Прости за то, что нас нет

Доползти, пока нервишки в рабочем,

И на стекле написать ну хотя бы несколько строчек

И так смешно, смешно шипят во мне витаминки,

И я усну в ванной комнате с батареей в обнимку

pyrokinesis — витаминки

      После эмоционального разговора с мамой Ромка ещё какое-то время приходил в себя в своей комнате, спиной стоя вплотную к двери. Он долго не мог поверить в настолько легко разрешившийся конфликт, но старался не допускать неприятных мыслей после долгожданного принятия его таким, какой он есть. Сейчас ему казалось, что он способен перевернуть мир, подняться ввысь и громко сообщить, что он такой же, как все. Хотелось сделать нечто грандиозное, будто Ромке спустя долгое время наконец-то развязали руки и выпустили на волю.       Однако давно выкованный внутри на наковальне страха самоконтроль не позволил Ромке совсем потерять голову. Он потёр лицо ладонями, приводя себя в чувства, и постарался разложить сумасшедший ворох своих мыслей по нужным уголкам сознания. Очнувшись, Ромка схватился за телефон. Первым делом он вспомнил о Дане. Сначала Ромка хотел позвонить ему, поделиться своей радостью, сказать, что родители готовы с ним познакомиться, и что у них теперь всё-всё получится. Но потом он глянул на время вверху экрана смартфона и понял, что говорить сейчас по телефону Дане может быть неудобно, поэтому старательно стал печатать сразу несколько сообщений, не в силах уместить свои эмоции только в одном.

Вы

Подумал, что ты устал с дороги, и наверняка у тебя был сложный день, поэтому решил написать, а не звонить)

Родители сообщили, что хотят съездить семьёй на отдых, поэтому после твоего возвращения мы целую неделю будем гулять)

А потом опять на время придётся расстаться (

Но я не унываю, потому что впереди у нас с тобой ещё будет время, так ведь?😄

      Чуть замешкавшись в сомнениях, Ромка всё же отправил последнее, но не по значимости, сообщение.

Вы

Хоть я и обещал, что не буду, но всё-таки, я скучаю…

Приезжай скорее

      Посмотрев на экран, он в какой-то момент почувствовал себя виноватым от того, что Даня мог спать, а Ромка мешал ему постоянным жужжанием телефона. Он заблокировал смартфон и убрал его подальше от себя, чтобы не было соблазна написать что-нибудь ещё. Не привык Ромка надолго расставаться с Даней, хотя много лет существовал в одиночестве и не жаловался. Теперь же, когда он познал, что происходит с человеком, когда его искренне любят просто за то, что он есть, никогда не сможет этого забыть.       Ромка зашагал по комнате и остановился у окна, взглядом застряв в одной точке где-то в тёмных кронах высоких деревьев. Неужели всё нормализовалось? Неужели всё теперь будет хорошо? В голове ещё юного парня было множество мыслей, полных больших надежд, которые перекрыли Ромке доступ к логическому мышлению. В тот момент он не задавался вопросом «Почему этого не произошло раньше? Почему не пришли к согласию несколько лет назад, не нанося никому открытых ран, кровоточащих до сих пор?» В тот миг Ромка впервые за долгое время задумался о своём будущем. Даже если им с Даней придётся жить в разных городах из-за учёбы, они обязательно это выдержат, а, когда Ромка закончит одиннадцатый класс, он сразу переедет в Данин город, где уже ничего не сможет их разлучить. Мечтательно вздохнув и улыбнувшись темноте за окном, он развернулся и пошёл к кровати, тут же падая в неё лицом.       В ночной тишине, что неожиданно заполнила Ромкину комнату, он легко погрузился в сон, перед этим неоднократно в мыслях прокручивая одно событие сегодняшнего дня за другим.

