, как правильно себя вести в этот момент, но он был уверен в Дане и во всём, что тот делал, он не сомневался в его словах, и доверчиво отдавался ему в руки. Даня, услышав внезапное признание от Ромки, на минуту завис, опешив, а потом накрыл его рот своим, требовательно целуя и продолжая двигать рукой. Он не переставал целовать Ромку, добавляя третий палец, уже спешно переходя на быстрый темп, и когда, вынув пальцы, он коснулся головкой мягкого входа, отстранился, всматриваясь в Ромкино лицо. Тот часто дышал, пытаясь отвести взгляд, а Даня, наконец, насмотревшись, короткими поцелуями прошёлся по подбородку к его губам. Приглушённый вскрик утонул в глубоком поцелуе, когда Ромка ощутил внутри себя что-то гораздо больше пальцев, а Даня старательно его отвлекал, языком лаская его язык, заставляя сосредоточиться на нём. Одновременно с этим Даня толкнулся несколько раз, прежде чем он оказался внутри полностью, и на пару минут остановился, давая Ромке привыкнуть. — Как ты? — в глазах его сверкали искры, готовые в любой момент выскочить и сжечь всё дотла. Но, вместе с тем, он не потерял способности мыслить здраво, беспокоясь о Ромкином состоянии. — Нормально, — Ромка неосознанно сжал руками простынь под собой, снова зажмуриваясь. Тяжело дыша, Даня наклонился к его лицу, оставляя поцелуи на обоих веках, и, уткнувшись носом между Ромкиной шеей и плечом, стал медленно двигаться. Скольжение влажных тел, неприличные звуки, получавшиеся от их единения и, конечно, ощущения, которые испытывал Ромка благодаря Дане, напрочь вытеснили все возможные мысли из его головы. Набрав скорость, никто из них уже не сдерживался, Ромка отпустил простынь и вцепился пальцами в Данину спину, ногами безотчётно сжимая его бёдра, пока сам Даня крепко держал Ромку за поясницу, фиксируя в одном положении, и в порыве чувств впивался в него зубами, но быстро приходил в себя, не успевая оставлять следы. Сквозь рваные вдохи и приглушённые стоны затуманенным разумом Ромка слышал, как срываются заржавевшие замки внутри его сознания, чувствовал, как тело реагировало на каждое Данино прикосновение, будто принадлежало ему всегда, а сам он узнавал об этом только сейчас. Отбросив все лишние мысли, он полностью отдался ощущениям. Просьбу Дани — говорить обо всём, что он чувствует, — Ромка не выполнил, но не из нежелания, а потому что функция формулировки последовательных и логичных мыслей у него отключилась, как только Даня спустился короткими поцелуями ниже по его телу. Ромка не мог соображать трезво, ум заволокло сладостной пеленой, и ему казалось, что он вот-вот умрёт от переизбытка чувств. Даже в такой момент его тревожность давала о себе знать, но всё равно она оказалась бессильна, рассыпаясь на мелкие кусочки под натиском нежных касаний, которые с каждым разом заставляли Ромку забыть всё, что было до. Внизу живота щекотно затрепетало, а потом и вовсе Ромку накрыло, стоило Дане простимулировать его спереди. Даня продержался ненамного дольше, сильно толкнувшись в последний раз, он замер глубоко внутри, мелко содрогаясь и с трудом удерживая вес, остатками сознания понимая, что рухнет он прямо на размягшего и обессиленного Ромку. Он опёрся на колени, а голову положил Ромке на живот, чтобы хоть немного уменьшить нагрузку на него. Даню не смутило, что лицо его теперь было в Ромкиных следах. Через пару минут, отдышавшись, он поднял голову, заглядывая вверх на Ромку, который неотрывно смотрел в потолок, сглатывая ненакопившуюся ещё слюну. — Ты в порядке? — Да, — Ромка отвечал на автомате, будто ушёл в нирвану. Даня осторожно поднялся, выходя из него, и прилёг рядом, укладывая голову Ромке на широко раскинутую руку. — Ром? Точно всё нормально? — Даню пугал такой вид парня. — Всё до невозможности хорошо, — практически