Глава девятнадцатая
31 марта 2024 г., 01:00
Вслушаться в тишину и не испугаться На последней странице leraiie и appliexe — На последней странице
Ромка на обратном пути говорил мало, всё ещё оставаясь под впечатлением от Даниного прилюдного поступка. С одной стороны, он жутко негодовал, спрашивая самого себя — неужели Даня не понимает, какие последствия могут быть из-за таких неосторожных действий? С другой же — ему было бесконечно приятно от осознания, что его не боятся и не стесняются любить. Но, как бы далеко Ромка не улетал в своих фантазиях, сегодня им просто повезло. Повезло, что никого не оказалось рядом; повезло, что никто не выглянул в окно, судорожно хватаясь за телефон, заметив «непривычное зрелище»; повезло, что Ромка вовремя одумался и пришёл в себя, приводя в чувства и Даню. А Даня, как обычно, оказался прав. Когда Ромка уже сидел за монитором компьютера, на этот раз задумываясь о другом Данином поступке, не включая свет в комнате, ему пришло сообщение. Сегодня им увидеться больше не получилось. Правда, насколько затянется его арест, Даня не сообщил, возможно, потому что не знал сам. Но каково было Ромкино удивление, когда на следующий день Даня предложил встретиться. Недолго думая, Ромка решил узнать подробности его скорого освобождения уже лично, в приподнятом настроении хватаясь за рюкзак. На улице с самого утра было пасмурно, а к вечеру и вовсе всё небо заволокло серыми тучами. Ромка накинул поверх домашней футболки толстовку и отправился на встречу с Даней. Прохладный влажный ветер проходился по открытым участкам кожи, запуская приятную дрожь под ней и принося с собой долгожданную свежесть надвигающегося дождя после затяжной жары. Ромка глубоко вдохнул, наполняя лёгкие кислородом, а голову светлыми мыслями. Весь сегодняшний день он вспоминал то, что никак не поддавалось его пониманию. Если вчера это были прилюдные ухаживания Дани, то сегодня — его драка с Яриком. Ромка не мог поверить, что это всё из-за него. Нет, поверить-то очень даже мог, ибо постоянно винил себя абсолютно во всём, но никогда в своей жизни не поверил бы, что так поступят, заступаясь за него. И Ромка не знал, чем заслужил такого отношения к себе, почему, и правда ли он настолько важен другому человеку? Клубок из мыслей мог запутываться до бесконечности, пока Ромка был в уединении с самим собой, и до тех пор, пока не отозвался Даня, как обычно, вызволяя его из собственноручно построенной тюрьмы тревожности и страхов. Переключив внимание на предстоящую прогулку, Ромка чуть успокоился, но отчётливо понимал, что эти размышления к нему ещё вернутся. И не один раз. К тому же, увеличенные в многократном объёме и в более искажённой форме. Увидев у ворот парка парня в капюшоне, Ромка, даже не приглядываясь, почувствовал, что это за ним. Улыбка автоматически появилась на его губах, а шаги без команды сами собой стали шире и торопливее. Ромка подошёл к Дане, прячущемуся за капюшоном худи, и радостно засиял, приветствуя парня. Не видеться всего один день и встречаться после этого, будто они были в разлуке тысячу лет, уже стало их негласной традицией. Ромка, конечно, не задумывался о том, почему так происходит, как и о том, что это уже не вылечить. Он действовал интуитивно, на инстинктах, порой забывая о своей интровертной сущности и показывая себя с неожиданной стороны. Идя какое-то время молча, Ромке вспоминалась их самая первая прогулка до площадки, когда эмоционально надломленный Даня неожиданно попросил его о встрече. Они также шли в тишине, не проронив ни слова, погружённый каждый в свои мысли. Только сейчас Ромка не догадывался, отчего Даня такой задумчивый, и собирался узнать уже на месте. — Я завтра