Не проси меня любить, я не умею

Открыв окно, второго этажа, на распашку, девочки немного высунулись из него и стали наблюдать за происходящим. Ничего необычного, вроде, не происходило. Разминка, растяжка, пробежка. Разве что, вместо привычной одной воспитательницы, было две. Все распоряжения по утренней тренировке отдавала громким и сухим голосом Лукина, изредка переговариваясь с Валентиной, что стояла рядом и хлопала глазами. — Доброе утро, а вы чего не на стадионе? , — откуда ни возьмись, за спинами девушек, появился охранник. — Ау! , — Маша подскочила на месте от испуга и ударилась головой об оконную раму. — Боже, дядя Миша! Вы чего подкрадываетесь? , — с испуганными глазами спросила Мари. — Извините, не думал, что вас напугаю, — с доброй улыбкой сказал мужчина, — Не сильно ударилась? , — переведя взгляд на Третьякову и покривив лицо, спросил он. — Все в порядке, — потерев затылок, ответила Маша. — Так… вы чего тут? — Вот, сидим, спускаемся вниз по социальной лестнице, — пожав плечами, ответила Мари. Михаил лишь вопросительно посмотрел на девочек, не понимая о чем они. — Новая воспитательница… Лаура Луковкина? Или как там ее? , — Маша нахмурилась и стала вспоминать фамилию женщины, — Короче, не важно! Неадекватная она, в общем! Построила нас, словно мы в тюрьме строгого режима! — А вы чего? — А мы бастуем. — Ясно, — мужчина усмехнулся, — Ну вы смотрите, только глупостей тут не натворите, ладно? — Есть, сэр, — девочки встали смирно и отдали честь мужчине, а после улыбнулись и помахали ему, от чего он с улыбкой удалился. Маша перевела взгляд на настенные часы и нахмурилась. — Они все еще бегают? , — она спросила у Мари, а та выглянув в окно, кивнула головой. — Странно, уже как 10 минут назад, должны были закончить, — задумавшись, она снова потерла затылок, — Пошли на завтрак? — Пошли. Подойдя к столовой, они увидели закрытые двери и вопросительно глянули друг на друга. Свет внутри горел, что означало, что Надежда Алексеевна была внутри. Занеся кулак над дверью, Маша уже хотела было постучаться, как голос сзади отвлек ее. — С сегодняшнего дня, завтрак начинается в 9:00! , — знакомый, запомнившийся с утра, холодный голос, заставил их обернуться. Женщина довольно быстрым и уверенным шагом прошлась рядом с ними и скрылась за соседней, от столовой, дверью. То была столовая и комната отдыха для воспитателей и работников учреждения. Лукина настолько быстро промелькнула перед глазами девушек, что те даже не успели ничего сказать. Словно им это почудилось. О действительности происходящего, говорил лишь шлейф духов, что оставила за собой женщина. Кажется, что-то цитрусовое с древесными нотками. Следом, в поле зрения, попала Валентина Игоревна, что направлялась в ту же сторону. Она шла и ворчала себе что-то под нос, быстро перебирая ногами, словно весь путь пыталась угнаться за женщиной, что скрылась за дверью пару минут назад. — Валентина Игоревна? , — обратилась Маша. — М? , — она остановилась, часто дыша и посмотрела на них. — А что вообще происходит? Столовая теперь с 9 работает? — Я в таком же шоке, как и вы. Это далеко не единственное, что эта дылда тут уже успела поменять! Слава богу, меня это уже не касается, — женщина шумно выдохнула через нос, а после, сочувствующе посмотрела на девочек, — Мне вас жаль, держитесь! Судя по всему, грядет много перемен и далеко не все из них, вам понравятся. — Эта дылда вас прекрасно слышит, — Лукина открыла дверь и облокотилась о косяк, потягивая горячий напиток из кружки. — Мы, пожалуй, пойдем, — еле сдерживая смех, сказали девочки и поспешно ушли, чтобы не стать свидетелями дальнейшего диалога. Через несколько минут, все ребята стали подтягиваться к столовой. Не было былого спокойствия, все были какие-то злые и… уставшие? В 9 утра? — Что со всеми? , — спросила Маша, встретившись с Камилой, по пути в столовую. Она, к слову, была в таком же состоянии, как и остальные. — Я, конечно, люблю бегать, но не настолько! , — устало