Не проси меня любить, я не умею

Близился конец августа. Жулин и его шайка, состоящая из — Тарасова, Поляковой и Козелковой, поумерили свой пыл, после ситуации с полицией. Влезать в очередные неприятности, у компании, пока не было желания, поэтому даже Машу, они обходили стороной, лишь изредка бросая нелицеприятные слова себе под нос, когда она появлялась в их поле зрения. Третьяковой на это было абсолютно все равно, хоть девушка и слышала все, что было ей адресовано. Опускаться на их уровень, ей было не по масти. С Лукиной же дела обстояли получше. После того вечера, парочка не разу не сцепилась, ни в прямом, ни в переносном смысле. Хоть подругами их и нельзя было назвать… Хотя их даже и хорошими знакомыми не назовешь. Они, в принципе, не особо общались все это время. Лишь обменялись парой фраз, и то, по делу. Но ненависть друг к другу, кажется, все же поутихла. А это уже говорило о многом. Ушиб перестал беспокоить Машу еще на шестой день, но Лаура, все же, не подпускала Третьякову к стадиону до полного выздоровления. Даже можно было подумать, что воспитательница, ни с того, ни с сего, стала заботиться о белокурой. Но так ли это? Быть может, это было сделано лишь для того, чтобы Маша вновь не травмировалась и старшей не пришлось, в очередной раз, тратить время на нее и бумажную волокиту для отчета перед «достопочтенными» директором и завучем. Хоть они почти и не бывали в стенах своего непосредственного рабочего обителя, но следили за выполнением обязанностей работников на все 100%, заставляя тех постоянно высылать им разного рода заполненные бланки и документы, которые с благополучием, живущих в детдоме, ребят, ничего общего не имело. Конец августа был очень теплым. Ни намека, на приближение, славящуюся своей сыростью и холодом, осени, не было. В конце летнего сезона, ребята всегда выезжали, вместе со всеми работниками детдома, на природу, и утраивали там подобие «веселых стартов», с ночевкой в лесу, в придачу. Так ребятам прививали навыки выживания и ориентирования в лесу, да и к тому же, хоть иногда, им нужно было выбираться из этого бетонного здания, меняя, окружающую их, обстановку. Этот год не стал исключением. Собрав некоторые необходимые вещи и одежду, ребята, вместе со взрослыми, выдвинулись в путь. Никаких автобусов заказано не было, так как бюджет детдома, дважды в год, не мог себе этого позволить. Так что средством передвижения, стал самый обычный общественный автобус, который ребята забили битком. Проехав пару десятков минут и преодолев около трех километров, пешком, в глубь леса, они начали разбивать лагерь на просторной и чистой от деревьев и сорняков, поляне, неподалеку от озера. Красоту данного места, как и концентрацию сладких запахов цветов и елей, вперемешку с озерной свежестью, передать словами было невозможно. Казалось, что пройдя несколько километров по лесу, они словно прошли через телепорт, отправивший их, в какую-то сказочную долину. Взрослые занимались расставлением и подготовкой локаций к предстающим играм и эстафетам, пока ребята занимались палатками и расчисткой места для вечернего большого костра. Техникой постановки палатки, мальчики, ровно, как и девочки, владели уже на профессиональном уровне. Поэтому много времени у них на это не ушло. — А чего это там дядь Миша делает? , — посмотрев на мужчину, что находился поодаль, в стороне от всех, спросила Мари. Михаил что-то усердно выкапывал из земли, и от нечего делать, подруги подошли к нему, дабы узнать, чем он занимается. — Дядь Миш, а чего это вы тут копаете? , — спросили девочки, на подходе к нему. — Как, что?! , — с удивлением спросил он, — Рыбачить