Не проси меня любить, я не умею

Вся следующая неделя, прошла без единого контакта между ними. Поговорить, толком, не получалось, а если такая возможность и предоставлялась, то у Лукиной, сразу возникали неотложные дела. Маша, в целом, заметила, что Лаура стала какой-то отстраненной и рассеянной, но не вдавалась в суть проблем. Мало ли, что случилось? Быть может, очередная поездка к маме, вышла боком, а может, навалились дела по работе. Кто знает? Всякое случается. Тем не менее, слегка, это все же, напрягало. Особенно, после того, что случилось на выходных. Может, Лукиной тоже, стало не по себе? А если, она пожалела? С каждым днем, таких вопросов в голове девушки, появлялось все больше и больше. Наконец, долгожданный и одновременно, пугающий день, под названием — выходной, настал. Проводив подруг, Маша поднялась на второй этаж и постучала по деревянному покрытию. Она точно знала, что воспитательница находилась там, но никакой реакции на стук, не последовало. Тогда девушка решилась приоткрыть дверь и проверить, точно ли Лукиной там нет, но женщина, как ни в чем не бывало, отвлекшись от документов, глянула на дверь. — Я стучала, — посмотрев себе под ноги, сказала белокурая. — Прости, я… загрузилась работой, даже не слышала… — шатенка ответила как-то отстраненно и даже не взглянула в глаза девушки, что та сразу заметила. — Все в порядке? , — осторожно спросила Маша. — Да, — ответ прозвучал коротко и сухо. — Если ты занята, я могу подождать или… — Маш, я сегодня весь день буду занята, так что… — старшая настойчиво намекала на то, чтобы девушка покинула пространство. — Ты уверена, что все в порядке? Ты выглядишь… — речь Третьяковой перебил шумный вздох женщины. — Ты можешь просто уйти? Без вопросов. Я же сказала, что занята! , — голос Лауры стал громче и грубее. — Лаура… — тихо произнесла девушка. Ее глаза выражали непонимание и легкий испуг. Такой, она Лукину еще не видела. — Проваливай! , — стук по столу и пара канцелярских предметов оказываются на полу. Простояв еще несколько секунд в ступоре, Маша рывком ринулась и обхватив талию, крепко обняла женщину. — Уйди, я сказала! , — оттолкнув от себя девушку, Лукина быстро ушла в ванную, в которой заперлась на ключ. — Я не уйду! , — подойдя к двери, сказала Маша. По лицу скатилось пару слезинок. Попытавшись взять себя в руки, Третьякова уперлась спиной о стену и присела. — У тебя что-то случилось, я же вижу! Расскажи мне, не молчи! Ты же сама мне об этом всегда говорила! Так не молчи же! — Маш… Уйди, пожалуйста… — женщина заметно снизила тон и говорила уже почти ровным голосом. — Я не оставлю тебя в таком состоянии! Нравится тебе это или нет, но я не сдвинусь с места, пока не узнаю, что с тобой! Защелка на двери прокрутилась и Лаура вышла. Кинув взгляд на сидящую девушку и подав ей руку, чтобы та поднялась, шатенка тут же впилась в ее губы, попутно ведя ее к кровати. — Подожди… — глубоко дыша, протянула белокурая, слегка отодвинув от себя нависающую женщину, — Давай поговорим сначала? — Заткнись! К черту разговоры! Не дав девушке обмолвиться и словом, Лукина вернулась к ее губам, параллельно стягивая с нее одежду. — Лаура, стой… — на выдохе промычала Маша, — Лаура! , — она сказала чуть громче, так как старшая проигнорировала ее слова, — Лаура, остановись! , — она оттолкнула от себя женщину. — Я же говорила, чтобы ты ушла! , — поднявшись с кровати, фыркнула воспитательница, — Проваливай уже! — Прошу, Лаура… — Мы расстаемся! Уходи! Проваливай, я сказала! , — глаза женщины, буквально, искрились от ярости, но где-то в глубине голубых радужек, была отчетливо видна боль. Настолько острая, что никакой яростью и злостью, ее было не прикрыть. — Не говори так… — тихо протянула девушка. — Ах, да, точно! Мы же даже и не встречались. Тем лучше. Не нужно расставаться. — Да прекрати же ты и скажи, что не так? Я что-то сделала не то? Или в чем дело? , — белокурая тоже начала злиться. — Твое появление в моей жизни! Вот, что не так! Я не хочу тебя больше видеть! Уходи! , — слова из уст Лукиной, звучали крайне четко и сухо. Без толики сожаления и вины. — Ты бросаешь меня? , — налитые слезами, глаза, устремились на Лауру, — Интересно, за какие такие заслуги, ты так поступаешь со мной? — Объясняться, я не собираюсь! — Хм… — усмехнувшись, сквозь пелену перед глазами, белокурая несколько раз кивнула. Набрав в грудь побольше воздуха, Маша постаралась медленно выдохнуть, чтобы успокоиться. — Не бросай меня… Поговори со мной, Лаура. Просто поговори… прошу… — Ты просишь о