***

      Ромка раскрыл глаза, когда время было уже ближе к полудню. Не сразу он вспомнил о кардинальных изменениях в своей жизни, произошедших за считанные часы вчерашнего дня. Ромка уже было приготовился к привычному противостоянию с реальностью, как тут же вспомнил обо всём и снова не поверил. Он смотрел в потолок, сжимая и разжимая пальцы рук, как бы проверяя, происходит ли всё по-настоящему, или всё это было нездоровой фантазией его нездорового воображения. Из зависшего состояния его вывел сигнал напоминания на смартфоне, сообщающий о сегодняшней Ромкиной смене в книжном. Парень слегка потерялся в круговороте событий за такое короткое время, забывая о своих дополнительных обязанностях. Ромка потянулся, расслабляя затёкшие мышцы, и с едва сдерживаемой улыбкой отправился в ванную.       Уже выходя оттуда, он встретил маму, направляющуюся в коридор, но остановившуюся, увидев сына.       — Ой, ты уже проснулся? — заботливо спросила женщина. — Завтрак будет на столе, разогреешь сам, если что?       — Хорошо, — Ромка стоял, как прибитый к стене, боясь того, что если он пошевелится, то вся идиллия вмиг разрушится, возвращая его в гнетущий прежний мир.       Женщина тепло улыбнулась сыну и в моменте хотела коснуться рукой его головы, но на полпути остановилась, на несколько секунд так и замирая, но потом вовсе убрала руку и зашагала к вешалке, отвернувшись.       Не успел Ромка сообразить, что это было, так как он всё ещё не привык к таким проявлениям чувств со стороны родителей, как тут же из кухни показался отец. Проходя мимо, он снова даже не посмотрел в Ромкину сторону, но то, что он точно знал, что Ромка стоит именно там, было очевидно по сдвинутым к переносице бровям и недовольному взгляду, пронзающему всё находящееся впереди. Секунды их встречи длились бесконечно долго, и Ромка неосознанно задержал дыхание. Он помнил, о чём вчера его просила мама. Время. Отцу просто нужно дать больше времени. А когда этот сложный период притирания пройдёт, всё встанет на свои места, как и должно было быть изначально.       Когда отец скрылся за углом ванной комнаты, Ромка отлип от стены, отправляясь на кухню завтракать. Когда он уже одевался, послышался хлопок входной двери, сигнализирующий об уходе родителей на работу. Сегодня квартиру не запирали, возможно, тогда они просто забыли про Ромку. Но теперь он был спокоен, тишина на этот раз не пугала и не оглушала, а только умиротворяла перед рабочим днём. Ромка перед выходом написал Дане пожелание доброго утра и, не дожидаясь ответа, так как Даня был всё ещё не в сети, вышел из дома.       На удивление, сегодня у него получалось всё. Помимо своих непосредственных обязанностей, Ромка успевал помогать консультантам, неожиданно умело общаясь с покупателями и советуя очередную книгу, бегал по складу, переставляя все коробки ровно по полкам, когда работы не было в зале, даже отпустил пару шуток с девушкой-администратором, чего он сам от себя не ожидал. Но почему-то ему казалось, что именно сегодня начинается нечто новое, что-то такое, что ещё день назад было далёкой мечтой. Буквально порхая по небольшому магазинчику, он не успел заметить, как работы поубавилось, покупателей стало меньше, а время приблизилось к отметке закрытия. Попрощавшись с коллегами, он направился на площадку, где его ждало незаконченное дело.       Теперь Ромка был в полной готовности. Он взял из дома короткий тонкий нож, чтобы было удобнее вычерчивать буквы по дереву, и, скинув портфель у дерева, подсвеченного гирляндой, принялся за дело. Впервые в его голову приходили не только мысли о Дане. Ромка вспоминал о доме, об изменившихся отношениях с родителями и о том, что теперь его там ждут. Приятная волна тепла разлилась в его груди, заполняя недостающие пазлы, украденные у него когда-то давно. Закончив надпись, Ромка оглядел своё творение, придирчиво оценивая его со всех сторон, но, так и не найдя того, что бы ему не понравилось, довольно улыбнулся.       «Даня точно оценит».       Больше не задерживаясь на площадке, он выключил гирлянду, забрал с земли портфель и зашагал домой. На улице стало темнеть гораздо раньше, ощутимее становилось приближение грустной осени. В небе целый день скапливались серые тучи, чтобы к ночи разразиться над городом громким плачем. Но Ромке эта влажная свежесть была только в радость. Именно в такую погоду они с Даней впервые пошли гулять, просидев потом на площадке почти полночи, уже тогда делая шаг навстречу друг другу, что осталось в памяти Ромки переломным моментом в его жизни. Переломным в лучшую сторону.       Войдя в квартиру, в коридоре он увидел стоящую на невысокой полке обувь родителей. Ромка хотел поздороваться с ними, как только пройдёт на кухню, но из-за дверного косяка выглянула мама, будто поджидая его всё это время.       — Ты гулял?       — Угу, — смущённо ответил парень, пока ещё не в силах говорить громко и уверенно.       «Мне тоже нужно время».       — Не ходи больше сегодня никуда, хорошо?       — Хорошо, — Ромка чуть нахмурился в непонимании.       Видимо, заметив эту деталь, женщина поспешила объясниться:       — Не хочу, чтобы ты пропадал где-то ночью. В следующий раз обязательно предупреди, если соберёшься, — она сделала вынужденную паузу и, отведя взгляд в сторону, добавила, — прогуляться.       — Хоро…       Ромка не договорил, чувствуя, как в кармане джинс завибрировал телефон. На экране высветилось одно из самых важных имён в его жизни. Он смущённо улыбнулся, представляя, как услышит мягкий голос, как Даня обязательно пошутит о чём-то, а он будет продолжать глупо улыбаться.       — Это… Он? — женщина всё это время, пока Ромка влюблённо завис, глядя на обычные буквы, с интересом смотрела на светящийся смартфон. — Твой друг? — с трудом произнесла она последнее слово.       Ромка отвис и стыдливо спрятал телефон, поворачивая его чехлом вперёд.       — Д-да, — всё-таки неуверенно вымолвил он, повинуясь желанию поделиться своими эмоциями и даже немного гордясь.       Ромка посмотрел на отчего-то расстроившуюся маму и, понимая, что звонок вот-вот сбросится, быстро провёл по экрану, принимая его. Женщина потупила взгляд, а потом, будто резко очнувшись, ещё раз посмотрела на сына перед тем, как уйти в спальню. Ромка закрыл за собой дверь комнаты и наконец-то ответил.       — Привет-привет! — услышал он радостный голос Дани. — Как дела?       — Привет, — Ромка невольно улыбнулся. — Всё хорошо. Ты читал мои сообщения?       — Угу, только так и не понял, что произошло.       — А… Ну, родители узнали про нас, и они не против с тобой познакомиться, — торопливо сообщал Ромка свою главную новость, после которой следовала долгая пауза. — Дань?       — То есть, они в курсе обо всём?       — Да.       — И всё нормально?       — Угу, — Ромка испугался и только сейчас подумал, что, возможно, Даня бы не хотел, чтобы кто-то знал об их отношениях. — Прости, ты хотел оставить это в тайне?       — Да нет, тем более, если твои родители нормально это приняли, то почему нет. Просто я знаю, что с моими такое не прокатит.       — Тогда всё нормально? Ты не обижаешься?       — Конечно нет. Это же хорошо, что кто-то будет нас поддерживать, так ведь?       — Угу, — Ромка снова засмущался.       — Я прочитал твоё сообщение, — загадочно начал Даня. — Я тоже очень по тебе соскучился. Поэтому сразу позвонил, как только смог.       