будем вечером! — Серьезно? — Ну так! Не хотите со мной? Мне лишние руки не помешают! Девочки с охоткой согласились. Компания охранника была им по душе. С головой погрузившись в занятие, коим являлось — поиск червяков, девушки не заметили, приближающихся к ним ребят и не услышали усмешек, что доходили от них. — Чего это они? , — спросил Михаил, посмотрев на помощниц. — Кто? , — Маша подняла взгляд на мужчину, отвлекаясь от рысканий лопатой в земле, — А… Опять они… Не обращайте внимания, — махнула рукой девушка. — Так и ругаетесь? — Да так, не особо… — Эй вы, землекопы! , — прикрикнул Жулин, — Лучше бы нормальными вещами занимались и помогали всем! Хотя, если вы там пытаетесь свой интеллект откопать, то я откланяюсь и не буду вам мешать. — Ты не переживай! , — с улыбкой крикнула Мари, — Мы твой ищем! — Как только откопаем, придем! , — добавила Маша. Девушки усмехнулись, давая друг другу кулачек, пока Жулин истошно плевался и выходил из себя, удаляясь со своей шайкой, обратно, к общему лагерю. Через пару часов, все было подготовлено. До вечера все занимались своими делами — болтали, сидели в своих компаниях, устанавливали доп. оборудование к вечеру и предстоящей ночи. Лагерь был разбит внушительный и оставался лишь один вопрос — как они все это на себе унесли? Непонятно. Но это было и не важно. Веселые старты начались, по классике, с эстафет. Подростки и дети, радостно и слаженно бегали, то и дело, передавая друг другу, то палочки, то мячики, стараясь угнаться за соперниками. В округе стоял гул, смех, крики болельщиков. Атмосфера располагала к отдыху и отключению всех негативных эмоций и переживаний. Это именно то, что всем и нужно было. Хотя бы иногда отключаться от всего, что так заставляет нас тревожиться и переживать. Пробежав пару эстафет, Маша села в сторонку на поваленное бревно, с улыбкой наблюдая, за продолжающими бегать эстафеты, друзьями и просто знакомыми. Самое веселое было то, что в конкурсах участвовали не только детдомовцы, но и их работники. Было забавно наблюдать за хохочущими и резвящимися, как дети, 30-ти, 40-ка и даже 50-летними мужчинами и женщинами. В голове закралась мысль о том, что хотелось бы взрослых видеть такими всегда. Веселыми, смешными, моментами нелепыми и озорными, а не строгими, суровыми, надевающими каждое утро одну и ту же маску — серьезного человека. Зачем все это нужно? Разве не проще просто радоваться? Всему. Абсолютно. Ведь, если мы можем радоваться тому, что пробежали 100-метровку быстрее, чем наш «соперник» или что мы пропрыгали в мешке целых два круга, при том не упав, как тот, кто за нами гнался, хотя и тот был рад и смеялся, валяясь на земле. Радуемся за свою команду, когда та выигрывает в общем раунде по броскам мяча в кольцо, хоть для нас это и не имеет особого значения, и не изменит никак нашу жизнь к лучшему. Но когда знакомый товарищ покупает новый дом или дорогую машину, мы уже не радуемся за него, а лишь натягиваем фальшивую улыбку и обнимаем его, в глубине души завидуя ему. Злимся и негодуем, когда повышают нашего коллегу, а не нас самих, ведь мы так стараемся на благо компании. Хотя вместо этого, могли бы просто порадоваться за него, а в свою очередь, делать еще больше для того, чтобы начальство нас заметило. Или в конце-концов, сменить работу, раз мы гонимся за статусом, а не кайфуем от самого процесса. Ни один взрослый не способен объяснить данный парадокс, но все равно, каждый из них, продолжает радоваться, что абсолютно незнакомый ему человек, попавший в игре «дартс», метко в цель, приносит победу его команде. — Ты чего тут? , — Мари подошла, к сидящей на бревне, Маше, — Все