выдохнув, сказала Камила. — В смысле? — Вместо привычных двух километров, мы бегали пять… — Серьезно? — Угу. Я думала, половину наших, к концу, откачивать придется. — Из-за чего она вас так гоняла? — А это у нас теперь такой тренировочный план, — пожав плечами, она переступила порог и вошла, в уже работающую столовую, где все активно завтракали. — Круто! , — Маша заметно обрадовалась, ведь бегать она очень любила, но заметив неодобрительные взгляды подруг, перестала улыбаться. Меню в столовой тоже немного изменилось, но завтрак остался прежним. Каша. — Во сколько у нас теперь занятия начинаются? , — отправив ложку с кашей в рот, спросила Мари. — В 9:30. Время завтрака пролетело, как по щелчку пальцев. Все вокруг обсуждали новую воспитательницу. Судя по эмоциям девочек, ни одну не устраивала эта женщина и ее подход к «воспитанию». — Нашли время воспитывать, нам не по пять лет, с нами уже все потеряно! Лучше бы эту тираншу к младшей группе приставили! Хотя, не дай бог! , — слышались недовольства девочек за соседним столом. Занятия. Еще одна вещь, которую любила Маша, но ненавидели остальные. Заболтавшись, Маша, Мари, Камила и еще пару девочек, немного опоздали в класс. Раньше это не доставляло никаких проблем или неудобств ни воспитательницам, ни самим девочкам. Но это было раньше. Они шли, разговаривая о чем-то своем, временами посмеиваясь. Подойдя к классу, Маша нажала на ручку от двери, но та оказалась запертой. — Уверена, что занятия в 9:30 начинаются? , — Маша обратилась к Камиле. — Ну, да. Она, вроде, так сказала. — Вроде? , — усмехнулась Мари. — Я после 5 км, в 8 утра, туго соображаю, знаете ли! Девочки уже собирались отходить от двери, дабы найти кого-то еще и узнать у них, но защелка прокрутилась и дверь в класс распахнулась. Вся компания развернулась на 180 градусов и пошла в сторону класса, где на входе, уже стояла Лаура, скрестив руки на груди. — Вы так и не поняли, что я говорила про опоздания? , — сухо спросила она и даже недожидаясь ответа, развернула всю пятерку к выходу и выпроводила их из помещения, — Свободны! Они даже не успели моргнуть, как дверь перед их лицами захлопнулась. — Чего? , — нервно усмехнувшись, спросила Мари, — Она совсем ненормальная? — Ты это только сейчас поняла? , — Маша тоже стояла в неком шоке. Наплевав на занятия, Лукину, и ее выходки, девочки пошли на улицу, где и просидели до окончания занятий. Июльская погода была прекрасной и сам бог велел поваляться на солнышке. — Бу! , — кто-то резко тронул Мари и Машу. — Твою мать! , — Буше фактически взлетела от испуга, — Леша! Придурок! А ну иди сюда! , — поднявшись, она побежала за парнем, а тот начал убегать. — Спорим, что она его поймает? , — Маша наблюдала за ними с улыбкой. — Даже спорить не буду, — усмехнувшись, ответила Камила, — Вот! Уже! Повалявшись на земле и защипав парня до тех пор, пока тот не сдался, Мари протянула ему руку для примирения и они вернулись на прежнюю локацию. — Мы на тебя ставили, — смеялась Камила. — Эй, а за меня никто не болел что ли? , — немного грустно протянул Леша. — Видишь того голубя на проводах? , — Маша указала пальцем на электрические соединения. — Ну? — Кажется, он на тебя ставил, — засмеявшись, Третьякова плюхнулась спиной на траву. — Сделаю вид, что было не обидно, — сделав серьезное лицо, сказал парень, но посмотрев на хохочущую Машу, улыбнулся. На улицу стали стекаться остальные ребята. Все такие же замученные, с самого утра. Если быть точнее, только девочки, ведь у парней все осталось по прежнему. — Это пиздец какой-то! Вы это должны знать, вы то должны знать! , — Наташа, что шла вместе с Таней, говорила довольно громко и активно жестикулировала, привлекая тем самым внимание Маши и всей компании, — Она ничего не попутала? Думает, что приехала в Оксфордский университет, а не в детдом? Откуда я должна знать ее эти синусы и косинусы, если нам эти темы здесь не преподавали? У нас тут половина-то в столбик умножать не