уезжаю, — признался, наконец, Даня, когда они уселись на скамейке под тёплым сиянием гирлянд. Ромка непонимающе посмотрел на него, не выговаривая просящийся наружу вопрос. — Завтра — день открытых дверей в академии. Родители везут меня. Они, когда увидели мой внешний вид, — Даня указал пальцем на синяк на своём лице, поясняя, — Конечно, были не в восторге, потому что, оказывается, заранее планировали наш отъезд, а тут я с такими сюрпризами, — Даня тихонько посмеялся. — Короче, они только усерднее стали собираться к поездке, чтобы быстрее отправить меня готовиться к учёбе, и чтобы я наконец-то взялся за ум. Ромка медленно переваривал услышанное и только через минуту до него дошло осознание, крепко переплетённое со вселенской грустью. — А, на день открытых дверей, насколько мне известно, достаточно сходить один раз. Значит, послезавтра ты уже приедешь назад? — Ромка успокоился, вспомнив, что это не так уж и страшно. — Ну-у, — почему-то нехотя протянул Даня и, вздохнув, продолжил: — В общем, мы уезжаем на неделю. У родителей там какие-то дела, поэтому они так торопились. Только что наступившее облегчение снова обратилось против Ромки. Он уже расслабился, что не придётся расставаться надолго, но Даня, неосознанно, вернул его в несправедливую реальность. Всего неделя, но для Ромки предстоящая разлука казалась концом света. «А вдруг он не захочет возвращаться?» «А если он забудет обо мне, с головой уходя в учёбу?» «А если в академии он встретит свою любовь? Он поймёт, что я для него был лишь развлечением…» Разные мысли разъедали своим ядом Ромкин мозг, пока он под их гнётом старался успокоиться и взять себя в руки, оценивая ситуацию адекватно. — Ты чего загрузился? — спросил заметивший Ромкины метания Даня. — Ты же вернёшься? — пропустив вопрос, спросил Ромка. — Конечно, — услышав ответ, Даня сразу понял причину Ромкиного ухода в себя. Он обнял парня за плечи, притягивая к себе. — Вернусь, куда я денусь. Не думай так много и смотри сам никуда не пропади, — пошутил Даня, разряжая атмосферу. «Уж я-то никуда не пропаду», — странным образом тихий Данин смех на Ромку действовал успокаивающе, заставляя верить всему, что он говорит. — Будешь скучать? — уже серьёзно спросил Ромку Даня. — А тебе хотелось бы, чтобы я скучал? — Думаю, нет. Наоборот, пока меня не будет, займёшься своими делами, развеешься. И не успеешь соскучиться, как я уже вернусь, и мы снова будем сидеть с тобой здесь. — Угу, — Ромка хотел сначала промолчать, но потом решил, что надо проявить хоть какую-нибудь реакцию. — Кстати, Персеиды тоже ещё можно будет увидеть к этому времени, так что, я не раз успею надоесть тебе своими лекциями, — Даня негромко посмеялся, утыкаясь своим лбом в Ромкино плечо. Ромка, когда только услышал о Данином отъезде, отчего-то страшно заволновался, но теперь слова Дани его немного успокоили, и он расслабился, наслаждаясь мгновениями, пока они были ещё вместе, и уже предвкушая их долгожданную встречу после разлуки. Ромка склонился, прислоняясь головой к Даниному виску и глубоко выдыхая. Редкие, но сильные порывы ветра принесли с собой мелкие моросящие капли, постепенно переходящие в полноценный дождь. Парни, посидев ещё какое-то время на скамейке, засобирались по домам — Дане нужно было подготовиться к отъезду, а Ромка не хотел его задерживать. Из-за пасмурной погоды потемнело быстро и теперь казалось, что они шли по улицам в глубокой ночи. Побыть вдвоём удалось недолго, поэтому Ромка шёл неторопливо, всё глубже погружаясь в печальные мысли, будто Даня уже уехал. Проходя мимо арки, расположившейся между двух многоэтажек, он почувствовал на своей руке крепкую хватку. Даня неожиданно утянул его в темноту арки, пряча их обоих