нормально? — Да. Просто подустала, — с улыбкой сказала белокурая. — Маша Третьякова и подустала? Не поверю! — Ладно, ты меня раскусила! , — Маша наигранно подняла руки, как бы сдаваясь, — Просто так смешно наблюдать за всем этим. — Ну да, мы там на земле валяемся, а ей смешно! , — Буше пихнула подругу в бок, смеясь, — О! Смотри! Мари указала пальцем на их охранника, дядю Мишу, что прыгая в мешке, споткнулся и смешно упал, валяясь и хохоча на земле. Подруги залились смехом, глядя на мужчину. — Ладно, признаю! Это смешно! , — сквозь смех сказала Мари. После эстафет, ребята пару часов поиграли в футбол. Те, кто не особо любил данный вид спорта, занимались приготовлением ужина, коим являлись — сосиски, жаренные на походном мангале, и запеченную, в нем же — картошку. Когда с приготовлением ужина, дело было покончено, «футболисты» подтянулись к лагерю. — Почему на улице, еда автоматически, становится такой вкусной? , — наслаждаясь незамысловатым блюдом, спросила Мари. — Не знаю, — пожала плечами белокурая, пытаясь не обжечься о горячую картошку. — Ну что, девчонки? Рыбачить идем? , — к девушкам, сзади, подошел Михаил. — Угу, — кивнули они, откладывая тарелки с едой в сторону. — Вы поешьте пока, а я пойду все подготовлю. — Да не, мы лучше рыбу дождемся! , — на высказывание Третьяковой, в нескольких метрах от них, усмехнулся Жулин. Не обратив внимание на парня, девочки, вместе с мужчиной, ушли к озеру, позвав с собой Камилу и Лешу. За два часа, им так и не удалось поймать ни одной рыбешки, от чего желудки ребят начали негодовать, требуя хотя бы немного пищи. — Да что за бред? , — вскинула руками Мари, — Может мы делаем что-то не так? — Все так, — сказал Михаил, — Я частенько рыбачу, но с таким тоже еще не разу не сталкивался, — задумался мужчина, заглядывая на глубину озера. — Может вся рыба подохла? , — спросил Леша. — От чего ж ей подохнуть? , — усмехнулся Михаил. — Это мозги ваши подохли! , — Жулин, тут как тут, появился за спинами сидящих. — Жулин! Дуй уже отсюда! , — пригрозил ему мужчина. — Да я ж с благими намерениями, сударь! , — парень покланялся, — К вашему сведению, товарищ, рыболов, рыба тут не водиться! , — усмехнулся он, — И никогда не водилась! — Бред, — задумчиво протянул мужчина. — Уж поверьте! Я с дядей каждые выходные рыбачу и знаю все места, — с самодовольной улыбкой произнес парень. — Теперь ясно… — вздохнул Михаил, — Ну, что… Сворачиваемся! , — сказал он. Убрав все принадлежности, перед этим прогнав назойливого парня, компания уселась обратно, просто смотря на поверхность воды. — Порыбачили, блин! , — недовольно поморщив нос, сказала Маша. — Да ладно, — махнула рукой Буше, — Успеем еще как-нибудь! — Ну, что, пойдем? , — спросил Леша, поднимаясь с травянистого покрытия. — Угу, — кивнули Мари и Камила, — Маш? — Я еще тут немного посижу, — продолжая смотреть на воду, сказала девушка, — А вы идите. — Точно? — Угу. — Смотри только, чтобы тебя крокодил не уволок, — усмехнулась Мари. — Буду смотреть в оба, — улыбнулась Маша. Пару десятков минут белокурая продолжала сидеть на том же месте. На улице уже изрядно потемнело и стало намного свежее. Особенно это ощущалось возле воды. — Чего тут одна сидишь? , — женский голос заставил Третьякову обернуться. — Да просто… — пожала плечами девушка. — Держи, поешь, — Лаура протянула Маше тарелку с остатками от ужина. — Спасибо, — усмехнулась младшая, принимая протягиваемую женщиной, тарелку. — Как рыбалка? , — сдерживая улыбку, спросила старшая. — Так вы все-таки поиздеваться сюда пришли? , — прищурено посмотрев, спросила девушка. — Разве что, самую малость, — улыбнулась