умеют! , — продолжала злиться она. — Не половина, а только ты! , — усмехнувшись, негромко сказала Мари, но как оказалось, достаточно громко, чтобы это услышали девочки. — Че ты там сказала? , — кинув злобный взгляд, спросила Наташа. — Заткнись! , — Мари уже хотела было ответить, но Маша ее остановила. Конфликт был исчерпан. Напряжение, витающее в воздухе, через несколько мгновений тоже ушло. Каждый занимался тем, что душе угодно: кто-то читал в теньке под деревом, кто-то играл в волейбол или футбол, кто-то скучковался в своих компаниях и общался о чем-то. Все были при деле. Спокойствие и умиротворение было нарушено ровно в тот момент, когда компания парней, сидящих неподалеку, и по всей видимости что-то не поделившие между собой, начали драку. Удивительно? Нет. Стандартная ситуация, для такого рода, учреждения. Тяжело уживаться и каждый день находиться с пятнадцатью, такими же как ты, практически, спина к спине. Тем более — подросткам. Гормоны и все такое. А драка — верный способ установить себя лидером в коллективе и доказать свою правоту. Глупости, правда? Но именно так, почти все тут и думали. По другому они не умеют. Их не научили. Пока ребята разнимали дерущихся, на улицу уже вылетел воспитатель старшей группы мальчиков. — Ну что это опять? , — строго протянул Сергей, подходя, к уже успокоившимся парням, что сидели в крови и ссадинах, — Живо в медпункт! А после, драить полы на втором этаже. Может это вас успокоит?! — Да, Сергей Юрьевич, — грустно протянули парни. — Как дела? , — мужчина с улыбкой посмотрел на троицу девушек. — Получше, чем у них, — Мари кивнула, на уходящих к зданию, виновников торжества. — Возраст, — на выдохе сказал Сергей. — Отсутствие мозгов, — усмехнулась Таня, что все еще сидела неподалеку, вместе с Наташей. — Кто бы говорил! , — усмехнулся парень из той же компании, где минуту назад была драка. — Так, Жулин, рот закрыл и пошел помогать полы мыть! , — отрезал мужчина. — Дуры! , — парень огрызнулся на последок и ушел. Сергей Юрьевич лишь вздохнул и улыбнулся девушкам, мысленно извиняясь за воспитанника. Позади мужчины, появилась причина страданий старшей группы девочек — Лукина. Та уверенной походкой надвигалась, к стоящему рядом с девушками, мужчине. — Козелкова, почему еще не у психолога? , — она отвлеклась от объекта, к которому двигалась, заметив Наташу. — Черт! , — она скривила лицо, так как напрочь забыла об этом. — Чего сидим? Вперед! , — прожигающий взгляд и холодный, влаственный голос, заставил за долю секунды оторвать свое седалище от земли. — Вот сука! , — уходя, практически шепотом, добавила она. — У меня со слухом все в порядке! После терапии подойдешь ко мне! Все молча наблюдали за этой картиной. Даже Сергей не осмеливался как-либо прерывать данный диалог или правильнее будет сказать — монолог. После некой «перепалки» с Наташей, Лаура подошла к Сергею и как ни в чем не бывало начала с ним обсуждать произошедшую ситуацию с дракой. Мужчина, в последний раз, улыбнулся девушкам и они с Лукиной медленно побрели к зданию, довольно спокойно и мило общаясь. Мило? С Лукиной? Такое вообще возможно? Не прошло и часа, как на улицу вернулась Козелкова. Вид у нее был потрепанный и как будто бы даже заплаканный. Лицо было красноватое, а глаза опухшими. Она шла и что-то бубнила себе под нос. Не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, что из ее рта летели только нецензурные выражения. — Вот это да… — протянула Полякова, — Тебе че там, Хатико показывали или что? Мари, Маша и Камила одновременно усмехнулись. — Эта стерва мне отменила посещение родителей завтра! , — пыхтя от злости и гнева, сказала Наташа. — В смысле? — В прямом, Тань! Какого хуя? Какое право она вообще имеет на это? — Это за то, что ты ее сукой назвала? , — Камила неожиданно, даже для самой себя, сказала это вслух. — Походу! — Ты заметила, кстати, что после того, как наша Валентина Игоревна ее дылдой назвала, с тех пор, она больше ни разу на глаза не