Заливаясь краской от Даниных слов, Ромка спросил:       — Кстати, как прошёл твой день? Как академия?       — А! Здесь всё круто, мне понравилось само здание, и я был бы рад и горд здесь учиться, если не учитывать моё нежелание поступать в медицинский. По общению тоже вроде нормально, но это лишь пара человек, а там ведь их намного больше, и среди них обязательно найдутся слегка неприятные личности, я уверен.       — Понятно. А что с потенциальными сокурсниками? — осторожно поинтересовался Ромка, боясь услышать что-то вроде «Познакомился с классной девушкой, думаю, мы продолжим с ней общаться».       Сам он не знал, как назвать это чувство — ревность или боязнь потерять Даню? Или это было одним и тем же понятием? Ромка не хотел показаться ни ревнивцем, ни собственником, но внутри всё равно что-то неприятно скребло, заставляя его произносить такие слова.       — Не особо. Они все какие-то чересчур сосредоточенные на своём будущем деле, и казалось, что прямо тогда они были готовы надеть белые халаты и уже приступать к обязанностям. Но был один паренёк, который плёлся позади всех, явно не настроенный быть врачом. Потом, когда я его заметил, то тоже стал идти медленнее, постепенно заводя разговор с ним. И я оказался прав, он совсем не хочет туда поступать. На том и сошлись, — Даня негромко посмеялся. — Он мне поначалу тебя напомнил, тоже не особо разговорчивый, но, как только он понял, что нашёл в этой толпе заучек единомышленника, тут его прорвало.       Ромка оцепенел, пугаясь одной своей мысли за другой.       «С чего я взял, что это должна быть именно девушка? Он ведь был со мной, значит, возможен и парень».       «Если они будут учиться вместе, то быстро подружатся из-за их сходства, а возможно, что и не только подружатся».       Рука, держащая телефон, задрожала, а в лёгкие набралось столько воздуха, что он не смог говорить.       — Ты тут? — неожиданно раздалось из трубки.       — Д-да, — запинаясь, ответил Ромка, — Рад, что у тебя всё хорошо.       — Ой, да уже это всё надоело, хочу быстрее вернуться и увидеться с тобой. Так что, как только я приеду, я в этот же момент буду у тебя во дворе, и даже не думай сбегать, — весело говорил Даня.       Невольно и на лице Ромки несмотря на недавние мысли появилась улыбка.       «Даже если и так, то пусть. А пока мы вместе, и до наступления этого момента я успею подготовиться к нему, чтобы легче отпустить Даню».       — Я не сбегу. Но через неделю после твоего приезда мы с родителями уедем на отдых. Надеюсь, это не считается за побег?       — Хм, думаю, нет, это мы за побег не считаем. А то тогда выходит, что сейчас я именно сбежал. Но это не так, имей в виду.       — Ага, — Ромка посмеялся.       — Что у тебя в книжном? Я помню, что сегодня твоя смена, — в голосе Дани слышалась искренняя заинтересованность.       — А, да всё хорошо. Сегодня вот приходил дедушка в поисках подарка своей жене, я ему помогал. В какой-то момент я задумался, умиляясь этой ситуации. Это же настолько здорово — прожить вместе всю жизнь и не переставать радовать любимого человека, несмотря на то, что прошло очень много лет, и много чего изменилось.       — А ты романтик, оказывается, Ром, — тихо сказал Даня. — Я понял намёк.       Ромка снова запылал.       — Да нет, я ни на что не намекал. Просто меня восхитила эта история, — стал оправдываться Ромка, будто это было чем-то зазорным.       — Хорошо-хорошо, дорогой, это не намёк, — согласился с ним Даня, но звучало так, будто он всё-таки понял всё наоборот.       — Перестань меня смущать, — тихо ответил ему Ромка.       — Не-а, — тут он изменил свой голос, делая его более игривым. — Знаешь, какой ты красивый, когда смущаешься?       