от посторонних взглядов. От изредка проезжавших по дороге неподалёку машин по их лицам пробегались короткие блики света. Ромка смотрел Дане в глаза, будто видел впервые, а сердце бешено застучало. Даня обернулся по сторонам, не замечая никого поблизости, и протянул руки Ромке за спину. Ромка хотел уже нырнуть в его объятия, но получил не то, чего ожидал. Даня завёл руки за его плечи и накинул ему на голову капюшон толстовки, проделывая потом то же самое и с собой. Скрывая свои лица от возможных прохожих и заранее отводя подозрения, Даня пальцами взялся за края Ромкиного капюшона и притянул того к себе. Губы накрыли искусанные губы напротив, осторожно и неторопливо сначала, и несдержанно и глубоко в завершении. Отстранившись, они молча смотрели в глаза друг друга, разговаривая без слов. Ромка, повинуясь какому-то неведомому порыву, снова придвинулся, прислоняясь лбом к Даниному и прикрывая глаза. — Я буду скучать, — признаваясь шёпотом, чтобы никто другой не расслышал.***
Чёрный портфель выпал из рук на пол, когда женщина дрожащими пальцами достала из него маленькую коробочку. Её глаза судорожно пробегались по уже прочитанным буквам, пока в голове метались самые отвратительные мысли. Ромка слышал неподалёку какое-то шуршание, но не мог отличить, в реальности были эти звуки или во сне. Только услышав громкий хлопок двери, его глаза резко раскрылись, а сам он в полудрёме осматривал стены собственной комнаты. Уже поднявшись в кровати, Ромка заметил, что что-то не так. Звенящая тишина заполнила всё пространство, когда он понял, что дома никого нет. Но большее удивление застало его, когда парень хотел выйти из квартиры, но дверь оказалась запертой, а своих ключей он нигде не нашёл. Странным казался и сам день, будто Ромка до сих пор спал, а всё вокруг ему просто снилось. Подёргав ещё какое-то время ручку двери, кажется, надеясь на то, что та просто заклинила, Ромка всё-таки согласился с тем, что он ничего не сможет сделать, поэтому засел за компьютер, предварительно отправив Дане, который уже был на пути в другой город, пожелание удачи. Неприятное щекочущее чувство, пронизывающее всё тело и особенно отчётливо ощущающееся вдоль позвоночника, заставляя буквально вырываться из собственного тела из-за невозможности что-либо с этим сделать, преследовало Ромку с момента пробуждения. Пытаясь что-то придумать, чтобы избавиться от него, становилось только хуже, ибо, работая, мозг запускал ещё большую тревогу, а та, в свою очередь, росла в геометрической прогрессии от того, что и придумать-то ничего было нельзя. Замкнутый круг. Любимый Ромкин маршрут. Если бы Ромка знал, что вечер не заладится ещё больше, чем утро, то радовался бы изо всех сил беззаботному сидению за компьютерной игрой. К восьми часам с работы вернулись родители. Ромка думал над тем, чтобы за ужином спросить, не видели ли они его ключей, но едва он вышел из своей комнаты, как тут же оказался пришпиленным пронзающим взглядом к стене. Отец, не удостоив его и словом, прошёл мимо не только него, но и кухни, показывая, что сидеть со своими близкими за одним столом он сегодня не намерен. Такой взгляд Ромка уже видел. Пару лет назад. И ничем хорошим тогда это не закончилось. Стоя теперь в коридоре, он рассуждал сам с собой, стоит ли лишний раз показываться на глаза или лучше отсидеться у себя. Ромка отлип от стены, развернулся и пошёл обратно в комнату. Раз родители уже дома, он хотел сходить на площадку. Ещё днём ему в голову пришла идея, которая показалась ему приятным сюрпризом для Дани. Но чтобы её реализовать надо было попасть на место исполнения задумки. В перерывах между игрой он листал свой учебник по латинскому, вычитывая все имеющиеся в нём