попадалась? , — вспомнила про утреннюю ситуацию, Маша. — Реально, кстати, — засмеялась Мари. — Я видела Валентину Игоревну. Лукина ее еще час назад выставила, — усаживаясь на траву, сказала Наташа. — В смысле выставила? , — нахмурилась Маша. — Просто взяла и выставила за дверь! Сказала, что ее помощь ей не нужна… Даже попрощаться ей не дала с нами! — А ты думаешь, она прям так и горела желанием с нами прощаться? Она уволилась, чтобы нас больше не видеть, — усмехнулась Мари. — Ну, тоже верно, — пожала плечами Наташа. Тут они все резко вспомнили про конфликт, который разгорелся между ними пару часов назад и вернулись к своим компаниям, не обращая больше внимания друг на друга. Хоть ситуация с «новым врагом» и объединяла их, общаться друг с другом, о чем-то другом, у них не было никакого желания. Слишком много подлостей было сделано, по отношению друг к другу, ранее. Обед, как и ужин, по времени не смещались. Остаток дня прошел спокойно, а новую воспитательницу, они до отбоя, так больше и не встречали. — Хоть бы устроила нам какое-нибудь чаепитие, — вскинув руками, сказала Мари, — Все предыдущие у нас, оказывается, еще ничего такие были. Хотя бы знакомились по-человечески. — Остается надеяться, что она у нас ненадолго, — вздохнула Камила. Пока остальные были в душевой, приводили себя в порядок и принимали ванные процедуры, Маша, как и всегда — бегала. Сегодня ей хотелось этого по-особенному, так как привычной, утренней нагрузки, у нее не было, а днем бегать было слишком жарко. Она пробегала пятый или шестой круг вокруг здания, когда на его крыльцо вышла причина всех сегодняшних несчастий. — Ты почему не в душе со всеми? , — привычно сложив руки на груди, спросила Лукина. — Я не хожу туда со всеми, я хожу туда одна, — Маша остановилась, но продолжила бегать на месте, чтобы не сбивать пульс. — Особенная или что? Марш в душ! Сейчас же! , — тон женщины оставлял желать лучшего, на подобное, даже не хотелось ничего отвечать. — У меня договоренность! , — Маша старалась отвечать спокойно, хоть внутри и начинало все закипать. — С кем? , — склонив голову, спросила шатенка. — С директором, Ириной Дмитриевной! — Мне плевать на твои договоренности! Правила для всех! — Для всех, но не для меня, — Маша лояльно пожала плечами продолжая бегать на месте, — Я свободна? , — спородировав утреннюю интонацию Лауры, спросила она. — Как знаешь, — на лице женщины появилась легкая ухмылка, — Свободна! Третьякова хмыкнула и побежала дальше. Через несколько минут, начал капать дождь и пробежку пришлось прервать. Да и душевая, должна была быть уже свободной. Маша шла, стирая капли пота со лба. Заглянув в шкафчик, что находился в предбаннике, она взяла все необходимое для ванных процедур и зашла в душевую. Прикрыв шторку, она включила воду и буквально отпрыгнула от струи. — Твою мать! , — вода оказалась просто ледяной и белокурая сразу поняла, кто стал причиной этого саботажа, — Решила проучить меня? Ладно! Попытавшись настроить воду с ледяной, до хотя бы, просто холодной, но с крахом провалившись в этом деле, Маша принялась, как можно быстрее, принимать душ. Наспех вытираясь полотенцем, девушка что-то бубнила себе под нос, но слова смешивались, из-за дрожащих, от холода, губ. — Ну, как душ? Освежающий, правда? , — в предбанник зашла Лукина, на лице которой, красовалась самодовольная улыбка. Маша даже пикнуть не успела. Лишь наспех укуталась в полотенце и зайдя обратно в душевую, прикрылась шторкой. — Ты думаешь, я что-то новое для себя там увижу? , — закатив глаза, спросила старшая. — Уйдите! — Да без проблем! Душ-то понравился? , — перед тем, как выйти, спросила она. — Очень! — Рада слышать! Раздался звук открывающейся, а следом и закрывающейся двери, после чего белокурая облегченно выдохнула. — Сучка! , — выныривая из-за шторы, ругнулась девушка. Приведя себя в порядок, Третьякова вернулась в комнату, где уже через 5 минут, Лукина объявила отбой, как и привыкли девочки, в 10 вечера.

