Не проси меня любить, я не умею

Ворота детдома оказались позади. Взору белокурой предстала небольшая парковка, с довольно простенькими автомобилями известных марок, коими кишели пол города. Один из автомобилей, немного выделялся от остальных, своими размерами. Это был джип черного цвета. С виду, такого же класса, что и остальные, лишь его размер привлек внимание девушки. Именно на него и указала пальцем воспитательница, говоря подругам двигаться с Машей в ту сторону. От отсутствия забора и других строений, что препятствовали проникновению ветра, легкий порыв, заставил по коже плетущийся девушки, пробежаться мурашками. На секунду, она даже забыла про боль, из-за нахлынувших ощущений, чего-то давно забытого. Даже воздух за пределами учреждения, казался, каким-то другим. Более свежим, что ли? Набрав полную грудь воздуха, Маша поморщилась от болезненности в области живота. На смену чувству свободы, вновь пришла боль. И в правду, подумалось белокурой, когда она в последний раз вообще выходила за забор детдома. У них не было строгого запрета по выходу за территорию, как и у всех остальных учреждений подобного типа, но на счет каждой вылазки, нужно было всегда отчитываться. Как перед родителями, когда нам было лет по 6-7, мы объясняли, что выйдем погулять лишь возле дома, и с «проверенным» другом. Так и здесь. Только в более ужесточенной форме, с официальными записками и четкими сроками по возвращению обратно. Если ребята где-то загуливались и опаздывали, то их и вовсе могли больше не выпускать, разве что только под роспись совершеннолетнего человека, способного нести ответственность за «ребенка». Ребята редко брали такие «отгулы», ведь вся их семья и друзья и находились в переделах этого здания. А с родственниками хватало и одного дня в неделю. Ведь особо близки, они с ними и не были. — Давай, Маш, — поудобнее подхватив подругу под локоть, сказала Мари, — Сможешь сама залезть? , — пытаясь помочь Маше залезть на выступающую ступеньку машины, спросила она. — Смогу, — они пару минут усердно копошились возле двери, пока Лукина ее придерживала, пытаясь сдержать усмешку от жалкости данной картины. — Вы тут до вечера собираетесь стоять? , — приподняв бровь, спросила женщина. — Ну уж простите, что не могу залезть в эту чертову громадину! К слову, у меня возможно почка в штаны просыпалась, если вы не забыли! , — раздраженно буркнула белокурая. Старшая лишь усмехнулась, продолжая спокойно ждать, покручивая ключи от автомобиля на пальце. — Смешно вам, да? , — продолжала злиться Маша. — Да бог ты мой! , — Лукина подхватила белокурую на руки, и в мгновение ока, она уже оказалась в машине, пристегнутой ремнем безопасности. — Да что вы делаете? , — вскрикнула Маша, пока женщина пристегивала ее ремнем. — Пытаюсь помочь! , — ответив, шатенка отстранилась и захлопнула дверь машины, — Вы обе… — она указала пальцем на Мари и Камилу, — Обратно! И чтоб без приключений! — Но мы же можем поехать с… — Я сказала обратно! С Машей я сама разберусь! По всем вопросам, пока, к Сергею Юрьевичу. Я ему позвоню, предупрежу! — Ясно, — одновременно сказали девушки. Несколько минут езды прошли в полной тишине, которая напрягала обеих девушек, но разговор никто так и не стал заводить. По машине приятно расходился запах цитрусовых духов воспитательницы, которые так и норовили пробраться поглубже в легкие. Обычно Маше не нравились подобные духи, ведь чаще всего, запах цитруса походил на запах освежителя воздуха, но с этими духами было иначе. Они были в меру терпкими, с легкой горечью, но сладким «послевкусием». — Почему ты не любишь больницы? , — из мыслей девушку вывел вопрос той, что была за рулем, она плавно вращала его в руках, перестраиваясь в другой ряд, на светофоре. — Кто сказал, что я не люблю больницы? — Ты, явно, не горела желанием туда ехать. Вряд ли, из-за большой любви к этому месту, — женщина не отрывала взгляда от дороги, лишь изредка поглядывая в боковое зеркало, контролируя ситуацию позади машины. — А кто их вообще любит? , — усмехнулась белокурая, потерев левый бок, после чего попыталась усесться поудобнее. — Твоя правда, — старшая мельком кинула взгляд на воспитанницу и немного помолчав, спросила, — Остановиться? — Зачем? — Ты пол дороги елозишь по сидению. Тебе неудобно? — Нет. Просто ремень давит. В воздухе повисла тишина. Маша стала наблюдать в окне сменяющиеся картины, чтобы хоть как-нибудь отвлечь себя. Наблюдая за детьми, что шли под ручку с родителями, невольно, где-то в груди, что-то сильно укололо. Больно. Больно от того, что такого уже больше никогда не будет. Молодые люди гуляли под ручку со своими девушками. Взрослые мужчины, одетые в деловые костюмы, куда-то поспешно шагали, после, скрываясь за дверями многоэтажных офисных зданий. Пожилые люди шли поодиночке на автобусную остановку. А подростки, с огромной скоростью, пролетали по тротуарам на электросамокатах или скейтах. — В больнице скончались мои родители, — после