афоризмы и высказывания. Только сейчас, ища глазами свой рюкзак, Ромка понял, что тот лежит не там, где он его оставлял накануне вечером. Не обращая особого внимания на эту мелочь, он накинул его себе на спину в тот момент, когда дверь его комнаты открылась, и внутрь зашла мама. — Ты куда? — немного удивлённо и даже дружелюбно спросила женщина. «Какая разница». — Прогуляться, — пряча взгляд после прошлого их подобного разговора, окончившегося руганью, пробормотал Ромка. — Нам надо поговорить. Так что, сегодня ты никуда не пойдёшь, — не оставляя от былого дружелюбия ни следа, холодно произнесла женщина. — О чём? — держать себя в руках становилось всё сложнее, учитывая, что Ромка никогда не умел отстаивать свою точку зрения ни со сверстниками, ни со взрослыми. К тому же, в данной ситуации Ромка чувствовал себя в гораздо невыгодном и более уязвимом положении. С того момента, когда он осознал себя, и когда вся эта история закончилась не лучшим образом, у него в подсознании автоматически закрепилась установка «Я никто», из-за которой Ромка неоднократно позволял всем вокруг относиться к себе, как к мусору. И в данном случае история повторилась. Но всё же, кое-что изменилось. С появлением в жизни Ромки Дани он стал намного эмоциональнее и смелее, начиная свой путь заново. — Может быть, об этом? — уже не сдерживаясь, начала Ромкина мама, показывая коробку презервативов в руке. Сердце Ромки упало, он постарался напрячь руки, чтобы те тряслись не слишком заметно, но всё было безуспешно. — Ну, чего молчишь? Ты, я смотрю, уже повзрослел? — подходя ближе, не унималась женщина, переходя на повышенный тон. — Может, поделишься, как этим пользоваться? И как это оказалось у тебя, м? — она вдруг, не целясь, швырнула коробку в сторону, руками хватаясь за голову. А Ромка стоял, как вкопанный, не в силах пошевелиться. — Ужасно! Как же это всё отвратительно! Ужас. Противно. — Ну так не разговаривай со мной, раз противно, — тихо сказал Ромка, думая, что говорит это у себя в голове. — Что ты сказал? Да как ты смеешь?! Я твоя мать! Не понимаю, как у нас мог родиться такой ненормальный ребёнок. — Да! Да, мне нравятся парни. Да, у меня есть человек, которого я люблю больше жизни. И да, мы с ним спали, — не подумав, выпалил Ромка, тут же жалея о сказанном. Мама шокированно смотрела на него, видимо, не в силах подобрать слова, но спустя несколько секунд всё же негромко произнесла: — Видимо, не зря подозревала, что врачи могли всё перепутать. После этой фразы Ромка перестал что-либо слушать, в который раз осознавая для себя горькую правду. «Лучше бы и действительно перепутали». Ромка наспех закинул портфель на плечо, схватил со стола учебник латинского и, по пути закидывая его внутрь, ушёл из дома. Останавливать его никто не стал. Он слышал фразы, обрывками прилетавшие ему вслед, но уже не разбирал в них смысла. Второй день погода не успокаивалась, как и неприятное давящее чувство в Ромкиной груди. Ему невыносимо хотелось сейчас увидеться с Даней, уткнуться ему в плечо, объятым крепкими руками, и простоять так хоть всю ночь, а то и жизнь. Но Дани здесь не было, не было его и на площадке, да и во всём городе теперь его было не найти. Ромке ничего не оставалось, кроме как молча остаться наедине со своей болью, бесконечно прокручивая в голове ранящие слова. Накрапывал дождь, когда Ромка достал учебник, открывая его на нужной странице. Только потом он понял, что у него нет с собой никакого инструмента. Немного подумав, он придумал едва ли здравое решение своей проблемы. Положив портфель себе на колени, Ромка стал выкручивать пуллер от бегунка на молнии. Отсоединив его, он переместился на край скамейки и стал пробовать исполнять