по слогам проговорил Ромка и перевёл свой рассеянный взгляд с потолка на Даню, будто неверяще смотря на него. Даня потянулся к нему, нежно касаясь его губ своими. Лениво поцеловав сначала одну, потом другую, он нехотя отстранился и, заглянув во всё ещё помутнённый удовольствием Ромкин взгляд, Даня тихо произнёс: — Люблю тебя. Ромка в ответ улыбнулся, плохо соображая или, наоборот, соображая слишком хорошо, чтобы произносить слова. Казалось, в его голове идут какие-то серьёзные процессы, просчитывающие сложные формулы. Пару раз медленно моргнув, он всё-таки ответил: — Я не знаю, во что бы превратилась моя жизнь, если бы ты в ней не появился, — он говорил шёпотом, будто их могли подслушать. — Но сейчас я осознал, что её бы просто-напросто не было, — Ромка повернулся на бок, оказываясь лицом к лицу с Даней. — Спасибо, что ты есть. И, — он сделал паузу, прежде чем продолжить, — я не знаю, как правильно ощущается это чувство, но, мне кажется, я тоже люблю тебя. Даню не обидела Ромкина вставка «кажется», он внимательно слушал его признание. Он отлично понимал Ромку и его сомнения, ввиду его прошлого. Даня знал, что это «кажется» в его словах нужно лишь для того, чтобы обезопасить себя от угрызений своих же мыслей, порождённых его неуверенностью и разрушенной самооценкой. И он понимал, насколько трудно даются ему подобные слова, как сложно начинать всё заново под постоянным прицелом своих страхов. И смелости, что он набрался, чтобы признаться вслух, можно было только восхититься. — Давай вместе узнаем, каково это. Даня тепло улыбнулся, подбираясь ещё ближе и обнимая Ромку за талию, и удобно расположился у его уха, даря невесомые поцелуи, от которых по коже пробегали мурашки. Он не выпускал Ромку из своих объятий, пока тот не заснул, нежно целуя его, куда только мог дотянуться, и пока не отключился сам под мирное сопение Ромки рядом.***
— Даня! Даня, просыпайся! — тормошил парня Ромка, нервно поглядывая на окно. Даня, спросонья ничего не понимая, вздохнул, потирая ладонью лицо и хоть немного приводя себя в чувство. — Что случилось? — сонно спросил он, приоткрывая глаза. Ромка метался по комнате, судорожно собирая их разбросанные вещи. — Нельзя было засыпать, — как в гипнозе, говорил он, будто с самим собой. Даня понял, что лежать сейчас, бездействуя, — не лучший вариант. Он вскочил на ноги, подбирая с пола брюки и спешно их натягивая на ноги, а взглядом следил за суетившимся Ромкой. Застегнув пуговицу, он поймал Ромку за плечи, разворачивая лицом к себе в попытке достучаться. — Ром, остановись, — Даня заглянул ему в глаза. — Спокойно объясни, что случилось? — Уже почти ночь, мне нужно было вернуть ключи до возвращения родителей, — брови Ромки изогнулись, образуя глубокую морщинку, будто он вот-вот заплачет. — Всё будет хорошо, — Даня попытался унять его панику, чувствуя, что Ромка на грани из-за такого пустяка. — Мы сейчас спокойно соберёмся, вернёмся домой, наверняка родители уже спят, поэтому никто ничего не узнает. Ромка всё это время с надеждой смотрел Дане в глаза, как будто тот мог в одно мгновение решить все его проблемы. Услышав его слова, он немного успокоился, в уме прикидывая, что Даня может быть прав — не станут ведь его родители всю ночь сидеть и караулить его с ключами? До самого дома Ромка держал в голове этот сценарий, но почему-то с каждым шагом, что приближал его к двери, по его спине пробегал неприятный холодок. Он тихо закрыл за собой входную дверь, так же неслышно снял обувь и на цыпочках прошёл вглубь квартиры. Заглянув в комнату родителей, он увидел, что Данины ожидания подтвердились. Мама и папа мирно спали после трудового дня, а Ромка стал продумывать план действий. Прямо сейчас войти внутрь он не мог, с большой долей вероятности, он бы обязательно