Ромка готов был провалиться под землю от неловкости, не воспринимая Данины слова, как комплимент. Он знал, про какие моменты идёт речь, и чрезвычайно их стыдился, хотя сам был бы не против их ещё не раз повторить.       — Нет, ну правда. Хотел бы я сейчас тебя видеть, — не успокаивался Даня, продолжая Ромку заставлять краснеть, как помидор.       Ромка подошёл обратно к двери, прислоняясь к ней спиной, понимая, что без опоры ему сейчас будет трудно. За Даниным смехом в трубке он услышал голоса в коридоре. Чуть отодвинув телефон от уха, он стал прислушиваться.       — Ты забрал из школы его медкарту?       «Медкарту? Мою?»       Ромка теперь убрал телефон от уха полностью, пытаясь вникнуть в разговор за дверью.       — Да, — ответил холодный голос отца, ставя точку в закравшихся только что в Ромкину голову сомнениях.       Ромка с ужасом стал осознавать, для чего могла понадобиться его медкарта. С самого начала родители не хотели наладить с ним отношения. Они не стремились понять его. И они не едут всей семьёй отдыхать к морю. Они увозят Ромку на лечение. Вот для чего понадобилось это напускное дружелюбие. Чтобы ввести в заблуждение, чтобы не позволить заметить те детали, которые могли бы выдать их план с самого начала. Он судорожно вцепился в телефон, вновь возвращая его к уху, не зная, что сказать.       — Дань, — тяжело сглотнув слюну, он пытался бороться с комом в горле. — Похоже, мы не поедем на отдых.       — О! Это же круто! Значит, больше времени проведём вместе.       Ромка глубоко вдохнул, собираясь с силами.       — Ты не понял… Мы не поедем на море, потому что меня везут в другое место. И, скорее всего, это связано с лечением?       — Что? Ты болен? Отчего тебя лечить?       — От тебя, — с грустью ответил Ромка, слыша, как разбиваются все его надежды.       — В смысле?       Ромка видел в интернете истории о том, как применяют конверсионную терапию по отношению к людям, которые почувствовали себя другими. И то, что он видел и слышал, всегда имело негативную окраску. Людей насильно пытались переделать, исправить, изменить в «лучшую» сторону. Но почему-то никому из этих «профессионалов» не приходило в голову, что то, что заложено природой, переломить нельзя. Она всё равно возьмёт своё. Но отчего-то эти люди посчитали себя всемогущими, что решили ломать другим людям судьбы.       Ромка, может, и хотел сомневаться в правильности своих мыслей и страхов, но особенность его психики — фокусироваться на плохом, не замечая хорошего, не дала ему это сделать. Он не мог больше думать ни о чём другом, безоговорочно веря в такой исход.       — Не понял. О чём ты говоришь? Это шутка такая? — не понимал Даня.       — Они обманули меня, они хотят запереть меня в психушке, чтобы мы с тобой не встречались… — Ромка будто говорил сам с собой, пялясь в одну точку на полу и покачиваясь взад-вперёд.       — Кто? Родители? Что произошло?       — Это всё было неправдой…       — Ром?       Ромка вдруг вышел из оцепенения, дрожащим голосом обращаясь к Дане.       — Даня, Даня, ты можешь приехать? Сегодня или хотя бы завтра? Только утром? Пожалуйста…       — Ром, попробуй успокоиться и медленно объяснить мне, что случилось.       — Я не могу, не могу. Даня, родители увозят меня, чтобы мы больше никогда не увиделись, понимаешь? Приедь, пожалуйста, я не знаю, что мне делать, — уже на грани просил Ромка.       — Подожди. Глубоко вдохни и выдохни несколько раз, помнишь, ты меня учил однажды? Дыши так, чтобы я тебя слышал.       — Х-хорошо, — уже не сдерживая стекающих по щекам слёз, говорил Ромка, выполняя Данину просьбу.       — Вот так, давай ещё пару раз.       — Что мне делать? — Ромке казалось, что ни один вдох ему не помог.       — Давай попробуем рассуждать логически. Может быть, ты всё не так понял? Может, вы едете в санаторий? Это ведь тоже отчасти медицинское учреждение.       «Не верю я в это. Мне не могло показаться».       — С чего ты вообще взял, что тебя везут на лечение?       — Мою медкарту забрали из школы, — неожиданно равнодушно ответил Ромка, понимая, что Даня здесь не при чём, и он не в силах ему сейчас чем-то помочь, поэтому Ромке нужно будет принять решение самому.       — А может, тебя хотят тоже отправить на учёбу в колледж после отдыха? Ты ведь говорил, что оценки у тебя средние, а экзамены ты сдавать всё равно не собирался. Может, родители к тебе и прислушались?       «Вряд ли».       — Дань, прости, что вывалил всё это на тебя. Да, наверное, я просто напутал, а всё действительно так, как ты говоришь. Извини, что сорвался.       — Всё хорошо. Лучше говорить о таком, чем замалчивать, — облегчённо выдохнул Даня. — Всё будет прекрасно, вот увидишь. Тем более, скоро я приеду. Не могу обещать, что завтра, но я постараюсь вернуться пораньше. Хорошо?       — Да.       Ромка решил больше не задерживать Даню, тем более, после своего поведения, которое могло показаться ему слишком нестабильным. И, чтобы не допустить подобного, он пожелал Дане спокойной ночи, а сам так и остался сидеть на полу у двери, плотно прислонившись к ней спиной. В коридоре или на кухне голосов больше не было слышно, но они раз за разом прокручивались в голове Ромки, как заевшая пластинка. Ему не верилось в то, что они едут в санаторий. Не верилось, что после него он поступит в колледж, и что именно для этого взяли его медицинскую карту. Он больше не верил ни во что. Все его надежды рухнули в одночасье, что он даже не успел к ним привыкнуть, и теперь он снова остался ни с чем. Его увезут. Завтра или, как ему говорили, через неделю, — больше не имело значения, ведь после всего этого Ромка уже точно не будет прежним, и, что ранило его больше всего — у него не будет Дани. Без него вся его жизнь потеряет смысл.       Ромка просидел у двери, дожидаясь глубокой ночи, уже решив для себя, что утра он не увидит. Как бы ему не было страшно решаться на такое, но остаться в этом мире без Дани он не мог ни физически ни морально. Он не выносил этой мысли, которая резала его буквально на кусочки, поэтому пришёл к ещё более ужасной. Правда, весь ужас и последствия своего поступка в полной мере он не осознавал. Дрожащими пальцами он набрал сообщение Дане, впервые признаваясь в чувствах открыто.

Вы Я люблю тебя

      Оставив телефон где-то на полу комнаты, он тихо вышел из-за двери и направился в ванную. Достав из своего укромного уголка тонкое лезвие, он долго рассматривал его, прокручивая в памяти, сколько раз подобным образом он сбегал от реальности и прятался от боли при помощи другой. Он включил горячую воду в раковине, чтобы заглушить свои внутренние крики, которые в окружающей его тишине казались слишком громкими. Ромка глянул на запотевшее небольшое зеркало, всматриваясь в свои очертания. Протянув к нему руку, он указательным пальцем стал рисовать на стекле то самое созвездие, что создал для них Даня. Смотря на своё лицо, отражавшееся в зеркале, он видел не себя, а того человека, каким он должен был стать ещё несколько лет назад. Он должен был сдаться ещё раньше и даже не пытаться что-то изменить.       Пробираясь сквозь слёзы, на его губах расцвела горькая улыбка.       «Это было хорошее время. Я навсегда останусь в том школьном коридоре, где впервые почувствовал что-то кроме ненависти к себе».       Прохладный осенний ветерок в ночной тиши мелкими листьями прошёлся по неровно вырезанной в дереве надписи.       «Per aspera ad astra»