долгой паузы, сказала Маша. Лаура промолчала, лишь на несколько секунд взглянув на девушку, после, вернув взгляд на дорогу. — Передозировка, — ответила белокурая, на вопрос, что висел в воздухе. — Я тоже не люблю больницы, — печально усмехнулась шатенка. — Мама? , — посмотрев на женщину, спросила Маша. — Угу. На подъезде к больнице, из-за выезжающей с парковки машины, Лукиной пришлось заехать на бордюр, чтобы разъехаться со встречкой, от чего на спуске, машина сильно покачнулась, вызывая на лице девушки болезненную гримасу. — Прости, — покривив лицо, сказала женщина. Больничный холл встретил изобилием пациентов, ожидающих своей очереди. С горем пополам, добравшись до регистратуры, женщина наспех заполнила нужные документы под диктовку Маши. Как, оказывается, много бумажек нужно заполнить, чтобы тебе просто-напросто, оказали первую помощь. — Тут быстрее откинешься! , — буркнула себе под нос Маша. Они обе сели на два свободных места, в углу зала ожидания, оказавшись друг напротив друга. Лукина взяла со стола первый попавшийся буклет и стала его рассматривать, пока Маша сидела, нервно постукивая ногой о пол. В голове у девушки резко стало шуметь, а уши — закладывать. Пытаясь сфокусировать зрение на одном из объектов, белокурая прищурилась и немного дернула головой. Лаура подняла взгляд, ровно в тот момент, когда девушка попыталась встать, но пошатнувшись, с грохотом упала на пол. — Маша! , — шатенка вскочила и подлетела к белокурой. Позади послышался крик и просьба позвать врача. Поднялась нехилая шумиха. — Маша! , — старшая все пыталась дозваться до девушки. Третьякова открыла глаза, когда вокруг нее собралось уже, по меньшей мере, трое врачей и пару медсестер. — Что случи… Ай! , — молодой врач, что попытался поднять Маше ноги выше головы, что делается при падении в обморок, испугался крика девушки и тут же их опустил. — Ее ударили в живот! , — влезла Лукина, немного отодвинув врача от нее. — А вы, собственно, кто? , — спросил седовласый мужчина, чья табличка говорила о том, что он так же, как и молодой парень, работник медицинского учреждения. — А я, собственно, отвечаю за нее! , — тон мужчины сразу не понравился женщине, — А кто я, вас волновать не должно! Вот документы! , — она всучила мужчине папку, которую собрали на регистратуре. — Давайте поднимем ее, — вновь вмешался молодой врач. — Я сама! , — болезненно простонала белокурая. — Давайте лучше… — седовласый мужчина отдал папку интерну и подошел к Маше. — Она сказала, что сама! , — сухим голосом отчеканила воспитательница, от чего мужчины, отступили на метр от девушки. Подав руку белокурой, она осторожно помогла ей подняться. После чего, Лаура кинула взгляд на каталку. — Туда… — Маша указала взглядом на каталку, — Я не лягу! Лукина понимающе кивнула и медленно повела белокурую по коридору, к кабинету, на который указал врач. — Чего не сказала, что плохо стало? , — негромко спросила шатенка. Третьякова промолчала, сосредоточенно продолжая идти вперед. Прием у врача, казалось, длился целую вечность. Лукина пролистывала уже по десятому разу, один и тот же журнал, так и не сумев понять, про что он. Сосредоточиться на чем-либо, было крайне сложно. От истязания журнала, отвлек звонок. — Черт! , — негромко ругнулась женщина, увидев на звонке, имя воспитателя мальчишеской группы. Замотавшись, Лаура совершенно забыла предупредить его о том, что ненадолго отлучиться, прихватив при этом с собой Машу. Наверняка, он там поднял панику на этот счет. Хотя с чего бы? Наверняка, Мари и Камила его предупредили. Эти мысли успокоили женщину. Но с чего вдруг, он тогда звонит? — Да, — ответила Лукина. — Л… Кхм… Лаура… — поперхнувшись, нервно сказал мужчина. — М? , — женщина нахмурилась, распознав волнение, находящегося по ту сторону «провода». — У нас проблемы… Маша вышла из кабинета врача, уже гораздо живее, чем прежде. Под футболкой, на торсе, была повязка, облегчающая нагрузку на мышцы, от чего боль и дискомфорт, почти сошли на нет. К тому же, обезболивающий укол, делал свое дело. Оглянув комнату ожидания, белокурая взглядом не нашла знакомой фигуры. — Хм, может на улицу вышла? , — подумала Маша, и неспешно побрела к выходу. — Стойте! Подождите! , — женщина с регистратуры окликнула подходящую к выходу, Третьякову. — М? , — Маша подошла к стойке и вопросительно глянула на персону, чье имя, как гласила табличка, было, Кристина. — Женщина, что ожидала вас… — она задумала, — Кажется, Лаура, да? — Угу, — Маша медленно кивнула. — Ей нужно было срочно уехать. Она оставила деньги и попросила их вам передать, и вызвать вам такси, — с улыбкой объясняла работница больницы. — Она… что? , — переспросила девушка, при том прекрасно слыша, что до этого сказала женщина. — Уехала, — повторилась Кристина. Маша усмехнулась и почесала затылок. — Ну да, Третьякова! Нашла кому довериться! — Так, я тогда вызываю такси? — Вызывайте… — вздохнув, ответила Маша, принимая деньги и усаживаясь в кресло.