невозможном! Третьякова, ты еще не поняла, что ты и я — это не совместимый коктейль? Все вот это… Это просто помутнение рассудка! Я вообще не понимаю, как я на это все подписалась! Ты ребенок! — А пять минут назад, что было? М? Разве не ты целовала меня на кровати? М? Да пошли вы, Лаура Альбертовна! С меня хватит! , — девушка поспешно покинула комнату, хлопнув за собой дверью. Забежав в пустую комнату, в которая обычно кишела одногруппницами, Третьякова сползла по стене и заплакала. С того дня, прошло пару суток. Маша даже сбилась с текущего дня недели. Раньше, был повод ждать выходного и девушка всегда четко знала, какой сейчас день, но отныне, в этом не было никакой нужды. — Машка, ты чего второй день такая ходишь? Случилось чего? , — Мари приземлилась на подоконник к подруге. — Да нет, все нормально, — она пожала плечами, не отводя взгляда от окна. — Ага, ты прям светишься от счастья, — съязвила Буше, — Значит, моя новость, будет не кстати. — Почему? , — она посмотрела на подругу, — Рассказывай. — Ну она такая… Из разряда не очень веселых, если честно… — У тебя что-то случилось? Что-то с дедушкой или бабушкой? , — девушка расширила глаза и привстала. — Воу, воу, Маш! Ты чего разогналась-то? С бабулей и дедулей, все в порядке! , — она сплюнула через левое плечо и постучала по голове подруги. — Эй! , — она пихнула ее и они обе усмехнулись. — Не знаю, может, ты уже слышала… У Лукиной мать умерла… — Что?! , — Маша нахмурилась и опять привстала. — Потише, — Буше оглянулась по сторонам, — Просто слушок пошел, вот и… — Подожди, ты серьезно? — Да. Ты чего так напряглась-то? Маша села обратно на подоконник и уставилась в окно, уходя в свои мысли. — Маш…? — Мы с ней встречаемся… То есть встречались… То есть… Блять, не знаю! Все сложно! — С кем? С Лукиной? — Ну не с ее же матерью! Дубина! , — она стукнула Мари в лоб. — Подожди! , — Буше округлила глаза, — Ты и Лукина?! — Тише ты! Да! — Но… Когда? То есть, как? Твою мать, почему не сказала? — Потому что все сложно, Мари! Я даже не знаю, встречались ли мы вообще! — Это как? — Вот так! Мы не обозначали наши отношения никак… — Подожди, то есть вы… Ну… Вы того самого… — Не совсем… Ну, то есть, кое-что было, но… И вообще! Куда ты опять клонишь? Извращенка! , — очередной удар в лоб. — Да хватит меня бить! , — Буше ударила в ответ. — Эй! Началась небольшая потасовка, где они повалили друг друга на пол, но на том и остановились, увалившись, звездочками, на полу. — Прости… — поморщив нос, протянула Маша. — И ты меня! Так что у вас там… — Ничего. Что бы это ни было… оно закончилось. — Почему? — Она бросила меня. — Дай угадаю… позавчера? — Угу. — Ты же понимаешь, что она сделала это на эмоциях… скорее всего… — Вряд ли… — Почему ты так думаешь? — Она говорила это вполне серьезно. — В любом случае, вам нужно поговорить. — Знаешь… ее мама сказала мне, что раз она меня подпустила так близко к себе, то я единственный человек, кто сможет ей помочь, когда ее не станет… Но видимо, я не тот человек… — Ты и с матерью ее виделась? Боже, сколько я спала? — Прости… — Поговорите, Маш… Только дай ей для начала остыть… — Ладно. — Может, в этот выходной со мной поедешь, к моим? Судя по всему, ты и выходить отсюда стала. Ты же тогда с сумкой не просто так сидела, верно? , — она улыбнулась, подмигивая глазом. — Дура! , — белокурая засмеялась. — Куда ездили, че делали? — Так я тебе и сказала! — Ну и ладно, сама потом расколишься! — Мечтай! — Ну так… поехали? Маша на секунду задумалась и кивнула. Оставаться, на этой неделе, с женщиной один на один, ей не хотелось. Было бы слишком сложно, морально, находиться в стенах этого здания, зная, что где-то там, возможно страдает Лаура, которой на данный момент, Третьякова никак не может помочь. Собрав остатки вещей, Маша оглянула свое место и убедившись, что ничего не забыла, кивнула Мари. Улица встретила девушек, первым выпавшим снегом. На небе не было ни облачка, от чего солнце слепило, отражаясь от белого полотна, что покрыло, ранее серый и потертый асфальт. — Машенька! , — пожилая женщина вышла на улицу, обнимая внучку, и следом Машу, — Как давно, я тебя не обнимала! Похудела-то! Третьякова слегка смущенно, обняла женщину в ответ, обмениваясь парой фраз. — Ну что, красавицы, поехали? , — заведя двигатель, старой советской машины, спросил мужчина. — Поехали, это громко сказано, дед! , — Мари усмехнулась, — Хоть бы ее опять толкать не пришлось, — она тихо добавила, на ухо подруге. Они одновременно усмехнулись и машина тронулась с места.