Лукина. Маша хмыкнула, принимаясь за трапезу. Разговор как-то не особо клеился, да и тишина, в данном случае, как-то особо и не напрягала, поэтому несколько минут, они просидели молча. Тишину прервали крики и смех, по левую сторону берега. Поднявшись, Маша и Лаура заметили, как ребята сигали с небольшой пристани в воду. — Куда?! , — прикрикнула воспитательница, но белокурая слегка коснулась ее руки, заставляя обратить на себя внимание. Девушка с улыбкой покачала головой, намекая оставить резвящихся ребят. Такие радости для детдомовцев были нечастым явлением, и даже заболеть, из-за прохладной воды, однозначно стоило таких эмоций. Пару минут понаблюдав за всем происходящим, они снова присели на землю. — Лаура Альбертовна! , — сзади, в одних шортах, насквозь мокрый, появился Сергей, — Пойдемте с нами! , — с улыбкой сказал он, — Маша, ты тоже! , — после, он посмотрел и на девушку. — Спасибо, но нет, — усмехнувшись, покачала головой женщина. — Ну, Лаура Альбертовна! , — нахмурившись, умоляюще сказал мужчина. — Вон, Машу берите! , — старшая указала взглядом на воспитанницу, — А я не пойду. — Нет, нет, нет! , — Маша помахала руками, — Вода холодная, я не хочу! — Ой, да ладно вам! Чего вы такие неженки? Вы же на природе! , — продолжал уговаривать мужчина. — Сергей, идите лучше за остальными следите! Нас вы не уговорите! , — спокойно сказала Лукина. — Ну, вас! , — он махнул рукой, — Так жизнь мимо вас и пройдет! Наслаждайтесь, пока есть время! , — после, мужчина убежал. — Сергей дело говорит! , — Лукина перевела взгляд на Машу, — Беги к остальным. — Сами-то… — усмехнулась девушка. — Я уже не в том возрасте. — Говорите так, словно вам 80, — вновь усмешка, — Вон, Сергею Юрьевичу и дяде Мише, никакой возраст не мешает. Посмотрите, — с улыбкой сказала белокурая, — Они, по-моему, радуются больше, чем наши. — Мальчишки всегда позже взрослеют, — Лаура смотрела на резвящихся ребят и мужчин. — Годам, эдак, к 50-ти? — Скорее к 60-ти! — Почему именно к 60-ти? — Понимаешь ли, Машенька, если бы эти дяди решили так сигать с пирса в 60, то у них, вероятнее всего, спину еще в полете заклинило бы. — Вас это уже настигло? , — Третьякова чуть тут же не поплатилась за свои слова, так как женщина толкнула девушку, в попытке скинуть ту в воду. Но ситуация развернулась ровно на 180 градусов, ибо Маше удалось не упасть, а вместо этого, самой скинуть воспитательницу в воду. Всплыв, женщина пригладила короткие волосы назад и протерла лицо от воды. — Вот это ты зря сделала! , — шатенка сделала пару уверенных гребков в сторону суши, схватив воспитанницу за руку, и потянув ее на себя. — Нет! , — все, что успела выкрикнуть девушка, — Вы зачем это сделали? , — выплыв и убрав от лица волосы, спросила она. — У меня к тебе тот же вопрос! — Это было в целях самозащиты! — А это было в целях отомстить! , — с хитрой улыбкой, сказала женщина. — 1:1, — хмуро сказала белокурая. — Чего с лицом? Мы же наслаждаемся жизнью… Ну, по крайней мере, по версии Сергея. — Холодно, — так же хмуро сказала девушка. — И в правду неженка! , — хмыкнула старшая. Маша лишь брызнулась водой, в ответ на слова женщины. — Эй! , — Лукина пригрозила ей пальцем, — Я мстительная! — Я заметила! , — чуть улыбнувшись, сказала Маша. — Ну вот, видишь, даже улыбаешься! — Это у меня просто от холода мышцы свело, — девушка продолжала держать образ недовольства. — Да ну? , — воспитательница подплыла поближе к белокурой, как бы разглядывая ее лицо на признак эмоций, пока та строго держала гримасу недовольства, — А мне кажется, что ты… — Лукина резко начала под водой щекотать девушку. Третьякова захохотала и схватилась