кого-нибудь разбудил, поэтому, поставив себе цель — проснуться завтра рано утром и пробраться в спальню родителей, пока они будут собираться в ванной, он прошёл в свою комнату. Чуть успокоившись, от того, что его план в голове выглядел весьма прилично и надёжно, он смог выдохнуть и мыслями вернуться в гораздо более значимое событие, произошедшее этим вечером. Без сил повалившись в постель, Ромка всё ещё не мог поверить, что они с Даней сделали следующий шаг. Однако когда адреналин схлынул, вернулись физические ощущения, только подтверждавшие этот факт. Погрузившись в мысли, он прикрыл глаза, а уголки его губ сами собой медленно растянулись в улыбке. Ромка чувствовал какую-то странную свободу и спокойствие, несмотря на недавний приступ паники, сейчас он оказался полон сил для чего угодно — даже невозможного. Не создавая лишнего шума, он достал из ящика сменную одежду и направился в ванную. Под горячими струями Ромка расчувствовался ещё больше, готовый чуть ли не петь от нахлынувших эмоций. В небольшой комнатке скопился пар, оседая на все глянцевые и стеклянные поверхности. Обернувшись в полотенце, Ромка остановился перед зеркалом, с удивлением замечая на своём левом боку фиолетовое пятно. Он коснулся его кончиками пальцев и снова смущённо заулыбался, как влюблённый шестиклашка. Одновременно с воспоминанием о Дане пришло ещё одно, не менее важное для Ромки. Он протянул руку к запотевшему зеркалу, рисуя на нём очертания их «созвездия», которое Даня оставил тогда между ними на песке. Ромка оглядел своё творение со стороны, до конца не веря в своё счастье, и из-за этого с каждой секундой наполняясь страхом всё потерять. Тряхнув влажными волосами, он выключил свет в ванной и вернулся к себе. Разблокировав экран телефона, Ромка увидел единственное пришедшее сообщение от единственного человека, который за всё время их общения ни разу о нём не забывал. Даня Костромин Всё хорошо?Вы
Да Прости, что повёл себя так Я потом всё объясню
Ромка оставил телефон на кровати, отправив сообщение, и, переодевшись в домашние шорты и футболку, вышел на балкон. В открытое окно проникал прохладный ночной воздух, заставляя мурашки пробегать по ещё влажной после душа коже. Ромка не замечал холода, согретый теплом, исходящим откуда-то изнутри, лишь спадающие на лицо волосы шевелились от лёгких порывов ветра, щекоча кончик носа и попадая в глаза. Ромка поднял взгляд в небо, отыскивая знакомые благодаря Дане звёзды, а мыслями возвращаясь к нему самому. Ромка не мог понять причин, но первый раз за всю свою жизнь, стоя вот так босыми ногами на деревянном полу балкона и думая лишь об одном человеке в этом мире, он ощущал себя полноценным. И таким его сделал именно Даня. Он вдруг осознал, что и весь мир для него сосредоточился в Дане, и, пока он рядом, всё будет хорошо. Возможно ли вообще такое, чтобы огромный и необъятный мог уместиться в крохотном, по масштабам Вселенной, теле? Ромка теперь мог ответить на этот вопрос однозначно, не задумываясь ни на секунду. Не имея смысла в жизни, бесцельно проживая дни, он неожиданно нашёл то, что уже не надеялся найти, в другом человеке, обретая те самые крылья, что не позволят упасть, пока жестокая реальность не вырвет их с корнем. Ромка глубоко вдохнул, прикрывая глаза и наслаждаясь тишиной ночи. Оглядываясь назад, он чувствовал себя полным дураком, вспоминая, как хватался за лезвие, когда становилось особенно трудно. Сейчас же Ромка понимал, что поступал, как слабак, пытаясь сбежать от реальности, заглушая возникающие проблемы жгучей болью. Но, как бы то ни было, теперь Ромка точно знал — всё изменилось. Окружающий мир перестал выглядеть враждебным, а в поступках людей всё меньше ощущался подвох. Он впервые вдохнул полной грудью. Ему впервые захотелось жить.
