Спящие желания

Осторожные, мягкие поглаживания. Шерлок всегда начинал с них. Сколько бы он не гладил, не скользил ладонями по этому совершенному телу, ему никогда не было достаточно. Он никогда не мог сказать, что вдоволь насытился Джоном. Лишённый какой-либо тактильной близости практически всю свою жизнь, Шерлок испытывал в ней просто невероятную потребность, и был безмерно благодарен Джону, который постоянно касался, чуть прижимал, приобнимал, да то и просто клал ладонь на запястье и слегка поглаживал. Когда же ему самому выпадала эта возможность, он наслаждался каждой секундой контакта кожи к коже. Он не говорил об этом Джону, но эти «предварительные ласки» нравились ему гораздо больше, чем сам проникающий секс. Будь его воля, Шерлок бы часами только лежал в обнимку с Джоном, на Джоне, под Джоном, лаская его и получая ласку в ответ, а от финала вообще бы мог отказаться… Но Джон вспыхивал очень быстро, и ему очень быстро начинало хотеться чего-нибудь погорячее простого скольжения ладоней по коже… Шерлок часто думал, что Джон отнёсся бы с пониманием, если поговорить с ним и рассказать, что ему самому нужно гораздо больше времени на «раскачку». Но не хотел, чтобы Джон из-за него «тормозил» и сдерживался. Холмс понимал, что это его проблемы, а не Джона, и не хотел, чтобы тот вместо удовольствия думал, можно уже или ещё рано. Джон и так даёт ему больше, чем кто либо за всю его жизнь… А сейчас… Шерлок даже вздрогнул от этой мысли. Сейчас… Он может гладить и чуть целовать Джона, упиваясь этим, хоть несколько часов. Да хоть весь день! Как раз будет возможность посмотреть, сколько же времени ему на самом деле нужно… Только надо следить, чтобы его любимый ёжик не замёрз. *** «Не замерзание» Джона Шерлок решил очень просто — забрался к нему под одеяло, предварительно оставив всю одежду на стуле. Вот. Теперь можно было прижаться к тёплому, крепкому телу сзади, осторожно обнять, положить обе ладони на две чувствительные горошинки, и легонько прижаться губами к шее Джона, в области примерно седьмого позвонка. И мягко-мягко поглаживать подушечками пальцев то сами соски, то ареолы вокруг них, попутно чуть вжимаясь полувозбуждённым членом в твёрдые ягодицы. Тело Джона было не таким тугим и напряжённым, как во время их обычных занятий любовью, но и не таким безвольно-расслабленным, каким оно бывает у людей без сознания, чего поначалу опасался Шерлок. Оно было… идеальным. И… приятно отзывалось на ласку. Шерлоку очень не хватало звуков, которые всегда сопровождали их с Джоном игры, по которым Холмс хорошо понимал, что нужно сделать дальше, и что партнёру всё нравится, но он чувствовал отклик, и это успокаивало. Хотя он всё же делал что-то… необычное, но не запретное и непристойное. «Я разрешаю тебе». Джон спал, и крепко, в этом не было ни малейших сомнений. Он не постанывал, не шептал имя Шерлока, но… но его соски быстро затвердели, и стали ровно такими, какими Шерлок любил их больше всего: упругими, сочно-розовыми. И их можно было оглаживать, чуть сжимать пальцами снова и снова. И снова. А потом выбраться из-за спины Джона, чуть присесть на его бёдра, и уже вволю зацеловать их. Мягко скользить по ним языком, забирать в рот, выпускать, слегка дуть, и всё начинать сначала. Чуть посасывать, вжимясь членом в пах Джона, чувствуя там его мягкие волоски, а тут только эту нежную упругость. И никто не торопил. Даже сам Джон. Шерлок не мог оторваться от его груди. Ртом, потом снова руками, потом снова ртом. Оглаживая не только грудь, но и всю грудную клетку, скользя пальцами вдоль рёбер. «Я разрешаю тебе». Долго, мягко, вкусно. Невероятно приятно и возбуждающе. Не боясь, что уже пора ложиться на спину и доставать смазку, потому что Джон уже на грани. Шерлок посмотрел на часы. С момента, как он вошёл к Джону, прошло уже более четырёх часов. А заканчивать Холмсу не хотелось. То есть, ему не хотелось кончать. Было невероятно хорошо и так. Он просто вытянулся рядом с Джоном, если не сказать, рухнул на кровать рядом с ним, обнял, закидывая на него руки-ноги, и лежал так, кайфуя, каждой клеточкой кожи, что касалась Джона. Дыша им. Наслаждаясь им. Бесконечно благодаря его за этот опыт. Давая себе передышку перед продолжением. Никогда прежде ему не было так хорошо.