Не проси меня любить, я не умею

Открыв заспанные глаза, Лаура обнаружила место рядом — пустым. Она отчетливо помнила, что засыпала с девушкой на плече, но сейчас, ее рядом, не оказалось. Подтянувшись, она поднялась с кровати и быстро приведя себя в порядок, направилась на поиски пропавшей воспитанницы. Хоть она и знала, что в этом здании, с девушкой ничего не может случиться, все же, волнение не давало покоя. — Привет, — негромко протянула она, зайдя в спальню девочек. Маша сидела на кровати и перебирала какой-то старый пазл. — Привет, — чуть улыбнувшись, ответила девушка. — Сбежала ночью? — Угу, — врать не было смысла. — Почему? — Не знаю, — она вздохнула. Лаура подошла и села напротив белокурой, взяв в руки пару деталек и скрепив их между собой. — Я не хочу отношений, — выпалила младшая, продолжая делать вид, что интересуется пазлом. Лукина удивилась такому заявлению, ведь об отношениях и речи не шло, но все же, понимала растерянные чувства девушки. — Хорошо. — Но мне нравится…общаться с вами и… В общем, я не хочу, чтобы все стало сложным. Лаура несколько раз кивнула. — Не обязательно все усложнять. Мы можем просто общаться. — Не можем, — она опустила голову, — Я ненавижу подпускать к себе людей, но вы, каким-то чудом пробрались ко мне. Хотя, я вас ненавидела! , — по лицу скатилась слеза. — О, да! Я это помню! , — после этих слов, Маша засмеялась, — Мне нравится в тебе это. — Что? , — подняв взгляд, спросила младшая. — Искренность. Ты плачешь, смеешься. А иногда, и плачешь, и смеешься, одновременно, как сейчас. Я иногда даже понять не успеваю, как твои эмоции сменяются, но мне, определенно, нравится это в тебе, — она пододвинулась чуть ближе и Маша уткнулась в ее плечо, — Чего тебе хочется, скажи? , — прошептала женщина. — Если б я знала… После своих первых и единственных отношений с Женей, Маша долго отходила от разрыва, хоть и не была особо влюблена в парня. Они просто знали друг друга много лет, потом он предложил ей встречаться и отказывать было, как-то неудобно, что ли. Она попросту боялась потерять близкого друга, в случае отказа. Но несмотря на это, она сильно прикипела к парню, чем потом и расплатилась, когда он вышел из детдома и попросту забил на нее, так больше ни разу и не появившись в этих стенах. Да и в принципе, после смерти родителей, Маша стала очень закрытым ребенком и никого к себе не подпускала, чтобы потом, не пришлось никого терять. Вот такая тактика. Нет людей вокруг — некого терять. Лишь несколько человек, смогли пробить ее стены, коими были: Мари, Камила, Леша и Саша. Теперь еще и Лукина. Отношения, по меркам девушки — сложная штука. А это означает, что если она заведет их с Лаурой, то автоматически — потеряет ее. — Попробуем дружить еще раз? , — отстранившись и посмотрев в глаза белокурой, спросила старшая. — Угу, — сверкающими, от слез, глазами, девушка посмотрела на воспитательницу, кивнула и улыбнулась. — С привилегиями? , — прищурив глаза, спросила женщина, — Шучу. Больше не буду. Честное пионерское, — она отдала честь. — Вы когда-то были пионером? , — Маша удивилась. — Нет. Белокурая усмехнулась. Уставившись в глаза женщины, Третьякова поняла, что она чуть ли не единственный человек, кто может рассмешить и успокоить ее, в абсолютно любой ситуации. — Чего так смотришь? — Хочу поцеловать… — Да? , — наигранно удивляясь, спросила шатенка. — Угу. — Ну, не получиться, — она играючи задрала нос к верху и закатила глаза, — Мы друзья, так что, вы — Мария, даже не надейтесь! — Вам надо было в актрисы идти! — Да? — Определенно! — Знаешь, я подумывала об этом, но потом случайно разбила папину машину и он отправил меня в воинское училище. — Правда? , — девушка удивилась. — Абсолютная. А еще, я на пару с Гитлером, наших мочила, — она уверенно кивнула. — Эй! , — Маша стукнула женщину в плечо, — А я поверила! — Что я на