***

Подъезжая к детдому, Третьякова сразу поняла, что что-то не так. Об этом не сложно было догадаться, увидев две полицейские машины возле здания. Заплатив таксисту, Маша вылезла из машины и направилась ко входу на территорию. На улице было довольно тихо. Обойдя здание и оказавшись на стадионе, белокурая там никого не нашла. Остался единственный вариант — иди внутрь. Пустые коридоры и полная тишина, начали пугать девушку. Лишь поднявшись на второй этаж, Маша наконец услышала чьи-то голоса. Пройдя несколько метров, белокурая оказалась около входа в спальную зону, где увидела толпу девочек и пару полицейских, что по всей видимости, вели какую-то беседу с ними. Маша решила не лезть в это и просто подождать всех на стадионе, где ей бы все рассказали Мари с Камилой, но только развернувшись, и даже не успев сделать ни шагу, Третьякова в кого-то врезалась и болезненно выдохнула. — Ты уже приехала? Отлично, — безразлично сказала женщина, обходя девушку, — Иди на стадион и не высовывайся пока. — А что случи… — Потом. Не до тебя сейчас! , — раздраженно сказала шатенка, удаляясь к комнате девочек. Маша пару раз моргнула, пытаясь понять, что вообще, только что произошло. На смену ступору, пришла злость. Ни тебе здравствуйте, ни как дела. Оставив несовершеннолетнюю воспитанницу, с травмой, на произвол судьбы, Лукина даже не удосужилась спросить, как она себя чувствует. — Да пошла она! , — махнув рукой, Третьякова поплелась к стадиону. Сил не осталось даже на злость, поэтому белокурая просто плюнула на все это. Нельзя было сказать, что это было как-то неожиданно или типа того. Вполне хреновый поступок, по всей видимости, от вполне хренового человека. Спустя час, полицейские уехали, а ребята стали выходить на улицу. Первыми на улицу вышли парни. — О, Машка, привет! , — Леша помахал подруге, издалека. — Привет! , — белокурая слегка улыбнулась. — Ты чего здесь? — С больницы только приехала. А что тут стряслось? — Жулина, Тараса, Полякову и Козелкову, обдолбанными привезли, — усмехнувшись, сказал парень. — Да ладно?! , — выпрямившись от удивления, девушка тут же схватилась за бок. — Угу. А ты чего в больницу-то ездила? — Да так… упала, — отмахнулась девушка. Ей не хотелось жаловаться, или уж тем более, натравливать парней друг на друга, доставляя Леше, тем самым, неприятности. — А когда они успели-то? — Да вот, буквально, часа 4 назад, через забор сиганули, и еще через час, их уже полиция привезла. — И где они сейчас? — Никто их не видел, — Леша пожал плечами, — Разбираются сейчас с Сергеем Юрьевичем и Лаурой Альбертовной, что дальше с ними делать. — М-да уж… К вечеру, Маша нехотя дошла до комнаты воспитательницы, дабы отдать документы с больницы. Весь день, женщина бегала туда-сюда с какими-то бумажками, поэтому лишь только к вечеру, белокурая решилась к ней зайти. Постучавшись в дверь и получив разрешение войти, Маша неспешно прошла внутрь. Молча подойдя и положив документы на стол, девушка направилась к выходу. Воспитательница даже не подняла взгляда на белокурую, сосредоточенно чиркая что-то на листе. — Что врач сказал? , — не отвлекаясь, спросила она. — Что врач сказал?! , — раздраженно переспросила Маша, — Да неужели?! Вы заметили, что я приехала? — Что за тон? , — чуть более сухим голосом, спросила старшая. Третьякова раздраженно фыркнула и усмехнулась. Ничего не ответив, она отворила дверь и вышла. — Стой! , — женщина, наконец, развернулась на кожаном стуле к белокурой. — Даже не посмею воровать ваше драгоценное время, Лаура Альбертовна, — с наигранной любезностью сказала девушка и закрыла за собой дверь. — Кто тебя ударил? , — выйдя из комнаты, шатенка прикрикнула в след белокурой. — Сомневаюсь, что вам это интересно. Доброй ночи, Лаура Альбертовна! Сняв очки и от усталости потерев переносицу, женщина вернулась в комнату, и взяв документы с больницы, села с ними на кровать. Изучая их, она облегченно выдохнула. Лишь сильный ушиб. Просмотрев рекомендации врача, шатенка создала себе напоминание в телефоне «съездить в аптеку», чтобы купить назначенную мазь и обезболивающие таблетки для девушки.