задуманное. Старое, рыхлое дерево легко поддавалось металлу, продавливаясь и рассыпаясь на мелкие кусочки. Ромка вычерчивал на скамейке печатные буквы латинского алфавита. Из-за маленького размера было неудобно, пальцы постоянно соскальзывали, к тому же, всё-таки начавшийся дождь тоже не помогал. Рассчитав расстояние, он понял, что вся фраза не поместится, поэтому решил вернуться завтра засветло, чтобы выбрать более подходящее место и взять с собой небольшой удобный нож. Как бы Ромке не хотелось, но пришлось идти домой. Он представлял себе, каким образом его встретят, и как равнодушно и сдержанно он пройдёт мимо и спрячется у себя в комнате. Однако то, что ждало его дома, никак не ждал он сам. Заплаканным лицом встретила его мама, стоящая в коридоре и всё также держащая руки на своих щеках. — Прости меня, — дрожащим голосом обращалась она к Ромке, пальцами хватаясь за его ладони, — прошу, давай поговорим. Нормально поговорим. Ромка оказался в ловушке собственных чувств — с одной стороны его ещё не отпустило от слов, сказанных на эмоциях совсем недавно, но с другой, ему было жаль маму, жаль видеть её настолько подавленной и расстроенной, что вмиг забывались все обиды и брошенные в сердцах фразы. — Хорошо, — пересиливая себя и поддаваясь этому мягкому голосу и глазам, сияющим надеждой, согласился Ромка. — Давай поговорим. Кухня в их квартире впервые была настолько заполнена неловкостью, а тишина вокруг только усугубляла ситуацию. Мама присела на мягкий кухонный уголок, а самого Ромку она попросила сесть рядом на стул из того же набора. Ромка не мог смотреть в глаза напротив, поэтому старательно уворачивался от любого возможного контакта. — Ром, прости меня. Я не хотела говорить этого, — имея в виду свои слова несколькими часами ранее, начала женщина. — Ты нормальный, ты абсолютно нормальный. Я верю, — она протянула ладонь к Ромкиной щеке, нежно поглаживая её подушечкой пальца. Ромка поднял на неё удивлённый взгляд. — И… Твой молодой человек… Он же у тебя есть, да? — осторожно, будто, чтобы не спугнуть, продолжила мама. — Угу, — теперь не сводя глаз, отвечал Ромка. — Мы примем его. Всё будет хорошо. Только… Должно пройти время. Дай нам привыкнуть, ладно? Вы давно вместе? — Не очень. — Хорошо, — заметив немногословность и зажатость сына, она взяла его за руки. — Познакомишь нас с ним? Только потом. Попозже. Я хотела сказать, что папа купил путёвки на море, у него как раз через две недели начнётся отпуск. Поедем всей семьёй, отдохнём, сблизимся. Я понимаю, Ром, мы виноваты, но всё изменится, поверь. Всё встанет на свои места. Ты простишь нас? Ромка всё ещё не осознавал, что сейчас происходило в их квартире, и что за этим грядёт. Он лишь удивлённо хлопал глазами, не узнавая свою маму, но желая, чтобы она была такой всегда. Его правда приняли? Его и его ненормальность? И даже хотят познакомиться с Даней? Ромка хотел бы попросить кого-нибудь, чтобы его ущипнули, но маму просить об этом было бы странно, учитывая ситуацию. Он уже и не помнил, когда последний раз родители так тепло к нему относились, как разговаривали без пренебрежения и как искренне хотели с ним общаться. В глазах поплыло, Ромка понял, что через секунду непроизвольно по его лицу потекут непрошенные слёзы. Чтобы сдержать их, он повернул голову вверх и чуть вбок, отводя взгляд к потолку. В этот момент он почувствовал, как по его ладоням стекают капли. Ромка не понимал, как его слёзы могли туда попасть, но потом он сообразил, что эти слёзы были не его. Вспомнив, что от него всё ещё ждут ответа, он пробормотал, выравнивая голос: — Хорошо. Женщина прислонила ладони сына к своим губам. — Поедем отдыхать? — уже с улыбкой спросила она. — Да.