за руки женщины, дабы не пойти на дно, параллельно пытаясь остановить гуляющие по телу руки, что наровились пробраться под мокрую и прилипшую к телу, футболку. — Хватит! Пожалуйста! , — жалобно, сквозь смех, простонала девушка. Лаура остановилась и отплыла на пару метров, держа безопасную, для себя, дистанцию. — Я вообще-то тоже мстительная! , — отдышавшись, сказала белокурая. — Я знаю, поэтому и отплыла, — улыбнулась женщина. Невзирая на подготовленную воспитательницу, Третьякова все ж таки решилась подплыть для мести, но оказалась схвачена за запястья, которые шатенка тут же скрутила за спину, не давая Маше возможности что-либо сделать. — И что дальше? , — самодовольно спросила Лукина, — Я ведь уже говорила, что я сильнее! — Правда? — Угу. Тут Третьякова резко прильнула к губам воспитательницы. Буквально на долю секунды. Делая самый обычный, дружеский «чмок». Отстранившись, Маша попыталась начать щекотать женщину, но та просто замерла на месте. — Третьякова, я не боюсь щекотки, — как в каком-то трансе, сказала Лукина. — Привет! Вы чего тут делаете? , — на берегу, поблизости, появилась Ольга. — Кхм, — шатенка чуть кашлянула, отдаляясь от воспитанницы на пару метров, — Ничего. Просто плаваем. — Можно к вам? А то там парни с пирса прыгают, брызг море, а хочется спокойно поплавать. — Конечно, — спокойно ответила Лаура. Маша окончательно растерялась в ситуации и заметив, как женщины стали мило болтать, по-тихому, ушла, пока они не видели. Вечер сменился ночью. Купание и игры затянулись дольше, чем обычно. Лишь увидев на небе звезды, взрослые вдруг спохватились закончить купальные процедуры. Ребята даже не заметили, насколько успели замерзнуть, в довольно-таки, прохладной воде. Греясь всей компанией у большого костра и жаря зефир на нем, кто-то из ребят постарше, достал гитару и запел типичную походную песню, коих сотни. Маша сидела в компании Мари, Камилы и Леши. Задумавшись о своем, белокурая не заметила, как спалила свою зефирку на палочке. Увидев это, она расстроенно вздохнула и отбросила палку в костер. — Ты чего такая загруженная? , — спросила Мари, отвлекаясь от разговора с Лешей и Камилой. — Я поцеловала Лауру, — спокойно сказала девушка, смотря на огонь. — ЧТО?! , — резко спохватилась Мари, немного привстав с бревна, на что обернулись несколько человек. — Блять, Мари! Ты бы еще громче крикнула! , — шикнула подруга. — Ты поцеловала Лукину?! , — шепотом переспросила Буше. — Угу. — Зачем? В смысле, для чего? В смысле, как? Да блять! Нахуя? — Там долгая история. — Ты ее прям… Ну… Прям по взрослому или как? — Да нет! Фу! Просто чмокнула! Ситуация так по тупому подвернулась… А она странно отреагировала и теперь я не знаю, как себя вести… — Как ситуация могла так подвернуться, что ты решила ее поцеловать? Поцеловать! Не руку там пожать, и не обняться… А поцеловать?! — Да не знаю я! Кажется, я наворотила делов… — Не, ну с другой стороны… Че в этом такого? Тем более, если так, чисто, чмокнула… — Не знаю, Мари… Ты бы видела ее лицо! — Ну от этого, наверное, каждый бы в ступор впал, — девушка пожала плечами, — Не знаю, как у вас там это все произошло, но я думаю, что она все поймет. Так что расслабься! — Думаешь? — Угу. Ну сама посмотри! Вон, она сидит, и как ни в чем не бывало болтает с Сергеем Юрьевичем и Ольгой Сергеевной, — Мари снова пожала плечами, поедая зефирку, — Забей! Тебе еще зефирку принести? , — спросила она, вставая с места. — Да нет, не надо, — махнула рукой девушка, — Я лучше пойду спать. В последний раз глянув на воспитательницу, белокурая ушла от источника тепла и света, в холодную и влажную, от сырости, палатку.