пару с Гитлером… — получив очередной толчок, Лаура засмеялась, — Ладно, молчу. Но про военное училище, я не соврала. — Так вот откуда ваш… — Маша резко замолчала. — Мой…что? , — ухмыльнулась женщина. — Ничего, — белокурая улыбнулась. — Мой поганый характер? , — она засмеялась, — Это ты хотела сказать? — Почти, — Третьякова виновата поморщила нос, — Ну, я хотела сказать мягче! — Охотно верю! Я тебе больше скажу, я до этого места, еще и работала там. Теперь вообще все сошлось, да? , — она усмехнулась. — Многое… да… — Маша наигранно потерла подбородок. — Нет, Третьякова, ты мне ответь, мы с тобой дружить-то будем или как? Мы, конечно… можем снова стать врагами… Маша щелкнула Лауре по носу и сердито поморщила свой. — У нас все равно не выйдет, — она пожала плечами. — Ты в нас не веришь? — Я не верю в себя. — Давай сделаем так. Не будем вешать никакие ярлыки. Мы не будем, ни друзьями, ни врагами. Просто Машей и Лаурой, ладно? Пусть все будет так, как будет. Если тебе в какой-то момент, что-то не понравится или станет некомфортно, то ты скажешь, а не будешь посреди ночи сбегать, хорошо? Так же, если тебе наоборот, чего-то захочется, то ты скажешь. Вот и все. И это не будет обременяться какими-то ярлыками и обязанностями. Если тебе сейчас так проще, то так тому и быть. Я сама еще не могу переварить тот факт, что я могу загреметь на 8 лет строгача. Они обе засмеялись. — И я тоже не привыкла к таким чувствам, — продолжила женщина, — Я никогда, ничего не чувствовала к девушкам. И уж тем более, на 19 лет, младше меня. Боже… В голове это звучало лучше. Так что давай просто будем Машей и Лаурой? М? А дальше будет видно. — В целом, — она задумалась, — Мне нравится быть Машей. Лаура улыбнулась. — Все еще хочу поцеловать… — девушка поморщила нос. — Ну… Маше — подружке, было нельзя, а вот Маше, которая… — Третьякова заткнула женщину поцелуем. — Доброе утро, — шатенка с улыбкой отстранилась. — Доброе, — Маша заглянула в глаза женщине и засмущавшись, облизнула свои губы и отодвинулась. — Лиса, — покачав головой, съязвила старшая. — Разве что, немного, — девушка подкрепила слова жестом. — Завтракать пойдем или ты уже? — Идем. — Могу предложить спец меню, вместо столовской каши. Маша вопросительно посмотрела на воспитательницу. — У меня в холодильнике завалялись пара лишних ингредиентов, из которых, как раз, можно сделать шикарные блины. — Хм… — белокурая поднесла кулак к подбородку. — Ты еще думаешь? , — ахнула женщина, повалив воспитанницу на спину и чуть пощекотав, — Ты как хочешь, а я пошла, — сыграв бровями, добавила она, уходя из комнаты. Завтрак удался на славу. После него, они решили, вновь, вместе наведаться к матери Лукиной, пока детдомовские еще не начали возвращаться обратно. Проведя там недолгих полчаса, они вернулись. Первые ребята начали подтягиваться довольно рано, поэтому побыть наедине, толком-то и не удалось. Следующие две недели, прошли довольно странно. Безусловно, им обеим хотелось пообщаться, но ситуации все никак не подворачивались. Даже на выходных, из-за того, что в здании, оставались пару ребят, где-то незаметно от всех, пересечься, не получалось. В больницу Лукина ездила одна, но судя по тому, что возвращалась она довольно быстро и без настроения, особым успехом эти поездки не обвенчались. Плюсом ко всему, Мари заметила, как Маша стала переглядываться с воспитательницей, но попытавшись узнать, в чем дело и что между ними происходит, внятного ответа, подруга не получила. Третьякова лишь отрицала всевозможные догадки подруги. Во-первых, Маша и сама не знала, что между ними. Во-вторых, даже если бы что-то и было бы, вряд ли она бы решилась рассказать. Даже несмотря на то, что Мари, она доверяла, как себе. Но в этом и была загвоздка. Она даже себе не могла признаться, что хочет быть с той милой, забавной и моментами, строгой женщиной.