***

Утро. И аллилуйя! Нет хлопка! Но есть кое-что похуже. Громкий, заполняющий всю комнату голос, что твердит четкое: «Подъем!». — Пол часа на сборы! , — чеканит женщина и удаляется из спальной зоны. Просыпаться всем совершенно не хотелось. Особенно Маше, которая после вчерашнего «контрастного душа», еще долгих три часа, не могла заснуть. Ко всему прочему, еще и начало першить в горле. — Прекрасное начало дня, Третьякова! , — сама себе проговорила девушка. — Чего говоришь? , — Мари спрыгнула с кровати и посмотрела на Машу, что накрылась одеялом с головой. — Доброе утро, говорю! , — приспустив одеяло, сказала белокурая. — Доброе! , — одновременно сказали Мари и Камила. — Чего с голосом? , — заметив легкую осиплость, спросила Мари. — Не знаю, под дождем вчера пробежалась, может простыла немного, — Маша пожала плечами. Ей совершенно не хотелось рассказывать о вчерашней перепалке с Лукиной. Не маленькая девочка, сама разберется. Именно так она себя и уверовала. — Заболеть, бегая под дождем, когда на улице 25 градусов? Мощно! , — усмехнулась Мари. — Я не заболела, просто простудилась! , — поправила ее Маша. — Ну ладно, простудилась, на марафон-то пойдешь или как? Или отлежишься может лучше? Чтобы твоя «Простудилась» не позвала с собой подружку «Заболела», — продолжала подкалывать подруга. — Очень смешно! , — Третьякова закатила глаза и вылезла из-под одеяла, — Пойду! — Подожди, а это получается, мы типа забастовку закончили? , — по привычке натягивая спортивные штаны, спросила Мари. — Нет, просто сидеть весь день и плевать в потолок скучно, — потерев заспанное лицо, сказала Маша, — Но ее отношение, ни в какие ворота не лезет! — Значит, все еще бастуем? — Значит, все еще бастуем! , — Маша пожала протянутую подругой руку. Камила, посмотрев на этих двоих, посмеялась и продолжила собираться. Для Маши, это было неким вызовом, показать Лукиной, что ее «воспитательная мера»… или как это назвать вообще? Ни капли не задела ни ее эго, ни ее боевой настрой. Переодевшись и умывшись, девочки, с горем пополам, успели вовремя прийти на стадион. — Хорошо разминаемся! , — наблюдая за девочками, чеканила женщина, — Козелкова, не на корточках сидим, а тянем ноги! На корточках посидеть еще успеешь, когда выйдешь отсюда! Несколько девочек усмехнулись над высказыванием, остальные же, лишь молча переглянулись, удивляясь такому отношению со стороны воспитателя. Закончив с разминкой, Лукина отправила всех на пробежку. — А сколько кругов-то бежать? , — спросила одна из группы. — Вот, когда я скажу «стоп», тогда и остановишься, — сухо сказала женщина, продолжая ходить, из стороны в сторону. В общей сложности, они пробежали примерно столько же, сколько и вчера. Убитыми оказались все, кроме Маши. Даже с симптомами простуды, 5 км, не представляли для нее проблемы. Она любила длинные дистанции. Бегала она не очень быстро, но зато могла это делать довольно долго. Выносливость — ее приоритет. Как по жизни, так и в беге. Что она и пыталась доказать Лауре. Каким-то холодным душем или даже простудой, ее не сломаешь. Но, кажется, Лукина даже и не удивилась. Судя по всему, ей вообще было наплевать. За все время пробежки, она по-моему, даже и взгляда не кинула в сторону белокурой. Или все же кинула? Вряд ли. Душ. И снова Третьякова продолжает бегать в это время. А Лукина, со своей стороны, делает ту же подлянку, что и вчера, отключая подачу горячей воды, как только последний человек выходит из душевой. Зайдя в душ, Маша лишь усмехается и стиснув зубы, принимает холодные потоки воды. Завтрак прошел, в очередном полоскании всеми «ласковыми», госпожу Лукину. Кажется, им это никогда не надоест. С каждым днем, появляется все больше причин негодовать, а это лишь начало. Занятия. На этот раз, никто не опоздал в класс, чему даже сама Лаура, кажется, удивилась. Или ей вновь было плевать? По ее лицу, вообще ничего не понять. Всегда одна и та же физиономия. Сменялась, разве что с Сергеем Юрьевичем. Оно и понятно. Приятный и обаятельный мужчина. Любая бы рядом с таким зацвела. Математика, русский, литература, обед, перекур, английский и снова математика. Их пичкали лишь необходимыми, в жизни, предметами. Ни о какой химии, физике или музыке, речи не шло. Да и к тому же, попробуй найти такого сотрудника, который владеет знаниями, в столь широком спектре. А нанимать кучу преподавателей, возможности не было. Это еще повезло, что Лукина свободно владеет английским, ведь с Валентиной Игоревной, этот вопрос стоял… в прочем, он вообще не стоял. Английский изучался по методу просмотра обучающих видеоуроков. Маша владела хорошими знаниями в области математики, русского и литературы, чем удивила Лукину. Первое впечатление оказалось обманчивым. Впрочем, не важно. В ее голове, по отношению к белокурой, это ничего не поменяло. Пришла пора свободного времени. При любых других обстоятельствах, сейчас бы все играли в активные или настольные игры, усевшись на траве, но не сегодня. День посещений. Уже через час, после занятий, стены, так называемого «дома», опустели. В нем «посчастливилось» остаться Маше и Наташе. Даже тех двух, кто тоже обычно остается здесь, забрали. И снова одиночество. Больше него, Третьякова ненавидела только незнакомых людей, что норовят влезть в ее жизнь. Лукина теперь входит в их число.