***

Октябрь ворвался без стука, принеся с собой холод, дожди и грязь. С каждым днем, листья на деревьях все больше желтели и опадали, небо все чаще затягивалось серой пеленой, а пение птиц слышалось все реже и реже. Несмотря на это, в свой выходной день, Третьякова бессменно продолжала бегать по утрам. Даже в такой погоде, оставался некий шарм, от которой пробежка становилась чуть бодрее. Этот выходной, как и предыдущие два, оказались с треском рухнувшими из-за тех, кто тут оставался, не давая покоя двум особам. Они уже, будто, даже свыклись с тем, что все в этом мире против того, чтобы они, хоть как-то, контактировали. Быть может, это знак? Да и разлука, с каждым днем, будто уже и не казалась такой несносной. Или это, все же, было самовнушение? Ни одна, ни другая, точно бы не смогли дать ответ на этот вопрос. К «счастью» для белокурой, сегодня, по мимо нее, в детдоме остались еще и Жулин с Тарасовым. Черт знает, по каким причинам. Как и у любого зайчонка, оставшегося наедине с волками, у Маши появилось чувство тревоги и отсутствия безопасности, в непосредственной близости, с этими парнями. Пока девушка спокойно совершала утреннюю пробежку, парни вышли и задымили, у черного хода здания. Пробегая мимо, белокурая обратила на них внимание, но не стала его, на них, заострять. — Э, малая! , — прикрикнул Дима. Маша остановилась и посмотрела на источник звука. — Подойди! Противиться девушка не стала, поэтому спокойно подошла поближе к ним. — Не хочешь? , — он протянул ей открытую пачку сигарет. — Нет, спасибо, — отстраненно ответила девушка. — Это неуважение! Бери давай! Знаю же, что балуешься этим! — Я же сказала, что не хочу! — Ты посмотри, еще упирается, — Дима взглянул на друга, — Мы к ней со всей душой, а она… Не по-людски, как-то получается… Че скажешь, Жулин? — Факт, — он кивнул, — Ну раз уж ты спортсменка, то давай, покажи нам что-нибудь. — Еще чего сделать? , — фыркнула младшая. — И вот… опять неуважение… — вздохнул Жулин. Маша усмехнулась от этого цирка и направилась к зданию. — Зря ты так, Маш! , — прикрикнул Дима. — Уже жалею, — усмехнулась девушка. — Настанет день и мы тебя по кругу пустим! — Да пошел ты! , — она развернулась, устремляя злостный взгляд, прямо на этих двоих. — Повтори! , — они с улыбками стали подходить ближе. — Пошли! Вы! Оба! , — сквозь зубы, фыркнула она. — Накажем? , — Жулин посмотрел на друга. — Накажем! Дима схватил белокурую за волосы и впечатал в стену. Пытаясь отбиться от парней, Маша задела кулаком бетонное покрытие, сцарапывая кожу до крови. — Что происходит?! , — послышался мужской голос, позади парней, — Жулин! Тарасов! Отошли! , — Сергей оттолкнул воспитанников, — Маш, ты в порядке? , — забеспокоился мужчина. На шум пришел и охранник, дядя Миша, что остался сегодня на дополнительную рабочую смену. — Все нормально! Не трогайте! , — белокурая сняла с себя руку мужчины, которую он положил на ее плечо. — У тебя кровь, — он обратил внимание на ее кисть. — Со мной все нормально! , — повторила девушка, — Следите за своими! , — она рывком тронулась с места и ушла прочь оттуда. К глазам стали подкатываться слезы, но истерику удавалось сдержать. Она не хотела оставаться одна, поэтому единственным спасением, стала Лаура, к которой она и пошла. — Привет, — женщина отвлеклась от заполнения бумажек, — Ты чего здесь? , — она улыбнулась, но заметив состояние девушки, улыбка спала с ее лица, — Что случилось? Что с рукой? Она спохватилась за аптечкой, предварительно усадив девушку на кровать. — Маша? , — белокурая все молчала. Взяв ватку и перекись, старшая стала бережно обрабатывать ранки. — Не молчи, Маш, — она устремила взгляд в глаза воспитанницы. Третьякова молча притянула Лауру за шиворот рубашки, впиваясь своими губами в ее. Поцелуй длился достаточно долго, чтобы их дыхание стало рваным. Отстранившись, женщина отложила все из рук и взяв девушку за подбородок, поцеловала еще раз. Слишком долго ждали. Обе. Слишком необходимо это было сейчас. Обеим. — Поговори со мной. Это Жулин с Тарасовым сделали? Маша медленно кивнула. — Ну, я им сейчас… — сжав челюсть, женщина поднялась, но тут же оказалась, вновь втянута в поцелуй. — Не надо, — отстранившись, сказала девушка. — Как это не надо? Маша снова целует. — Я им… Еще поцелуй. После него, Лукину окончательно отпускает гнев. — Сергей Юрьевич с ними поговорит. — А после, с ними, поговорю я! Маша улыбнулась и подарила еще одно касание к губам. — Хватит, — женщина еле заметно улыбнулась, — Еще чуть-чуть и я не сдержусь! — Ладно, — белокурая улыбнулась. — Болит? , — она взяла запястье девушки в руку и погладила большим пальцем. Третьякова приблизилась к лицу воспитательницы, легонько проведя по нему носом и поморщив его, нехотя, отстранилась. — Нет. Уже нет. Лаура вздохнула и осмотрела лицо белокурой, завороженными глазами. Заставив, саму себя, вернуться в чувства, она взяла бинт и наложила повязку на руку девушки. — Сегодня, мы здесь спать не останемся! , — на выдохе, сказала она.